За чашкой чая.

      Это было тихое солнечное утро, как любое утро в Тадфилде. Солнечные лучи пронизывали рассеивающийся туман, как столбы свет, отсвечивали от росинок, покрывающих паутину и каждый цветок, каждый листик, каждую веточку и травинку в Эдемском саду Тадфилда. Где-то в ветках деревьев выводила робкую песнь.       -Мисс Вита, как здесь красиво, - выдохнула Пеппер. - А кто поет?       - Черный дрозд и малиновка.       Они сидели в троем в саду, за маленьким круглым столом и пили чай. Они это Пеппер, на самом деле Пиппин Галадриэль Луннодева, мисс Вита, которую в деревне упорно продолжали звать миссис Кроули, и сам Кроули, который бросал скептические и гневные взгляды на кусты роз, цветшие не достаточно пышно с его точки зрения. Хотя растения старались, заполняя воздух густым ароматом своих цветов, всех оттенков от цветочного до медового.       - У вас в саду всегда поет малиновка, - отметила девочка.       - Да. Так ты готова? - Вита с доброй смешинкой посмотрела на неё.       - Мне страшно, - поежилась девушка.       - Нечего бояться. Это же не падать с Небес, - фыркнул Кроули.       - Не путай девушку. Для неё все поменяется. Кстати, ты говорила с ним?       - Нет. И о чем?       - О вашем будущем, каким он его видит, - мягко протянула Вита.       Девушка пожала плечами, с возрастам у нее пропали веснушки, а рыжие волосы улеглись красивыми густыми волнами, но она осталась вс1 той же неугомонной озорницей и феминисткой. С тем же бойцовым духом, железным характером и амбициями, а так же обостренным чувством справедливости. Пеппер тяжело вздохнула.       - Мне кажется, что мы знаем друг друга всю жизнь, все знаем друг о друге. О чем здесь говорить?       - О поверь, Пеппер, говорить нужно всегда. То что вы знаете друг друга всю жизнь, - начал Кроули и тут же осекся, начав тонуть в воспоминаниях.       - Он прав всегда стоит говорить и уточнить все еще "до", потому что нет ничего предопределенного. А если промолчать, всё может пойти совсем не так и или плохо закончиться. Я жалею, что раньше не поговорила с тем в кого была влюблена целую вечность.       - А ты и сейчас его любишь, - хмыкнул Кроули, подмигнув пей.       - Не отрицаю. Так что собирайся здравый смысл и сердце этой мужской компании и решай. Ты точно так хочешь? А он?       - Я не знаю. Все так давят.       - Но это твоя жизнь и жить тебе.       - Адам же был у вас вчера. О чем вы с ним говорили? Он стал таким далеким и чужим.       - У меня нет привычки разносить сплетки и судачить о людях у них за спиной. Это мое правило. Хочешь узнать - спроси у него сама.       - Да, наверное, я так и сделаю. Спасибо за чай, - Пеппер отставила чашку и попрощавшись ушла.       - Ты жульничаешь? - хмыкнул Кроули, расплывшись в довольной улыбке.       - Нет, просто создаю возможности. И ты сам знаешь, что этот тип ей не подходи - она загубит себя.       - Очеловечиваешься?       - Да, беру пример с тебя. Ты всегда был самым человечным.       - Кстати. о чем вы говорили с Адамом. Мне так же интересно. И вы поднимались наверх.       - Да, говорили. И поднимались, захватив Иешую.       -Так о чем?       - О Боге. О чем же ещё. Мальчики склонны размышлять там, где нужно действовать.       - Тебе любопытно, что получиться у Пеппер с Адамом или ты им сочувствуешь. А как же Книга жизни?       - Солнышко мое, ты же помнишь, что Книга жизни не то, чем её все считают. Я их водила в ТОТ зал.       - В тот зал? В тот который всегда заперт?       - Да, мой огонек. В тот самый. Тот, в котором мы все родились.       - Вы видели богиню? Она вам ответила? Почему она никому не отвечает?- затараторил Кроули.       - Потому что Богиня единая во многом. Она и есть мир, и все в этом мире. Куда бы ты не пошел во всем этом есть она. И все это есть она.       - Что?       - Ты забыл, мой огненный. Ты забыл. Когда мы родились, мы не говорили. мы пели, гимн рождения нас и мира. Мы...       - Ты про строчки из библии?       -И да, и нет.       - Нет, ты определенно имеешь в виду "Разве не знаете, что вы — храм Божий, и Дух Божий живет в вас?"       - И вовсе не о первом послании к Коринфянам.       - Тогда о строках "Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть".       - Нет. Вспоминай, Кроули, вспоминай.       Эдемский Змей замер, словно проваливаясь в себя.       Огромный зал, залитый розово-золотым словно рассветным светом, ощущения тепла, нежности, мягкости, единения. Да, единения - больше он никогда не чувствовал такого единения. Его словно обнимал весь мир, а он... Он и был этим миром, полным чудес и воссторга.       А потом чем больше ангелов просыпалось, открывая глаза и вплетая свой голос в хвалебную песнь рождения, песнь посвященную богине, тем слабее становилось это чувство.       - Ты хочешь сказать, что... Нет. И кстати, вы с братом первые открыли глаза, вы не могли не видеть Богиню.       - Мы видели всё.       - Какая она была?       - Я помню только ощущения. Тепла, заботы. любви.       - Если бы мы все разговаривали бы между собой. Но похоже это самое трудное и для людей и для ангелов.       - Так что с Богиней? Какая она была?       - Почему была? Она и есть - такая какой мы ее создаем, какой мы ее делаем.       - О чем ты?       - Ты почти правильно процитировал. Но Библия несколько однобоко сохранияа знания. Мне больше нравилось, как эту мудрость сохранили на Востоке. Как тебе такие строки "Я — Сверхдуша, пребывающая в сердце каждого живого существа. Я — начало, середина и конец всех существ"       - То есть весь этот мир сон бога и когда бог проснется то мир перестанет существовать. Ты об этом?       - Нет, бог не спит. Он живет в каждом творении этого миро, и в каждом творце. Кстати, не напомнишь мне, а кто сказал "да, будет свет" и кому эти слова приписываются в Библии.       - Я не бог.       - Ты творец. В тебе есть часть Богини, как во мне, как в каждом ангеле. И когда-нибудь...       - Когда-нибудь она к нам вернется. Но будет ли она нам нужна, - Кроули рассерженно поднялся из-за стола и ушел к розам, которые собирался обрезать.       - Ты так и не вспомнил, мой дорогой. мой прекрасный Кроули.       Вита отвернулась от него, глядя на игру света в росинках на паутине. Этого никто не помнил.       Однажды они все соберутся в том зале и Богиня снова появиться. Но не потому что она вернется откуда-то, а потому что они наконец-то всё вспомнят. Все они всё вспомнят, а не только она с братом будет хранить эти знания.       Один автор написал, что когда ребенок смеется в первый раз, из его смеха рождаются феи.       Когда этот мир рождался - не было ничего и никого кроме Богини.       Людям досталась частичка этих знаний, они сохранились в их памяти. Только вот никто из ангелов не уподоблялись древним богам, они не сотворили мир из тела Имира, убив его. И мир не родился из умершей Богини, как из великана Пань-Гу. Нет, Богиня, как истинная мать, отдала себя им всем без остатка сама, став частью их. Той самой искрой, которая поддерживает мир и жизнь в каждом из них. И когда они вспомнят и соберутся в том зале, забыв распри, забыв ссоры, забыв обиды и гордыню - она снова соединит их в единое целое, она снова будет с ними, так как в каждом из них есть Она. Так как она есть и истинное «Я», бессмертная божественная искра внутри каждого, скрытая за слоями эго, ума и физического тела. И Абсолют, высшая космическая реальность, сознание, пронизывающее весь мир.       Каждый ангел есть богиня, а она есть в каждом из них. И зачем ждать ответе извне, искать их в гаданиях, в Книги Жизни, в чьих-то советах, если ты сам есть единение твоего и божественного. Как можно получить ответ извне, если Богиня внутри тебя.       - Вита, - Кроули вернулся к столу, неся пышную розу, благоухающую луговым медом. - Прости, я не хотел обидеть.       - Я не обиделась. Просто ты вспомнишь и поймешь, где ответы, мой Энтони.       - Поверь, я уже и не хочу этих ответов. Кстати, какое у меня было первое имя?       - Не скажу. Но ты отвечал за защиту детей. И это так и осталось. Они самое ценное для тебя, - Вита тиха рассмеялась. Пусть крылья её Кроули темны, как ночное небо, его разум и душа чище, чем у кого-либо в раю. Он не помнит осознанно, но не осознанно он знает и хранит.