Зайди на пару минут

Сонно зевая, Лан шла по коридорам агентства, направляясь к Бан ШиХеку, которого не застала в кабинете. Секретарь сказала, что он на собрании с бантанами. Тихонько зайдя в кабинет для переговоров, села на диван позади парней и залезла в телефон, не мешая собранию. Когда парни закончили, Мун обняла мальчиков и подошла к учредителю фирмы. — Я не могу решиться, — вздохнула Лан, — я вроде бы и хочу, но переживаю. Что посоветуешь? — Сходи на чтение сценария, потрать пару дней на это, но зато ты попытаешься и уже точно примешь решение. Лан вздохнула и кивнула, сказав, что это мудро и что так она и поступит. — Мелкая, пойдем пообедаем? Ты наверняка тоже еще не ела, — обнял ее за плечи Чонгук. — Отличная идея, Гуки. Вы с нами? — улыбнулась Мун. — Да, подождите нас на первом этаже. Мы догоним, — улыбнулся Юнги. Мун и Чон вышли из кабинета и пошли по коридорам к лифту. — Чего ты такая уставшая? — Я всю ночь помогала Мини писать песню, а с утра со своими девочками работала. Так что я слегка не выспалась. — Малая, так нельзя, — вздохнул Чонгук, — это очень вредно для здоровья. — Я знаю, но пока не могу иначе. Нужно слишком много всего сделать. Друзья шли по первому этажу, звонко смеясь над шутками друг друга и не замечая никого вокруг. У самых турникетов Лан подняла глаза и застыла. Улыбка сошла с ее лица. Чонгук заметил резкую перемену настроения и повернулся в ту сторону, куда уставилась младшая. В их сторону шла женщина лет за сорок, вид ее был не самый приятный: темные волосы растрепаны, светлое пальто с грязными пятнами, свитер под ним мятый, а обувь и вовсе словно не мыли несколько лет. — Доченька-а-а, — подозрительно ласково тянула женщина. Лан начало трясти от этого приветствия. Женщина остановилась у закрытого турникета по другую сторону, видимо, ожидая, что ей откроют. — Госпожа Мун Лан? — уточнил охранник — нужно ли открывать. — Нет! — ледяным голосом произнесла Лан, обращаясь к охраннику, — а тебе чего надо? — Мун Лан, я твоя мама, неужели я не могу прийти тебя навестить? — Вы с «отцом» не можете вообще ко мне подходить! Уходи. — Да как ты смеешь, дрянь! Женщина что-то кричала про то, что девушка неблагодарная мразь, которая должна целовать ей ноги только за то, что ее родили. Чонгук попросил охранников вывести неадекватную женщину, а потом поднял оцепеневшую подругу на руки, словно котенка прижав к себе, и унес из холла. Лан уткнулась носом в плечо парня и беззвучно заплакала. Гуки сел на диван в конце коридора, посадив девушку себе на колени. Гладя продюсера по плечу, успокаивал и покачивал, словно ребенка. Он шептал, что все закончилось и она в безопасности. Юнги, который видел только конец конфликта, подходил к друзьям, заканчивая телефонный разговор. — Эй, малышка, — взял ее за руку Мин, — ты как? — Уже почти все нормально. Может обед закажем сюда? У меня в кабинете поедим. — Хорошо, — улыбнулся ей Юнги, — я только что звонил своему другу юристу. Ты можешь лишить родителей их родительских прав, если у тебя будет человек, который готов стать твоим опекуном. — Я предложу ШиХеку. Я надеюсь, он мне не откажет, — вздохнула Лан, — спасибо вам… правда. — Пожалуйста, мелкая, — не отпускал ее Чон из объятий. Лан все еще трясло. Остальные парни сочувствующе смотрели на девушку и ждали, пока она придет в себя. — Ладно, идемте ко мне, если конечно у вас есть время. — Есть, — твердо произнес Гуки. Во-первых, Чон переживал за состояние девушки. Во-вторых, он очень хотел увидеть кабинет мелкой. Все-таки, было интересно, где работает востребованный и интересный продюсер их лейбла. Пройдя на восьмом этаже к кабинету Мун Лан, парни, которые еще не были в ее кабинете, с нетерпением ждали, пока мелкая откроет дверь. Войдя внутрь, Джин, Хосок, Чонгук и Тэхен удивленно рассматривали помещение. — Ух ты… Так вот как работает легендарная МунЛан, — улыбался Джин, рассматривая гитару на подставке. — Ага, — улыбался Юнги, — она еще и на всех этих инструментах играет. — Кроме скрипки, — слабо улыбнулась Лан, — я еще до конца не освоила этот непростой инструмент. — Тебе просто времени не хватает, — улыбался Намджун, — ты за неделю научишься, если захочешь. — Это да, — вздохнула Мун, — ладно, давайте выберем обед, а то у меня желудок к позвоночнику скоро прилипнет. Все засмеялись и коллегиально выбирали, что закажут. Мун заваривала чай, слушая веселые разговоры парней. Настроение улучшалось, а инцидент становился просто показательным и очередным (точнее — последним) звоночком. Спустя полчаса Джин с Намджуном вернулись в кабинет с пакетами еды. Лан улыбалась, забирая свой любимый том-ям и рисовые шарики с острым соусом. Чонгук сидел рядом с Лан, все время с интересом слушая ее или наблюдая за ее реакцией на других, когда молчала сама. Он был восхищен тем, как она себя преподносила, вела и реагировала. — Гуки, ало, — смеялся Тэ, сидящий рядом и водящий перед его лицом рукой, — ты в Лани скоро прожжешь дыру. Чонгук смущенно улыбнулся и отвел взгляд под звонкий смех всех остальных. — Блин, с вами так классно, — вздохнула Мун с улыбкой, — почему нельзя так каждый день бездельничать? — Потому что ты слишком любишь работать, — усмехнулся Юнги, — уверен, только за нами закроется дверь, ты сядешь писать. — Не. Я сначала к ШиХеку схожу, а потом сяду готовиться к экзаменам. В этом году поступление, а я совершенно ничего не открывала. Надо наверстать. Ну и поспать желательно хоть немного. Мин улыбнулся и потрепал младшенькую по волосам. К восьми вечера парни засобирались домой. Лан вышла с ними, они вместе вошли в лифт, но Мун вышла на четвертом этаже и отправилась в кабинет к Бан ШиХеку, который закопался в бумажках. — Привет. Я войду? — Да, конечно, — улыбнулся ей мужчина, оторвав голову от стола, — когда ты звонила, у тебя был потерянный голос. Что случилось? ШиХек всегда отрывался от дел, если к нему заходила Мун Лан. Он чувствовал отцовскую ответственность и родительскую любовь к ней. — Сегодня в агентство приходила моя мать. Уши и щеки Бан ШиХека покраснели, в горле встал ком, а в висках пульсировала кровь. Он еще слишком хорошо помнил, как Мун Лан пришла в агентство и отказывалась уходить из него, пока он с ней не поговорит. На тот момент они не были знакомы. Сдавшись под прессингом четырнадцатилетней девушки, он попросил проводить ее к нему в этот самый кабинет. У нее был зареванный вид, а все видимые части тела были в синяках — даже ладони! Тогда Мун Лан была испуганным ребенком, которая просила защиты. Только просила ее своеобразно. Она хотела работать и зарабатывать деньги честно. Лан показала пару написанных ею песен и сказала, что готова работать и совершенствоваться, что будет делать это за еду и кров. Первые пару месяцев так и было, потому что ШиХек не верил, что такая маленькая девчонка сможет писать хорошие серьезные песни, но Мун Лан очень быстро освоила программы для написания музыки и уже спустя два месяца написала мировой хит, до сих пор доносящийся из всех возможных динамиков. ШиХек предложил ей зарплату, но Лан отказалась от денег и попросила придумать что-то, чтобы родители не могли воспользоваться ее активами. Полтора года о ее ужасных родителях не было слышно — и вот они объявились, вновь травмируя этого взрослого не по годам ребенка. — Я хочу лишить их родительских прав и выписать судебный запрет на приближение, но для этого мне нужен опекун. Если ты откажешься — я не обижусь… — Я не откажусь, — перебил ее продюсер, — ты уже знаешь, что нужно делать или мне связаться с адвокатом? Лан улыбнулась и заплакала от благодарности к этому мужчине, который относился к ней как к дочери. Иной раз у нее вырывалось в его сторону «папа», особенно когда была загружена чем-то и не фильтровала слова и мысли. — Думаю, встреча нужна, — всхлипнула Мун, вытирая глаза, — если получится завтра — вообще отлично. — Хорошо. Я сейчас позвоню и постараюсь назначить встречу на завтра. Жди от меня сообщения. — Я тебя обожаю, — улыбалась Лан, снова начиная плакать. Обняв мужчину, поблагодарила его и ушла в свою комнату, по пути улыбаясь. Скоро это закончится… Она станет свободной и сможет делать то, что хочет без оглядки на «родителей». Следующим утром Мун проснулась в нетерпении и волнении от предстоящей встречи. К часу должен был приехать друг-юрист ШиХека, который проконсультирует их и подскажет, что делать. Пройдя в назначенное время в кабинет к продюсеру, Лан не увидела юриста, но уже через две минуты он вошел в кабинет. Поклонившись, они представились друг другу, а ШиХек с улыбкой пожал гостю руку. — Как вы планируете аргументировать свое желание? Есть какие-то доказательства побоев или издевательств? — уточнил адвокат Чен Ли, выслушав достаточно жуткий рассказ от клиентки. Он верил, что все это имело место быть, потому что как минимум шрамы от тушимых сигарет о тело Мун Лан рассыпаны на ребрах. Какие-то были чуть более зажившие, какие-то — менее, и смотрелось это невозможно жутко. — Я каждый раз после избиения или издевательств фотографировала увечья и отправляла самой себе в анонимный чат. Это считается? — И много у тебя там фотографий? — старался сохранять спокойствие адвокат. — Несколько сотен… телефон у меня появился лет в одиннадцать только, поэтому я не могла документировать то, что было раньше. Голова шла кругом. ШиХек закрыл лицо руками, пытаясь отогнать непрошенные образы, повергающие в шок. — Направь на мою почту это все, — протянул мужчина свою визитку, — так же я буду благодарен, если ты напишешь все, что рассказала. Я составлю иск и требование на его основе. Справишься? — Да, — кивнула Мун, глотая ком в горле. — Чем больше подробностей ты опишешь, тем больше шансов, что у нас получится задуманное. Я знаю, что это нелегко вновь пережить, но так нужно. — Цель оправдывает средства, — кивнула Лан, — спасибо, господин Чен, — я постараюсь в ближайшее время направить вам все, что смогу найти. Поклонившись мужчинам, Мун Лан ушла в свою комнату, глотая слезы. Ей нужно будет снова вскрыть этот ящик прошлого, который так усердно заколачивала больше года… она так надеялась, что эти мерзкие люди не вспомнят о ней, но, увы, судьба была к ней не благосклонна в отношении психологических травм. — ШиХек… я даже не знаю, что сказать, — наконец расслабился юрист, отчего его руки стали трястись в гневе и страхе. — Верю. Теперь ты понимаешь, почему я плачу ей зарплату в размере тысячи вон, а остальное выдаю «другими» расходами? — Теперь да. Ты уверен, что хочешь быть ее опекуном? — Да, Ли. И я знаю про проверки от социальной службы и опеки. Меня это не пугает. И даже в квартиру свою готов прописать — я уверен, что она ни гроша у меня не возьмет, да и откажется приезжать в мою квартиру. Ее дом тут. — Хорошо, — кивнул Чен Ли, — в следующий раз я подготовлю исковой лист, заявление, твое и ее согласия, а также сформирую доказательно-обвинительную базу. Я на восемьдесят процентов уверен в победе. — Почему? — Потому что вряд ли у них есть деньги на хорошего и бессовестного адвоката. Я бы не взялся защищать таких отморозков. Старые друзья решили сменить тему и отправились обедать в кафе недалеко от агентства. Они обсуждали разные вещи, но в голове все еще держали страшный рассказ молодого продюсера агентства. Все воскресенье Мун Лан писала «историю своей жизни» до начала работы с ШиХеком, прикладывала фотографии (последствия этих историй) и ревела. Она не знала, что умеет СТОЛЬКО плакать. Ей казалось, что за жизнь с родителями она выплакала все свои слезы, поэтому уже ничто не способно довести ее до истерики. Оказалось, она ошиблась: заново проживая те моменты в памяти она способна выплакать еще больше. Отправив в девять вечера файл на почту Чен Ли, Мун вздохнула, умылась и заказала себе ужин, потому что продукты неожиданно подошли к концу, а приготовить что-то она совершенно забыла. Завтра после школы надо не забыть закупиться едой.