Стражи. Осадок.

      Ещё только начинает рассветать, а я уже на кухне пью вторую чашку горячего шоколада, объедаясь мороженным. Роберт спит, как убитый, не считая того, что во сне иногда принимается разговаривать, причём рассуждает он так, будто вовсе и не спит. Достаточно сказать ему одну фразу, и он развивает такой монолог, что остаётся только удивляться. Мне даже кажется, что не во сне он такие монологи вести не может. Ну хотя кто его знает?       В первый раз это услышав, я долго не могу понять, в чём дело, но поняв, несколько минут так развлекаю себя. На сон Роберта это, впрочем, явно не влияет, потому что кроме как словами, он не реагирует абсолютно никак.       Просыпается он от того, что я, решив попить горячий шоколад на улице, проходя мимо дивана, умудряюсь споткнуться и кокнуть чашку, свалившись при этом на Роберта.       – Накосячила, – говорю, извиняясь, заметив, что он смотрит на меня.       – Я заметил, – усмехается. – С тобой даже поспать нельзя нормально, надо следить, чтобы ты ничего не поломала.       – Поздно, не уследил, кранты чашке.       Пытаюсь встать, но из-за своей неуклюжести падаю обратно.       – Да ладно, ладно, лежи, я не против. Может, так ты накосячишь меньше.       – Плохо ты меня знаешь, – усмехаюсь. – Мне накосячить ничего не помешает.       – Я поэтому и сказал, что не перестанешь, а меньше станешь.       – Рифмуешь, – мне всё же удаётся встать.       Это хорошо, а то свалиться на него ещё раз было бы уже совсем неловко.       Сконцентрировавшись, щелчком пальцев убираю осколки и невозвратимо пролившийся шоколад. И иду на кухню делать новый. Роберт идёт за мной и делает себе кофе. Там говорит, что у него есть сюрприз. Мы – точнее, в большей степени Роберт – решаем, что сюрприз будет вечером и поэтому весь день просто валяемся перед телевизором и смотрим мультики, пытаясь понять, насколько сильно мышление магов похоже на наше.       И вот наступает вечер, и Роберт ведёт меня с закрытыми глазами, вроде бы через лес. Идти так мне не очень нравится, но Роберт возмущается, если я пытаюсь открыть глаза. И, несмотря на его предупреждения, я всё время спотыкаюсь о корни. Правда, Роберт меня придерживает и не дает упасть, но всё равно удовольствие ещё то. Когда он наконец разрешает мне открыть глаза, я вижу перед собой маленький пруд с мостиком. Мне сразу же тут нравится, и я даже вслух восхищаюсь способностью Роберта находить красивые места. Роберт только пожимает плечами, как бы говоря, что в этом нет ничего особенного.       Я, мило улыбнувшись, говорю, что демон, способный находить красоту – уже особенность. Мысленно, правда, тут же плююсь, поняв, что вместо комплимента сморозила ту самую раздражающую меня стереотипную чушь.       – Ты меня смущаешь, ангел, – одновременно и улыбается, и усмехается.       – Смущающийся демон – это тоже как-то особенно, – продолжаю я уже специально, решив развивать эту глупость.       – Можешь просто сказать прямо.       – Что сказать?       – Что я особенный и поэтому тебе нравлюсь, – насмешливо улыбается.       – Ну уж не дождёшься, – смеюсь.       – Как жаль, как жаль…       Роберт раздевается и ныряет. Я скрестив ноги сажусь на мостике и начинаю травить очередную историю про одну из своих школ.       – Знаешь, тартарианец, – прерываюсь я на середине своей истории. – Ты в воде резвишься так, будто ты не семнадцатитысячилетний демон, а пятилетняя нимфа.       Сама смеюсь над своим сравнением.       – Ах так! – кричит Роберт и начинает брызгаться так, что мне приходится отбежать подальше от мостика, чтобы не промокнуть полностью.       – Как ты меня назвала? – усмехается Роберт, когда я перестаю верещать.       – Ты сам прекрасно слышал!       – Ну ангел… Ты у меня за это… поплаваешь!       – Чего?! Не подходи ко мне!       Но убежать от Роберта я не успеваю, он легко удерживает меня и вместе со мной прыгает с мостика в воду. Вода оказывается достаточно тёплой, но в данный момент это не имеет для меня значения. От страха я принимаюсь громко верещать ему прямо в ухо и цепляюсь за его плечи так сильно, что не удивлюсь, если у него после этого будут царапины.       – Ангел, успокойся! – Роберт всё-таки умудряется меня перекричать.       Я перестаю верещать и начинаю ругаться.       – Да уж, ругаться ты явно научилась у папы…       – Вытащи меня отсюда!       – Да не утонешь ты.       – Я тебя утоплю!       – А вот, утопив меня, уже не факт, что сама не утонешь.       Я продолжаю ругаться и вопить, при этом колотя Роберта по спине.       – Нет, это натуральные избиения, – ворчит Роберт и наконец-то вытаскивает меня из воды. – В чём проблема, ангел? Ты воды что ли боишься?       – Не боюсь, – бурчу, пытаясь выжимать футболку. – Плавать не умею.       – Ты серьёзно?       – Большинство ангелов не умеет плавать, – поясняю я ему так, будто он совсем дурной.       – Я думал, ты стараешься быть как меньшинство.       – Ничего я не стараюсь. Не гонюсь я ни за какими стандартами.       Злобно смотрю на него, пытаясь выжать футболку прямо на себе. Мало того, что он затащил меня в воду, так ещё и насмехается!       – Ладно, ангел, не важно. Тогда я хочу научить тебя плавать.       – Оставь свои хотелки при себе.       Мы разводим костёр, что у нас получается далеко не сразу. К тому же, это выходит так забавно, что мне сложно оставаться серьёзной, хотя я всё стараюсь удержать свой недовольный вид.       Я сажусь возле костра, хмуря брови. Роберт почему-то начинает смеяться.       – Ну и что смешного?       – Когда ты сердишься, ты ужасно смешная.       Показываю ему язык. От его смеха на самом деле и мне самой хочется улыбаться. И я всё же не могу от этого цдкржаться.       Роберт говорит, что у меня ужасно быстро меняется настроение.       – У меня это от папы. Если присмотреться, он тоже резко вспыхивает, и так же резко остывает. Хотя… мне кажется, вся моя семья такая. Ну, разве что кроме Сергея и Натана, они всегда невозмутимо спокойны.       – Визлинга тоже сложно вывести из себя…       – Смотря какое у него настроение, – пожимаю плечами. – И смотря кто его выводит.       Роберт накидывает мне на плечи свою рубашку, говоря, что меня трясёт так, будто начинается землетрясение.       – Сначала калечишь, потом лечишь, – смеюсь я.       Роберт на это тоже улыбается. Я, одним из удивительно нормально отработанных своих заклинаний, перемещаю из дома плед, в который мы закутываемся вдвоём и передаём друг другу термос с горячим шоколадом, тоже перемещённый из дома. Роберт погружается в свои мысли, и я не прерываю молчания, потому что не хочу его отвлекать. Почему-то эта тёплая атмосфера наводит меня на грустные мысли. Этот момент какой-то… волшебный, что ли… Я мечтала, чтобы со мной когда-нибудь такое произошло. Но с Робертом… А могли бы мы с ним?.. Мотаю головой, отбрасывая мысли.       – Ты грустная, – говорит он тихо.       – Есть немного.       – Не грусти, – молчит примерно минуту. – Ты у меня ассоциируешься с жизнерадостностью, а видеть тебя грустной это как…       Он замолкает, щёлкая пальцами, видимо, подбирая сравнение. Меня будто заполняет теплом от этой фразы.       – Это как если бы маг увидел курящего и пьяного архангела, и когда спросил бы у него, как так, архангел бы ответил «Ой, твою мать, чувак, забей к Тартару».       Я молча смотрю на него как на идиота. Испортил всю романтику. Не могу даже описать, как мне понравилось начало и как меня расстроило, что конец оказался далеко не милым.       – И с чего вообще тебе пришла эта фраза? В первый раз вижу, чтобы… а, проехали.       Роберт только пожимает плечами.       Мы до самого вечера сидим у костра в пледе и пьём горячий шоколад. То рассказываем друг другу что-то, то просто молчим, погружённые в свои мысли. Домой возвращаемся очень поздно и сразу ложимся спать.       ***              Как только Роберт встаёт, он сразу тащит меня «смотреть на красоты города». По факту, просто шататься по улицам. И, видимо, пугать магов.       Во всяком случае, я так думаю, но на самом деле в этот раз Роберт при них свою сущность не проявляет, из-за чего наше хождение по городу оказывается просто не привлекающей внимания прогулкой.       Разве что какая-то бабушка, продающая цветы, цепляется к нам и начинает без умолку трещать: «Молодой человек, купите вашей девушке цветы, посмотрите, какие они красивые, порадуйте милую девушку».       – Я не его… – возмущаюсь я, но Роберт меня перебивает.       – Давайте, – берёт букет и разглядывает его. – Хотя… я вам не молодой человек…       Говорит это он так тихо, что слышу только я.       – Могу расплатиться только этим, – говорит Роберт, протягивая дьявольскую монету.       Бабушка сначала берёт её, но тут видит, что это и начинает верещать диким голосом:       – Убирайтесь! Забирайте цветы и убирайтесь!       Роберт смеётся и отходит. Мне становится жалко бабушку, и я вручаю ей эдрес – ангельскую монету. Это её успокаивает, и я со спокойной душой отхожу вслед за Робертом. Он протягивает мне букет.       – Ты невыносим, тартарианец.       – Я знал, что ты её успокоишь. Просто не удержался.       Решаю не злиться на него. Чего ещё можно взять с тартарианца?       Чуть позже я замечаю сидящую на лавочке девушку, в глазах которой стоят слёзы. Да и вид у неё в целом такой одинокий, что я чисто по-ангельски не могу пройти мимо. Прошу Роберта подождать и не пугать её. Он только пожимает плечами и остаётся на месте. Я подхожу к девушке.       – Эй, привет, я просто заметила, что тебе одиноко и грустно. Могу я чем-то помочь?       – Не думаю, – всхлипывает она.       Её взгляд падает на мой букет, и она всхлипывает ещё раз и утирает слезу.       – Парень? – сочувственно спрашиваю я.       Она только кивает и вдруг разражается плачем.       – Ну не стоит, – мягко говорю я и обнимаю её.       Она тоже обнимает меня. Какое-то время я молча продолжаю её обнимать и глажу её по спине, терпеливо ожидая, когда она успокоится.       – Спасибо, – наконец выдаёт она. – Я не знаю, почему ты мне помогла, но…       – Без причины, – улыбаюсь. – Мне просто захотелось тебе помочь. Слушай, парни – это не главное, я уверена, что у тебя есть те, для кого ты важна и кто тебя всегда поддержит. А другие и не стоят твоего внимания. Мне не нужно знать, что конкретно у тебя произошло, чтобы поддержать тебя, потому что тебе это необходимо.       – Ты очень добрая, – улыбается она.       – Мне положено быть доброй, – улыбаюсь ей в ответ. - Я могу тебе сказать кое-что, от чего у тебя точно улучшится настроение. Я в этом уверена.       Она смотрит на меня ожидающе.       – Только что ты проплакалась ангелу, который тебя обнял и поддержал. А теперь я ещё и подарю тебе это.       С этими словами я дую на цветы, снимая с них энергию Роберта и делая их вечными.       – Пока в твоём доме распространяется этот запах, у тебя всё будет хорошо, независимо от обстоятельств.       Глаза у неё округляются так сильно, что я не могу удержаться и смеюсь.       – Ты… ты серьёзно?       На пару секунд проявляю ангельскую сущность. Пусть порадуется. Тем более, что мне это ничего не стоит.       Она принимается благодарить меня так сильно, что мне даже становится неловко. Желаю ей всего хорошего и отхожу к Роберту.       – Что, сделала хорошее дело, ангел? – улыбается он.       – А это что, плохо, тартарианец?       – Это неудивительно, – спокойно поясняет он.       – Ну раз мы всё равно здесь находимся, можно и по-ангельски разок поступить.       – Может, ты и бываешь поведением как демон, но поступаешь всё равно как ангел. Добрая ты.       – Мне только что это уже сказали.       – Неудивительно, – усмехается Роберт, оборачиваясь на ту девушку, которая сейчас прямо сияет.       Я на это только улыбаюсь.       – Ну и чем займёмся, тартарианец?       – Я найду, – улыбается.       Мы продолжаем гулять по городу, постоянно вертя головами, оглядываясь по сторонам. Правда, я рассматриваю здания и улицы, любуясь красотой, ну и посматривая на магов, потому что довольно интересно наблюдать за чужой жизнью, а Роберт ищет, что бы вытворить такого интересного.       К моему огорчению, дома и улицы магов, в принципе, не сильно отличаются от наших улиц в мире бессмертных, а самих магов на улице сейчас не так уж и много, так что смотреть оказывается особо не на что.       А вот Роберт довольно-таки быстро умудряется найти интересное.       Я не успеваю понять, куда он меня тащит, как вижу мужика байкера довольно грозного вида. Будь я не собой, а просто девочкой магом, причём светлым, я бы его, наверное, испугалась. А так он вызывает у меня интерес.       – Постой здесь, – просит Роберт и отходит к этому мужику.       Я терпеливо жду, хотя от интереса, что задумал Роберт, не могу ровно стоять на месте и даже начинаю пританцовывать, сама себе напевая под нос. Хотя, чтобы не врать, пританцовывать мне, в принципе, нравится всегда, волнуюсь я или нет.       Ловлю на себе удивлённый взгляд того самого мужика, а затем и Роберта. Только он-то не удивлён, в глазах можно прочесть усмешку.       «Ну и что, подумаешь, хочу, танцую».       Роберт подзывает меня к себе. Подхожу и киваю в ответ мужику. Он жмёт Роберту руку и уходит в сторону бара, почему-то оставив мотоцикл, даже не пристегнув его. Кажется, я начинаю понимать, что придумал Роберт.       – Я добыл нам железного коня, моя принцесса! – провозглашает он.       – Я не твоя, – говорю спокойно, разглядывая мотоцикл. – И уж точно не принцесса.       – Ну не знаю, Визлинга я бы назвал королём, а поскольку ты его дочь, то и тебя можно назвать принцессой.       – Шут, – улыбаюсь я, толкая его в плечо.       – Ваш личный королевский, мисс, – Роберт кланяется.       – Ты у него мотоцикл отжал, что ли? – перевожу я тему на первоначальную.       – Ну почему сразу отжал, сударыня? – продолжает он шутовство. – Я попросил, он одолжил. Мы даже ему поможем – довезём его туда, куда чуваку удобно, а то у них там пьянка намечается, он как раз не знал, куда его деть.       – Как быстро я у тебя из принцессы в сударыню скатилась, – усмехаюсь. – И он просто так отдал тебе мотоцикл? Поверил?       Мне казалось, что в мире магов нет такого доверия к незнакомцам. К тому же, сейчас демоническая энергия Роберта чувствуется довольно хорошо, вряд ли мужик её не почувствовал. А доверить что-то демону… это уж совсем нечто.       – Ну, как видишь, мотоцикл он оставил.       – Что ты ему наплёл?       – Ничего я не плёл! Я, по-вашему, паук что ли? Мисс, вы меня обижаете! – Роберт так и плещет возмущением. – Я ему сказал правду – что я демон. Он же тёмный маг, они на демонов адекватней реагируют. Ну и для совсем уж доверия, я на тебя показал, ангелы же не обманывают.       На это я могу только усмехнуться.       – Долго мы тут ещё балаболить будем? Поехали!       И с этими словами он нахлобучивает мне на голову шлем, который тут же падает мне на глаза, и Роберту приходится поправлять его и пристраивать, пока я стою и хлопаю глазами, потому что сама я его нормально надеть не могу. Стараюсь не обращать внимание на щекочущий осадок на шее.       – А ты?       – А я живучий.       – Тартарианец…       – Да ладно, ладно, вот запасной, только не ори.       Роберт тоже надевает шлем и садится на мотоцикл. Я сажусь ему за спину, обнимаю его за талию и только тут у меня возникает вопрос.       – Постой, а ты вообще умеешь водить? – вскрикиваю я, испытав мгновенный страх.       – Я тебя не слышу, ангел! – кричит Роберт, смеясь, и жмёт на газ.       Я не могу удержаться от крика, но мои надежды всё же оправдываются, водить Роберт явно умеет. Хотя периодически мне всё равно становится страшно, потому что он выделывается и то и дело резко бросает мотоцикл вбок, ближе к земле, а потом так же резко выравнивает его. Да и в целом выделывает непонятные мне, но довольно интересные финты. Мне даже начинает это нравиться. Но это оказывается не так уж и классно, по сравнению с тем, что происходит дальше.       Мы выезжаем на большую и свободную дорогу, и Роберт разгоняется настолько сильно, что ветер нещадно бьёт по глазам. Опускаю стекло шлема, чтобы ветер не мешал наслаждаться моментом. А момент мне не просто сильно нравится, он меня прямо вдохновляет. Я даже раскидываю руки в стороны и кричу. Кричу так громко, что кажется, голос сорвётся. Кричу для удовольствия. Роберт посматривает на меня через зеркало, и я вижу, что он улыбается.       А потом я встаю на подножках, держась за плечи Роберта. Его улыбка растягивается ещё больше, и он тоже кричит. О Эдем, какой же это кайф, ехать вот так, навстречу ветру! Какое же это наслаждение! И вдохновение. Пусть летать для нас совсем не удивительно, а это похоже на полёт, ощущения такие же приятные. Прямо как на своих крыльях, только захватывает тем, что их как раз нет на данный момент. Хотя сейчас прямо так и подмывает материализовать их, раскрыть и взлететь, резко, опасно, чтобы адреналин ударил в голову!       И как же я расстраиваюсь, когда Роберт сбавляет скорость, и мы заезжаем во дворы с узкими дорожками, где не только нельзя разгоняться, но и финты выкручивать явно не получится. Эх, закончился адреналин…       Мы подъезжаем к какому-то подъезду, Роберт останавливает мотоцикл.       – Всё, ангел, удовольствие закончилось.       – Удовольствия всегда быстро заканчиваются, – вздыхаю. – Только во вкус войдёшь, и всё.       Роберт слезает с мотоцикла и помогает слезть мне. Он спокойно снимает шлем, а вот я всё никак не могу понять, как это делается. Роберт смеётся, наблюдая за моими попытками.       – Ничего ты без меня сделать не можешь, – усмехается, снимая с меня шлем.       Я чуть вздрагиваю, когда его руки касаются моего подбородка.       – Ты же вроде бы не смущаешься, а, ангел? – усмешка становится ещё шире. – Вон, пока ехали, чуть лёгкие мне не зажала, про плечи вообще молчу.       – Молчишь, вот и молчи, – говорю спокойно, прямо смотря на него.       Нет уж, теперь этому демону не удастся меня смутить, пусть даже не пытается.       – Ты неисправима.       – Куда мы приехали?       – Довезли железного коня до дома хозяина, – говорит, пристёгивая мотоцикл к забору. – Так сказать, доставка прямо к дому.       – А дальше что?       – Если её высочество не против, ваш шут предлагает продолжить прогулку.       – Какое уж высочество, – усмехаюсь я, смотря на него снизу вверх, на что он улыбается. – Ладно, гулять, так гулять.       Какое-то время мы просто шатаемся по ближайшим дворам и ничего необычного не происходит. Не считая того, что несколько минут мы с Робертом гоняем голубей.       И вот, когда мы проходим очередной поворот, Роберт вдруг останавливается. Лицо у него становится удивлённым, в глазах вспыхивают одновременно интерес и… недовольство?       – Смотри, это что, Нейт? – заговорщически шепчет он, кивая в сторону.       Смотрю туда и действительно вижу Нейта.       – Что он тут делает? – тоже шёпотом спрашиваю я.       Это неожиданное появление меня очень напрягает. Я знаю, что Нейт является охотником – тем, кто пытается сжить со света стражей. А со стражами у меня всё-таки очень много… хм… связей.       – Я как-то слышал, что у охотников есть база в мире магов. А Нейт же охотник, может это как-то связано, – шепчет Роберт, всё ещё наблюдая за Нейтом.       Я вздрагиваю.       – Ангел, ты чего так напряглась?       – Ненавижу охотников, – говорю правду.       Надеюсь, что мой голос звучит спокойно. Но, судя по тому, как на меня смотрит Роберт, спокойно явно не вышло. Он уже коронно поднимает бровь, и я чувствую, что сейчас он задаст вопрос, но в этот момент Нейт двигается дальше, с кем-то разговаривая, и Роберт, прячась за машинами, двигается за ним, движением руки подзывая и меня. Так же прячась, быстро перебегаю к нему.       – Не вижу понта быть охотником, – говорит он мне. – Занимаются ерундой какой-то непонятной и считают себя пупом мира. Во всяком случае, если судить по Нейту и его компашке.       На этих словах Роберт даже морщится.       – А ты знаешь, чем занимаются охотники? – теперь я стараюсь не выдавать уж слишком крайний интерес.       – Конечно, это все знают, – говорит он, непонимающе смотря на меня.       Я чуть себе по лбу не даю. Действительно, глупый вопрос.       – Как-то раз я даже ходил к ним ради интереса, – как ни в чём не бывало, говорит Роберт и, увидев моё лицо, тут же спрашивает. – Что?       – И как?       – Да говорю, ерунда какая-то. Что за важное дело вредить стражам? Неужели заняться нечем больше, как пытаться выловить хрен пойми кого только потому, что у них какие-то там необычные силы? И вот ради чего? Я не уверен, что сами охотники на этот вопрос могут ответить.       Я выдыхаю. То, что говорит Роберт, мне нравится.       – Посидел я там, посмотрел на всё это, послушал историй про стражей, поржал над тупостью охотников, что они так лажают в своём занятии ерундой, и пошёл оттуда. Ну узнал я лучше, кто такие стражи и вот что мне это дало? Ну необычные они там какие-то, а мне до этого какое дело? Короче, время зря потерял. Не сказал бы, что ненавижу их, были там ребята ничего, я, конечно, не про Нейта, но вот понимать их, я не понимаю. А ты почему их ненавидишь?       Блин, вот и зачем я так категорично сказала?       – Есть за что, – говорю неопределённо.       Роберт смотрит на меня с интересом.       – Может быть когда-нибудь расскажу, – бурчу я.       – Скрытничаешь… – щурит глаза, но тут же отвлекается на Нейта. – Интересно, о чём они разговаривают…       Я перевожу дыхание.       – Ты хочешь за ним следить?       – А почему бы и нет?       – А смысл?       – Я бы Нейту насолил, если честно.       Усмехаюсь. Действительно, зачем искать какой-то большой смысл, если Роберт банально хочет устроить Нейту подлянку. Но мне нравится, как спокойно и легко он это сказал. Да и, честно говоря, с его желанием я солидарна.       Я решаю промолчать. И послушать, о чём Нейт говорит с другим демоном.       – …Ты уверен, что выйдет? – спрашивает знакомый Нейта.       – Да. Всё должно получиться. Мы проследили за их разговором достаточно, чтобы понять, где они соберутся. И никто из них не знает, что мы знаем об этом. Это будет идеальная ловушка.       – Ты уверен, что никто? А эта компашка, которая нам всё время мешает? Думаешь, они не в курсе?       – За ними мы тоже проследили. Два заката сейчас в каком-то постоянном опьянении, им явно не до нас, они даже не заметили, что мы за ними следили, рассвет же обычно не вмешивается, так что всё легко.       – А тот рассвет, который обычно с закатом тусуется?       – Она вообще сейчас куда-то пропала, про неё давно нет вестей. Думаю, её вмешательства можно не ждать.       – Просто она постоянно появляется внезапно и будто ниоткуда…       – Если сильно отслеживать, то можно заметить, что она перед этим светится. А сейчас этого не происходит. Я думаю, можно не волноваться на этот счёт.       Ага-ага, можно не ждать, да, не стоит волноваться…       Роберт смотрит на меня удивлённо. Понимаю, что сказала это вслух. Блин, может, стоит всё-таки себе в лоб прописать…       Я машу ему рукой, показывая, что не сейчас. Он только поднимает бровь, но я не обращаю на это внимания.       – Тогда ладно, у нас всё готово, – говорит знакомый Нейта. – Осталось обсудить детали.       Они двигаются к какому-то зданию и заходят туда.       Я снова перевожу дыхание. Роберт продолжает смотреть на меня подозрительным, непонимающим взглядом.       – Ангел?..       – Я потом объясню, ладно?       – Ты странная. Я жду объяснений.       Серьёзность Роберта меня пугает. И я понимаю, что не отвертеться. На глазах почему-то выступают слёзы. Отворачиваюсь, чтобы он их не увидел. И вообще, чтобы не увидел, какое у меня сейчас лицо.       – Ангел? – он всё же заглядывает мне в лицо и его удивление явно увеличивается.       – Пойдём домой. Я устала.       Чувствую, что моё спокойствие меня покинуло. И почему так не вовремя?       – Почему ты плачешь?       – Это от волнения. Пойдём домой. Я объясню, но… не сейчас…       Всю дорогу до дома мы проводим в молчании, только Роберт периодически растерянно смотрит на меня. Знал бы он, как растеряна сейчас я…