Не шутите с тёмными ритуалами

Глава 70

Власть? Сила? Знания? Деньги?

Рональд Уизли с интересом наблюдал за разворачивающейся перед ним картиной абсолютного доминирования. Причём не только магического, но и умственного. Или хитростного? Интриганского? Рон не знал точное определение или термин, но больше всего то, что он видел прямо сейчас, напоминало ему злые шуточки его братьев-близнецов, Фреда и Джорджа, когда те, втайне от матери, заколдовывали руку младшего брата, чтобы та отвешивала ему самому подзатыльники, пока братья ухахатывались, приговаривая «Зачем ты себя бьешь, Ронни?!». Ну, вот что-то такое. А происходила дуэль, которую, наверняка, задумал его хороший друг, или скорее даже наставник — Амос Санхайд. По каким-то своим неизвестным причинам, которыми делиться он ни с кем не собирался, но о которых догадывались все кому не лень, множа сплетни и слухи. При этом он провернул всё так, что всё, вплоть до самого вызова и организации дуэли, умудриться свалить на своего оппонента. Ланселю Гринвичу, которому буквально не оставили выбора, пришлось бросить ему вызов, чтобы не уронить свою честь и достоинство… Хотя… какие там честь и достоинство? Он растерял их давно и надолго, ведь всё это началось далеко не вчера, а Лансель просто предпочитал игнорировать тот факт, что его невеста весьма близко общается с Санхайдом, а своего жениха ни во что не ставит. Да и сам Лансель был тем ещё фруктом, на фоне которого даже Малфой, который соблюдал хотя бы видимое наличие манер, выглядел настоящим добряком и своим в доску. Одна из причин, почему никто не сочувствовал Ланселю и не осуждал Аманду Де Аморе (такую ещё поди осуди — так проклянёт, что мало не покажется), как считал Рон. С другой стороны, Рон прекрасно понимал Ланселя Гринвича, который решил уподобиться далёкому австралийскому страусу и засунуть голову в песок в надежде на то, что враг не обратит на него внимания или вообще не увидит, раз уж он сам его «не видит и не замечает». Но понимал Рон его не потому что Лансель, не дай магия, был близок ему по духу или разуму (тьфу-тьфу-тьфу через плечо), а потому что знал обо всей этой ситуации немного больше других. Помнил, например, про троицу друзей Ланселя, которых он натравил на Амоса в прошлом, когда Аманда и Амос только начали сближаться, попытавшись чужими руками «наказать обнаглевшего грязнокровку», как он тогда выразился, ну и заодно приструнить строптивую невесту, что могла запятнать свою и его репутацию. Помнил он и то, чем это всё в итоге закончилось для троицы неудачников, которых разгромили в пух и прах, вдобавок прокляв по полной программе. В общем-то, никто не забыл, если уж быть до конца откровенным. Рон не был единственным, кто вздрагивал всякий раз, когда вспоминал, чем именно их прокляли. Имя Амос Санхайд стало практически нарицательным для многих чистокровных волшебников, которые использовали его как проклятье или синоним неудачи. Когда кто-то имели дело с особенно зловредным и приставучим проклятьем, можно было услышать: «Словно Санхайд проклял». Шипя и матерясь сквозь зубы, чистокровные волшебники частенько поминали его незлым тихим словом, когда не удавалось снять очередную досадную «липучку». Если так пойдёт и дальше… Рон легко мог представить схожую ситуацию, но уже в повседневной жизни. Вот ударится кто-то мизинчиком об угол тумбочки и вскрикнет, «Ай! Амос тебя задери!». А ещё Рон догадывался, что Санхайд и половины своей силы и знаний не демонстрировал в учебных дуэлях, ведь Рональд сам учился у него, а потому мог оценить глубину и ширину познаний Амоса в магии, просто оценив свой собственный прогресс на фоне себя прежнего и нынешнего. Нагляднейший пример. Тем более, что-то такое вполне было в духе наставника, который был весьма скрытной и загадочной личностью. Практически неуловимый в стенах древнего замка — Амоса могли обнаружить только если он сам того хотел, большую часть времени находясь неизвестно где, занимаясь своими делами. Но на территории Хогвартса, что подтверждали авроры, которым постоянно жаловались и писали на него доносы обиженки со Слизерина. Потому да, Рон прекрасно понимал нежелание Ланселя вызывать Санхайда на дуэль. Страх. Лансель боялся — но не того, чтобы быть банально избитым или даже покалеченным, ведь магическая медицина может исцелить практически всё что угодно (за кругленькую сумму, конечно), Гринвич боялся неизвестности. Что выкинет Амос на этот раз? Какое мерзопакостное проклятье он нашлёт на бросившего ему вызов «храбреца»? Амос был крайне непредсказуемым волшебником и очень изобретательным в своей мести. Если Ланселя ждёт нечто хотя бы отдаленно похожее на ту мерзость, которую в подарок от него получила троица его бывших друзей, то опасения его были вполне понятны и даже разумны. Не только Рон, все всё прекрасно понимали. Окажись они на месте этого неудачника, у них бы наверняка тоже коленки тряслись. Но это нисколько не мешало собравшейся вокруг дуэльного помоста толпе радостно улюлюкать, предвкушать чужое горе. Сочувствие? Сострадание? Только не к такому заносчивому куску говна как Гринвич. Аристократы, словно шакалы, были рады порвать оступившегося и раненого собрата на куски, как ранее порвали его шестерок. Ну а простые волшебники и магглорождённые к нему испытывали, в лучшем случае, просто негатив и раздражение. В лучшем. Это те счастливчики, с коими ему не доводилось общаться лично. Гринвич, за почти семь лет своей учёбы, успел оттоптать ноги огромному количеству людей, и если с другими чистокровными он ещё вел себя более-менее прилично, то вот с остальными… М-да. Если бы сам Лансель и его семья не были настолько сильны и влиятельны, то стояла бы очередь из желающих бросить перчатку ему в лицо. Правда, ключевое слово тут именно что были, потому как влияние его семьи сильно пошатнулось в последнее время. Как раз после того как Лансель решил закуситься с Санхайдом. Это, как бы, намекает уже само по себе, что с некоторыми лучше не связываться без веской причины. Те, кто умеют думать, сложили два плюс два и запретили своим чадам, обучающимся в Хогвартсе вместе с мелким (пока что) монстром, провоцировать его. Проще было дать ему созреть и, лишенного защиты Хогвартса и законов о несовершеннолетних волшебниках, тихо устранить, наняв толпу головорезов. По крайней мере, именно такие разговоры слышались в потайных нишах Хогвартса. Астория Гринграсс, его подруга, рассказывала то же самое, а ей Уизли верил. Аристократы действительно пока что просто выжидали, наблюдали за тем как Амос топит их конкурентов, потирая руки. Словно акулы, они пожирали тех, кто вывалился за борт фортуны. Рон, конечно, рассказал об этом всём Амосу, но тот только посмеялся и загадочно улыбнулся. От такой улыбки у Рона аж волосы на затылке зашевелились. Амос всё знал и готовился. Если аристократы — это акулы, то Санхайд был косаткой.* А что до личной силы… Лансель был хорош, куда выше среднего на курсе своего факультета, но… на фоне такого ненормального монстра, как Амос… смотрелся весьма бледно. Таким образом, ни у самого Ланселя, ни у его рода, сейчас не было ничего, чем те могли бы реально прижать наглеца. В общем, для многих учеников день дуэли Санхайда и Гринвича был просто праздником каким-то. Никто даже не вспоминал первопричину дуэли, которая, вроде как, должна была бы настроить людей против Санхайда, а не наоборот. Никто даже в мыслях не допускал, что может победить Лансель, а победителей, как известно, не судят. Всё было настолько очевидно, что впервые на его памяти Фред и Джордж не стали устраивать тотализатор. Никто в здравом умен не поставил бы на Ланселя даже с коэффициентом один к ста, так что это не принесло бы близнецам ни кната. «Всё же прав был Амос. Личная сила в Магической Британии имеет огромное значение.» — подумал Рон, невольно скосив взгляд на стоящую рядом с ним Асторию Гринграсс. «По крайней мере достаточное, чтобы считаться одним из столпов наравне с властью, знанием и деньгами. Для сильных волшебников открыто куда больше дверей… ведь некоторые они могут попросту открывать грубой силой. Или создать себе собственный путь, проломив стену. Однако это было верно и для других трёх столпов. По сути, они образовывали круг, где одно могло привести к другому, другое к третьему и так далее… при должном желании и упорстве, разумеется. Всё было взаимосвязано.» Кое-кто уже начал понимать, что одной только симпатии, которая зародилась у милой Астории к одному рыжему Уизли после чудесного спасения… недостаточно для осуществления его желания. Вернее, ее бесконечно мало, если он действительно хочет завоевать сердце безумно понравившейся ему ведьмочки. Статус Астории был на порядок (или даже на два) выше, чем у него, шестого сына из, пускай и чистокровной, пускай и родовитой, но запятнанной клеймом предателей крови семьи. У его рода больше не было власти и влияния, как в лучшие их годы, и они держались на плаву в основном благодаря протекции Дамблдора и других друзей семьи, которые входили в какой-то клуб или вроде того. А вот у Гринграссов были. У Уизли не было тайных знаний или шпионских сетей — всё было утрачено давным давно. А у Гринграссов были. Уизли едва сводили концы с концами, а Гринграссы были баснословно богаты. В общем и целом, если подвести итог — их социальные статусы были очень далеки друг от друга и у Рона не было ни власти, ни тайных знаний, ни денег, которыми он мог бы заинтересовать родителей девушки, определяющих её дальнейшую судьбу. Им было бы абсолютно плевать на то, нравится ли он их дочери или нет. Выгода для рода была куда важнее. Рон сейчас был абсолютно невыгодной партией и спрашивать мнения Астории на этот счёт они бы уж точно не стали. Так что единственный доступный ему ныне путь добиться желаемого — четвёртый. Тот же, которым шёл его наставник. Личная Сила. Рон воочию видел из первых рядов, в реальном времени, как Амос прогибает под себя застаревшие устои, меняя правила игры на удобные для него. Амос пояснил Рону, что, опираясь на личную силу, волшебник может добиться всего сам, пускай и ценой огромных усилий, сопряженных со смертельным риском, который можно уменьшить, впрочем, обзаведясь верными и сильными соратниками и друзьями. Намёк Рон понял. Глядя сейчас на него и всю ситуацию вокруг Де Аморе в целом, Рон осознал, что тот оказался во многом прав. Аманда вьется вокруг Санхайда, словно танцующая змея, при том, что тот вообще был магглорожденным. Безродным. У него не было ничего в начале пути. Ноль. Ни денег, ни влияния, ни знаний. Даже силы. Тем более силы. Рон имел куда более выгодное положение на старте, чем Санхайд. Знал о магическом мире задолго до поступления в Хогвартс. Имел многочисленную родню, которая могла подсказать что-то или помочь. Прикрыть в школе от всяких отморозков, вроде Нотта. Статус, пускай и зыбкий, тоже у них имелся. У Амоса же не было даже этого. Почему же тогда так сложилось, что теперь его наставник на коне, опережает многих чистокровных аристократов, родившихся с золотой ложкой во рту, при этом в глазах первой красавицы школы выглядя более притягательным партнером? Рону очень хотелось так же. Он не завидовал. Он жаждал повторить успех. И прикладывал много усилий, видя перед собой не только цель, но еще и пример для подражания. И вроде бы… даже начало что-то получаться. Санхайд оказался достаточно умён, упорен, талантлив и удачлив, чтобы набраться сил и подняться. Он добился всего сам и стал настолько силён, что превзошёл всех конкурентов. У Амоса была личная сила, и сейчас он не стеснялся её демонстрировать, планомерно выбивая дух из посмевшего бросить ему вызов конкурента. Гринвичу не помогли ни деньги, на которые тот прикупил себе с десяток защитных амулетов, ни тайные знания — редкие и уникальные заклинания его рода Амос походя отбивал или вовсе лениво от них уклонялся, продолжая планомерно пробивать одну защиту за другой. Власть Гринвичей тоже подвела их — Лансель продолжал сыпать угрозами и оскорблениями в сторону своего врага, но тот их игнорировал со скучающим лицом, продолжая давить. Впрочем, кажется кое-чего Лансель всё-таки добился — разозлил Санхайда. Этого ему делать, пожалуй, не стоило. Если бы Гринвич стал угрожать любимой маме самого Рона, тот бы тоже не стерпел подобного и выбил из него всё дерьмо. Ну, по крайней мере попытался бы. Скорее всего доверил бы это благое дело своим старшим братьям. В конце-концов, Гринвич был семикурсником, а Рон только второкурсником. Даже Санхайд в его годы, и ублюдок Поттер сейчас, не были в состоянии справиться с опытными семикурсниками-дуэлянтами. Куда уж ему? Рон трезво оценивал свои шансы и продолжал упорно учиться, чтобы сократить разрыв. О, кажется Лансель тоже понял, что сильно перегнул палку и наконец-то заткнулся. Но было уже слишком поздно. Похоже, Санхайд принялся за него всерьёз. Над головой у довольно высокого для своих лет волшебника медленно конденсировалась магия, обретая форму весьма устрашающего шипастого черного меча, остриё которого быстро крутилось, подобно магнитной стрелке, потерявшей север… пока в точности не указала на застывшего, нервно сглотнувшего слюну Гринвича, который тут же стал возводить вокруг себя самые разнообразные магические барьеры, не представляя, чего ждать от неизвестной тёмной магии. А то, что магия тёмная, было и дураку понятно. Большую часть защиты он инстинктивно решил поставить против излюбленных Санхайдом проклятий, угадав, откуда веет бедой. Может быть именно это его и спасло. Свистнул рассекаемый воздух. Меч, нацеленный остриём в сердце Ланселя, прорезал большую часть барьеров и защиты, заставив того побледнеть и вскрикнуть от страха, отступив на несколько шагов. Он едва не свалился с помоста, комично взмахнув руками, чтобы удержать равновесие. Напрягся и профессор Флитвик, который был судьей этой дуэли, готовый остановить или вовсе вмешаться в бой, который был, вообще-то, не до смерти, а лишь до первой крови (такой формат выбрал Лансель, опасаясь за свою жизнь). Но декану факультета воронов не пришлось вмешиваться. Проклятье, преодолев последний барьер, иссякло, израсходовав всю вложенную в него ману, разрядив заодно и последние защитные амулеты Гринвича. Меч рассыпался на дымчатые осколки и опал на пол. Лишь один маленький, почти прозрачный осколок, достиг его ботинка и растворился в тот же миг, как коснулся ступни. Но ни Уизли, ни Флитвик, да вообще никто, кроме самого Амоса, который точно знал куда смотреть, не заметили этого. Осколки меча истаяли на полу за секунды, словно пар, так и не причинив никакого видимого вреда Ланселю, который украдкой смахнул холодный пот со лба и стал быстро восстанавливать снесённую начисто защиту. Амос нахмурился. Всем было ясно видно, что он явно ожидал другого результата. Малефикар недовольно поджал губы и пробормотал себе под нос, громко цыкнув: — Тц, значит эксперимент провалился? Впрочем, отсутствие результата — это тоже результат. — он поднес к глазам свою волшебную палочку, придирчиво осматривая дымящийся концентратор на предмет повреждений. Чуть отклонил голову, пропуская мимо лица вражеское секо, разминувшееся с ним в считанных сантиметрах и срезавшее прядь волос у виска, он залихватски подмигнул напряженной Аманде, держащей за него кулачки. Она показательно закатила глаза, отвернувшись, но уголок её рта дернулся, едва не проиграв улыбке. А Санхайд, тем временем, вновь обратил внимание на Ланселя, щелчком пальцев сжигая свои волосы, обращая их в пепельную дымовую завесу, мешающую обзору. Противник ждать не стал и атаковал его, когда думал, что враг отвлёкся. Но Амос, на самом деле, лишь делал вид, что отвлёкся, продолжая внимательно следить за Гринвичем периферийным зрением. Его волшебной палочке нужно было выиграть пару секунд на то чтобы остыть. Слишком уж много маны разом он пропустил через неё. Концентратор был очень близко к выгоранию магической сердцевины. Но обошлось. — Ну, не важно. В следующий раз точно получится. С экспериментальными заклинаниями часто так бывает. Первый блин всегда комом, как говорит наш декан. Придётся подыскать другую подопытную крысу, что добровольно предоставит мне своё тело для экспериментов, но это всё потом… Пока что нам надо бы закончить с тобой, а, Лансель, как считаешь? — многообещающе улыбнулся Санхайд, уклоняясь от очередного костедробительного заклинания. — Надеюсь, это поражение достаточно тебя унизит, чтобы ты бросил повторный вызов. Уж тогда-то я точно не промахнусь. Дальнейший бой не продлился и минуты. Лансель и так уже выдохся, а его защитные амулеты разрядились или ушли на перезарядку. К тому же, на его боевой дух давил липкий и страх из-за разминувшейся с ним лишь чудом смерти… или еще чего похуже, что мешал парню трезво мыслить. Лансель и сам хотел поскорее закончить бой, лишь бы страшный малефик не пошёл на второй заход. Так что очень скоро Санхайд его подловил и заставил блевать слизняками, приморозив заодно руки и ноги к полу, когда тот пытался подняться после падения. Лансель так и застыл на четвереньках в луже собственной склизкой блевотины, не в силах даже вымолвить «Я сдаюсь», пока вверх по его пищеводу, прямиком из желудка, лезли новые обитатели, стремясь на волю. Повезло ещё, что те не пытались выйти через черный ход, а то многим девочкам и так поплохело от этой сцены. Еще несколько неприятных проклятий, вроде гнойных фурункулов и облысения добавились сверху, прежде чем профессор Флитвик остановил бой, признав Амоса победителем. Он медлил, потому что палочка всё еще была в руках дуэлянта, пусть и приморожена вместе с рукой к полу. Или потому, что маленький профессор тоже не особо жаловал Гринвича, который был тем ещё расистом и частенько шутил о полугоблине у него за спиной. Глядя на то, как одного встречают триумфом, а другого уносят в лазарет (а затем его ещё и переправят в Мунго на углублённую проверку у специалистов) под насмешливый гогот «друзей» с факультета, Рон в очередной раз за сегодня серьёзно задумался, провожая взглядом спину уходящего под ручку с довольной Амандой наставника. Рональд вновь скосил взгляд на Гринграсс, которая что-то оживлённо обсуждала со знакомой третьекурсницей с его факультета, экспрессивно размахивая руками и весело смеясь. Кивнул своим собственным мыслям, убеждаясь в правильности ранее принятого решения, Рон отправился в библиотеку. Учиться. Там он наверняка пересечётся с Грейнджер, у которой можно будет попросить совет на тему подходящей литературы. Наставник пригласил его посмотреть этот бой не просто так. Он показал ему путь, который отлично подойдёт и его рыжему протеже. Рону нужно было удвоить количество усилий, если он хочет однажды повторить успех наставника и так же увести под ручку Асторию, под гомон ликующей толпы.

***

— Это было легче чем я думал, — зевнув и потянувшись, поделился я мыслями со своей немёртвой помощницей, которая кружилась неподалёку, едва заметная в ночной тьме. Лишь мягкий свет желтой луны мог огранить контуры её прозрачного, в данный момент, тела. — Что именно? — хмыкнула Лили. — Наложить первый слой проклятья, или проверить и заблокировать все прослушивающие, а так же следящие чары и артефакты на астрономической башне? — И то и другое, наверное. — неопределённо пожав плечами, облокотился на каменные перила и устремил взор на укрытый белыми шапками снега запретный лес. Ночная прохлада приятно щипала щеки и кончики пальцев. Для меня — пустяк, а вот для обычных волшебников, что не пользуются согревающими чарами или артефактами — хороший шанс подхватить ангину. Все таки минус пятнадцать — это минус пятнадцать. — Мне всегда казалось, что в таком "рыбном" месте должны быть следилки учителей, а не только любопытных и жадных до слухов студентов. — щелбаном отправил вниз маленький камешек, покрытый рунами, ныне потухшими, проследил его полет до промерлзой земли. Раньше это был артефакт, но скоро станет пылью под ногами учеников. Он уже никогда не услышит чужих признаний в любви или скабрезных секретиков неосторожных студентов. — Ну, на худой конец, хотя бы авроры могли бы отметиться, раз уж они здесь штаны протирают, ловя ветер. Не ожидал, что они так халатно отнесутся к своим обязанностям. — Ты слишком многого ждёшь от других. — покачала головой рыжая призрачная леди. — Профессорам и директору Дамблдору плевать, кто с кем спит или строит большую светлую любовь. Всегда было. Главное, чтоб все было по согласию, да. С этим строже. Аврорам тоже глубоко плевать на половые отношения студентов, лишь бы черту закона не преступали. Каждый раз, когда они используют казённый артефакт прослушки, им нужно заполнить такое количество форм, что проще уж самому под плащом-невидимкой сидеть в засаде. По крайней мере, на это постоянно жаловались Сириус и Джеймс, когда работали в аврорате… М-да. Думаю, ты и сам понимаешь, почему и чего опасаются чиновники министерства магии. — Лили задумчиво накрутила локон волос на палец, погрузившись в воспоминания. Взгляд её тоже перетёк на яркую луну, застенчиво выглянувшую из-за хмурых туч. — Чинуши точно не обрадовались бы, если бы аврорат мог разбрасывать свои игрушки где попало. В их кабинетах, например! — рассмеялся я. Лили присела рядом, на каменные перила, свесив ноги вниз. Ну да, ей-то высота теперь точно не страшна. — Это ж какой стресс, если, всякий раз запуская руку в казну, нужно волноваться о том, чтоб тебя не поймали за руку, а? Ужас же! — Вот-вот. — качнула головой Лили. — Так что разве что самим студентам и интересна личная жизнь других студентов. Ни больше, ни меньше. С тех пор, как я здесь училась, ничего толком и не поменялось. — Лили грустно улыбнулась. — Волшебники, и сам волшебный мир, весьма статичны. — Это да. Помолчали. Каждый задумался о своём. Лили задумалась о прошлом, когда ещё была жива, судя по всему, а я… Я прокручивал в голове предстоящий разговор с Амандой. Точного плана у меня не было. Лишь в общих чертах я прикинул, что и как говорить. С девушками всегда сложно в этом плане, никогда не знаешь, какой неожиданный оборот может принять диалог. Но расставить все точки над i было необходимо. Де Аморе что-то не собиралась сбавлять обороты, хотя план был выполнен и можно уже было постепенно сокращать взаимодействие. Больше не было смысла в разыгрывании из себя парочки из молодых волшебника и ведьмы, увлеченных запретной любовью между аристократкой и простолюдином. По крайней мере, я так думал. Аманда же процессом наслаждалась и прекращать не хотела. Не то чтобы мне было сложно ей подыграть, просто… это было бы так, если бы она играла . А Аманда уже не играла, как мне кажется. Либо она настолько гениальная актриса, что смогла обмануть даже меня, её партнёра по роли, либо поверила в собственноручно написанную пьесу. Это нужно было прекратить. Для её же блага. Если об этом узнает Фелисити, то… не берусь предсказать её реакцию. Кэролайн пока прикрывает меня, но что будет, когда тайное станет явным? А оно станет, в этом я не сомневаюсь. Фел взбесится и будет в своём праве. Потому мы с Лили и прошерстили астрономическую башню, просеяв мелким ситечком все следилки. Как бы всё не сложилось в итоге, знать об этом никому не следует. — Так ты порвёшь с ней? — нарушила тишину Лили. — Я с ней и не встречался. Это была лишь фикция, необходимая для создания слухов и сплетен. — пояснил я свою позицию. — Так думаешь разве что ты сам. — озвучила мои опасения Эванс-Поттер. Сначала Кэролайн мне намекнула на это, а теперь и Лили. Тревожные звоночки, даже настоящие колокола, подтверждающие угрозу. Если уж даже высшая нежить начала подмечать такое, то это действительно проблема. Аманда, таким вот обходным путём, смогла незаметно втянуть меня в почти настоящие отношения. Без сомнения, если я просто пущу всё на самотёк, то вскоре обнаружу, что фикция превратилась в реальность. — Как бы там ни было… Это нужно прекратить и откатить наше взаимодействие обратно до приятельских или партнёрских отношений. Дружеских, может быть. Если она отреагирует более-менее адекватно. — в чём я сомневался, конечно, но, эй, дайте человеку помечтать немного. — Хорошо. Она мне не нравится. — на этот вброс я лишь закатил глаза. — Тебе никто не нравится. Ты шипишь на Фел, не хочешь понять Кэрол, теперь вот, хех, и на Аманду нацелилась. — Я что ли виновата, что ты окружил себя одними психопатками?! — возмутилась Лили, повернув ко мне голову и сердито нахмурившись. — Очнись, Амос, у всех твоих подруг проблемы с головой! Серьезные проблемы. Особенно у Фелисити. — Ну, у всех есть свои недостатки. — отмахнулся я. — К тому же, лицемерно будет с моей стороны, если я не замечу, что у меня самого точно такая же проблема. — я постучал пальцем по виску. — Если ты не в курсе, меня тоже сложно назвать нормальным. Стою вот, болтаю с собственноручно созданной высшей нежитью. На холоде. И без шапочки. Маман была бы в ужасе. — Ага, и ты решил подобрать себе свиту под стать, да? Чтоб не выделяться? — Лили участливо улыбнулась, как взрослый понимающе улыбается ребёнку, который сказал, что когда вырастет, обязательно станет космонавтом. — Нет, просто… с ними мне проще было найти общий язык, наверное? — почесав щеку я похлопал по карманам мантии, надеясь найти пачку сигарет. Но её не было. Давно бросил ведь, так почему надеялся найти? Наверняка просто автоматически хотел занять руки во время неприятного разговора. А впереди был еще более неприятный, так что этот просто репетиция. — Говорят, противоположности притягиваются, но знаешь, пока что мне куда комфортнее с такими же как я сам. Кэролайн, Фелисити, Дафна, Аманда… Я. Все мы немного не от мира сего. В плохом смысле. Я не строю иллюзий на этот счёт. Каждый из нас далеко не образец добродетели. Но нам комфортно вместе — это факт. Нет этого... как его... молчаливого осуждения, во. Лили понятливо кивнула, прикрыв глаза. Отношения — это не про «выход из зоны комфорта». Скорее, напротив — создание этой зоны. Так считал я, и так считала она. В этом вопросе мы были солидарны. Но я еще не закончил. — Правда, Аманду придётся вычеркнуть из «зоны комфорта». Она не такая, как Шарпхарт, и не станет довольствоваться ролью друга. У неё другие интересы. И они идут вразрез с моими. — добавил я, поджав губы. — Ты не прав. Не все твои подруги мне не нравятся. — Ну и ну. И кто же пришёлся тебе по душе? — заинтересовался я, склонив голову к плечу. Вряд-ли это кто-то из Дикой Охоты. Гермиона скорее протеже Кэролайн, так что остаётся... — Луна Лавгуд. — подтвердила мою догадку рыжая. — Или ты не считаешь её другом? Ты не внес её в «список» комфорта, но не потому что она не вписывается, а потому что находится в другой зоне комфорта, не так ли? Не мрачной и безумной, а светлой и… не знаю даже, какое слово подобрать. — Луна… необычная девушка, не спорю. И я действительно считаю её другом, несмотря на разницу в возрасте, однако… Слишком уж много нюансов. — я насмешливо погрозил Лили пальцем. — Ты ведь не про дружбу разговор ведёшь, не так ли? Ты про… романтические отношения. Вот тут-то как раз возраст имеет значение, ха-ха. Не говоря уже о том, что Луна достойна куда лучшего. Ей нужен хороший парень, честный и открытый. Без личного кладбища скелетов на заднем дворе, как минимум. — Ух, как всё запущенно… — Лили не улыбалась и шутливый тон куда-то пропал. — Понятно всё с тобой. Ты не считаешь себя достойным света, всё глубже уходя во тьму, да? Не знала, что ты склонен к драматизму. Ладно, дело твоё, мастер, но чтоб ты знал… возраст — это проблема, которая сама собой решается со временем. Я же не предлагаю тебе бежать прямо сейчас и совращать невинную девушку. Лет через пять ваша разница в возрасте не будет иметь такого значения. Просто присмотрись к ней. Она-то смотрит на тебя по-другому. — Ну вот через пять лет и вернёмся к этому разговору. — недовольно буркнул в ответ, раздраженно нахмурившись. — Даже моя мать не суёт свой нос так глубоко в мои отношения, как некоторые... И не капает мне на мозги. Тоже мне… — продолжать я, впрочем, не стал, прикусив язык. В порыве злости я мог наговорить Лили лишнего, а обижать её не хотелось. Она лезла не в своё дело, да, но мотивы её были чисты и понятны, так что злиться на неё не имело смысла. — Меня более чем устраивает Фелисити. Точка. Хватит об этом. Если хочешь помочь своему, хех, мастеру, устроить личную жизнь, то сосредоточься на том, как бы сохранить его нынешние отношения и не допустить коллапса. — То есть ты всё же допускаешь возможность коллапса? Значит ещё не все потеряно и ты всё еще можешь мыслить верхней головой, а не нижней, когда дело касается твоей девушки... — Лили!!! — Молчу-молчу. — сделала она жест, будто закрывает рот на замок. — К тому же, твоя сигналка подаёт признаки жизни. Кто-то пожаловал к тебе на разговор. Догадываюсь, кто. Я потёр виски, пытаясь успокоить себя. Хули я вообще так разнервничался, будто действительно собираюсь кого-то бросить?! Мы с Амандой не встречаемся, а ощущение на душе всё равно гадкое. Теперь ещё и Луну избегать буду с неделю или две из-за слов Лили. Я-то себя знаю, неловкость уж точно появится и пройдёт нескоро. Лили удалось заставить меня посмотреть на Луну под другим углом, чего я не хотел делать, но теперь не смогу не замечать некоторые вещи. Хорошо, что она ещё мелкая и я в любом случае не смогу воспринимать её как девушку ещё довольно долго. Но лет через пять… у меня опять может возникнуть схожая с нынешней проблема… которую я, пожалуй, оставлю Амосу из будущего. Он будет умнее, опытнее и подростковые гормоны не будут ебать ему мозги. Наверное. Проклятые подростковые драмы! Я-то надеялся, что я выше всего этого, а поди ж ты. Любви все возрасты покорны, да? Чувствую себя малолетним дибилом… Ох, Мэрл… Морга… Мордр… бля, я теперь даже не могу нормально взывать к ним, узнав так много об их совместной истории. Особенно глупо будет упоминать Моргану всуе. Как-то это странно будет. Короче, мать-магия, помоги!

***

— Хорошо. Я поняла. — Аманда выслушала меня и не стала разводить скандала. Конечно, я был довольно мягок, не желая её обидеть, но всё же... Немного удивился тому, как спокойно она отреагировала на мои слова. Будто бы просто мысленно вычеркнула из уравнения неудавшийся план, признала поражение в битве. Но она не казалась особо расстроенной или сдавшейся, будто и сама понимала, что ничего не получится. Однако, она явно также не считала, что война закончена или проиграна. — Я подожду. — Чего подождёшь, Аманда? — не понял я. — Если ты думаешь, что я изменю решение... — Нет. Я неплохо тебя изучила и мой выбор пал на тебя не просто так. У тебя есть принципы, это видно. И изменять им ты не будешь, что и доказала наша небольшая игра. И это... одна из вещей, которая меня в тебе привлекает. — Что-то я запутался... — Я никуда не спешу, Амос. Благодаря тебе у меня есть вечная молодость и очень продолжительная жизнь. И у тебя, я полагаю, тоже. Может, такую же возможность ты предоставил и своей пассии. Скорее всего, даже. Слишком уж ты заботливый. А подожду я случая, когда твоя девушка совершит ошибку. — С чего ты взяла, что она совершит ошибку? — от спокойного и уверенного голоса Аманды у меня, признаться, выступил холодный пот на спине. Очень не по себе стало. Едва не вздрогнул. Её зеленые глаза смотрели будто в саму душу, прекрасно заметив мгновение неуверенности. Она победно улыбуклась. — Все совершают ошибки, Ами. Все. — Аманда улыбнулась и подошла вплотную, сделав вид, что хочет поправить мне галстук. Я не повёлся и отступил, но упёрся спиной о холодный камень ограды. Её рука потянула сине-черную полоску ткани, заставив меня чуть-чуть наклониться вперед, из-за чего наши лица застыли на примерно одном уровне. Аманда довольно высока. Особенно на каблуках. Из-за неожиданности, Аманда не встретила сопротивления, потому у неё и получилось осуществить задуманное. — И чем дольше человек живёт... тем больше ошибок совершает. Это неизбежно. Неотвратимо. Как и то, что ты будешь моим. — прошептала она. На секунду наши уста соединились. Не в страстном поцелуе, а скорее она просто клюнула меня в губы, пользуясь временным замешательством, не особо наглея. Она тут же отстранилась и, развернувшись, пошла на выход игриво покачивая бёдрами. — Я подожду. И когда она оступится — я буду рядом, чтобы воспользоваться этим. — Аманда исчезла в дверном проёме, оставив меня наедине с собственными мыслями. Ну, почти наедине. — Ну, по-моему, это фиаско. — выглянула из-за серого заграждения Лили, ничуть не помогая. Я устало сполз на холодный пол, поджав колени под себя и умостив на них подбородок. Второй раз за вечер я подумал о том, что неудачное время я выбрал для того, чтобы бросить курить. Никотиновая палочка сейчас была бы не лишней. — Сам вижу. — устало помассировав переносицу, я кончиками пальцев коснулся губ. На них всё еще оставался след тёмно-зеленой, почти чёрной, помады. Словно печать долгого обещания. Неосознанно я слизал часть её кончиком языка, почувствовав вкус зеленого яблока и винограда. Вытер остаток рукавом мантии и задрал голову вверх, к молодой луне, невольно выругавшись сквозь зубы. — Надо было отшить её жетсче... — Надо было, но что уж теперь... — Эванс-Поттер вновь умостила свою призрачную попу на переила, но на этот раз свесив босые ножки на сторону смотровой площадки. — В будущем от нее будут проблемы. Она, кажется, говорила серьёзно. — Ага. — С другой стороны, это скорее проблемы Фелисити, а не твои. Хотя... нет, в таком случае именно Фелисити и станет вашей общей проблемой, да? И твоей, и Аманды. Для неё, скорее всего, вообще фатальной проблемой. Фелисити не очень стабильна и крайне ревнива, и ты это знаешь. Когда-нибудь она вполне может перейти черту, убить кого не следовало, и тогда... — Помолчи. И так тошно. Сразу же после того как закончу с ритуалом для нашей общей знакомой, примусь искать способ помочь Фелисити немного прояснить голову... — Поможет ли? — Надеюсь. Что бы вы там себе все ни думали, я её не брошу до самого конца. — Надеюсь только, что конец этот будет не твоим... *Кто не знал, поясняю — косатки те ещё маньяки от мира животных. Они не просто охотятся на акул по приколу, если жрать хочется, а никого больше рядом нету, косатки еще и мучают их в процессе, максимально унижая. Смотрели фильм челюсти? Вот косатки вызывают такое же чувство страха у акул, как сами акулы у упавших в воду людей. П.С. - Что важнее? Власть? Сила? Знания? Деньги? - Главное - ХВОСТ!