the language of love: bittersweet memories

— Как там Бёль? — интересуется Чанбин, покачиваясь на кресле из стороны в сторону. Их сегодняшние планы насчёт работы в студии накрылись медным тазом. И если с утра можно было ещё говорить о какой-то продуктивности, то после всех этих новостей в интернете и разговора с Крисом, вдохновение просто испарилось. — Переживает, — тяжело вздыхает Джисон, откидывая голову на спинку кресла. — Я обещал ей позвонить, но я не знаю, что ещё сказать. Пока что надо ждать. — Крис сказал, что Хэсу разберётся, — заверяет его Чанбин. Джисон и сам это знает. Обычно со скандалами разбирается Кан Хэсу — лучший адвокат из штата Джи-Вай-Пи. Хан её лично никогда не видел, но много слышал. И если он правильно себе её представляет, то Хэсу одна из тех стервозных женщин в приталенном костюме и с дипломатом в руке, после появления которой в комнате наступает гробовая тишина. Скандалы с айдолами не редкость. На этот случай в Джи-Вай-Пи выделен целый этаж для сотрудников, которые отслеживают весь шлак в соцсетях. Сегодня вот кто-то запостил в закрытый чат фанатов снимки, где Феликс танцует с Сетбёль. А быть заподозренным в отношениях для айдола не самый лучший пиар. Снимки со скоростью света распространились по сети, и Крис сказал, что Джи-Вай-Пи не намерены просто так оставить это. Кажется, совет директоров компании решил, что стоит преподать сасенам урок — есть границы дозволенного, которые лучше не переступать. Весь к-поп строится на том, что у фанатов складывается ощущение, будто они очень близки со своими любимыми айдолами. Артистов буквально вынуждают флиртовать на фансайнах, в Бабле и на трансляциях. Джисон не будет скрывать — приятно, когда миллионы девушек по всему миру жаждут твоего внимания. Но иногда это и правда превращается в одержимость. Самые громкие случаи преследования всем хорошо известны. Но кажется, Джи-Вай-Пи решил, что стоит напомнить, у кого в руках вся власть. Айдолы принадлежат компании — не фанатам. И как бы продажно это не звучало, но они и правда все тут повязаны контрактами. На бумаге прописано всё: от веса тела, до личной жизни, на которую, кстати, строгий запрет. Ну точнее, компания готова закрывать глаза на любовные интересы своих артистов, пока это не перерастает в скандал. А в скандалах Стрей Кидс, к сожалению, частенько участвуют. Крис и Стейси попали в аварию? Джи-Вай-Пи оштрафовал Криса, заплатил журналистам, подчистил расползающиеся слухи. Новая гонка Сынмина? Штраф, выговор, очередные проблемы для юристов. Минхо попал на дорожные камеры, сидя на мотоцикле? Привычный штраф, громкий скандал в кабинете менеджера и опровергающие статьи — нет, это не Ли Минхо, как вы могли такое подумать? Айдолы приличные парни, они никогда не занимаются подобным: не садятся на байки, не участвуют в гонках, не пьют алкоголь в клубах и не встречаются с девушками. Резонно спросить, а для чего они тогда это делают? Почему просто не могут следовать контракту, занимаясь музыкой и танцами, давая концерты, строя милые мордашки на фансайнах и флиртуя с фанатами в соцсетях? Да потому что это не жизнь. Когда твой день расписан до минуты, когда спишь по три часа, забывая поесть, потому что голова забита текстами песен, а мышцы — новыми танцами. Люди нуждаются в утешении. И если тот же Сынмин находит своё утешение, разогнавшись до трёхсот километров в час, то ладно. Джисон понимает, зачем он это делает. Сам же Хан до сих пор находит утешение в текстах песен и в работе над музыкой — можно сказать, ему повезло — не перегорел. Сидя в музыкальной студии с утра пораньше, когда ещё даже кафешки на первом этаже закрыты. Чтобы можно было целиком и полностью заземлиться. Остаться наедине с собой, отбросить все тревожные мысли. Не думать о расписании, о предстоящих концертах и о тиктоках, которые нужно успеть сегодня снять, ведь фанаты обожают коллаборации любимых артистов друг с другом. Но сейчас, даже находясь в студии, Хан Джисон не может найти успокоение. Может, потому что уже время обеда, а не раннее утро? А может, потому что сейчас на телефон приходит куча рассылок с очередной статьёй о Феликсе и Сетбёль — его Сетбёль. Теперь Джисон может думать о ней двадцать пять часов в сутки и не сопротивляться терзающей его совести. Бёль собиралась сегодня окончательно расстаться с Сухо. Но в голове Джисона они уже давно не вместе. Такое ощущение, что у Бёль вообще никогда не было парня. Потому что если он позволил ей настолько отдалиться, то Сухо полный кретин. Джисону даже интересно, чем же Сухо так приелась Бёль? Почему он вцепился в неё клешнями, не позволяя ни любить себя, ни бросить? Но интересоваться об этом Хан, конечно же, не будет. Пусть это прошлое останется в прошлом — впереди у них своё прекрасное будущее. Для него Себёль идеальная — смешная, умная и добрая. Она может дурачиться на детской площадке, напившись соджу до беспамятства, а может выбить землю у него из-под ног одним лишь своим поцелуем. В первый раз они и правда оторвались от земли в буквальном смысле. — О чём думаешь? — нарушает повисшую тишину Чанбин, и Джисон отрывает взгляд от серого потолка, садясь ровно. — Не знаю, — пожимает плечами, потому что думал сейчас обо всём и ни о чём вовсе. — Я чувствую свою вину в том, что сейчас происходит. — У тебя есть фейковая страница на закрытом сайте фанклуба? — вопросительно выгибает бровь Чанбин, а Джисон звонко цокает языком из-за его неуместной шутки. — Нет, если бы я сразу позвал её на танец, то этого могло бы не случиться. — Ну, тогда на фотках мог засветиться ты, а не Ликс, — подмечает Чанбин. — Да, я думал об этом. Но всё же. Меня не покидает чувство, что откажи я Дане сразу и пригласи всё-таки Бёль, то этого можно было бы избежать. — Так, а нафига ты с ней вообще попёрся танцевать? — не понимает Чанбин. — Да не знаю, — хмыкает Джисон, устало прочёсывая пальцами волосы. — Мне не удобно отказывать девушкам. Мне не сложно было с ней станцевать, а если бы отказал, то она бы потом могла до конца жизни мучиться из-за того, что рискнула позвать на танец и получила от ворот поворот. — А так Бёль мучилась, видя, как ты танцуешь с другой. Это по-твоему лучше? — Ты сейчас помочь пытаешься или вызвать у меня ещё большую вину? — Джисон и сам понимает, что поступил неправильно. Выслушивать это ещё и от Чанбина — уже перебор. — Прости, не думал, что ты так серьёзно это воспримешь, — он на секунду запинается, будто решая, спросить или нет. — Говори уже, — Джисон подмечает небольшую морщинку между его бровей, уже догадываясь, о чём собирается спросить Чанбин. — Зря ты вчера уехал с Даной, а не с Бёль, — всё же произносит он. — Она могла не так тебя понять. — Хён, мне кажется, я дал Бёль чётко понять, что мне кроме неё никто не нужен, — лукаво улыбается Джисон, делая волну бровями. Когда они сегодня встретились утром в студии — ещё до всех этих неприятных новостей — Чанбин сразу подметил на лице Джисона дурацкую влюблённую улыбку. Ну а Хан и не стал скрывать, что вчера они с Сетбёль целовались, за что получил некое осуждение от Чанбина. Тот по собственному опыту знает, что подобные треугольники ничем хорошим не заканчиваются. Чанбин, конечно, не знаком с парнем Сетбёль, но сам он был на месте того, кому изменяли. Не то чтобы он сейчас вступился за придурка Сухо — Чанбин в любом случае примет сторону Джисона, — но сказать другу всё как есть ему всё же пришлось. Сетбёль классная девчонка — когда они все вместе были на озере, то Чанбин и Кэт провели отличную совместную прогулку к маяку. Джисону определённо стоит побороться за Бёль, но у Чанбина не самое хорошее предчувствие. — А потом уехал с другой, — перехватывает Чанбин, и улыбка тут же исчезает с лица Хана. — Она была такая пьяная, еле на ногах стояла. Я побоялся, что с ней может что-то случиться, если она уснёт в такси, — честно признаётся Джисон. — Но больше я провожать её не буду. Неловко вспоминать хронологию их вчерашней поездки, поэтому Хан лишь пожёвывает нижнюю губу, стараясь не думать об этом слишком много. Ситуация с Даной вышла из-под контроля — Джисон не хотел, чтобы Дана влюблялась. Вежливость часто воспринимают двояко — произошедшее вчера тому доказательство. — Приставала? — смеётся Чанбин и, как только понимает по выражению лица напротив, что сейчас вообще не до шуток, уточняет уже без усмешки: — Что, серьёзно? Она лезла к тебе? — Поцеловать пыталась, трогала, — Джисона аж передёргивает. — Боже, она там тебя хоть не изнасиловала? — Чанбин, конечно же шутит, но чёрт. Зная Джисона, он не из тех, кто даже в пьяном состоянии будет лапать девушку, а тем более, позволять ей ублажать его. — Знаешь, будь кто-то другой на моём месте, всё бы закончилось прямо на том заднем сидении, — Джисон делает акцент на слове «закончилось», явно подразумевая иной подтекст. — Трэш, — только и может произнести Чанбин, сползая на край кресла. — Ты уже заговорил как я, — усмехается Джисон. — Осталось внедрить в твой лексикон «свэг». — Даже не надейся, — Чанбин пинает его ногой по кроссовку. — Позвони Бёль сам сейчас. Она, наверное, там переживает. Как минимум объясни свой вчерашний побег. Отвлеки её от новостей. — Да, — Джисон тянется к телефону. — Надеюсь, она сейчас не перечитывает все эти сплетни по кругу, — он уже собирается нажать кнопку вызова напротив любимого контакта «Звёздочка», как Звёздочка сама звонит ему. — Я только собирался позвонить, — смеётся Джисон, но в трубке слышится сбитое дыхание, а затем и дрожащий голос Сетбёль. Чанбин не слышит слов из трубки, но по лицу Джисона уже понимает, что случилась очередная беда. Сегодняшний день ещё не успел толком начаться, а все уже на ушах стоят. И Чанбин усаживается ровно, упираясь локтями в колени, и ждёт, когда Джисон закончит разговор. Если к вечеру снесут чей-то дом, то Чанбин вообще уже не удивится. — Что она сказала? — серьёзно спрашивает он, как только Хан отнимает мобильник от уха. — Сухо всё узнал, Бёль едет к нему, — сумбурно пересказывает услышанное он. — Кажется, им не удастся мирно разойтись. Джисон поднимает на Чанбина растерянный взгляд, ища у друга поддержки. — Надо ехать, — Чанбин хлопает ладонями по своим коленям, поднимаясь на ноги. — Ты на машине? — Нет, голова утром болела, на такси доехал, — растерянность Джисона начинает исчезать, и теперь он нервно думает, как лучше поступить. Ведь бросать Сетбёль одну с этим придурком совсем не хочется. Он обещал ей, что будет рядом. И что когда она неминуемо попадёт в ад, то Джисон будет гореть вместе с ней. …кажется, настало время отвечать за свои слова. Поэтому Джисон не колеблясь поднимается с кресла, забирая дублёнку с вешалки у входа, как только Чанбин произносит «я отвезу».

***

Джисон помнит дорогу к дому Бёль. Сердце бешено колотится, и даже попсовая волна радиостанции не успокаивает его, хотя обычно Джисон всегда может сконцентрироваться на музыке, находя в ней успокоение. Но сегодня музыка приносит ему лишь сплошное расстройство — Джисону не нравится это состояние. Когда из-за поворота показывается нужный дом, то Хан готов выскочить из машины прямо на ходу. Бёль стоит, прислоняясь к низкому забору палисадника, и растирает по лицу слёзы. А рядом пестрят сумка и потёртый чемодан — этот козёл выставил её. Или она сама ушла? И почему плачет? Чанбин тормозит у обочины, и Джисон пулей вылетает из Рендж Ровера. Бёль замечает его и как только успевает убрать ладони от лица, Джисон тут же заключает её в свои объятия. Как же спокойно и хорошо. Ей больше не страшно — она больше не одна. — Ну, всё-всё, — успокаивает её Джисон, глядя по волосам. — Я здесь, успокойся. Но Бёль плачет уже не от боли — душевной и физической, — а от облегчения. Джисон здесь — он рядом, как и обещал. Она боится расцепить руки за его спиной, ведь тогда он отстранится и она вновь может почувствовать пустоту. Сейчас ей лишь хочется вдыхать аромат его парфюма и прижиматься щекой к бархатной коже джисоновой дублёнки. На Бёль всё равно сейчас нет макияжа, так что она не испачкает куртку потёкшей тушью. — Мне было так страшно, — признаётся она. Больше не плачет, но голос немного хрипит. — Спасибо, что ты здесь. — Я не мог не приехать, — жаль он не умеет телепортироваться, было бы намного быстрее. Он всё же отстраняется, но не настолько далеко, чтобы не заключить лицо Сетбёль в свои горячие ладони. Кажется, теперь щека Бёль горит не от пощёчины, которую ей влепил Сухо, а от трепетного смущения перед Хан Джисоном. — Ты покрасилась? Бёль на секунду теряется, потому что со всей этой суматохой успела забыть, что сегодня Тэён помогла ей обновить образ. — Да, нравится? — шмыгает носом Сетбёль, чувствуя, как Джисон прикасается к её лбу чуть пересохшими губами. …щекотно. — Да, мне очень нравится, — произносит он, снова обнимая её и утыкаясь носом в пшеничную макушку. — Мне негде остановиться, — после небольшой паузы произносит Сетбёль, от неловкости поджимая губы и утыкаясь носом в его плечо. Глядя Джисону в глаза, она бы не смогла об этом сказать. — Не думай об этом, — он снова отстраняется от неё, аккуратно смахивая с поалевших щёк Сетбёль последние слезинки. — У меня останешься. Согласна? И вместо ответа Бёль может лишь кивать головой как болванчик на лобовом стекле, улыбаясь, как только Джисон притягивает её для поцелуя. Так нежно и так трепетно, что Сетбёль кажется, что её колени вот-вот подкосятся. Она лишь приоткрывает немного рот, позволяя Джисону лениво сминать её губы, будоража нервные клеточки. Мурашки бегут по шее, когда пальцы Джисона путаются в волосах Бёль на затылке, стягивая крабик, что золотистые локоны рассыпаются по плечам Сетбёль. — У тебя новая причёска, не надо её прятать, — шепчет ей в губы Джисон, и Бёль усмехается, целуя его уже самостоятельно. — Ах ты шлюха! — раздаётся голос, который Бёль надеялась больше никогда не услышать. — Я так и знал, что кто-то трахает тебя на стороне! Сухо выходит из подъезда, а Бёль перепуганно оборачивается на него, и хватает Джисона за рукав дублёнки, когда тот делает шаг навстречу её бывшему парню. — Закрой рот! — выплёвывает в его сторону Джисон, всё же вставая перед Сетбёль и закрывая её собой от нападок Сухо. — Боже, Бёль, — зло смеётся Сухо, переводя взгляд с Джисона на Сетбёль и обратно. — Да тебя, похоже, перетрахала вся группа. Позади слышится хлопок дверцы автомобиля, а Сетбёль хочется сгореть заживо от услышанных слов из-за которых она больше ничего не может разобрать из перебранки между парнями. Она знает, что всё, что сейчас говорит Сухо лишь от обиды и злости. Это совсем не про неё. Он может унижать её, оскорблять — да он даже руку поднял, когда она зашла сегодня в квартиру, чтобы собрать наконец-то свои вещи и поставить жирную точку на их совместной истории. Но как он смеет говорить всё это в присутствии человека, который её полюбил? Сухо ведь тоже любил её — Бёль хочется верить, что хоть когда-то это чувство между ними было действительно взаимным. А сейчас, видя, как он бьётся в агонии, из последних сил пытаясь втоптать Бёль в грязь, ей становится противно от самой себя. Как она вообще могла его полюбить? Как она вообще подпустила его так близко? — Бёль, иди в машину, — серьёзно произносит Чанбин, поднимая её сумки с земли. — Не слушай это. Сетбёль и так не слушала — в ушах до сих пор звенит слово «шлюха». Они с Чанбином едва собираются подойти к машине, как сзади раздаётся глухой удар, а в следующую секунду Чанбин уже срывается с места, бросая вещи Бёль на тротуар. Джисон отшатывается назад, держась рукой за висок, а Сухо уже замахивается для следующего удара, но не успевает. За долю секунды Чанбин подлетает к нему, перехватывая кулак и выворачивая руку, что Сухо блеет как загнанный баран, корчась от боли. — Идите в машину! — приказным тоном командует Чанбин, и Джисон без лишних слов отступает. — Кровь есть? — Бёль тут же всматривается в место, которое Джисон прикрывает ладонью. Кажется, под левым глазом будет синяк. — Нет, всё нормально, пошли, — через силу улыбается Джисон, а Сетбёль хочется разодрать в клочья проклятого Ким Сухо, который посмел это с ним сделать. — Но Чанбин… — Бёль непонимающе смотрит в сторону, где Чанбин уже укладывает Сухо на лопатки. — Он сейчас догонит, — спокойно произносит Джисон, поднимая чемодан с земли. Бёль спешит забрать свою сумку, так как Хан до сих пор прикрывает второй рукой повреждённый глаз. Они убирают вещи в багажник, а Сетбёль боится оглянуться — видеть Сухо в таком состоянии ещё унизительнее, чем осознавать, что их когда-то что-то связывало. — Он будет молчать, — констатирует Чанбин, усаживаясь на водительское кресло. — Ты избил его? — Бёль внимательно рассматривает ссадины на костяшках Чанбина. Джисон и Сетбёль сидят на заднем сиденье, и Хан наконец-то даёт ей посмотреть на место ушиба. Крови нет, но гематома уже начала растекаться от виска к нижнему веку. Уже вечером это место приобретёт сочный сливовый оттенок. — Нет, — Чанбин достаёт из подстаканника бутылку воды, откручивая крышку и делая два жадных глотка. — Просто попросил его вспомнить, что когда-то он всё-таки тебя любил, и перестать позориться.