Жизненно важный

Следующие два дня мы почти не виделись — перед Рождеством домашнего задания стало гораздо больше, все стремились закрыть хвосты к концу семестра, досдать недосданное, а также готовились к различным тестам и контрольным. Нас с Поттером тоже не обошла вся эта суматоха, при этом, если я справлялся со всем вполне успешно, то по его лицу, которое с каждым днем становилось всё задумчивее, можно было сразу понять, что дела его плохи. Мы смогли поговорить с ним всего один раз, после занятий во вторник, и то не слишком долго. Встретив меня в коридоре, он радостно затащил меня в какую-то нишу за гобеленом, тут же крепко обняв. — Я соскучился, — просто произнес он. Меня всё еще иногда вводила в ступор его детская искренность и нежелание скрывать хоть что-либо. Он говорил, что думал и что чувствовал. Мне это нравилось, всё же, мы старались ставить между нами хоть какие-то блоки, чтобы окончательно не слиться воедино, поэтому я не всегда знал, что он чувствует. Но сам я пока не мог быть с ним таким же открытым. Слишком уж сложно было перестроиться. А он и не торопил меня ни единым словом или мыслью, радуясь тому, что мы имели в данный момент. — Я говорил с Гермионой, — сообщил он. — Они с профессором Картцем ищут способ вернуть мне память, но пока не нашли ничего полезного. Он выглядел расстроенным, поэтому я захотел его подбодрить. Протянув руку, я запустил свои пальцы в шелковистые темные волосы, слегка поглаживая кожу. Ох, как же давно я этого хотел… На заднем плане пронеслась мысль — кого я этим действием только что утешил — себя или его? Но я проигнорировал её. — Не расстраивайся, — мягко улыбнулся я. — Они что-нибудь обязательно найдут. Ну а если нет — что ж, так тому и быть. Это не важно. Он немного расслабился, а затем снова крепко прижал меня к себе. Несмотря на то, что эти дни мы практически не виделись, я всё равно чувствовал невероятную эйфорию от происходящего. Каждую свободную минуту я прокручивал у себя в голове моменты, проведенные рядом с ним — его взгляды, улыбки, его горячие руки, оглаживающие мою спину, а ещё тот момент, длившийся буквально несколько секунд, когда при объятии я почувствовал его дыхание на своей шее, и, кажется, едва ли не потерял сознание от чего-то сладко-болючего, пробежавшего внутри живота. Всё это грело меня изнутри, успокаивало, дарило мне силы. Возможно, оно и к лучшему, что мы так редко видимся, хоть я и признавался самому себе, что очень скучаю. Если бы мы виделись чаще, и дело дошло бы (о, Мерлин!) до поцелуя, я бы, скорее всего, просто сошел с ума. А так у меня хотя бы была возможность привыкнуть ко всему этому. К новым ощущениям, к новым эмоциям и к тому, что теперь он всегда будет рядом. Я потерял счет дням, пытаясь выжать из учебы максимум, поэтому даже не могу сказать, что это был за день недели. Я сидел в библиотеке, когда внезапно ко мне подошел староста Гриффиндора. — Профессор Дамблдор хочет тебя видеть, — без приветствия сообщил он, кивнул мне и так же стремительно вышел из библиотеки. Я посидел несколько секунд в недоумении, что это было, и не привиделось ли мне вообще после многочасовой зубрёжки. Но мои сомнения быстро развеялись. Тебя тоже вызвали к Дамблдору? «Да. И тебя?» Ага. Ну, значит, скоро увидимся. Только ради этого я подскочил и, быстро собрав учебники, едва ли не бегом направился в сторону кабинета директора. Поттер пришел первым и ждал меня около статуи феникса. — По какому поводу внезапный сбор? — поинтересовался он, приветственно меня обнимая. — Без понятия, — я пожал плечами. — Сейчас и узнаем. В кабинете нас ожидал сюрприз. В кабинете нас ждал мой отец. — Гарри, Драко! — радостно воскликнул профессор Дамблдор. — Проходите, садитесь. У мистера Малфоя появилась одна замечательная идея! Я поёжился, испуганно взглянув на отца. Ох, что-то не нравится мне это. Идеи отца для меня редко заканчиваются чем-то приятным. — Да, — папа выглядел, как всегда, высокомерно и благородно, ни единым жестом не позволяя понять, что он задумал. — Меня внезапно осенила простая, но гениальная мысль. Я рассказал о ней профессору Дамблдору, и мы пришли ко мнению, что это может сработать. Мы с Поттером подозрительно переглянулись. — Расскажете? — несмело спросил гриффиндорец, обращаясь, по большей части, к директору. Дамблдор лишь шире улыбнулся и махнул рукой на моего отца, предоставляя слово. — Я подумал о вашей связи, — начал отец, чуть улыбаясь, чем ввел меня в состояние шока. Ну и что он придумал? Как оборвать нашу связь? Я замер, ожидая продолжения. — Вы описали её как очень сильную, вы можете общаться без слов и даже передавать друг другу образы, верно? По правде сказать, я представляю себе это довольно плохо. Должно быть, это невероятно напрягает и мешает в повседневной жизни. Я едва ли не зажмурился, казалось, даже мое сердце на несколько мгновений перестало биться. Вот сейчас он предложит какой-нибудь действенный способ разъединить нас окончательно, а я ничего не смогу сказать ему против. — Но я придумал, как мы можем извлечь выгоду из вашего положения, — невозмутимо продолжил отец. — Драко, ты ведь легко можешь показать мистеру Поттеру все свои воспоминания о том, что происходило в твоей голове. Это передаст и картинку, и эмоции тоже. Вспомнить, конечно, он не вспомнит, но это ведь лучше, чем ничего, правда? Я опешил. Он. Проделал такой путь. Пришел сюда. Просто для того, чтобы… помочь нам с Поттером?! Я смотрел на него, словно увидел впервые в жизни. А может, оно и правда так было. Я впервые видел, как он заботится не о репутации и статусе, не просто о нашей безопасности, а именно о чувствах. О моих чувствах! — Эмм… — Поттер повернулся ко мне, кажется, удивленный не меньше моего. — Ну, вообще идея хорошая. Как думаешь, Драко? Я тоже повернул голову к нему, показывая оцепенение в своих глазах. Я только отошел от удивления и начал, наконец, потихоньку осознавать, что предложил отец. Показать Поттеру мои воспоминания? Так просто? И это сработает? Почему я сам до этого не дошел? — Думаю, стоит попробовать, — после долгой паузы произнес я. — Вот и отлично, — обрадовался Дамблдор. — Сделаем это прямо сейчас? Я позову нескольких профессоров и мадам Помфри. Мы будем следить за процессом, чтобы не случилось никаких неприятностей. — Это может быть опасно? — нахмурился я, не совсем понимая, почему. — Сложно предугадать, — директор развел руками. — Никто такого раньше не делал. Я бы предложил собрать твои воспоминания, а затем показать их Гарри в Омуте Памяти, но временной отрезок слишком большой. Да и, к тому же, если ты покажешь ему напрямую, есть шанс, что Гарри не просто увидит картинку, но и сможет уловить чувства, которые при этом возникли. Не думаю, что может случится что-то серьезное, но такая передача непредсказуема. Лучше подстраховаться. Я кивнул, исподтишка взглянув на отца. Он поймал мой взгляд и чуть кивнул, словно… пытаясь поддержать? Я кивнул ему в ответ, не в силах произнести «спасибо». *** Уже через полтора часа всё было подготовлено. В одном из залов, в котором я раньше не был, профессор МакГонагалл установила целую гору свечей, при этом, как мне показалось, каких-то необычных, поскольку в комнате стоял умиротворяющий запах трав. Также здесь присутствовал профессор Флитвик, Альдин Картц, Северус, мадам Помфри, Дамблдор и мой отец, который отказался уезжать, пока лично не убедится, что всё прошло удачно. Мы с Поттером неловко стояли в стороне, пока преподаватели бегали в суматохе, накладывая какие-то защитные чары и устанавливая какие-то артефакты в виде разноцветных камней по периметру. Профессор Флитвик нарисовал посередине, прямо на полу, какой-то символ, на который поставили два деревянных стула. Меня немного пугала такая серьезность подготовки. Может, от нас что-то скрывают, и на самом деле всё гораздо опаснее? Я не думаю. Скорее всего, они просто действительно хотят перестраховаться, учесть все возможные опасности. «Надеюсь. Не хотелось бы, чтобы что-то пошло не так. Особенно когда…» Я посмотрел ему в глаза, но не стал додумывать мысль. Он и сам всё понял. Особенно когда всё наладилось. Особенно когда ты теперь рядом со мной. Особенно когда мои чувства к тебе гораздо сильнее, чем когда-либо. — Можем начинать, — наконец, громко известила присутствующих МакГонагалл. Это было крайне неловко. Мы с Поттером сели на подготовленные стулья. Я неестественно выпрямился, чувствуя на себе несколько пристальных взглядов, изучающих, пытающихся забраться в мой мозг, чтобы выяснить, что там, все-таки, происходит. Поттер потянулся ко мне сознанием, пытаясь успокоить, безмолвно прося абстрагироваться от всего этого. Но это было сложно. Как сказал мне профессор Дамблдор, я должен попытаться объединить наши сознания, примерно, как тогда, при убийстве Темного Лорда. А затем нужно просто начать вспоминать всё в подробностях, и Поттер увидит и почувствует это. Но как вспоминать такие личные вещи, когда вокруг такая толпа? Как расслабиться и слиться с ним? Пусть этого никто внешне и не видел, но это было слишком интимно, слишком чувственно, чтобы делать это на людях. Расслабься. Всё хорошо. Пусть смотрят и завидуют. Я усмехнулся и попытался последовать его совету. Закрыл глаза, потянулся к нему ментально. Справа кто-то кашлянул. Снова открыл глаза. За следующие минут пятнадцать последовала череда безрезультатных попыток. Я сидел, плотно закрыв глаза и изо всех сил стараясь расслабиться и сделать, наконец, что должен, но, казалось, что чем больше я прикладываю усилий, тем хуже у меня получается. Внезапно я услышал скрип стула, а затем легкий шаг в мою сторону. Я распахнул глаза, увидев, что Поттер сел прямо на пол, сложив ноги по-турецки, и осторожно взял меня за руку, увлекая за собой. Я беспрекословно подчинился, сев напротив него. Он не отпустил мою ладонь, а наоборот, бережно взял её обеими руками, растирая похолодевшие пальцы. Им не пробраться в наши сознания. О том, что происходит внутри, знаем только мы с тобой. Мы можем хоть отойти друг от друга, отвернуться, стоять дальше всех. Но при этом быть настолько близко, что никто из них так никогда не сможет даже физически. И никто об этом никогда не узнает. Я завороженно смотрел в его зеленые, бесконечно глубокие глаза, слушая успокаивающий голос в голове. Никто не узнает. Никто не подсмотрит. Никто и никогда не поймет. Я обхватил его пальцы своими. С ним рядом ничего не страшно. И я могу делать всё, что захочу. Слияние произошло практически мгновенно, без каких-либо усилий. Все блоки стёрлись, и я просто получил доступ к всему нему, без остатка, без ограничений, без условий. Мы снова стали единым целым. Я начал вспоминать. Свой страх, когда увидел его тело. Удивление, когда впервые услышал его четкий голос у себя в голове. Свой страх, когда подумал, что схожу с ума. Свою радость, когда я понял, что это действительно он. Наши разговоры. Его поддержку. Его помощь. Поиски способа разделить нас. Страх, споры о том, что делать, если ничего не получится. Жизнь в Гриффиндоре. Изучение друг друга изнутри — истинных, не прикрытых никакими масками. Наше первое слияние у Черного Озера. Нападение Темного Лорда, осада замка. Его признание. Круциатус. Снова слияние. Победа. Я люблю тебя, Драко. «Я люблю тебя, Гарри». Я вспоминал всё, что мог, да и память сама рухнула на меня мощным потоком, подкидывая все новые детали, которые я спешил показать ему. Смотри. Смотри. Вспомни меня. Прошу тебя. Я не смел закрывать глаза, заглядывая куда-то в глубь него, добираясь взглядом, кажется, до самой его души. С каждым новым видением его глаза всё больше приобретали какую-то осознанность, словно всё это время он спал и только сейчас начал, наконец, просыпаться. Просыпаться и возвращаться ко мне. Всё понял. Всё вспомнил. Я вижу, чувствую. — Драко… Его губы едва приоткрываются, шепча моё имя, и одно лишь это слово смогло передать все его чувства разом. Я знаю, тебе жаль. Знаю, что соскучился. Знаю, что ты рад. Его взгляд внезапно расфокусировался, а веки закрылись. Его тело начало оседать, но я поймал его, не дав упасть, крепко прижимая к себе. Сознанию сложно выдержать такую нагрузку сразу. Это не страшно. Ему просто нужно чуть-чуть времени, чтобы привыкнуть, чтобы окончательно вспомнить. А затем он вернется ко мне. Вернется, потому что знает, насколько я люблю его. И насколько жизненно важным он для меня стал.