Жизненно важный

— Холодно сегодня, — простучал я зубами, кутаясь в своё пальто и с ужасом глядя на Поттера в распахнутой куртке. — Сейчас согреемся, — пообещал он и радостно улыбнулся, оглядываясь по сторонам. Я его восторга не разделял. Идея погулять уже не казалась мне такой уж удачной, как неделю назад. Мороз колол щеки, заставляя прятать руки в карманы, хотя пальцам, кажется, было уже все равно — чувствительность давно пропала. Зато Поттера мороз будто не брал вовсе. Окинув меня оценивающим взглядом, он наложил на меня согревающее и взял на буксир, заставляя двигаться вперед. Когда чары подействовали, я немного оттаял и смог, наконец, рассмотреть, что происходит вокруг. А вокруг происходила какая-то цветастая, невообразимо веселая праздничная вакханалия. К Рождеству в Хогсмиде готовились с размахом — каждый магазин украсил свои витрины всевозможными гирляндами, елочными ветками, игрушками, статуэтками, которые были заговорены, поэтому двигались в такт доносившейся откуда-то музыке — танцевали или же просто радостно махали руками всем прохожим. На установленном специально для праздника деревянном помосте выступал хор, исполняя традиционные рождественские песни. Мы остановились, чтобы немного послушать безупречное исполнение. Поттер поравнялся со мной, вставая рядом. Я ощущал, что ему сейчас было радостно, весело и просто спокойно, быть здесь, слушать эти немного старомодные песни, гулять на морозе. Просто быть вместе. Постояв минут пятнадцать, мы направились дальше исследовать праздничный Хогсмид. Мы шли рядом, молча разглядывая пестрые витрины. Но в этой тишине нам было абсолютно комфортно — плюсы нашей связи были в том, что мы всегда могли почувствовать, если между нами что-то не так, что исключало появление каких-то затаенных обид, недосказанности или недопониманий, даже несмотря на то, что мы почти постоянно держали полублок, чтобы оставить хоть какие-то личные границы и не слышать всех подряд мыслей друг друга. Но всё равно общее состояние всегда ощущалось, и, если что-то бывало не так, мы могли сразу обсудить это. Однако сейчас я вдруг немного занервничал, даже странно, как он этого не заметил. Меня мучал вопрос — могу ли я первым взять его за руку? Как он отреагирует? Не посчитает ли это странным? Я запоздало проверил, на месте ли блок. Он был на месте, но я все же решил, что рискнуть стоит. Тем более, именно сейчас мне этого ужасно хотелось — прикоснуться к нему, словно убедиться лишний раз в его физической близости ко мне. Я чуть неловко поймал его руку, которой он счастливо размахивал при ходьбе, заставляя чуть успокоиться и обхватывая своей ладонью. Поттер ничего не сказал, даже не повернулся, продолжая разглядывать витрину с движущимся рождественским поездом. Он лишь с готовностью сжал мою руку, так просто и так обыденно, словно это было само собой разумеющееся, словно мы ходили так уже сотни раз. Я опустил голову и спрятал в шарфе смущенную улыбку, уставившись на снег под ногами. Этот день становился всё лучше с каждой минутой. — Ты знал, что Фред и Джордж открыли свой магазин? — внезапно спросил Поттер. — Нет, — удивился я. — Серьезно? — Представь. Они давно об этом мечтали. Зайдем? — Давай, — охотно согласился я. Теперь наша бездумная прогулка приняла более осмысленное направление. Поттер уверенно вел меня куда-то за собой. В один момент он отстранил мою руку от себя, немного оттолкнув большим пальцем, и я хотел убрать свою ладонь, печально подумав, что ему надоело так идти, ведь ему приходилось подстраиваться под мой, более медленный и менее размашистый шаг. Но он не дал мне убрать руку, тут же крепко сплетая наши пальцы. Я, казалось, растаял — настолько нежно и трогательно это было. Вскоре мы подошли к ярко украшенному магазинчику в Косом переулке. Светящаяся и мигающая красными и зелеными огоньками вывеска гласила: «Всевозможные волшебные вредилки». Здесь нам пришлось всё-таки отпустить руки, чтобы войти через гостеприимно распахнутую двустворчатую дверь. Магазин выглядел потрясающе. Я не был любителем различного рода розыгрышей, но даже я удивился такой фантазии близнецов. Магазин был полон покупателей, разглядывающих причудливые товары — от кровопролитных конфет до карманного устройства с саморазливающимся болотом. Все покупали различные вредилки и не только, а девушка за прилавком упаковывала всё в праздничную бумагу, приклеивая сверху милые бантики. — О, Гарри, — улыбнулся один из рыжих, заметив, как мы вошли. — Драко. Рады вас видеть! Видели нашу новинку? Я с интересом посмотрел на самое обычное коричневое перо у него в руке, а Поттер тут же взял его, рассматривая со всех сторон. — Выглядит как простое перо, — констатировал он. — Так и задумывалось, — хмыкнул другой близнец, тоже присоединяясь к нашей компании. — Но у него есть одна маленькая особенность. Смотрите. Он вытащил откуда-то пергамент и стал что-то писать. Закончив, он отвёл руку, показывая нам. Я увидел слово «Раждество», написанное немного небрежным почерком, да к тому же с ошибкой. Я подавил в себе ужасно сильное желание прокомментировать такое грубое незнание элементарных слов, но тут внезапно чернила на несколько секунд заалели. Когда они вернулись к своему первоначальному оттенку, надпись на пергаменте исправилась сама собой, и теперь слово было написано правильно. — Видите? — не без гордости произнес Фред. — Перо само исправляет ошибки. Это ли не чудо?! Это сейчас хит продаж, все школьники о таком мечтают. — Ничего себе, — восхитился гриффиндорец, теперь разглядывая заурядное с виду перо совершенно иным взглядом. — Здорово! — Бери, если хочешь, — тут же протянул ему перо Джордж. — Кларисса его упакует. — Не стоит, — улыбнулся Поттер. — У меня с этим проблем нет. Но все равно спасибо. — Тебе спасибо! — хором произнесли близнецы. — Кстати, не заходили ещё в Сладкое Королевство? — спросил Фред. — Туда поступил новый завоз марципановых елей, просто пальчики оближешь, рекомендую. Я сам за утро их три штуки съел. «Марципановых!» — не удержавшись, мысленно воскликнул я. Поттер повернулся ко мне, усмехнувшись. — Обязательно зайдем. Спасибо. Мы развернулись и направились уже было к выходу, но внезапно Джордж чуть грубовато дёрнул меня за локоть, останавливая. Я обернулся, чтобы возмутиться, но увидел, что Уизли смотрит куда-то наверх, озадаченно нахмурившись. — Эй, Фред, я же просил тебя снять эту штуку! — обратился он к брату. — Они чуть не попались! Я тоже задрал голову, пытаясь понять, о чем он. В метре от меня почти под самым потолком висела омела. Отличалась она от обычной лишь тем, что с неё непрерывно падали золотистые блёстки, загадочно мерцая в воздухе. — Ой, — скривился Фред. — Забыл. — Это же… обычная омела, ведь так? — вкрадчиво поинтересовался Поттер, тоже глядя наверх. — Не совсем, — пояснил Джордж. — Тоже наша разработка к Рождеству. Если под ней встречаются двое людей, имеющих хотя бы чуточку влечения друг к другу, омела тут же создает невидимый барьер, который не позволяет из-под неё выйти, пока пара не поцелуется. — Кстати, у нас почти всю партию купили, — усмехнулся Фред. — Всего несколько штук осталось. Так что будьте осторожны, кто знает, где они висят. Близнецы начали хихикать, лукаво на нас поглядывая, а я, обойдя ловушку по огромной дуге, направился к двери. На улице стал падать легкий снежок, искрясь на солнце. Я вдохнул воздух полной грудью, ощущая прилетающие со всех сторон запахи — имбирь, бадьян, корица, свежая выпечка, вино и чьи-то духи. Настоящий запах праздника. — Ну что, идем в Сладкое Королевство? — улыбнулся Поттер. — Да! — вспомнив о марципане, тут же собрался я, целеустремленно направляясь в нужном направлении. Поттер рассмеялся, запрокинув голову, и кинулся меня догонять. Не знаю, что случилось в следующую секунду за моей спиной, но смех резко оборвался, и я услышал звук падения. С ужасом обернувшись, я понял, что, не посмотрев себе под ноги, он наступил на покрывшуюся слоем льда лужу и благополучно поскользнулся. — Гарри! — я встревоженно кинулся к нему, присаживаясь рядом. — Не ушибся? Он внезапно серьезно посмотрел мне в глаза, напугав до чёртиков. — Что-то сломал? — не понял я его состояние. — Где болит? — Ты только что назвал меня по имени, — тихо и очень серьезно произнес он. — Эмм… Разве? — смутился я. — Точно, — его губы медленно растянулись в улыбке. — Повтори. Я нахмурился, смущенно отряхиваясь от снега. — Нет. Да и вообще, тебе показалось. — Не показалось, — улыбнулся он ещё шире. — Повтори. Или мне нужно ещё раз упасть, чтобы ты это произнес? Без проблем, сейчас устрою! Я беспомощно посмотрел в его глаза. «Пожалуйста. Не заставляй меня». Его улыбка внезапно сменилась на нежную, он тихо рассмеялся и притянул меня к себе, обнимая. — Иногда ты такой упрямый, — прошептал он мне в самое ухо, резко и шумно выдохнув, что заставило меня всего покрыться мурашками. — Пойдем. Поднявшись, он снова взял меня за руку, и мы пошли, на этот раз уже никуда не торопясь. По дороге мы загляделись на витрину магазина товаров для квиддича «Круголётка», где происходило действительно захватывающее зрелище. Владелец магазина решил выйти на новый уровень, поэтому устроил целый миниатюрный матч по квиддичу между командами снеговиков и Санта-Клаусов. Покрытое снегом воссозданное миниатюрное поле в длину было около метра, но всё здесь было по правилам — и кольца, и судейская трибуна, и даже крохотные зрители, которые радовались каждому забитому мячу. Мы проторчали у этой витрины около получаса, пока в итоге команда снеговиков не выиграла с разгромным счетом, и над полем стали взрываться победные фейерверки. Смеясь и обсуждая увиденное, мы дошли, наконец, до магазина сладостей. Здесь, как и всегда, царил ажиотаж. Все стремились закупиться к сегодняшнему вечеру самыми разными сладостями, которые только можно было себе вообразить. К Рождеству у магазина появилось очень много новинок — шоколадные хлопушки, карамельные ёлочные украшения, имбирные пряники самых разных размеров и форм, желейные фигурки рождественских эльфов, летающие сани Санта-Клауса с оленями, сделанные из карамели, печенья и сахарной ваты, изображающей снег. Но меня привлек огромный стенд с искусными, ювелирно вылепленными из марципана елями. Они здесь были на любой вкус — маленькие и большие, украшенные крохотными игрушками или просто засыпанные снегом, из чистого марципана или с начинками из орехов, джема или шоколада. Мы набрали целую гору сладостей, взяли какао и устроились за небольшим столиком около окна. Пока я с блаженным видом откусывал веточки от марципановой елки, Поттер пытался понять, как работает шоколадная хлопушка, раскручивая её в разные стороны. Я уже хотел предположить, что она бракованная, но тут же едва не подавился зефиркой из какао, когда хлопушка, наконец, выстрелила. Из неё полетели шоколадные монетки и шарики из тянущейся карамели, вперемешку с разноцветными конфетти. Тут явно было использовано заклинание, расширяющее пространство, потому что такое количество сладостей вряд ли уместилось бы в маленькой хлопушке по доброй воле. Вырвавшись из своего заточения, шоколадки и конфетти не упали на пол, как я предполагал, а зависли в воздухе, едва заметно раскачиваясь туда-сюда. Я протянул руку к ближайшей шоколадной монетке, которая оказалась одним галеоном, и сунул в рот. — Вкусно? — поинтересовался Поттер, с улыбкой за мной наблюдая. Я кивнул, но всё же вернулся к недоеденной ёлке. — Куда мы пойдем после? — поинтересовался я. — Магазины скоро начнут закрываться. — Хочу пригласить тебя в дом Блэков, если ты не против, — сообщил Поттер. — Я попросил Кричера приготовить праздничный ужин. Ты бы знал, как он готовит глинтвейн! — А Сириус тоже там? — Нет, он уехал к каким-то своим друзьям в Канаду. Хотя, если честно, мне кажется, что он меня обманывает насчет друзей. Я думаю, что у него кто-то появился, — хихикнул он. — Имеешь в виду, женщина? — не понял я. — Или мужчина, — подмигнул мне наглый гриффиндорец, заливисто расхохотавшись, когда мои щеки покраснели. — В любом случае, я уже написал твоей матери, что украл тебя на всё Рождество. Если ты хочешь этого, разумеется. — И что она ответила? — с легким испугом спросил я. — Что желает нам хорошо провести время, — улыбнулся Поттер. — Я серьезно, не волнуйся. Мне показалось, она даже обрадовалась. Знаешь, у тебя очень хорошая мама. — Знаю, — расслабившись, улыбнулся я. — Так, ты не против провести Рождество со мной? — на всякий случай уточнил он, но я почувствовал, что его кольнула игла страха. — Не против, — поспешил успокоить его я, тут же ощутив его радость. — А мы, эм… будем одни? — Я пригласил ещё кое-кого, — признался он. — Устроим небольшую вечеринку. Для меня это было скорее хорошей новостью. Несмотря на всю нашу близость, проводить с ним один на один весь вечер, а то и ночь, для меня все еще было немного страшно и волнительно. — Ты ведь не против? — уточнил Поттер. — Если хочешь, я могу всё отменить, отметим только вдвоем. — Нет-нет, всё отлично, — поспешил улыбнуться я. — Знаешь, я, наверное, ни разу в своей жизни не отмечал Рождество вне мэнора. Поэтому мне нравится эта идея. — Ну и отлично, — усмехнулся гриффиндорец, сделав вид, что ничуть не сомневался в моем ответе. — Тогда пошли? Успеем еще что-нибудь посмотреть. — Пойдем, — я поднялся на ноги и направился к выходу. Двустворчатые двери послушно открылись сами собой, когда я подошел. На улице похолодало, ну или мне так показалось после теплого помещения. Я засмотрелся на падающие хлопья снега, которые становились всё больше, медленно, но неумолимо покрывая всё вокруг белым пушистым одеялом. Я запоздало понял, что Поттер за мной не идет, поэтому обернулся, ища взглядом темную макушку. Он встретил какого-то знакомого из школы, здороваясь. Присмотревшись, я понял, что это был тот самый староста Когтеврана, которого я подлечил во время битвы за Хогвартс. Увидев меня, он улыбнулся и помахал рукой. Я помахал ему в ответ, но подходить к ним особого желания не было. Поняв это, Поттер наспех попрощался и направился ко мне. — Энтони передавал тебе привет, — тут же сообщил он. — А ещё большое спасибо, что спас его тогда. — Пустяки, — отмахнулся я, делая шаг на выход. — Не старайся показаться хуже, чем ты есть, — усмехнулся гриффиндорец, чуть ближе наклоняясь к моему уху. — Я же знаю, что ты не такой. Я недовольно посмотрел на него, шагая вперед, но внезапно… Что-то мягко оттолкнуло меня назад, не давая пройти. Не поняв, что случилось, я предпринял ещё одну попытку покинуть магазин, но снова неудачно. — Что за… — хотел было выругаться я, но затем заметил… их. Чертовы блёстки медленно, словно даже как-то издевательски посыпались вниз, изо всех сил стремясь заполнить собой всё пространство вокруг нас. Ловушка схлопнулась, заточая нас внутри. Наверное, снаружи мы выглядели как статуэтки внутри стеклянного шара со снегом, которые так любила мама. Ох, видела бы она нас сейчас… — Драко, — Поттер посмотрел наверх, привлекая мое внимание. Я тоже поднял голову. Разумеется, над входной дверью висела та самая омела. — И что будем делать? — дрогнувшим голосом спросил я, не смея отвести взгляд от проклятого артефакта. — Как — что? — Поттер улыбнулся. — То, что от нас требуется. Не будем же мы стоять тут вечно, верно? Я опустил голову, испуганно оглядев покупателей магазина, которые старательно делали вид, что продолжают выбирать товары, но на самом же деле та женщина просыпала на пол сладко-кислую розовую пудру, а те две девочки листали каталог уже второй раз, при этом держа его вверх ногами. Лишь какой-то мальчишка лет пяти решил вынести пользу из сложившейся ситуации, запихнув за щеки сразу два карамельных глаза ведьмы, чего не заметили ни его мать, ни консультировавший её продавец. Я был готов впасть в панику, но, когда он обнял меня — нежно, уверенно, крепко, — я понял, что ничего не боюсь. Только не сейчас. Только не с ним. Он посмотрел мне в глаза, огладив ребра, словно успокаивая. Прости. «За что?» За то, что это случится так. У всех на виду. «Мне всё равно на них». Он тихо рассмеялся. Мой маленький храбрый слизеринец. В тот же момент он подался вперед, на пробу касаясь своими губами моих. По моему лицу пробежали разряды тока, за доли секунды добираясь до самого сердца и устремляясь ниже. Я судорожно вдохнул, не выдержав этого мощного, нового для меня ощущения. Поттер тут же воспользовался этим, поймав мою нижнюю губу и легко проведя по ней языком. Его сознание раскаленным приторным мёдом стало перетекать в моё, плавя всё адекватное, что там имелось. Здесь я совсем потерялся в ощущениях и смог сделать единственную вещь, пока я ещё мог хоть что-то соображать — резко, практически рефлекторно отстраниться. Поцелуй длился всего несколько секунд, но омеле этого хватило. Блёстки посыпались сверху еще интенсивнее, словно желая засыпать нас с головой, но через мгновение всё закончилось. Я ошалело протянул руку вперед и на этот раз не наткнулся на невидимую преграду. Значит, ловушка нас отпустила. Из зала магазина послышались смешки. Мне стоило огромных усилий, чтобы сохранить невозмутимый вид и не покраснеть от смущения. Вся моя сила воли ушла на то, чтобы внешне привести себя в порядок, несмотря на то, что внутри меня словно бушевало торнадо. — Идём? — словно ничего и не было, спросил я Поттера. Я почувствовал, что он немного испугался такой моей реакции, но, развернувшись и, наконец, выйдя из магазина сладостей, я немного отпустил блок, показывая ему, что творится у меня внутри — дикое смущение вперемешку с лютым восторгом, страхом, желанием сделать это снова и Мерлин знает, что ещё. Поттер расслабился и взял мою руку, сплетая наши пальцы и словно заземляя меня, отрывая от хаоса, который творился в моем сознании. К вечеру стало заметно холоднее, даже согревающие чары спасали плохо, поэтому, еще немного походив по Хогсмиду в комфортном молчании, мы решили, что можно переходить ко второй части праздника. Тем более, многие магазины уже закрывались — никому не хотелось работать допоздна в праздничный день. Особняк Блэков выглядел лучше, чем я предполагал. Его явно недавно ремонтировали — отполированные перила блестели, окна сверкали чистотой, а рамы были выкрашены в идеальный белый цвет. Я был уверен, что внутри он выглядел также хорошо, в чем быстро убедился, когда мы вошли в холл. Как и снаружи, особняк не выделялся броским интерьером, если сравнить с тем же мэнором, в котором каждая комната, вплоть до последних коридоров, кричала о богатстве и величии. Здесь всё было совершенно иначе — спокойно и размеренно, ничего вычурного и яркого. Однако каждая мельчайшая деталь указывала на то, что проживающий здесь род был далеко не самым простым, а аристократичным и очень древним — от высочайшего качества материалов до продуманности каждого уголка, чтобы удобство идеально сочеталось с красотой общего вида. Едва мы успели раздеться, как к нам тут же подскочил домовик, принимая одежду. Сверху раздался чей-то смех, заставив нас вздрогнуть. — О, так мы не первые? — усмехнулся Поттер. — Некоторые из гостей мистера Поттера уже прибыли, — тут же подтвердил домовой эльф. — Отлично, — кивнул гриффиндорец и взял меня за руку. Мы поднялись на второй этаж и повернули направо. Здесь располагалась довольно большая столовая-гостиная. В правой части стоял уже накрытый праздничный стол, на котором яблоку негде было упасть из-за количества блюд, а в левой стояли несколько диванов и горел камин. Как по мне, комната была мрачновата — здесь преобладали текстуры дерева и камня, причем достаточно темных оттенков, однако множество свечей, камин, а также рождественские украшения делали её по-домашнему уютной и теплой. Издалека всё казалось идеальным, но стоило мне присмотреться поближе, как я выявил сразу несколько забавных деталей. Стоявшая в углу рождественская ель была украшена не только игрушками, но и десертными серебряными ложками, привязанными к веткам на красные ленты. На камине вместо традиционных красных носков висели довольно объемные холщовые мешочки, в какие обычно упаковывают ингредиенты для зелий при покупке. Нетрудно было догадаться, что в них лежало раньше — все гирлянды, которые обычно плетутся из еловых веток, были сплетены из люкреции — растения с широкими листьями, которые на концах были словно мелко изрезаны ножницами, из-за чего напоминали иголки на еловых ветках, правда, очень отдаленно. Обычно люкрецию использовали для изготовления зелья храбрости. Я принюхался — вся комната неуловимо пропахла въедливым сладко-горьким ароматом, к которому быстро привыкаешь. Я постарался вспомнить всё, что читал об этом растении. Не обладал ли его запах в небольшой степени такими же свойствами, как и само зелье? Или я ошибаюсь? «Что это всё такое?» Поттер хохотнул. Я попросил Кричера украсить комнату. Кажется, бедняга давно не видел, как празднуют Рождество. Я еще раз остановил взгляд на холщовых мешках для подарков на камине. На них всё еще можно было увидеть сургучные печати с датами упаковки и с названием компании-производителя. Не мог же он взять одежду, — пояснил Поттер. Что ж, логично. Около накрытого стола уже собирались гости. Их было немного, но, на удивление, мне было приятно видеть их всех. Гермиона с Уизелом, Дин и Симус, Полумна Лавгуд. Чуть в стороне стояли даже Панси с Теодором, и я благодарно посмотрел на Поттера за то, что пригласил их. — Привет, мальчики! — первой увидела нас Луна и кинулась обнимать, на несколько секунд повиснув на нас обоих. — Привет! — радостно поприветствовал её Поттер и обнял в ответ. — Как дела? — О, всё отлично! — широко улыбнулась девушка. — Сегодня экспериментирую, учусь видеть наммов. Они любят праздники, поэтому сегодня они не прячутся. — Серьезно? И как успехи? — с неподдельным интересом спросил гриффиндорец. — Пока ни одного не увидела, — печально сообщила Лавгуд. — Но я не теряю надежды. — Это правильно, — важно кивнул Поттер и пошел разговаривать с остальными. «Кто такие наммы?» Понятия не имею. Я хмыкнул и подошел к Паркинсон. Теодор в это время о чем-то оживленно разговаривал с Дином и Симусом. — Я вижу, у вас всё наладилось, — лукаво посмотрела на меня слизеринка. — Да, — я не сдержал улыбки. — После того, как он всё вспомнил, нам обоим стало гораздо легче. — Я за вас рада, — серьезно произнесла она, и, пожалуй, больших слов от нее ждать не приходилось, да и не нужно было. Такого признания и так было более, чем достаточно. — Спасибо, — коротко, но искренне поблагодарил я. — Ну а у вас как? Я посмотрел на Тео, который, кажется, нашел общий язык с гриффиндорцами. Я усмехнулся. Мне ли не знать, как легко это может случиться. Панси закатила глаза. — Медленно. Слишком медленно. — Не спеши, — подбодрил её я. — Ещё успеете устать друг от друга. Верно, Поттер? Я повторил вопрос мысленно, и Поттер, который физически не мог меня услышать, потому что стоял в другом конце зала и общался с Гермионой и Роном, повернулся ко мне и скорчил рожицу. Я улыбнулся ему в ответ. — Пожалуй, ты прав, — усмехнулась Панси. — Слава Мерлину, что я не слышу его мыслей. Как и он — моих. Мы негромко рассмеялись и перевели тему. Еще через минут пятнадцать всеобщей болтовни я поинтересовался у Поттера, почему мы не начинаем праздновать, на что он заявил, что собрались еще не все. Я окинул нашу маленькую, но крайне веселую толпу оценивающим взглядом и прикинул, кого еще не хватает, но так и не смог понять, кого именно. Ответ выяснился еще через несколько минут — в гостиную вошел домовик, ведя за собой Блейза и Невилла. Чуть поутихшая толпа снова радостно загомонила, встречая новоприбывших. Наконец, можно было перейти к праздничному столу. Это было как раз вовремя, потому как я успел неслабо проголодаться, пока мы гуляли. Раньше каждое свое Рождество я проводил в мэноре, где, как обычно, родители собирали огромное количество гостей, которых я плохо знал, да и к тому же весь праздничный ужин всегда был больше похож на светский прием. Хозяева пытались показать себя и свою семью в наилучшем свете, ставя на стол всё самое дорогое и наряжаясь в роскошные наряды. Чопорные, высокомерные гости делали вид, что им всё безумно нравится, неустанно нахваливая хозяев. За столом велись негромкие спокойные разговоры о политике, работе и изредка обсуждались свежие сплетни. Никогда не любил Рождество. Для меня оно всегда ассоциировалось с невероятно высоким уровнем пафоса, лицемерия и лжи. Ведь все прекрасно знали, что, стоит гостям выйти за порог, как каждый участник вечера начнет перемывать остальным кости, с лицом праведного возмущения осуждая едва ли не каждое движение и высказывание. Честно говоря, я очень долгое время думал, что так проводится Рождество едва ли не в каждом доме, а поэтому искренне не понимал, почему все ему так радуются. И только уже в школе я услышал от менее аристократичных одноклассников, что всё может быть гораздо, гораздо веселее. Моей мечтой было однажды посмотреть, каково это, однако я осознавал, что у меня вряд ли это когда-либо получится — высокий статус нашего рода накладывал свои обязательства. И вот, сегодня я сидел за столом, за которым никто особо не заботился об исполнении всех правил этикета, не стремился казаться лучше, чем он есть, не надевал никаких масок, не пытался подколоть, не стремился выведать какую-то нужную для него информацию, не общался о политике. Я с восторгом смотрел на то, как шутил Рон, как Луна рассказывала о каких-то странных существах, приходящих к людям только в алкогольном опьянении, на то, как Симус пытался превратить воду в бокале в ром, что в итоге привело к небольшому взрыву, но никто даже не думал посмотреть на него осуждающе, все только посмеялись и дружно помогли ему устранить последствия. По лицам Панси и Тео я понимал, что они испытывают очень похожие чувства — недоумение пополам с восторгом. Они, как и я, никогда раньше не проводили праздники вне семейного круга, поэтому всё это сейчас было им в новинку. Зато Забини чувствовал себя, казалось, абсолютно в своей тарелке и не переставал ухаживать за Невиллом, подкладывая ему разные блюда, подливая сок и периодически шепча что-то на ухо, отчего гриффиндорец заливался густым румянцем. Пока Рон громко и эмоционально рассказывал очередную историю, которая произошла на тренировке по квиддичу, я внезапно почувствовал, как Поттер протянул свою руку и взял мою ладонь, нежно потерев пальцы. Я вздрогнул от неожиданности и едва не одернул руку. Поттер повернулся ко мне и приподнял одну бровь. Можно? Помедлив, я кивнул, крепче обхватывая его ладонь. На всякий случай я оглянул присутствующих, ожидая, не последует ли какая-либо реакция или косой взгляд, но гости, если и увидели наши сцепленные руки, то не обратили на это особого внимания. Еще одно правило, которому учили меня родители — не показывать своих истинных чувств. Ни родителям и детям, ни супругам не приветствовалось оказывать друг другу какие-либо знаки внимания, это я выучил четко и очень давно. Причин было довольно много. Первая заключалась в том, что в высших кругах чувства считаются слабостью. Ты слаб, если не можешь скрыть то, что чувствуешь, к тому же ты подвергаешь опасности того, к кому эти чувства испытываешь, потому что окружающие легко могут использовать эту твою слабость в своих целях. Еще одна причина — многие браки в чистокровных родах были по договоренности, а значит, особой любви супруги друг к другу обычно не испытывали. Если же тебе настолько повезло, что ты полюбил своего супруга, то будь добр, не афишируй это, чтобы не дразнить остальных и не вызывать зависть. Поэтому чтобы вот так просто сидеть за праздничным столом, взявшись за руки, это было что-то из ряда вон. Но мне определенно это нравилось. Я привык к происходящему только к середине вечера, а, может, чем-то помогло вино, которое Поттер-таки заставил домовика принести. Тот до последнего отпирался, ссылаясь на несовершеннолетних гостей хозяина, но не мог не исполнить прямого приказа. После того, как все наелись, мы еще долго развлекались, играя в игры и устраивая конкурсы, а потом решили сделать перерыв, и все разбрелись по своим интересам. Поттер потащил меня на улицу, проветриться. Особняк Блэков имел небольшой задний дворик. Он выглядел достаточно заброшенным, особенно в ночной полутьме, что резко контрастировало с внутренним состоянием дома. — Да уж, не сад в твоем мэноре, — немного смущенно хохотнул Поттер. — Мы с Сириусом еще не успели за него взяться. — А мне нравится, — успокоил его я, разглядывая полуразрушенный, оплетенный плющом фонтан. — Выглядит очень уютно и загадочно. Поттер с сомнением покосился на тот же фонтан, но, заглянув ко мне разум и поняв, что я не вру, успокоился. — Как тебе вечер? — спросил он, подходя чуть ближе и обнимая меня за талию. — Всё хорошо? — Всё отлично, — улыбнулся я, обнимая его в ответ за шею. — Знаешь, думаю, это лучшее Рождество в моей жизни. — Даже так? — он пробежал пальцами по моим ребрам, вызывая щекотку. — Надо же. Я рад. Я выдохнул через рот, выпуская облачко пара. Всё же выходить на улицу в одной рубашке не стоило. Зато холод дал мне хорошую причину, чтобы прижаться к нему ближе и положить голову на плечо. Я закрыл глаза, вбирая в себя всё его тепло, которое он отдавал мне полностью, без остатка и без сожалений. Несмотря на немного неудобную позу, я расслабился, кажется, настолько, насколько это вообще было возможно. Окутанный теплом, придерживаемый его руками, ощущая стабильный стук его сердца, я готов был уснуть прямо стоя. — Всё, — сонно пробормотал я, не открывая глаз. — Что — всё? — не понял он. — Всё, теперь это официально лучшее Рождество, — заявил я. — Не лучшее, — внезапно возразил Поттер. — Почему это? — я даже нахмурился и немного отпрянул, желая посмотреть в его глаза. Он притянул меня обратно, прижимая к себе крепче. — Потому что лучшие нас еще ждут впереди. Я усмехнулся, ощущая своим сознанием, как комфортно и хорошо ему сейчас было. Точно также, как и мне. Не выдержав его пристального, слишком интимного взгляда, я запрокинул голову, оглядывая ночное небо. Над нами светилась тысяча звезд, как тысяча крошечных алмазов, рассыпанных по темно-синей бархатной скатерти. Среди них величественным неполным кругом светила луна, и мне показалось, что она словно подглядывала за нами, желая рассмотреть и оценить каждое наше касание друг к другу, каждый взгляд. Мне захотелось отвернуться от неё, создать щит, прикрыться, заслонить нас обоих от её вездесущего взгляда. Но я пересилил себя и продолжил нагло смотреть в её белое око, словно ей в усмешку. Я ощутил легкое чувство дежавю. Такое уже было. Как и тогда, очень-очень давно, я точно также смотрел на эту же луну, а голову переполняли эмоции, стойко требующие какого-то выхода. Теперь казалось, что это было едва ли не в прошлой жизни. И точно также, как и тогда, Поттер был со мной. Только с единственным отличием. Я опустил голову и посмотрел ему в глаза. — Луна сегодня особенно прекрасна, не правда ли? — выдохнул я практически ему в губы. Он широко улыбнулся, притягивая меня еще ближе. — Я тоже тебя люблю, Драко. А дальше всё случилось само собой. На этот раз у меня не было ни капли страха, когда его губы накрыли мои, немного жестче, чем следовало бы, но я понимал, что он просто отчаянно пытается передать мне всё то, что чувствует сам, весь хаос, что творился у него в душе. А я и так прекрасно его понимал. Ведь чувствовал то же самое. И ни луна, ни подмигивающие звезды, ни ночные птицы нам не мешали полностью окунуться друг в друга, расслабиться, раствориться в этом глубоком бесконечном поцелуе, и, наконец, в полной мере осознать, что мы даже не просто принадлежим друг другу, а являемся одним целым, неразрывным, воистину неделимым. И это было невероятно хорошо. И это была самая правильная вещь, которая только может существовать. И в голове крутилась мысль, ставшая единственной уцелевшей разумной мыслью, единственной, питающей меня, дающей силы, цель, единственной жизненно важной. Больше ничто и никогда не отнимет нас друг у друга. Ведь мы сделаем всё, чтобы этого не допустить.

Конец