Стражи. Осадок.

      Я всё никак не могу понять, что с Васей. После того, как мы увидели Нейта, ведёт себя она очень странно. Только молчит и пребывает в своих мыслях. Я даже и не знаю, что думать по этому поводу.       Когда мы приходим домой, она мне тоже ничего не рассказывает, говорит, что очень устала и ложится спать. Я не пытаюсь уговорить её сказать хоть что-то, потому что выглядит она действительно не очень.       В середине ночи я всё ещё не могу уснуть, поэтому иду на кухню, отыскиваю листы бумаги и решаю порисовать. На кухне я не нахожу ни одного карандаша и иду искать в гостиную. Там я слышу, что в ванне шумит вода. Не обращаю на это внимания, мало ли, вдруг Васе приспичило в туалет среди ночи. Я продолжаю искать хоть какой-то карандаш, но тут слышу, что Вася с кем-то говорит.       Перебороть свой интерес я не могу и подхожу ближе к ванне. Несмотря на шум воды, разобрать, что она говорит, мне всё же удаётся легко.       – … Это серьёзно, переносите встречу или встречайтесь в другом месте. Руди, вы и так уже облажались. Откуда они могли узнать, что вы делать собираетесь?       Что отвечает Васин собеседник, я, конечно, не слышу, но теперь точно уверен, что говорит она не сама с собой, что с ней периодически всё же бывает.       – Да, я думаю, что можете сделать так. … Не за что, ты же знаешь, я бы в любом случае сообщила. … Ну, я знаю, что сказать, не переживай, выкручусь.       Тут она смеётся.       – Иди в пень, Руди! … Да, всё нормально, я сначала разволновалась, подумала, что раз вы в запое, слушать не будете или что с вами не связаться… Я рада, что ты сразу ответил. … Да, действительно, спасибо ей, она вот уж точно всегда молодец.       В запое? Нейт со своим знакомым говорили что-то про опьянение…       – Вась, – зову я и стучу в дверь.       Не вижу смысла скрываться. Наоборот, хотелось бы услышать, что она скажет… Неужели она?..       – … кхм… Руди, пока… Ага-ага, давай.       Вася открывает дверь и вылетает из ванной так резко, что врезается в меня.       – Прости!       – Ты что… С кем ты говорила?       – С другом.       Выглядит она спокойно. Гораздо спокойнее, чем ещё несколько часов назад. Просто возмутительно спокойно.       – И кто твой друг, если ты советовала ему переносить встречу? – не могу удержаться от ехидства.       – А ты подслушивал?       – Да.       – Демоны такие демоны… Мог бы хоть соврать.       – А смысл? – пожимаю плечами. – Это и есть то, из-за чего ты так разволновалась? Ты советуешь другу переносить встречу, боялась, что они в запое… Не любишь охотников… А учитывая разговор Нейта с его знакомым, которые кому-то хотели поставить ловушку, а кому охотники могут это сделать?.. Твой друг – страж?       Я и сам удивляюсь, насколько быстро я провожу параллели и понимаю, что происходит. И как же мне нравится, что я так быстро это понимаю…       Хотя это неудивительно, я точно уверен, что Вася назвала своего друга по имени пару раз, но… но оно будто стёрлось из моей памяти. А ведь есть какая-то своеобразная магия, которая скрывает личности стражей.       Вася вздыхает.       – Ну, раз ты уже сам догадался, смысла врать нет… Да. У меня есть знакомые стражи. Да, именно поэтому я не люблю охотников. И именно поэтому я волновалась.       – А почему сразу не сказала?       – Ну… я обычно вообще не рассказываю, что у меня есть такие друзья. Это влечёт за собой слишком много вопросов. А это всё же не совсем моя тайна…       – Да. Влечёт. От меня ты не отвяжешься.       – Понимаю… Ладно, так и быть, тартарианец, тебе я расскажу. Но только если ты будешь об этом молчать.       – Если это для тебя так важно, то считай, что я немой.       Мы идём на кухню, где Вася делает себе горячий шоколад. И по привычке делает его ещё и мне, но я не против.       – Хм… ну, не знаю, с чего начать…       – Откуда ты его знаешь? Или их? Ты сказала, друзья, а не друг, верно?       – Их, я знаю нескольких стражей. Сначала я познакомилась с Руди (я подмечаю, что уже спустя секунду снова имя вылетает из моей головы), это тот, с кем я разговаривала. Я сначала не знала, что он страж. Я просто тогда перешла в новую школу, тогда для меня это было не так привычно, я ещё не так сильно поведением походила на демона… Не помню, сколько мне тогда было. Я помню, что ко мне как-то раз привязались старшеклассники и начали меня гнобить. Это сейчас я бы им копьём по голове дала и всё, нет проблем. Тогда я ещё не так хорошо дралась, а в школе в той никого не знала, и помощи мне просить было не у кого. А старшеклассники были прям жестокие. Они не знали, кто мой отец, так что на последствия им явно было всё равно… Ну, короче, они пытались… Кхм…       Я терпеливо жду продолжения, но понимаю, что его не будет по тому, какими красными стали у Васи щёки.       – Изнасиловать? – спрашиваю.       – Да, – говорит Вася.       Она явно рада, что ей самой не пришлось этого говорить.       – И они загнали меня тогда в какое-то место в школе, я вообще не представляла, где я, никого рядом не было, палочку у меня они отняли и размахивали ей прямо у моего носа, типа посмотри, какая ты беспомощная…       Я молча слушаю. Видно, что говорить ей тяжело, на меня она вообще не смотрит, смотрит в чашку и мешает шоколад ложкой. Явно нервничает.       – Вот тогда я и познакомилась с Руди. Это были его одноклассники. Он старше на две с чем-то тысячи. Вообще, я сначала подумала, что он просто к ним присоединится, но он их нормально так тогда раскидал и увёл меня оттуда… Я надеюсь, подробности тебе не нужны?       На её лице возникает подобие усмешки.       – Он хорошо дерётся?       – Сейчас вряд ли лучше нас, но примерно на этом же уровне. Тогда уж точно лучше, чем я. И вот он увёл меня оттуда, достал воды, успокоил, вернул палочку. Я ещё тогда заметила, что он её держал удивительно спокойно для демона. Ну и мы как-то начали общаться. Сначала немного, и он в основном спрашивал, как у меня дела, всё ли хорошо. Потом в какой-то момент мы начали общаться всё больше, он даже меня учил драться, ну, некоторым приёмам, которые папа уже объяснял, но которые у меня не очень выходили сначала. Ну и заходил в гости.       У меня непроизвольно рука сжимается в кулак. Приходится признать самому себе, что мне не нравится, как она о нём говорит, слишком уж… тепло что ли…       – В какой-то момент я думала, что он ко мне подкатывает, но старалась внимания на это не обращать. Мало ли что кажется… а то, что он страж, я узнала тысячу назад, наверное. Ну, примерно, максимум две. Он тогда пришёл ко мне, долго молчал, а потом заявил, что он влюбился. А я знала, что он проклят, поэтому так заинтересовалась, начала его расспрашивать, даже помню, проскальзывала мысль, что вдруг в меня…       На этих словах Вася смеётся. Моё непонятное недовольство уходит, потому что по этому смеху я понимаю, что между ними ничего бы и не было. И почему меня это волнует?       Стоп, проклят? А вот это интересно.       – И я ещё тогда у него спрашивала, почему он такой мрачный, особенно когда узнала, что влюбился он в ангела. Ну, всё же хорошо, вы можете быть вместе, она же тоже один раз полюбить может, чего тогда переживать. Никаких предрассудков насчёт ангелов, тем более, у него нет. А мы тогда друг другу прям уже хорошо доверяли, в принципе, так же, как сейчас. И вот он признался мне, что переживает потому, что он страж и он не знает, может ли она стать стражем. Ну и всё такое. Я тогда так ошарашена была, просто жуть. Узнать, что друг, с которым столько общались, страж… Ну, а дальше я его сводила с той девушкой… Чисто потому что я сама ангел и ко мне она явно отнеслась сначала лучше, а то ему было трудно до неё достучаться. А потом она стала стражем, я, конечно, это узнала. Ну и эти двое втянули меня в их тусовку. Вот как-то так… Я просто привыкла уже к этому. Если что-то важное для них узнаю, сообщаю. Просто боялась, что ты не поймёшь или…       Тут она замолкает и растерянно смотрит на меня.       Я отхожу от её рассказа. Успокаиваюсь окончательно, услышав, что у этого… как его… есть девушка. Хотя всё же не понимаю, почему меня это волнует. Свыкаюсь с мыслью, что Вася хорошо знает стражей.       – А почему я должен был не понять?       Вася пожимает плечами. Сейчас она уже снова выглядит абсолютно спокойной. Видимо, после того, что она раскрыла свою тайну, ей стало легче.       – И как это? Наверное, классно быть знакомой со стражами, – улыбаюсь.       – Ну, честно говоря, я не слишком обращаю на это внимания. Для меня они друзья, а кто они, это уже их дело.       И она снова пожимает плечами.       – Ты хороший друг…       – Спасибо.       Мне кажется, или после этой фразы она как-то странно на меня посмотрела? Нет, наверное, это просто меня уже в сон клонит.       – Ну, теперь если тебе понадобится с этим помощь, я помогу. Ну и можешь так не волноваться.       Вася улыбается.       – Ладно, тартарианец. После таких откровений мне уж точно нужно отдохнуть, – она встаёт из-за стола и, мне кажется, задумывается над чем-то.       Мне показалось, или она как-то странно вздохнула? Да почему мне всё кажется?!       – Спокойной ночи.       – И тебе, ангел.       Вася уходит, а я всё так же не могу заснуть. Наконец нахожу карандаш, но не могу придумать, что рисовать. В итоге, сам не заметив, перемещаюсь мыслями к стражам.       Я действительно не понимаю, почему охотники так их не любят, почему устраивают им всякие ловушки…       Стражи ведь такие же ангелы и демоны. Просто у них есть некая сила, которой нет у нас. Сила, связанная со временем. Я знаю, что существует девять ветвей стражей, в каждой из которых по четырнадцать самих стражей. Не помню, чем там занимаются их первые, которые типа главные, но помню, что там есть те, кто связан с временами года, а кто с временами суток. И замыкают эти их ветви обычно стражи рассвета и заката. Про которых, судя по всему, и говорила Вася.       Понимаю, что, в принципе, не так уж и много я всё же знаю о стражах. Неужели я больше ничего не помню?       Довольно долго ещё я не могу выйти из лабиринта своих мыслей. И вот в какой-то момент я будто просыпаюсь. И с удивлением смотрю на лист бумаги, на котором я, оказывается, всё это время выводил линии.       На бумаге изображено какое-то место. Напротив друг друга стоят троны, везде вокруг лес. Больше особенно ничего мне разобрать не удаётся, но почему-то не покидает странное ощущение.       ***       Я просыпаюсь и не могу понять, сколько я проспал, потому что погода за окном пасмурная. Я хочу завалиться обратно спать, потому что в такую погоду в принципе это самое лучшее, что можно сделать, но Вася, увидев, что я проснулся, обратно лечь мне не даёт. Приходится выпить кофе и бодрствовать.       – Уже три часа дня, тартарианец, какой спать? – возмущается она.       Ведёт она себя так, будто нашего ночного разговора вообще не существовало.       – Ой, ангел, какая разница? Могла бы быть добрее и дать мне выспаться, – зеваю я.       Но Вася только фыркает, видимо, считая, что я вполне себе выспался и так. В принципе, да, но в такую погоду всё равно ничего делать не хочется, так что можно было бы и поспать.       После двух часов, проведённых перед телевизором и за разговорами о том, что по нему идёт, ей взбредает в голову прогуляться. Я отнекиваюсь, потому что за окном ничего так и не изменилось и сидеть дома перед телевизором кажется лучшим, что можно делать, но через некоторое время ей всё же удаётся меня уговорить.       Настроение у Васи такое, будто на улице солнце и жара, вот совсем не соответствующее. Она вообще почти ко всему относится с неизлечимым оптимизмом, даже к плохой погоде. Всё говорит, что не важно, какая погода снаружи, главное, чтобы внутри была хорошая. И этот её оптимизм частенько передаётся. Ну или, во всяком случае, с ним не очень хочется бороться.       На улице, несмотря на то, что пасмурно, оказывается довольно тепло. И не так плохо всё же гулять. Да и именно с самой Васей мне гулять нравится. В любую погоду и в любое время с ней интересно. А ведь раньше, до знакомства с ней, я ни за что бы не поверил, что с ангелом может быть интересно. Всё-таки подверженность стереотипам – не всегда хорошо.       Сначала мы просто прогуливаемся, разговаривая на разные темы. И прямо в середине одного такого разговора Вася вдруг останавливается, задумавшись. Я тоже останавливаюсь и смотрю на неё, ожидая объяснений.       – Мне прохладно, – сообщает она.       – И?       Неужели стоило мне войти во вкус гулять в плохую погоду, и мы пойдём домой? Она издевается?       – Хочу взять плед.       – И?       – И погулять в нём.       – А одеться не проще?       Вася фыркает. Ну да, кого я спрашиваю… Ну бывает, что ей в голову ударяет вот такая вот ерунда.       – Ты смотришь на меня так, будто я маленькая девочка, предложившая какую-то хрень.       – А так и есть, – усмехаюсь я.       Вася показывает мне язык и бежит домой. Во всём её поведении сейчас – радость. А когда Вася радуется, она почти всегда выглядит как ребёнок.       Я понимаю, что у меня не остаётся выбора и плетусь за ней.       До дома она идёт танцующим шагом, то и дело прыгая по лужам и здороваясь с редкими прохожими, желая им хорошего вечера. Через калитку она перепрыгивает с разбегу и, кружась и всё ещё пританцовывая, почему-то смеясь, исчезает за дверью.       Я жду её около забора, подумывая, не уснуть ли на качелях.       На улицу она выходит, закутавшись в тёмно-синий плед со звёздочками и с плюшевой совой, которая была изображена на картине, нарисованной её мамой. К калитке подходит с довольной миной.       – Эта сова у тебя до сих пор осталась? – улыбаюсь. – Мило.       – Моя любимая игрушка, – улыбается, крепче её сжимая.       – Мне казалось, что любимые игрушки должны быть куда более потрёпанными.       – Обижаешь, тартарианец. Я её просто заклинаниями восстанавливала несколько раз.       Решаю не спрашивать, почему тогда её любимая игрушка оказывается здесь, а не в комнате общежития или не в доме Визлингов в нашем мире. Скорее всего, Вася просто решила посадить энергию своей палочки на такую ерунду как перемещение игрушки. Вот уж это меня совсем не удивляет.       Калитку Вася почему-то открывать не торопится. Хотя на самом деле это я не сразу понимаю, что она не может этого сделать, потому что у неё руки заняты пледом и игрушкой.       – Прошу, ваше величество, – улыбаюсь, открывая ей калитку и протягивая руку.       Она тоже улыбается, вкладывает в мою руку свою и по-королевски проходит через калитку, умудряясь свободной рукой придерживать и плед, и сову. И всего лишь через каких-то секунд пять, полностью растеряв королевский вид, с радостным визгом «мороженка» бежит к недавно подъехавшему фургончику, торгующему этой самой «мороженкой». Вася как раз рассказывала мне, что он, бывает, проезжает мимо. Следом за ней подхожу к фургону, забавляясь лицом продавца. Не каждый день всё-таки видишь радостно вопящего ангела, спотыкаясь бегущего к мороженному в пледе и с игрушкой. Во всяком случае, не ребёнка.       Вася, от раздумий высунув кончик языка, разглядывает ассортимент и, что-то выбрав, смотрит на меня по-детски наивными глазами.       Даже я теряюсь от этого взгляда, что уж говорить о продавце.       – Купишь? – интонация такая же детская, как и взгляд.       «Плед с игрушкой она взяла, а деньги – нет, ну типично Вася. Будто с младшей сестрой гуляю. Пятитысячелетней».       – Хорошо, милая, – говорю не без ехидства, уже давно поняв, что такие обращения ей не нравятся. – Тебе какое?       - Сам ты милый, – заявляет, ничуть не смутившись. – Вот это, – показывая на стекло, говорит всё ещё по-детски, с детской серьёзностью.       – Дайте это, – говорю продавцу, у которого до сих пор несколько удивлённый вид.       Расплатившись за мороженное деньгами магов, которые мы нашли в гостиной дома, беру его и протягиваю Васе, которая, взяв его, встаёт на носочки и чмокает меня в щёку, а потом, подпрыгивая и что-то мыча себе под нос, направляется куда-то, непонятно куда.       Несколько секунд я от удивления даже не иду за ней. Она что, сейчас серьёзно меня поцеловала? Обычно ангелы просто так никого не целуют. Хотя Вася – случай всё же особенный и объяснению не поддающийся.       Заметив, что она отдалилась уже довольно далеко, догоняю её и ловлю за талию, сам не понимая, зачем.       – Сбежать от меня вздумала?       Вот и на меня нашло что-то… Может, эта дурашливость заразная?       Вася просто смеётся и мажет мне мороженным по носу.       – Ну ты сама напросилась! – резко беру её на руки, от чего она взвизгивает.       – Мне как раз надоело придерживать плед, чтобы он в лужи не попал, – сообщает спокойно и проводит пальцем по моему носу, стирая мороженное. Палец засовывает себе в рот.       – А если я заразный? – ехидствую.       – Почему если? – усмехается в ответ.       Не успеваю ничего сказать, потому что она сразу добавляет:       – Да я и не против от тебя заразиться, тартарианец.       Эта фраза опять-таки приводит меня в удивление, но я решаю продолжать этот глупый диалог.       – Заражайся, – подкидываю её, из-за чего она снова взвизгивает.       – Отпусти меня, тартарианец, грыжу себе словишь!       – Ангел, грыжу можно заработать, но уж точно не словить.       – А вот именно ты словишь, вместе со мной, – ничуть не теряется Вася.       Аккуратно опускаю её… прямо в центр лужи.       – Ну адов кот! – тут же возникает Вася. – Ты почему такой злой?       – По статусу положено, – усмехаюсь, наблюдая, как она, удерживая плед, игрушку и мороженное, выходит из лужи.       – Ещё раз что-то такое сделаешь, спать будешь на крыльце!       – Визлинга не особо долго ждать, – ехидно улыбаюсь. - К тому же, качели, в принципе, мягкие.       – Демоны… – протягивает Вася, вздыхая.       – …такие демоны, – продолжаю я её любимую фразу.       Некоторое время мы просто гуляем и даже находим более-менее сухую лавочку, где и останавливаемся. Вася делится со мной пледом, и мы сидим довольно близко друг к другу и душевно разговариваем, когда вдруг в небе слабо разносятся громыхания. У Васи становится взволнованный вид. Вспоминаю, что было, когда мы ездили на экскурсию.       – Напомни-ка мне, чего ты там боишься? – смотрю на небо, уже зная ответ.       Гром Васю особо не побеспокоил. Значит, я правильно помню, что её волнует.       – Молний, – облизывает губы.       – Ну сейчас молний нет, значит, и бояться нечего.       – Гром означает, что скоро будут и молнии.       – Бывает и гром без молний.       – Меня всё равно напрягает.       – Значит, мы сейчас идём домой? – спрашиваю грустно.       Сидеть тут мне понравилось.       Вася кивает. Приходится вставать и идти.       Где-то на середине нашего пути начинает капать, и не успеваем мы дойти до калитки даже близко, как уже нехило промокаем. На гром Вася каждый раз озирается и ускоряется. В первый раз сверкает, когда мы только доходим до калитки, и от неё до входной двери Вася проносится так быстро, что я даже удивляюсь.       Когда я, не так сильно спешивший, захожу в дом, Вася уже успевает запереться в шкафу в гостиной. Приоткрыв дверцу, вижу, что она сидит, покачиваясь, подтянув колени и прижимая к себе сову. Глаза держит закрытыми. В этот момент её даже не волнует, что она вся промокла.       – Ангел, из гостиной молнии вообще не видно, зачем тебе шкаф?       – Тебе не понять, – доносится до меня трагичным тоном.       Честно говоря, эта фраза с таким её произношением меня забавляет.       – Даже свет включать не собираешься?       – Ничего не трогай! И дверь закрой!       Молча сажусь рядом со шкафом на пол. Дверь не закрываю.       – Давай поговорим, ангел.       – Если ты считаешь, что разговоры вытащат меня из шкафа, и не надейся.       – Посмотрим, – говорю коротко.       И начинаю уже привычно рассказывать всякие весёлые истории, которые со мной происходили, вырулив монолог с тех, что происходили во время грозы, просто на всё подряд. Вася постепенно успокаивается и присоединяется к разговору, не только слушая, что говорю я, но и перебивая меня и рассказывая что-то своё. Но даже несмотря на то, что гроза её вроде как уже не волнует, из шкафа мне её вытащить удаётся далеко не сразу.       Твёрдо решаю, что научу её не бояться грозы, при самом удобнейшем случае. Жаль, что сейчас она уже закончилась.