Стражи. Осадок.

      Без Роберта на занятиях демонов становится как-то пресно. Да и не только на занятиях, а везде. Мне удаётся держать себя в руках и не волноваться только потому, что я хорошо знаю свою семью. Этим же я пытаюсь поддерживать и Роберта при наших мысленных разговорах.       Кроме как мысленно, разговаривать не получается, ведь Роберту банально не дают ни с кем связаться. Но даже мысленной связью мы общаемся в основном ночью, не давая охранникам повода для возмущений. Ну и плюс мне на эти мысленные разговоры приходится затрачивать довольно много энергии и делать это, одновременно делая что-то другое, у меня просто не выходит.       Конечно, я могла бы воспользоваться силой стража, и это бы точно облегчило мне задачу, ведь в силу рассвета входят влезание в чужие мысли и мысленный разговор, но я решила не рисковать и действительно воспользоваться ангельским трудным заклинанием, лишь чуть-чуть помогая себе силой стража.       Из-за этих разговоров я не сплю нормально уже несколько ночей, и плюсом к этому, из-за огромного количества затраченной энергии, у меня время от времени болят виски и кружится голова, что заставляет меня быть более нервной, чем обычно.       С каждым днём я всё больше устаю, но, несмотря на это, меня больше волнует то, что даже при еженощном общении, я всё больше и больше скучаю по Роберту. Эта скука прямо-таки выводит меня из себя, и я пытаюсь справиться с ней, помогая папе по залу боевых искусств, общаясь с Вирджинией по поводу её романа и, в итоге, даже уйдя на пару дней на ветвь, чтобы пообщаться со стражами, которых давно не видела. Меня даже не раздражает, что приходится рассказать Руди и Катарине, что произошло на экскурсии, хотя особенно в подробности я всё же не вдаюсь, не поддаваясь их взглядам, и достаточно быстро сматываясь оттуда, не обнаружив в себе ни капли желания рассказывать про свои многочисленные сомнения.       Эту ночь я тоже чуть ли не всю говорю с Робертом, хотя мы и крутим в основном одни и те же темы по кругу. Но даже этот минимум хоть как-то успокаивает.       На следующий день я прогуливаю уроки вместе с Четэдом, которого уже не удивляет моё такое «не ангельское» поведение. Чуть ли не весь день мы играем в приставку, и Четэд даже рассказывает мне, как расстроился Роберт, когда в более-менее осознанном возрасте узнал о своём проклятье больше. Сам Роберт мне об этом не рассказывал, может, не хотел, а может – забыл. Но учитывая то, сколько скрываю я, это не имеет никакого значения.       От рассказов Четэда про всякие разные случаи с Робертом мне становится грустно. Я настолько привыкла, что он почти всегда рядом, что теперь мне сложно от этого отвыкнуть.       Когда уроки заканчиваются, и все демоны возвращаются в гостиную, я сажусь в углу прямо на пол, чтобы никому не мешать, перемещаю блокнот с помощью палочки и начинаю писать в него чуть ли не всё, что приходит мне в голову. Довольно часто прописывание происходящего в моей жизни бреда мне помогает. Правда, в блокноте от этого в основном негатив, но это того стоит. Хотя нормально писать дневник я так и не научилась и пишу редко и Эдем пойми когда. Демоны не обращают на меня внимания, занимаясь своими делами. Разве что Четэд посматривал, пока они не ушли куда-то своей компанией.       В какой-то момент ко мне кто-то подходит и вырывает блокнот из рук, из-за чего вся страница перечёркивается ручкой. Не произойди это так неожиданно, может, у меня бы и получилось его удержать.       Меня такие приколы в принципе раздражают, но больше всего я бешусь, увидев, что это сделал Лештер.       – Лештер, отдай блокнот, – говорю я сразу зло, потому что просто не могу по-другому с ним разговаривать после того, что произошло с Робертом.       – А ты заставь, – усмехается.       – Лештер, не зли меня и отдай блокнот!       – Ангелок решил покачать права?       Встаю, по-прежнему смотря на него со злостью. Эдем, меня и так всё раздражает из-за отсутствия Роберта и болящей головы, а тут он ещё! Зря он это делает, очень зря…       – О-о-о, похоже, кто-то разозлился…       – Лештер, я не в том настроении, чтобы говорить с тобой по-хорошему.       Нейт только смеётся. Прошло столько времени, и он уже видел, на что я способна, но он всё еще слишком глуп, чтобы опасаться меня? Или слишком наивен и самоуверен?       – Последний раз говорю: отдай блокнот.       – Отбери.       Не нравится мне эта усмешка… Он же не настолько глупый, чтобы драться со мной… Места здесь для копья хватает, а тем более для моего укороченного. Однако, неожиданно для меня самой, тает не уверенность Нейта, а моя собственная. Хотя я прекрасно чувствую свою волшебную палочку, копьё не материализуется даже после нескольких попыток. Как и сама палочка не принимает свой обычный вид, оставаясь в виде кольца в ухе.       – Какие-то проблемы, ангел? – по его усмешке и блеску в глазах, понимаю, что всё было продумано заранее.       Не глупый. Хитрый. Вот ведь влипла… И как меня угораздило второй раз попасть в такую ситуацию… Как ему вообще удалось второй раз в такой короткий промежуток времени воспользоваться заклинанием блокировки?! Оно вообще разве законное? И почему я после первого раза не додумалась рассказать об этом, чтобы его прижали к стенке… Дура!        Без копья я не смогу драться, Нейту это известно. Пусть я и знаю, как правильно держать кулаки, но толку от этого, если это всё… Похоже, в этом плане я в последнее время слишком рассчитываю на Роберта.       Пытаюсь отобрать блокнот, но Нейт поднимает руку вверх, и он оказывается вне моей досягаемости. Закат побери мой рост! В таких ситуациях я его ненавижу!       – Что, ангел, уверенности поубавилось? – его усмешка уже мозолит мне глаза. – Ничего не можешь, пока палочка заблокирована? Ради такого случая я даже применил подходящее заклинание, не поленился.       Бешусь. Бешусь очень сильно. Но сделать действительно ничего не могу. И, как назло, в гостиной остались те, кто либо примет сторону Нейта, либо просто не будет вмешиваться. Всё продумал.       – Уже не такая крутая, да, Визлинг? – кроме Нейта усмехаются ещё некоторые. – Папашу своего позоришь!       От злости, неожиданно не то что для них, а даже для себя, бью Нейта кулаком по скуле. Тут же жалею об этом, потому что по ощущениям ударила явно неправильно. Но, судя по тому, как Нейт отшатывается, держась за скулу, ему хоть на какое-то мгновение больнее, чем мне, а уже это означает, что не зря ударила.       – Ну, ангел, ты об этом пожалеешь! – ревёт он и кидается на меня.       Быстро отскакиваю в сторону. Если он на меня навалится, повод для веселья у его дружков-подхалимов точно будет. Но не у меня. Если эта туша прижмёт меня, веселиться я буду в самый последний момент. Встаю в стойку, держа сжатые в кулаки руки. Но всё же надеюсь, что ещё раз бить его не придётся.       Посмотрев на меня, Нейт вдруг резко становится спокойным и снова ехидно улыбается, что меня настораживает.       Нейт открывает блокнот где-то на середине и начинает читать:       «…Неужели это сходство проявляется так слабо? Где я всё это растеряла? Почему моя мать могла…»       Кидаюсь на Нейта с криком «замолчи!», как только понимаю, что он читает. Я бы не стала его останавливать, будь это какой-то стих, текст песни, идея для рассказа, какая-нибудь цитата или левая заметка. Но мои собственные рассуждения, да ещё и не просто безобидные, а о моей матери… Ну уж нет, это я читать не позволю! Я знаю, что совершаю ошибку, потому что, если бы я никак не отреагировала, Нейт быстро потерял бы интерес если не ко всему моему блокноту, то хотя бы к этой записи. Однако, я не могу позволить ему продолжать это читать. Лучше пусть он поймёт, что меня это волнует, но я его остановлю, чем он прочитает ещё больше. И почему он попал именно на эту мою запись?       Нейт уворачивается от меня, пытаясь читать дальше, но большинству демонов и так трудно читать, а когда кто-то мешает, концентрировать своё внимание почти невозможно. Когда я почти что вырываю блокнот из его рук, он кидает его Грегу, одному из его самых главных подхалимов. Они начинают перекидывать мой блокнот друг другу, явно играя со мной в собачку, зачитывая или пытаясь зачитывать отдельные попадающиеся на разных страницах фразы. Открыто издеваются надо мной, а я не могу с этим ничего поделать. Обиднее всего мне становится, когда Нейт начинает вырывать листы и даже разрывать некоторые на части. И почему я не могу переместить блокнот так же, как до этого? Кажется, у меня от обиды начинают течь слёзы. Вот закат, нельзя, чтобы их заметили!       Но, конечно же, если ты чего-то сильно не хочешь, это происходит.       – Ой, да посмотрите, она же сейчас разревётся, – смеётся Дарина, а за ней и все остальные.       – Мне отец рассказывал, что как-то дрался с её мамой. Так вот, она бросилась к его ногам, разрыдавшись, – смеётся Нейт. – А её папаша просто стоял и наблюдал за этим. Вот как «сильно» он любил твою мать и любит тебя.       Нейт презрительно смотрит на меня.       – Неправда! – кричу я, чувствуя, что слеза катится по щеке.       Обидно, но такое действительно было. Только вот моя мать опустилась тогда на колени не перед Лештером-старшим, а перед всеми демонами, в заключение мирной сделки. А отец ничего не сделал как раз чтобы эта сделка состоялась, пусть ему и не совсем нравилось такое решение. Эта сделка даже вошла в военную историю бессмертных.       Но то, как Нейт это перевернул, меня очень злит, пусть я и понимаю, что этому могут даже не верить.       На этот раз я не теряюсь, а подбираю с пола швабру, на секунду удивившись, что она вообще тут делает, бью ей Нейта наотмашь по плечу, как копьём. Он от неожиданности роняет мой блокнот. Я ногой отправляю его к стене и, перекинув швабру поудобней, бью Нейта по колену и тут же по лодыжке, а потом, перебежав, сбиваю его с ног, ударив под колени. Наносить удары шваброй оказывается очень неудобно, ведь она даже для меня слишком лёгкая. Но хоть что-то лучше, чем ничего.       Вижу, что теперь я его сильно разозлила. Он, вставая с пола, материализует копьё и ударяет им по центру швабры. Я только и успеваю удивиться тому, что он уже починил ту трещину, про которую рассказывали демоны. Ох, как мне бы хотелось её увидеть… Если бы вместо швабры у меня тоже было копьё, он бы ничего не добился, так как вряд ли бы смог его выбить. Но поскольку швабра даже не деревянная, а пластиковая, она ломается на две неровные части. Я с досадой отшвыриваю более короткий кусок в сторону и тем, что длиннее, бью Нейта по шее. Взбесившись, Нейт сбивает меня с ног так же, как я его, ударив под колени. Я роняю кусок швабры, и он отлетает в сторону. Упав, больно ударяюсь бедром. Нейт наносит мне удар по скуле древком копья, что обошлось бы мне потерей сознания, если бы до меня удар дошёл в полной силе. К счастью, мне удаётся поймать копьё и приостановить удар. Хотя скула всё равно тут же отдаётся болью, и на мгновение у меня даже темнеет в глазах. Понимаю, что это мой шанс, и не отпускаю его копьё, а только сильнее в него вцепляюсь. Из-за этой ситуации у меня в голове прокручивается похожая картина. Вся разница только в обстановке и в том, что тогда вокруг никого не было. Только сейчас от этого даже обиднее, потому что эту картину видят демоны, а легче мне от этого всё равно не становится.       Нейт пытается вырвать копьё, потянув на себя. Я вытягиваю руки вперёд, выталкивая копьё, но не отпуская. Тупой конец ударяет Нейта в живот и он, потеряв равновесие, выпускает копьё из рук. Я вскакиваю и наконечником копья царапаю Нейта по предплечью. Хочу ударить его в грудь, но он дематериализует копьё, из-за чего я чуть не врезаюсь в него сама.       А я-то уже начала надеяться, что он его не уберёт, посчитав, что лучше побить меня так. Но он всё же додумался.       Нейт хватает меня за руку и заламывает её, из-за чего я вскрикиваю. Потом он бросает меня на пол и, навалившись сверху, начинает меня душить. Слышу чьи-то слабые возражения, чьё-то удивление и чьи-то подбадривания. Кто-то начинает на него кричать. Я чувствую, что мне перестаёт хватать воздуха, а Нейт заканчивать явно не собирается. В глазах начинают мелькать чёрные точки.       «Он меня сейчас убьёт…»       Свыкнуться с этой мыслью я не могу, но начинаю верить, что это может произойти. Когда я уже почти теряю сознание и в глазах всё блёкнет, кто-то отдирает от меня Нейта. Кто-то, вроде Тора, помогает мне встать. Когда зрение более-менее восстанавливается, вижу, как Четэд бьёт Нейта в нос. По хрустящему звуку понимаю, что нос у него теперь сломан. Меня смешит, что это происходит уже второй раз за неделю. Но я даже не успеваю как следует это обдумать, как теряю сознание от вида крови и от пережитого удушья.       Очнувшись, замечаю, что я в комнате Роберта, считай уже и моей. Горло и скула болят почти что нестерпимо. Ноги и плечо тоже, но меньше. Как же я благодарна папе за отработку действий в критических ситуациях… ну и… кто там Нейта оттащил? И Четэду благодарна.       Рядом со мной как раз Четэд и обнаруживается, вместе с Дрейком, Торой, Бэй и Кристианой.       «Будто свита Роберта» – мелькает у меня глупая мысль, но вслух я это, конечно, не говорю.       – Очнулась! – восклицает Бэй.       Услышав её голос, понимаю, что болит ещё и голова.       – Да лежи ты, не вставай, – говорит Кристиана, удержав меня за плечо.       – Ты как? – спрашивает Тора.       Давно мне демоны не сочувствовали.       – Почти как после тренировки с папой, – хриплю я. – С разницей в удушье.       – Если тебя это порадует, Нейта неплохо отмутузили, – улыбается Четэд.       – И твой блокнот мы здесь положили, – добавляет Кристиана. – И листы собрали. Склеить правда не получилось.       – Спасибо.       Они мне помогли, потому что иначе Роберт бы их прибил, или потому что сами захотели?       – Кстати, твой отец уже обо всём знает, – говорит Четэд.       Я только приподнимаю брови.       – Мы рассказали.       – И почти все, кто был в гостиной, подтвердили.       – На Нейта уже подали в суд и…       – Папа?       Кивают.       – И от этого суда, насколько мы поняли, зависит не только сядет ли Нейт, но и выпустят ли Роберта.       Рассвет, сколько всего произошло, пока я была в отключке!       – Только, нам кажется, что Визлинг слишком уверен в выигрыше… Это немного волнует.       – Поверь мне, – улыбаюсь и тут же ойкаю из-за скулы. – Я знаю, почему он уверен, и из-за этого же тоже уверена.       Они смотрят на меня, видимо, ожидая пояснений, но я только машу рукой и падаю обратно на кровать. Не хочу заранее раскрывать козыри, но я уже знаю, что помогать будет Натан. А это значит, что…       «Жди своей участи, Лештер».       ***       К моей большой радости, перед самым судом мне разрешают посетить Роберта. А точнее, нас оставляют сидеть в кабинете одного из юристов, с включенной камерой и двумя охранниками за дверью. Ни о чём, что могло бы ухудшить ситуацию, мы говорить и не собираемся, так что нас такой вариант вполне устраивает.       – Как мы это сделаем? Ты же знаешь, что его папочка вытащит его из любой неприятности, – подавлено отвечает Роберт на моё заявление, что Нейту сейчас ни за что не выиграть. – К тому же, обстоятельства не совсем на моей стороне. Копьё это…       Я только улыбаюсь. Какой же Роберт наивный... И как он всё это время скрывал от меня, что переживает? Или на него только сейчас нашло чувство безысходности?       – Думаешь, Визлинг задействует какие-нибудь связи, и мы выиграем?       Огонёк надежды я точно вижу в его глазах, как бы он не пытался его скрыть. И как я умудрилась забыть сказать ему про Натана? Сейчас он бы точно был спокойнее.       – Я не думаю, я это точно знаю. Причём, эти самые связи знаю даже лично. И причём, папина помощь нам может даже и не понадобится.       Приподнимает бровь. Неужели не верит? Да нет, Роберт же и сам понимал, что его вытащат. Какие бы связи ни привлекали Лештеры, влияние и связи нашей семьи всё же больше. Видимо, сейчас на него просто напало волнение.       – Сам всё увидишь, – загадочно улыбаюсь и аккуратно сажусь на стол туда, где нету никаких бумаг.       Хотя, вынуждена признать, что моё собственное спокойствие несколько наигранное, ведь я так и не рассказала Роберту про мою драку с Нейтом, но прекрасно понимаю, что это нужно будет рассказать Натану, так как это достаточно сильное обвинение против Лештера, и его нельзя упустить. Я надеюсь лишь на то, что Роберт отреагирует на это спокойно, но уверенности в том, что будет именно так, у меня нет.       Роберт, обеспокоенно кусая губы, облокачивается на этот же стол. Через несколько минут к нам заходит Натан, мой двоюродный старший брат, родной брат Адама. Ему двадцать восемь тысяч, и вид у него очень солидный. Я бы даже сказала, слишком солидный. Натан и Адам безумно похожи внешне, не считая, конечно, того, что у Натана короткая стрижка и, в отличие от Адама, нет татуировок. Особенно влияют на сходство почти чёрные глаза, типичные для всех Визлингов. Но вот характер… Я до сих пор не могу понять, как они, будучи так сильно похожими внешне, могут быть настолько разными. Как две стороны одной медали. Как абсолютные противоположности. Хотя матери-то у них разные.       Семейный дар Натана – почти точная копия дара его отца, не считая того, что он, в отличие от Сергея, способен забывать увиденное. Он может видеть прошлое предметов и бессмертных, просто прикоснувшись, способен считывать воспоминания по взгляду. А ещё он, уж не знаю, тоже ли это часть дара или нет, всегда знает, что и как говорить, чтобы добиться своей цели. Иногда он справляется с такими нерешаемыми задачами, что даже Вирджиния с её острым умом стоит с открытым ртом и не может понять, как он это сделал. И, конечно же, Натан докажет невиновность Роберта, в этом я нисколько не сомневаюсь. Поэтому папа и позвал его.       Поморщившись, вспоминаю наш с папой разговор, который состоялся почти сразу после того, как я пришла в себя. Мы договорились, что, как бы мне ни хотелось оставить неприятные подробности нашего «общения» с Нейтом при себе, я расскажу всё Натану, несмотря на реакцию Роберта. И что, возможно, Натан воспользуется этой информацией в суде. И мне пришлось согласиться с папой, ведь даже я понимаю, что если я не соглашусь, то не видать нам выигрыша. И тогда смело можно было бы говорить, что я идиотка.       – Ну, давайте мне подробности, – сразу же говорит Натан, проигнорировав мои протянутые к нему руки.       – А обнять за встречу? Мы давно не виделись…       – А я смотрю, ты любишь радоваться, пока другие беспокоятся, – ехидничает Натан, посматривая на Роберта.       Я прикусываю губу. Так давно его не видела, что успела уже забыть, как он любит меня подкалывать.       Но настроение у него хорошее, я это вижу. Он явно в предвкушении постройки логической цепочки. Натан любит доказывать чью-то правоту или, наоборот, неправоту. Вообще любит что-либо доказывать. У него из-за этого настроение улучшается. У его окружения, правда, чаще портится. Вообще не представляю, как его друзья и знакомые его терпят. Видимо, предпочитают не спорить. Только вся фишка в том, что Натан иногда в таком настроении, что прямо-таки заставляет с ним спорить. Вспоминаю, почему я стараюсь общаться с ним реже.       Киваю, показывая, что больше не шучу. Роберт, стараясь говорить спокойно и не выходить из себя, хотя Натан и не обращает внимания на его эмоции, рассказывает про все последние стычки с Нейтом. Некоторые вещи я торопливо дополняю. Упоминаем мы и ту драку, в которой Нейт сломал Роберту крыло. И уже от одной этой информации глаза у Натана хищно блестят.       Опасливо посматривая на Роберта, я упоминаю и нашу с Нейтом драку, и даже то, что она похожа на ту, которая была ещё раньше, от чего Роберт из состояния волнения тут же кипятится как чайник, а Натан только заинтересовано смотрит на меня. Заинтересованность его оказывается ещё больше, когда он слышит про заклинание блокировки.       Когда мы заканчиваем, Натан на некоторое время задумывается, а Роберт, по его просьбе и к моей радости, не накидывается на меня с расспросами и волнениями, а только угрюмо молчит и сверлит меня взглядом, от которого мне тут же хочется спрятаться.       – Дело выиграно! – хлопает ладонями Натан.       От резкого хлопка я даже вздрагиваю. Мы с Робертом смотрим на Натана, который чуть ли не светится от воодушевления. Его уверенность начинает передаваться и мне, я даже невольно улыбаюсь.       – Меня не посадят? – поднимает бровь Роберт.       Но по его тону и виду я понимаю, что волнение его всё же отпускает.       – Не посадят. А вот вашего Лештера-младшего я точно засажу, я вам обещаю. Может, даже постараюсь выбить компенсацию.       Вид у Натана при этих словах становится такой кровожадный, что, если бы он говорил не про Нейта, я бы даже испугалась.       Роберт молча смотрит на Натана, и я вижу, что он одновременно и верит ему, и сомневается.       – Главное – молчи и говори только тогда, когда видишь, что я согласен.       Роберт кивает, показывая, что понял.       – Тебя, Василиса, это тоже касается.       – Спасибо, Натан, – всё же обнимаю его.       – Ты же знаешь, что мне это самому в радость, – тоже обнимает меня и поворачивается к Роберту. – А ты не дрейфь, всё сделаем в лучшем виде. Главное, сдерживай бешенство, если оно будет, и положись полностью на меня, не уточняя ничего, даже если тебе покажется, что я ошибся. Понял?       Роберт, хоть и задумывается, снова кивает. Натан, подмигнув ему, уходит из кабинета, ещё раз сказав молчать и положиться на него.       – Слышал? Не переживай, – обнимаю его, не слезая со стола.       – Ты не говорила про то, что дралась с Нейтом…       – Я… это уж точно не та новость, которую мне хотелось говорить тебе мысленно… да и в такой ситуации…       – А сейчас она, конечно, звучала лучше?       Я решаю не реагировать на его злой сарказм, понимая, что он прав. И только крепче его обнимаю. Роберт всё же вздыхает, успокаиваясь, и целует меня в щёку, что после долгого перерыва оказывает на меня довольно сильное влияние.       Ждём, когда за нами придут, в молчании. Через несколько минут заходит охранник и, уводя Роберта, говорит мне идти в зал заседаний. Я улыбаюсь Роберту, но он не отвечает мне, явно застряв в своих мыслях.       Зал уже полный. Тут даже присутствует половина демонической части класса.       Сажусь рядом с папой. Заряжаюсь от него уверенностью, которой, признаюсь, мне и самой не очень хватает, хоть я и понимаю, что можно не волноваться, Натан всё разрулит.       У Нейта и его папаши такой вид, будто они уже выиграли дело. Они уж слишком сильно самоуверенны. Даже чересчур. А все же знают, что излишняя самоуверенность до добра не доводит? От этой мысли я не могу сдержать улыбку.       Роберта выводят в специально отведенную «камеру» у всех на виду.       Из-за этого улыбка у Нейта становится ещё шире. Так и хочется размазать её по его физиономии.       Была бы не в суде, так бы и сделала. Ну ничего, сейчас улыбаться он перестанет.       Судья спрашивает у Нейта, какие обвинения он выдвигает против Роберта. Нейт говорит, что тот сломал ему копьё и причинил вред здоровью. Судья уточняет, какой вред. Нейт, приподняв футболку, показывает уже начинающий заживать шрам на животе. Выглядит он ужасно противно. Судья, в отличие от меня, не морщится.       – Что вы можете сказать в своё оправдание? – смотрит на Роберта.       Роберт, посмотрев на Натана, который слегка покачивает головой, сам тоже лишь качает головой.       – Что вы можете сказать? – теперь смотрит на Натана.       Натан откашливается. Я уже вижу наслаждение, которое он сейчас испытывает. Странный он всё-таки. Но в данной ситуации эта его странность только радует.       – Я думаю, мистер Лештер забыл рассказать вам об инциденте, который произошел отнюдь не очень давно.       – А какое это имеет отношение к нашему делу?       – Нейт Лештер сам должен быть на месте виновного, – спокойно и уверенно говорит Натан, прямо смотря на судью. – Он оскорблениями затеял ссору с моим подзащитным, впоследствии чего произошла драка. Вы спросите, что же в этом необычного? Ведь у демонов такое случается довольно часто. А то, что Лештер буквально порвал Эсмаллеру крыло. И добавлю, что, в отличие от Эсмаллеру, который сломал копьё Лештеру в силу случайных обстоятельств, Лештер сломал крыло Эсмаллеру не случайно.       – Доказательства есть?       – Свидетели.       Встают Тора и Четэд и рассказывают, что тогда произошло.       У Нейта на лице я вижу досаду, ведь, разумеется, показания свидетелей всегда проверяются с помощью специального артефакта, выявляющего ложь. И сейчас артефакт показывает, что они говорят правду.       – Но позвольте, если бы у него было порвано крыло, остался бы шрам.       Натан жестом показывает Роберту материализовать крылья и, подойдя к нему, показывает судье узкую полоску.       – Не очень похоже, что оно зашито.       – Моя сестра использовала исцеляющую силу. Технически, оно излечивалось магией, а не зашивалось.       – Сестра?       – Двоюродная, – и Натан кивком указывает на меня.       – То есть, вы тоже можете подтвердить, что мистер Лештер виновен? – обращается ко мне.       – Мистер Эдвардс, мы ведём сейчас другое дело, – вмешивается отец Нейта, но судья затыкает его жестом.       – Могу, – говорю спокойно, хоть и не ожидала, что до меня дойдёт так быстро.       – И вы лично лечили крыло Эсмаллеру?       Подтверждаю.       – И можете подтвердить, что рана была опасной?       – Если бы я не успела его залечить, летать бы Роберт не смог.       Хочу было добавить «наверное», потому что я не совсем в этом уверена, но сдерживаюсь, вовремя посмотрев на Натана.       Судья задумывается.       – Как долго после лечения крыло болело? – спрашивает у Роберта.       – Оно не… – начинает было Роберт, но замолкает.       – Использовалась исцеляющая сила, – тут же напоминает Натан.       – Даже при использовании исцеляющей силы некоторая боль остаётся.       – Видите, господин судья, они пытаются вас обмануть, – снова влезает Лештер-старший.       – В ней гены Визлингов и Элизиум, – спокойно говорит Натан.       – Элизиум, говорите? Ну да, у этого рода сила исцеления действительно большая. Но, чтобы у неё хватило сил вообще заставить боль исчезнуть, она должна быть прямой родственницей кого-то из Элизиум.       – Бросьте, мистер Эдвардс, – вмешивается мой отец. – Вы прекрасно знаете, что она родная дочь Мирабеллы Элизиум. А её исцеляющая сила в роду была самая сильная.       Судья смотрит на моего отца, и по этому взгляду я вижу, что он верит.       – Мистер Визлинг, вы хотите сказать, что при смешении ваших ген и ген Мирабеллы Элизиум, у вашей дочери образовалась сила, позволяющая исцелять раны почти что бесследно?       «Ну и закрутил…»       Папа смотрит на Натана, предоставляя ответ ему.       – При наилучших обстоятельствах и затратах достаточной энергии, вероятность такого исхода равна девяноста процентам, – всё так же невозмутимо говорит Натан.       Мне даже становится неловко от многочисленных взглядов.       – Артефакт показывает, что вы говорите правду. Но почему же с такой информацией вы не завели дело ещё тогда?       От этого вопроса Роберт выглядит явно ошарашенным.       – Но я же не… – снова начинает он.       – Мистер Эсмаллеру хочет сказать, что ему достаточно достоинства решить свои проблемы без суда, – перебивает Натан.       – Полностью согласен с адвокатом, – тут же говорит Роберт, когда судья переводит взгляд на него.       Папа усмехается. Нейт выглядит крайне оскорбленным. Хотя даже по самым мелочам он делает такой вид. Натан одобряюще кивает Роберту.       – Мистер Лештер, признаю, я был уверен, что правда на вашей стороне, но...       – По статье темного кодекса, поломанное копьё считается большим преступлением, чем крыло, – твёрдо говорит отец Нейта.       – Если бы драку начал мой подзащитный, он был бы виновен, – так же твёрдо говорит Натан. – Но, как в случае этой драки с итогом в виде сломанного копья, так и в случае драки с итогом в виде сломанного крыла, зачинщиком является ваш сын, значит, мой подзащитный невиновен, по этой же статье тёмного кодекса, пункту второму. Как видите, закон я знаю.       В последнем предложении я отчётливо слышу ехидство, которое Натан сейчас даже не пытался скрыть.       Все смотрят на судью.       – Верно, мистер Лештер, это дело для вас проиграно заранее, именно из-за этой главы кодекса, – спокойно говорит судья. – Драки законом не запрещены и караются только особо тяжкие увечья, вроде крыльев и копья, что мы все прекрасно знаем. Но караются только в том случае, если жертвой был тот, кто драку не начинал. В обоих же случаях зачинщиком является ваш сын. И выходит, что это он виновен, не в этой, конечно, драке, но в прошлой. Не имеет значения, как давно она была и залечено ли крыло Эсмаллеру. Мы не можем рассматривать эти случаи раздельно, ввиду слишком малого промежутка времени между ними. Сообщённого нам материала вполне хватает для вынесения приговора. Нейт Лештер приговаривается к заключению в тюрьму Мортера от двух до десяти тысяч лет. Точное время заключения будет зависеть от более внимательного рассмотрения дела без свидетелей, в присутствии лишь полностью ознакомленных с делом юристов, и от поведения самого заключенного.       Меня захлестывает радость от того, что это закончилось очень даже хорошо для нас. Да и быстро. Я-то думала, что суд будет идти куда дольше. На лице Роберта угадываю схожие мысли.       Лештер-старший хочет начать возражать, но судья его перебивает:       – Также, семья Лештеров будет вынуждена выплатить мистеру Эсмаллеру компенсацию в виде пятидесяти тысяч адомов.       – Он ведь ещё не достиг возраста, когда может её получить! – восклицает отец Нейта. – А родственников, как и законного лица, несущего за него ответственность, у него нет!       – Вы готовы прямо сейчас назвать кандидатуру, которая будет хранить эти деньги до достижения вами нужного возраста? – невозмутимо обращается судья к Роберту.       – Позволите? – спрашивает Натан, не дав сказать Роберту.       Судья спокойной кивает.       – Я думаю, мистер Эсмаллеру не станет возражать, если этой кандидатурой будет мистер Джеймс Джордано Визлинг, – так же спокойно говорит Натан.       – На каком основании? – интересуется судья.       – Он мой лучший ученик, – говорит папа. – Можете считать, что он находится под моим наставлением.       От его твёрдого тона я даже вздрагиваю.       – И я готов за него и за названную вами сумму отвечать, – добавляет.       Судья ожидающе смотрит на Роберта. Он быстро кивает, показывая своё согласие.       – Мистер Лештер, мы проследим, чтобы в ближайшую неделю эта сумма была выдана или выслана мистеру Визлингу.       Тревис Лештер так и скрипит зубами. Такого поворота дела он явно не ожидал, и это его совершенно не радует. Особенно сильно его злит, что деньги придётся отправлять моему отцу.       – Дело закрыто. Освободите мистера Эсмаллеру и проведите мистера Лештера в камеру ожидания.       – Мистер Эдвардс, я ещё хочу добавить, – говорит Натан.       Все остаются на местах, заинтересованные.       – Мистера Эсмаллеру дальнейшие мои слова не касаются, разве что как свидетеля. Я хочу выдвинуть ещё одно обвинение в сторону Нейта Лештера.       По залу прокатываются шёпотки, а у Лештера-старшего вид становится ещё более оскорблённый, хотя, казалось бы, куда больше.       – Поясните.       – Нейт Лештер угрожал безопасности моей двоюродной сестры Василисы Элизиум-Визлинг, применяя против неё демоническую ауру, заклинание блокировки магии, а также пытаясь ранить, а далее, возможно, убить при помощи собственного копья, до поломки и после починки, и при помощи хитрости, воспользовавшись неловкостью другого ученика. Здесь же имело место сломанное крыло мисс Элизиум-Визлинг, а также угрозы в сторону её отца Джеймса Визлинга.       – Протестую! – кричит Лештер-старший, но его никто не слушает.       Весь зал обращается на меня, и я даже в какой-то момент хочу, чтобы этого не происходило, и мы оставили это в прошлом. Настолько мне становится неловко.       – Мисс Визлинг, это правда?       Сначала я ощущаю будто бы ком в горле, но Натан смотрит на меня так уверенно, что я, подражая его уверенности, соглашаюсь.       – Это не дело демонического суда! – снова влезает Тревис Лештер.       – Можете об этом не беспокоиться, – улыбается Натан. – Об этом я позаботился. В зале присутствуют члены общего суда.       Натан называет членов суда по фамилиям, они кланяются и садятся по местам.       Чувствую, как папа жмёт мне руку, отчего мне и правда становится легче.       «Ну у меня и семейка!»       – В таком случае, – говорит судья. – Мы рассмотрим это дело сейчас.       Возражения Лештеров никто не слушает, что помогает мне почти так же, как и папина рука.       – Угрозы в адрес семьи Визлингов мы рассматривать не будем, – говорит судья. – Сами понимаете, это ваши личные семейные разборки.       – Как скажете, – покорно кивает Натан.       – Кто может подтвердить, что в сторону подзащитной были применены названные мистером Визлингом меры?       Вся компания Роберта и ещё несколько демонов поднимаю руки.       – Что именно вы видели?       Всё та же компания Роберта подтверждает, что Нейт дрался со мной на копье, против меня без защиты, а также чуть не задушил.       – Они же друзья, думаете, это не может быть подстроено? – бурчит Нейт.       – Артефакт показывает, что они говорят правду. Но для успокоения семьи Лештеров, кто-то кроме вас может подтвердить сказанное?       И, к моему удивлению, все демоны из нашего класса, находящиеся здесь, подтверждают не только это, но и то, что Лештер толкнул на меня Норта.       – Вы сказали, – обращается к Натану одна из новопредставленных женщин. – что подсудимый Нейт Лештер использовал заклинание блокировки магии. Это обвинение более серьёзное, чем попытки убить и сломанное крыло, хотя уже по этим подтверждённым обвинениям можно было бы составить строгое наказание. Это действительно происходило?       – Дважды, – подтверждает Натан.       – Свидетели?       Роберт, которого к этому моменту уже освободили, подтверждает первый раз использования заклинания блокировки. Другие подтверждают второй, так как не видели первого.       В итоге мне приходится материализовывать крылья, чтобы показать, что одно было сломано, и на этот раз таких вопросов, как с Робертом, не возникает, ведь моё состояние крыла куда отчётливее выдаёт, что сломано оно точно было. Также, эксперты берут мою палочку для определения наложения на неё заклинания блокировки. Это оказывается решающим, так как, пусть Нейт и смог использовать его аж два раза, но это не прошло незаметным для моей палочки.       Многих удивляет принятая Нейтом мера, и по залу прокатывается осуждение.       Ни Нейт, ни его отец уже не могут ничего сказать. Нейту суд прибавляет ещё десять тысяч заточения и блокировку его магии, а также Лештерам приходится выплатить компенсацию и мне.       Конечно, я считаю, что сама по себе реакция их семейки на всё происходящее – уже лучшая компенсация, но и лишить их некоторого наследства мы с папой оказываемся не против.       Суд заканчивается, члены суда принимаются за вполне себе обычные беседы, все начинают расходиться. Нейта уводят те же охранники, что заводили Роберта в зал.       Сам Роберт не перестаёт довольно улыбаться. Демоны поздравляют нас, пока папа с Натаном что-то обсуждают с некоторыми членами суда.       Через полчаса мы уже сидим вчетвером — я, папа, Натан и Роберт — на веранде ближайшего кафе, и празднуем.       – Я же говорил, дело выиграно, – совершенно спокойно говорит Натан, листая меню.       – Даже два! – восклицает Роберт.       – Всё, как всегда, безупречно, – говорит папа, – Как и следовало ожидать.       – Вы мне льстите, – улыбается Натан, не отрываясь от меню. – Но я польщён.       – Я даже не знаю, как вас благодарить, – говорит Роберт. Его глаза всё ещё сияют.       – Ты отблагодарил лично меня уже тем, что я видел, как скрежещет зубами Тревис. Давно мечтал увидеть его в таком недовольстве, это прямо-таки наслаждение, – говорит папа, откидываясь в кресле. Видно, что он действительно доволен.       – А меня уже самим делом, – говорит Натан. – Давно хотел Лештеров чем-то таким на место поставить, – закуривает сигарету в таком же наслаждении, что и папа. – А тут ещё и дело с Василисой подвернулось… давно мне так не везло. Вы двое обеспечили мне мало того, что неплохую такую зарплату, так ещё и хороший денёк.       – А деньги мне твои не нужны, забирай хоть сразу, они твои, – улыбается Роберту папа. – Глупость это, что я должен отдать тебе их только после определённого срока. Никто уже и не помнит, откуда взялся этот срок. Да и за этим всё равно никто не следит, делай с ними, что хочешь.       – Я могу подсуетиться и помочь вам пополнить вашу коллекцию оружия, – предлагает Роберт.       Замечаю, что папу это заинтересовывает, но он только машет рукой:       – Купи лучше моей дочери горячего шоколада, и все будут довольны.       – Эй, пап, у меня теперь тоже куча денег, вообще-то, – улыбаюсь. – Я сама себе могу позволить горячий шоколад.       – Вот твои деньги я тебе вручу, когда ты повзрослеешь. Может, хоть ума прибавится…       – Э-э-эй!       Мы все смеёмся.       – Купите этого вашего горячего шоколада на все деньги, – усмехается Натан. – Как думаешь, Василиса не лопнет?       – Да ей всегда мало, не лопнет, – снова машет рукой папа, продолжая усмехаться.       – Не нужно мне ничего, – улыбаюсь. – Может, только чашечку...       – Размером с самомнение Лештеров чашечку, – продолжает усмехаться Натан.       – Не-е-ет, – протягиваю я. – Это уже слишком много, так я точно лопну.       – За всю жизнь столько не выпьешь, – улыбается Роберт.       – Это вообще безразмерно, тут и говорить нечего, – смеётся папа. – Теперь можно смело измерять неизмеримое в самомнении Лештеров, идея неплохая.       ***       Без Нейта становится так хорошо, что я решаю немного облегчить себе жизнь и на физкультуре, на которой препод что-то совсем разошёлся, начинаю помогать себе силой стража, как бы делая себя чуть ближе к состоянию демона.       Роберт замечает, что я не так страдаю от нагрузок, и приходится сказать ему, что я привыкла. Объяснение максимально дурацкое, но ничего нормального мне в голову так быстро не приходит.       Хотя после того, как я увидела его реакцию на мои недоговорки, врать становится ещё сложнее, и, чтобы моя ложь вышла хоть как-то убедительной, приходится и здесь использовать демоническую энергию. Хоть физически мне и становится легче от использования энергии стража, но морально меня начинает мучить совесть и чувство вины, что создаёт мне некую цикличность, поскольку это же чувство вины заставляет меня чаще использовать эту же энергию стража, чтобы врать.       В итоге вся эта ситуация меня достаточно выматывает, и я вдруг замечаю, что с моей магией начинают происходить какие-то перебои.       Роберт всё чаще спрашивает, всё ли у меня в порядке, из-за чего я опять-таки чаще использую демоническую энергию, потому что врать без неё больше не могу. Точнее, может, и могу, но у меня уже нет уверенности, что получится так, как раньше.       Я проклинаю себя за неразумное использование сил стража и понимаю, что у меня уже далеко не всё в порядке.       А ведь пока я не решила «облегчить» себе жизнь, всё было вполне хорошо. Теперь же меня то и дело раздражают вопросы Роберта, и находиться с ним становится невероятно неловко. И следа не остаётся от того спокойствия, которое я чувствовала с ним рядом, потому что теперь я почти всегда нахожусь в напряжении. А больше всего меня напрягает именно то, что такого моего изменения в поведении Роберт попросту бы не смог не заметить. Конечно, его интересует, что со мной происходит, я же с виду чуть ли не с ума схожу!       Наконец, я решаю, что мне всё же нужно обратиться за помощью к другим стражам, но никак не могу улучить момент уйти на ветвь, ведь Роберт всё время находится рядом. Что опять-таки только усиливает моё напряжение. Закат побери его волнения! Как меня достала эта цикличность…       Всё же мне удаётся уловить момент, когда Роберт активно спорит о чём-то со своей компанией, и я закрываюсь в нашей ванной, с помощью монетки связываясь с тем, кто хоть как-то может мне помочь, но при этом не будет сильно обвинять меня в глупости. Со стражем ночи с моей ветви – Фабианом. Да, на этот раз я подумала, что мне и так слишком много чего нужно объяснять Руди, и добавлять к этому списку ещё что-то мне не слишком-то хочется.       Фабиан максимально похож на меня саму по всяким неудачам и нелепостям, да и по характеру тоже. Но поскольку он взрослее меня и больше знает о секретах стражей, то он уж точно разбирается в них лучше, чем я (да, я из-за своей глупости так и не удосужилась вникнуть в силы стражей глубже, чтобы понять, чего лучше не делать. Я же решила испытать всё на своей шкуре…). К тому же, сам будучи безбашенным тусовщиком, Фабиан никогда никого не обвиняет.       Он был первым стражем с моей ветви, кого я узнала. А сейчас я чаще всего общаюсь с моей ветви именно с ним. Наверное, потому что Фабиан мне, в принципе, как брат. Ну и потому, что от других чаще всего приходится выслушивать нотации… Так что в этой ситуации, конечно, я выбираю проверенного Фабиана.       – Васёк! – тут же восклицает он, когда связь между нашими посохами – а моя волшебная палочка на самом деле является посохом рассвета – устанавливается. – Как ты там? Я что-то очень давно не слышал от тебя никаких новостей…       – Я не так давно была на ветви, просто ты спал, – улыбаюсь я.       – Если бы ты правда хотела меня увидеть, пришла бы ночью или предупредила заранее, – тут же включает сарказм, что заставляет меня засмеяться.       – Тебя и ночью не факт, что застанешь, вы с Виталией вечно где-то тусуетесь.       Даже эта парочка фраз нашего разговора меня успокаивает, что не может не радовать. Даже просто разговаривая с Фабианом, я сразу чувствую себя, как дома.       И почему я так давно с ним не связывалась, хотя его веселье всегда хорошо на меня действует?..       – Чего там у тебя вода шумит? Шкеришься от кого-то? Ну-ка признавайся, ты же звонишь своему старому другу только потому, что у тебя есть какая-то причина? Или ты меня всё-таки обрадуешь, сказав, что просто решила про меня вспомнить?       Стоит мне подумать, по какой причине я с ним связалась, как улыбка с моего лица пропадает, и тут же возвращается беспокойство.       Поскольку Фабиан меня знает хорошо, эту перемену настроения он замечает сразу.       – Рассказывай, – говорит серьёзно.       И в первый раз за очень долгое время я рассказываю то, что у меня происходит, действительно честно, не утаивая ничего.       – Ну ты и влипла, конечно, – задумчиво протягивает Фабиан.       То, что ему удалось выслушать весь мой рассказ, не перебивая, уже показывает на важность сложившейся ситуации. Обычно Фабиан уж очень любит вмешиваться и то и дело перебивать.       Я молчу, ожидая его дальнейшей реакции. Фабиан тоже молчит, думая.       – Превратись, – говорит он мне коротко.       Пусть его просьба меня и не удивляет, я всё же чувствую нечто странное, когда принимаю истинный вид стража. Интересно, как давно я не превращалась?       Потом по просьбе Фабиана становлюсь демоном, что для меня как стража-полукровки совсем не сложно, так как я заключаю в себе, можно сказать, три сущности. Затем снова возвращаюсь к своему обычному виду ангела.       По собственным ощущениям – ничего странного. Фабиан тоже не видит ничего необычного.       – С виду с тобой вроде как всё нормально, превращения чёткие, без осечек…       – В этом и загвоздка, – говорю я. – Вроде как ничего и не изменилось, но я чувствую, будто моя магия периодически шалит…       Я не успеваю ничего уточнить, как в дверь ванной раздаётся стук.       – Вась, у тебя всё нормально?       – Да, да, нормально, – стараюсь говорить максимально спокойно.       Вот только меня охватывает сильное волнение. Фабиан, поняв, что что-то не так, ожидающе замолкает, за что я ему безмерно благодарна.       – У тебя какой-то странный голос, – неуверенно протягивает Роберт.       – Всё в… – я вдруг понимаю, что не могу закончить фразу, потому что в глазах на пару мгновений темнеет.       Я тут же очухиваюсь, но уже на полу. Связь с Фабианом оказывается прервана.       «Вот рассвет! Это, наверное, потому что я давно не превращалась…»       – Вась! – голос Роберта оказывается ещё более взволнованным. – Что за шум? Что упало? Что ты там делаешь? Я захожу?       Хочу было дать ему войти, но тут вижу своё отражение в зеркале: белоснежная тога, тянущиеся по всей коже серебряно-золото-бронзовые знаки, волосы отливают бронзой, на голове обод, похожий на диадему, и на нём мерцает маленький шар цвета восходящего солнца. За спиной огромные, непонятно как помещающиеся в ванной крылья, тонкие, как стекло, с золотой каёмкой, у окончания прозрачные и с рассветным солнцем у корней. И глаза… Пронзительные. Сияющие. Пусть и того же василькового цвета, что обычно, но не глаза ангела. Глаза стража.       От вида своего истинного облика у меня невольно вырывается крик, хотя я и превращалась в него же буквально пару минут назад. Но пару минут назад я не превращалась полностью, да и всё же вызывала облик сама, а не превращалась случайно. Или как это там произошло?..       Мне еле удаётся выйти из оцепенения.       – Нет, нет, подожди, – отчаянно лепечу в дверь, что нисколько не сочетается с моим видом.       – Вася! – голос Роберта звучит уже куда требовательней.       Дверь дёргается, но я наваливаюсь на неё всем весом.       – Роберт, я в порядке, дай… дай одеться, сейчас выйду, – я и сама понимаю, что мой голос звучит слишком взволнованно, чтобы убедить его.       Но меня больше волнует не это, а то, что облик стража не исчезает, не давая мне принять обычный ангельский вид. От осознания этого у меня снова подкашиваются ноги. Роберт уж точно не мог не услышать это падение.       – Тебе плохо? – дверь снова дёргается.       Всё ещё держу её, пытаясь принять вид ангела, но моя сила меня не слушает.       – Да, погоди секунду!       Я поздно понимаю, насколько отчаянно звучит мой голос.       – Я захожу, – сообщает Роберт.       – Нет, постой! – тут же возражаю я.       Но на этот раз мне не удаётся удержать дверь, и она распахивается. Это полный провал… Я вижу Роберта, но куда важнее то, что он видит меня… такой.