Личный хайпометр

      Ну, что Джонни может сказать. Аттестация удивила его — Кенши выгнали с татами, потому что мужик оказался ходячей рекламой.       Такахаши — те самые бесячие две минуты, которые не пропустить перед роликом YouTube, а Джонни данный назойливый лозунг под непринуждённую музычку почему-то любил.       Каратисты снова выстроились в ряды, встряхивая длинными белыми рукавами. Похожие на журавлей, пояса постарше исполняли энергетическое ката. Синхрон в их движениях вызывал детский восторг; скользящие пятки и ровные спины заставляли Кейджа задуматься, дескать, а я так же круто показываю ката или я, как корова на льду?       Тест на мужчину: исполнить гекисай дай иччи на «три с плюсом» — это антихайп?       Старый сенсей скомандовал армии спортсменов в шелестящих кимоно перегруппироваться, отрабатывая элементы ката друг на друге. Джонни к такому номеру готов не был. По-любому же, по всей иронии судьбы, ему попадётся «девочка с корзинкой»!       «Девочка с корзинкой» действительно попалась Джонни в партнёры. Кейдж глазами наискивал каких-нибудь других малолетних ребят, чтобы сбагрить им Кассандру, да что-то удача покинула его татами вместе с Кенши.       — Кенши-сенсей, Вы позорище… — процедил Джонни. А Кассандра подле него принимала начальную стойку муцуби-дачи и, знал Бог, видел Лю Кан, эта девочка будет Джонни мочить.       Ну, в принципе, ладно. Джонни любил детей.       (Дети, не бейте его, ну он же актёр).       — А мой папа любит «Кулак дракона», — сказала Кэсси, наводя своими твёрдыми блоками страх.       — Передай своему отцу, что я тоже его люблю, — он поправил блок Кэсси, отодвинув локоть от её большого покатого лба. — В смысле, «Кулак дракона». Не твоего папку.       — А тяжело сниматься в фильмах?       — Расстояние между твоим лбом и блокирующей рукой — один кулачок, — Джонни всё отодвигал локоть. — Да не мой огромный кулак. А твой, малипусенький.       — Бе-бе-бе-бе.       — Попаясничай, попаясничай.       — Кейдж, ты уже и детям погоду говнишь? — чёрный пояс, тёмные глаза. Би-Хан, выдающийся горбатый нос, рожа кирпичом. — Ты не видишь, что ты тут один, словно бегемот на палубе? Иди примкни третьим к Кун Лао и Рейдену! Быстро!       Джонни краем глаза поймал, как Би-Хан-сенсей красноречиво расположил руки на поясе. Сработало всё: посттравматическое актёрское, посттравматическое спортивное, шизофрения, депрессия и всё остальное, к чему мог приложить руку Кенши.       — Меня смеет пороть тольк… — Джонни проглотил язык.       — Комедийный персонаж — он и на татами комедийный персонаж, — закатил глаза Би-Хан.       — Это ты к чему?       — Джонни, ты посмешище.       «Чё за травля?» — Карлтон вас спрашивает. Со времён школы не буллили. Стоило Кенши выйти (вылететь, как пробке) со спортивных матов, как на белую-белую крахмальную жопку Джонни Кейджа начали покушаться! Немыслимо!       — Мистел Кейдж, это же Ваши длузья, ага? — Кассандра ткнула пальчиком в двух крепко сложенных азиатских парней, берущих друг в друга в захват, и у их ног по некой причине мельтешил другой черноголовый мальчик.       Джонни пропустил воздух сквозь ноздри, мудро прикрыв веки.       — Да… — спокойствие Будды? Нет, вероисповедание типа «уже насрать». — Эти двое — мои друзья, Кэсс.       — Маленький трёхлетний пацан и Кун Лао? — выгнув бровь, спросил Би-Хан.       — Не знал, что Рейден трёхлетний мальчик, сенсей.       — Они втроём выглядят, как китайская гомосексуальная семья.       — Факт.       — Делай ката, Кейдж, — с лёгким раздражением пыхнул Би-Хан. — Я проверяю.       — Погодь. А элементы ката что, и втроём можно отрабатывать?!       — Здрасьте.       — С добрый утром, — выпендрилась Кассандра.       И Джонни начал отрабатывать. Нет, не пятой точкой. Реально начал работать, страхуя маленькую Кэсси на примитивных карате-бросках.       Демонстрация элементов ката. То же самое, что и разложение решённого тобой уравнения на атомы, чтобы другой умник, псевдофанат математики, не сказал: «Бесполезная чушь! Кому это надо?». Надо, нах. Джонни это дерьмо видел, значит, это правда.       Сначала показываешь ката полностью, синхронно. Затем встаёшь со своим партнёром в стойки и начинаешь наглядно показывать, какой элемент куда и зачем идёт. Ката — бой с тенью. Невидимые ниндзя прут на тебя со всех сторон света, а ты их гасишь готовой цепью ударов, точно в заученном сценарии. Отработка же ката-элементов — тренировочный бой с живым человеком. Сначала идёт локтевой блок, защищающий голову, затем летит прямой удар в живот — Джонни защищает, бьёт, сохраняя дистанцию между кулаком и животом Кэсси; Кэсси отвечает на удар в живот отводящим блоком, гедан-баре, стукнув костью запястья по толстой руке Джонни. Они меняются. Джонни принимает удары, Кэсси идёт на него. Меняются-меняются. Подсечка, Кэсси висит, держась за длинный рукав Джонни, а тот её аккуратно опускает на пол и только потом «добивает» сольным ударом, присев на шико-дачи.       Би-Хан в конце их дружного исполнения сухо похлопал в ладони, в основном обращаясь к Кэсси:       — Молодец, девчонка! Хорошо дерёшься. Прирождённая каратистка, — выдал и прихмыльнулся. — Сразу видно — моя школа.       — Ого, так получается, помимо съёмок у тебя в жизни ещё и карате-школа, Би-Хан? — спросил Кейдж.       — Не всё так просто. Изначально я не должен был заниматься обучением карате, так как и так имел чёрный пояс, но этот хренов говнюк Лю Кан настоял попедагожить.       — Чтоб прочувствовать драму?       — Да-да. Мой герой же антагонист-каратист, ему позарез нужна практика тренерской деятельности, ага-да.       — Тогда зачем Лю Кану настаивать на твоей работе сенсеем? — округлив брови, удивился Джонни. — У нашего режиссёра помешанность на матчасти. Не находите?       — Здрасьте, — вновь огрызнулся Би-Хан. — Небо зелёное, трава голубая, Кенши слепой.       — Доброе утро, — добила Кэсси и по-злодейски прищурилась.       — А ты-то чё?! — нет, Кейдж был возмущён. — Пошли вон из моего общества! Я нажалуюсь в ассоциацию карате, и у вас двоих отожмут пояса!       — Ябеда-корябеда, а ещё козявка! — Кассандра аж покраснела от обиды. — Бе!       — Ну ладно. У тебя не отожмут. А у твоего сенсея — да.       — Ябеда-корябеда, а ещё козявка, гы-гыг, — Би-Хан снова расположил руки на поясе, растопырив локти.       — Би-Хан, иди-ка ты н… Иди. Иди, а. Куда хочешь. Вон к Кенши присоединись, — Джонни показал ладонью на выход, отжестикулировав, как швейцар.       — А ты знал, что Кенши тоже в этом новом шизофреническом фильме Лю Кана неспроста? — спросил Би-Хан загадочно и сразу же ушёл.       Даже без Кэсси оставил. Вот гад!       Джонни был наедине со своими мыслями. Ну, как один. Тут были он, его пока-белый пояс и кучи-кучи карапузов, которые не знали смысл их существования, но всё равно, сука, работали на татами. Причём, порой лучше, чем Джонни и его великовозрастные друзья.

***

      Последний этап аттестации — спарринг с поясами плюс-минус твоего уровня. Жёлтый пояс, столько-то полосок, оранжевый пояс, столько-то полосок… Белый пояс, ноль полосок, тяжёлая весовая категория.       Джонни и его коллеги со съёмок должны были уйти ещё полчаса назад. Похайповали, пошумели и хватит. Однако Би-Хан и его команда, управляемые вагой Лю Кана, его режиссёрскими руками, наказали: «Сидите до победного. Вместе с тёмными поясами. За это получите приятный бонус».       «Приятный бонус», говорите? Звучало сказочно, прямо как слова Кенши о том, что он тоже стоял в ряду с белыми поясами в начале своего годзюрю-пути. Если серьёзно, Джонни не верил в бонусы, тем более от Лю Кана. Ему бы ща стопку спиртного покрепче, телек с сериалом рейтинга «Только для взрослых» и подушку под локоть. А не аттестацию среди кризиса среднего возраста.       Некоторые светлые пояса тащили своих мам за рукава кофт, выпрашивая дополнительные пять минут в храме спорта и дисциплины. Говорили, шмыгая ногами: «Сейчас же начнут драться коричневые и чёрные, а ещё зелёные пояса с кучей полосок! Мама, нам туда надо!».       «Кенши, нам туда не надо!» — Джонни орал. И плакал. Ладно, шутка, он просто сидел в окружении молодых лиц, чьи тонкие талии перевязаны поясами. Некоторые малыши с любопытством глядели на них с трибун, а Кейдж, имевший чуйку на малолетних сталкеров, периодически махал им ладонью, смотря в невидимую камеру.       Боковым взглядом выловил Кенши. И снова Кенши. Одетый уже не в кимоно, не в футболку с безбожной рекламой фильма. Просто в гражданском: чёрный свитер, джинсы, кепка. Он стоял, оперевшись локтями о перила одной из лестниц с краю, и вслушивался в гомон, опустив макушку. Джонни и ему на всякий случай помахал. Вдруг почувствует.       — Мистер Кейдж, как приглашённый гость на нашу аттестацию, не хотели бы Вы открыть наш последний этап аттестации? — спросил старый сенсей.       Джонни так и застыл в моменте — с махавшей Такахаши рукой.       — Эм… Почему бы и нет? — Джонни пожал плечами. — А что нужно делать?       — Как насчёт спарринга? — предложил Кун Лао, ё-моё, да заткнись ты! — Вон сколько старших поясов. Я и сам был бы не против открыть марафон боёв.       — Ох, это была бы большая честь для нас, — скрипучий голос сенсея, лёгкий акцент, густые и седые брови.       Но Кун Лао беззаботно развёл руками. Сказал:       — Мне льстит открыть последний этап аттестации на пояс. Но, кажется, было бы куда важнее для репутации Джонни, если бы он…       — Говоришь, как будто я уже отжил своё актёрское прошлое, Лао.       — Да не… Ты ведь, типа, сайд-персонаж в нашем фильме. Это был бы неплохой хайп-ход для тебя. Давай-давай, мы за тебя!..       Бойкие мальчишки подняли Джонни с татами, взяв того за высоко задранные локти.       — Пацаны, да вы чего…       Каратисты зааплодировали.       На бой с самим Джонни Кейджем вызвался, нет, не Кун Лао, нет, не Рейден. Один из тех куривших на кортанах молодых парней у заднего входа в спорткомплекс.       Тонкая талия перетянута мрачным поясом. Из-за того, что талия тонкая, пояс кажется длинным, как змея. Джонни не знал, стоит ли поддаваться этому парню с изящными кистями под широкими рукавами. Судя по всему, весовые категории разные. Этот вошёл бы в полусреднюю весовую категорию в боксе.       Сенсей заставил всех остальных каратистов расступиться. Все ученики начали отползать на коленях от центра, оставляя Кейджа один на один с щеглом, чья напускная грация казалась Джонни дурным признаком для бойца.       Решено — пожалеет гада. Акция. Только сегодня! Не получите пизды от Джонни, мать его, Кейджа!       — Хаджимэ! — рявкнул старый глухой голос.       Джонни держался в своей каратисткой стойке, ведя бой грамотно, как годзюрю-боец. Защищал одним плечом подбородок, двигался на двух ногах, оставляя расстояние между ними одинаковым. Джонни перебирал стойки карате для боя, в голове надеясь, что Кенши его похвалит. Ага, похвалит. Слепой сенсей. Звучало комично.       Прошла минута от боя. Вражеский каратист держал дистанцию. Джонни находил каратистские привычки несколько странными: уходя от ударов, они так открыто подставлялись, что боксёр внутри него бы не удержался, обнял бы оппонента, удушил, придушил, вверг бы в нокаут. Но нет. Даже если каратист просто упал, бой для него был окончен. Он с гордостью принимал поражение, и другая сторона добивала его одиноким ударом, с фирменным боевым кличем. И Джонни пытался предугадать момент, когда бы подсечь юного бойца, заставив шлёпнуться. Бесконтактно нанести удар и, подав ладонь, помочь встать обратно на ноги. В этом был смысл карате. Конечно, есть много других направлений карате, в которых монстры убивают… Бр-р-р, дайте Кейджу покончить с этим! Сегодня мы живём годзюрю и только годзюрю!       Длинные ноги журавлиного бойца оказались быстрее, чем Джонни ожидал. Летали, собирались обратно. Точные, как механизм. Кик-машина. «И это зелёный пояс?!» — играло в мыльной от пота голове. Скорость ног в стойках, что менялась в зависимости от тактики, заставляла самого Кейджа поджать хвост. Выглянув из блока, Джонни решил подставиться, и каратист поймал его. И чужая чёрная пятка застыла аккурат у его виска.       Капля пота стекла вниз по скуле Кейджа. Одна ошибка — и ты ошибся. Пустяковый промах оказался критичным. Не был бы бой бесконтактным, убил бы. Джонни недооценил своего соперника, в первый раз за долгое время проигнорировав сенсейские наставления от Кенши.       — Ча-а-а-а-а-ай! — прокричал пронзительно.       И было тихо, прямо как у Джонни в голове во время медитаций.       Ну и боевой клич, бля. А чё не «кофе-е-е-е»?       Пиздец.       — Ямэй! — сенсей хлопнул в ладони. — Мистер Кейдж, не хотели бы Вы попробовать подраться в полную силу, раз уж вы здесь?       — Что, простите?       — Мы выдадим Вам полную экипировку: паховую ракушку, шлем, налокотники, наколенники, — объяснил другой сенсей.       — Ох, эм… Ам-м… Да нам и тупо паховой ракушки хватит… Наверное, — Джонни туповато моргнул глазами на противника. Такой спокойный. Как будто каждый день побеждает звёзд на татами.       — Так не положено, — вскинул брови старый сенсей. — Мы здесь не для того, чтобы травмировать друг друга.       Ага-ага. Да-да-да. Записываем-записываем! Знаем-знаем. Мы здесь, чтоб поржать!       Начался второй раунд. Джонни сказали, что можно драться в полную силу, так как защита имеется. Если что, обходят беднягу нашатырём. И ведь всё равно пацана было жалко что жесть. Джонни бил ногами на пробу, особо не радуясь свободе. Робко прыгал в стойке, держал удар уверенно, однако не было тех самых многоходовочек. Нельзя начинать бой с удара ногой в голову — раз. Нельзя бить в спину, если противник по какой-то причине решил показать тебе свой белый хребет — два. Не использовать колени, апперкоты, прочую херотень. Не душить, не бить ребром ладони. У всех этих ударов есть свои карате-названия, но попробуй юзани хоть раз — репутация местного мистера Конченого обеспечена.       — Ча-а-а-а-а-ай!       …Промазал. Слава Иисусу, или в кого там этот старый сенсей верует. Скоро это «чай» будет являться Кейджу в кошмарах вместе с Такахаши. Такахаши, который пьёт чай?       Паренёк сконфуженно отскочил, так как понял, что удар в голову засчитан не был. Джонни успел нагнуться и упрыгать в стойке в сторону, выглядя, как обезумевший Наруто Узумаки.       Бой перерос в нечто более серьёзное. По смазанным лицам Кун Лао и Рейдена было видно, что они сами были в шоке от спарринга. Кикмейстер с эмблемой карате на кимоно махал ногами на поражение. Джонни узнавал почерк тхэквондиста. Руки использовал редко. Иногда старый сенсей делал ученику замечания: «Руки! На что тебе руки, Врбада?!».       — Ч!..       Никакого тебе чая, маленький пидорас!!!       Сахарку?..       Джонни рискнул свингануть. Извините, вошёл не в ту дверь, перепутал спорт. Его кратко отчитали. Чуть не дисквалифицировали. Вот дерьмо.       Второй раунд, попытка «два». Врбада в край очумел так работать ногами плюс руками. Джонни выдыхался. Едва ли возраст подводил, он же не старый пень. Прыгать на стойках, думать, думать, думать и биться по правилам оказалось сложно. Особенно когда столько людей смотрит и берёт пример, а спорт, зараза, не твой.       Джонни впервые захотелось стать лучше в карате. Чтобы не только Кенши гордился, но и сам Джонни — гордился, очень.       Бразильский пинок? Это что, только что был сраный пинок «вопросительный знак»? Как странно. Такахаши-сенсей порой оттачивал его в одиночку, но на практике, тем более, на себе, Джонни «почувствовал» впервые.       Еле увернулся, собрав плечи. Шлёп, шлёп, шлёп. Каратист хлопал ногой при возврате пятки на татами. Классика. Джонни всё жалел его. Жалел. Жалел… Пока с глаз не посыпались звёзды. Молодой каратист вмазал Джонни по щеке, а капы во рту не было. Сенсеи обеспокоенно дёрнулись, начали вмешиваться в бой. Джонни же, как обожжённый, выкинул руки в стороны, прося не трогать его.       Их бой продолжился. Губы Джонни окрасились в красный. Привкус крови был солёным, а удары Джонни стали холоднее. Джонни дал Врбаде сдачи, съездив ногой в живот, и юный каратист отшатнулся назад. Экипировка защитила сегодня обоих. Спасибо, карате, иди на хуй!       — Джонни! Джонни, послушай!..       Оказалось, Кенши подорвался со своего места и прилетел, как ангел, которому отрезали крылья — ой, — потому что он был обеспокоен. И у него была важная для Джонни Кейджа информация.       — Чего?.. — замыленным взглядом Джонни уставился на своего сенсея. Пошёл флэшбэк с типичного боя на восьмиугольнике. Он, как зверь, запертый в клетке. Таков был бокс. Два бойца в трусах убивали друг друга, душа мышцами, ударяя коленями, роняя в бросках, беря в захваты, били чем угодно — да хоть рёбрами ладоней, если бы это имело в их контексте смысл.       Джонни даже на краткий промежуток увидел перед собой клетку, что ограждала его от Такахаши. Кенши попросил у всех паузу, обняв Джонни за разбитую, как оказалось, голову. Каратисткая защита была хороша — удары Врбады были хороши. А перчатки на их руках не были поролоновыми. Они были тканными.       — Джонни, ты не получил сотрясение?! Джонни, ты хорошо меня видишь?! — Кенши продолжал обнимать голову Кейджа. — И не шути, мол, я тебя не вижу, это не смешно.       — Ты так хорошо меня знаешь…       — Кейдж, вас растаскивали сенсеи, вы почему не отстаёте друг от друга?! — Такахаши в футболке, джинсах, кепке. И Джонни в грёбаном кимоно. — Ты ненормальный? Почему не отвечаешь на удары? Со мной дрался, как машина. Что теперь?       — Я не хотел, понимаешь, губить его… Он же такой молодой. Каратист… — Джонни уронил голову в грудь своему сенсею.       — Джонни, ты больной?! — вскрикнул Кенши. — У твоего соперника чёрный пояс тхэквондо и уход из спорта ввиду нарушения дисциплины!..       — Ч… Чего, на…       — Джонни.       — Не знал, что карате подбирает падших ангелов с других видов спорта…       — Хватит с ним драться. Вы друг друга, считай, убили. Всё.       — Кенши, а я смогу играть в кино?       — Нет, ты бездарь! — он нервно прогнал воздух сквозь ноздри. — Да, ты талант! Но тебе прямо сейчас нужна помощь, так что…       Джонни ослушался, простоял третий раунд и победил, перекинув чересчур лёгкого каратиста через плечо. Хорошо полетел… Сквозь татами и чужие обалдевшие лица. Все каратисты начали встревоженно подниматься с постеленных матов. Трибуны были ужасающе пусты.       Джонни пожал руку своему сопернику, зажмурив один глаз. В глаз затекал горячий пот. Зубы трещали и в ушах звенело от чужой мельницы ударов ногами.       — Мистер Кейдж, Вы… что-то с чем-то! — восхитится тот. — Я так давно мечтал сразиться с Вами, я!..       Джонни улыбнулся.       — Тебе не больно? — спросил Кенши осторожно, положив руку на плечо Кейджа. — Обязательно наведаемся в медпункт.       — Вы нарушили своё правило карате. И я получил травму, — сказал типа-обиженно.       — Я должен был разнять вас. Прости.       — Ха-ха-ха-ха! — удивив Кенши, он зычно засмеялся. — Ладно. Я пошутил. Я и не такие травмы получал на боксе, лол.       — Не стоит халатно относиться к травмам, — настоял Такахаши. — Поверь мне. Джонни, прошу.       — Если тебе так будет спокойнее.       Конечно же, с Джонни всё было в порядке. Как он и говорил, он и не такое переживал. Это — норма. Так Джонни и получил свой несчастный пояс, вгрызшись в тряпку зубами. Ещё и заработал себе плюс одного фаната. Ну и жизнь!       А Кенши сказал Джонни в конце всего этого путешествия:       — Карате учит дисциплине и самообороне. Уважению, тактике, выносливости, самовоспитанию. Оно перевоспитывает тех, кому нужна школа. Принимает тех, для кого была закрыта дорога в спорт. Но, увы, запомни, Джонни, раз и навсегда: карате — не уличный бой. И если на улице на каратиста, да что там… на любого спортсмена внезапно, исподтишка нападёт тот, кого ты ожидал увидеть меньше всего, от кого ты ничего, никогда не ждал, недооценивал… Бывает очень, очень, очень больно. Как правило, такие травмы не заживают.       Кенши указал на старые следы от ударов, задрав свитер на спине до самых лопаток. Они с Джонни были в раздевалке. Всё самое интересное всегда происходило в раздевалке. Эти следы от ударов Кейдж приметил ещё после «того самого» боя с Такахаши.       — Мне до сих пор обидно, что я не смог постоять за себя в тот момент, — прошептал Кенши в спёртый воздух, поджал губы.       Джонни осторожно обнял Кенши со спины, накрыв широкие, спортивные плечи.