Эпик фейл по-парижски

Спустя неделю я начала принимать новую реальность и кое-как в неё вживаться. Не потому что мне хотелось, а потому что организм, видимо, решил: ладно, живём дальше. Моё мнение в этом вопросе никто не спрашивал. Каждое утро в доме начиналось в шесть. Не потому что мы трудолюбивые французы, а потому что папе надо было на работу, а меня закинуть в школу. Я кое-как натягивала длинную юбку, морщась от боли. Повязку и бинты надо было спрятать, потому что ходить с ними напоказ означало сразу минус социальные очки и плюс вопросы, от которых у меня начинало ныть не только колено, но и голова. Потом я плелась в ванную, где из крана сначала лилась коричневая вода — привет, старые трубы и утренний экстрим. Через пару секунд она становилась прозрачной, и я, не задавая лишних вопросов, быстро умывалась, расчёсывала волосы, снова накидывала зеленый кардиган, закатывала рукава, влезала в кроссовки и осматривала себя в зеркале. Ну что ж: жива, почти целая. Сойдёт. Во дворе меня ждал папа. Самое криповое во всей этой истории — у меня не было тоски по прошлой жизни. Как будто кто-то аккуратно нажал «mute» на мои воспоминания. Я пыталась вспомнить себя прежнюю, и мозг такой: 404 not found. С каждым днём я всё сильнее забывала ту себя и всё глубже врастала в Кейшу. И знаете что? Меня это не особо пугало. Просто иногда ловила себя на том, что не могу вспомнить ни одного лица из «до» и в этот момент внутри что-то коротко щёлкало, как выключатель, который больше не работал. Отдельная тема — французский. Он лился из меня свободно, как будто я родилась в Париже с багетом в зубах. Хотя, напомню, в своей прошлой жизни я этот язык не учила. Спасибо, очень полезный апдейт. Единственное, что не изменилось — это моё зрение. Даже в другой реальности я оставалась в клубе «Слепая курица». — Это твой обед, — каждый день говорила мама, протягивая мне ланчбокс. А папа, как истинный заговорщик, совал мне двадцатку. — На вкусняшки. И маме ни слова. Так мы и жили. С понедельника по среду я выходила из машины, встречала одноклассников, которые почему-то искренне радовались мне, и шла в школу. Моё здоровье постепенно приходило в норму, Бражник (или Монарх, я уже путалась) пока не объявлялся, город потихоньку выдыхал и вместе с ним я. — Кейша! — всякий раз радостно окликала меня Алья. — Как дела? Она, Маринетт и Нино уже неделю тусили у входа в школу, ожидая Адриана. На второй день моего обучения они сами подошли, улыбнулись и такие: давай с нами ждать золотого мальчика. Мне было приятно. Правда. Но очень быстро я поняла: их разговоры — это бесконечный сериал из двух серий: серия первая — «Хлоя — зло» и серия вторая — «Как свести Маринетт и Адриана, но максимально тупо». Причём попытки свести этих двух амёб выглядели особенно жалко для пятнадцатилетних подростков, которые, по идее, должны быть на пике гормонов, а не в фазе коллективного ступора. — Как дела — как сажа бела, — оскалилась я Алье, пока Нино и Маринетт строили мне свои фирменные дружелюбные лица. А их, кстати, сильно напрягало две вещи: моя симпатия к Хлое и то, что я не участвую в коллективной травле под названием «плюнь в Буржуа». — Мы сегодня хотим пообедать на заднем дворе школы, — заявила Маринетт, будто не услышав мой комментарий. — Пойдёшь с нами? — Ага, — согласилась я. И правда, когда разговоры не скатывались в обсуждение Хлои или сватовство века, мне с ними было хорошо. Хотя, если честно, сегодня мне хотелось чего угодно, кроме компании двух будущих парочек. К тому же, тусовки с ними мешали моей главной задаче — сближению с Хлоей. Я так и не смогла к ней нормально подступиться. Мы сидели за одной партой, да, но для Буржуа это было скорее испытание, чем дружба. К тому же блонди плевать хотела на указ месье Дамокля помогать мне с учёбой, исполняла свои обязанности строго в формате на отьебись. Фу такой быть. Хотя… кого я обманываю, именно такой она мне и нравилась. Но жаловаться я не могла. Потому что если я хотя бы пикну, мне тут же прикрепят кого-нибудь другого. И, зная мою удачу, это будет либо Агрест с его ангельской вежливостью, либо кто-то ещё хуже: человек, который реально захочет помогать. Нет уж. Спасибо. Школьный холл встретил меня шумом, смехом и ощущением, что я попала в человеческий муравейник. Пройдя немного вперёд, я по наитию свернула направо и пошла по длинному коридору, забитому шкафчиками и учениками. Месье Дамокль снова вызвал меня к себе. На этот раз по поводу моего выздоровления и того, что, видимо, мы слишком долго не виделись. Ага, как же. В последнюю нашу встречу он жаловался на уровень зарплат в государственных школах. — Итак, мисс Маккартни, — директор уткнулся в папку с таким видом, будто там лежала инструкция по сборке космолета. — Через пару недель вы переходите на полноценный очный формат обучения. Он говорил так монотонно, что я почти задремала. Поэтому я не сразу заметила протянутую руку с листочком. — О, — буркнула я. — Вы даже учли мои предпочтения. — Разумеется, — кивнул он. Я прищурилась. — Я не указывала геометрию. Потому что, во-первых, я её ненавидела. А во-вторых, проходить школьную программу второй раз — это отдельный вид извращения. — В нашей школе геометрия обязательна для всех, — спокойно пояснил директор. — Так что прошу на урок. Я попрощалась и вышла — ровно для того, чтобы впечататься лицом в Сабрину. Она пискнула и уставилась на меня своими ярко-зелёными глазами, как будто я сейчас достану из костыля дробовик. И тут же рядом материализовалась Хлоя. — Настучала, да? — протянула Блонди своим фирменно-сладким голоском. Я застыла. Это сейчас был наезд? То есть ты неделю забивала на свои обязанности, а виновата внезапно я? Шикарно. В субботу она, между прочим, соизволила явиться, вручила конспекты моей маме с видом королевы, снисходительно одарившей плебеев, и тут же уехала на своей Астон Мартин. Куратор года. Аплодисменты стоя. А потом контрольный в голову в воскресенье. В десять вечера приходит смс: «Кстати, мадам Бюстье задала исследовательское эссе. Тема: «Кем я хочу стать, когда вырасту». Девять страниц». Девять. Чёртовых. Страниц. Я не спала всю ночь, давилась конспектами и пыталась выжать из себя хотя бы десять осмысленных предложений. — Давай-ка приступай к делу, — напомнила я, скрестив руки. — И, пожалуйста, честно выполняй порученную работу. — Давай-ка ты просто свалишь? — огрызнулась Хлоя. Я уже собиралась ответить, но вместо этого холодно сказала: — Такое поведение я бы не забыла упомянуть при директоре… И тут я запнулась. По лестнице поднималась Маринетт. Рядом с ней Адриан, который зачем-то протягивал ей свою тетрадь. И тут меня осенило. План Б. — Хлоя! — торжественно прошипела я и резко шагнула к ней. Она дёрнулась. — Я так тебе благодарна, — продолжила я с максимально искренним лицом. — Если бы не ты, я даже не представляю, как бы справилась. Я демонстративно пожала руку знатно охуевшей Буржуа и не менее потрясённой Сабрине. — Твоя помощь с эссе просто перевернула моё мировоззрение, — добавила я. — Я многое переосмыслила. Сердце стучало где-то в горле. Если она сейчас меня пошлёт, я буду выглядеть полной идиоткой. План Б всегда был рискован. — Ты пьяна? — шёпотом спросила Сабрина. — Конечно нет! — всплеснула я руками. — Я счастлива, что в кураторы мне дали именно Хлою. Это же… честь. Привилегия. Я тут, между прочим, по доброте душевной пытаюсь слегка приподнять твой социальный рейтинг, Хлоя, со дна Марианской впадины. А ты ещё и сопротивляешься. Неблагодарно. Сабрина обернулась, окинула взглядом собравшихся, и, кажется, наконец всё поняла. Она просияла и широко улыбнулась мне. О да. Зрители были на месте. Их становилось все больше. — Хлоя замечательно объясняет! — Да-да, — закивала я, ловя на себе взгляды одноклассников. Они постепенно переходили из состояния «что?» в уверенное «какого чёрта здесь происходит?». Хлоя проследила за нашими взглядами и тоже обернулась. Её удивление продержалось ровно секунду до тех пор, пока до неё не дошло, ради чего весь этот цирк вообще был затеян. Ребята перешёптывались, пытаясь сопоставить услышанное с реальностью и не находя между ними ничего общего. Кто-то явно пересматривал своё мнение о благодетельнице года. Я наклонилась к ней и мило прошипела: — Ты теперь у меня в долгу. Я только что спасла твою репутацию перед твоим пай-мальчиком. Адриан и правда выглядел так, словно внезапно вспомнил, что его блондинистая подруга не всегдабыла сукой. Она криво улыбнулась. Улыбка человека, которого переиграли. — Пойдёмте, — я подтолкнула Хлою и Сабрину вперёд. — А то опоздаем. Пока мы шли мимо окон, я машинально глянула на задний двор и увидела, как Айван помогает Милен складывать коврики для йоги. А-а-а. Значит, разговоры про «привести свои мысли и чувства в порядок» оказались не метафорой, а реальным планом действий. Душа, тело, баланс, вот это всё. И это, кстати, отлично объясняло, откуда у кабинета внезапно образовалась толпа людей, вооруженных ковриком для йоги. Я уже снова уткнулась в тетрадь, когда почувствовала на себе взгляд, который не просто смотрит, а сразу осуждает твоё существование. Я подняла глаза и встретилась с голубыми глазами Хлои. Мы пару секунд молча играли в гляделки, а потом она лениво кивнула на мой кардиган. — Отвратительная шняга. Я посмотрела вниз. Это она про брошь что-ли? — А, — протянула я с показным разочарованием. — Ты долго репетировала этот изысканный комплимент или он экспромтом? Хлоя шикнула, явно не рассчитывая на ответ, и демонстративно отвернулась. Вообще, у этой броши была история. Когда я в первые дни рылась в вещах Кейши — не из любопытства, а потому что кто я вообще такая и почему это мой шкаф — я нашла её среди заколок, серёжек, резинок и прочей девчачьей мишуры. Маленькая, аккуратная брошь в виде четырёхлистного клевера. Ничего особенного. Просто симпатичная. И да, каюсь. У меня была греховная мысль. А вдруг? Ну, знаете. Я возьму её в руки и БАЦ: появляется квами. Или хотя бы голос такой: «Привет, Кейша, я дух удачи, вот твоя суперсила». Но нет. Я её покрутила, постучала по ней пальцем, прошептала что-то невнятное, напоминающее молитву. Даже сказала: — Алё? Ответа не последовало, но я не расстроилась. Совсем. Ни капли. …ладно, расстроилась. Не из-за магии, а из-за того, что я почему-то очень хотела, чтобы она была. Зато брошь мне всё равно понравилась, пусть и не пророчило спасение мира и не вешала на шею судьбу человечества. Так что я прицепила её на кардиган. И если Хлоя считала это «отвратительной шнягой», то, возможно, именно поэтому мне она и нравилась. — Твой вкус в одежде как у столетней бабки, — бросила Хлоя, даже не удосужившись посмотреть в мою сторону. — Спасибо, — кивнула я. — А теперь хотелось бы услышать развёрнутый анализ с примерами. Желательно с указанием работы над ошибками. — Отвали, — коротко и по делу ответила она. — Нет, ну правда, — я подперла щёку рукой. — Ты ведь эксперт. У тебя врождённое чувство стиля, банковская карта без лимита и ненависть ко всему некрасивому. Грех не воспользоваться. Хлоя дёрнулась, повернулась и посмотрела на меня так, будто я только что предложила ей бесплатно купить мне BMW. — Я тебе не модный консультант, Маккарти. Хочешь выглядеть хоть чуть-чуть как человек — начни читать модные журналы. — Отлично, — оживилась я. — Какие? И давай сразу по уровням сложности: «для чайников», «для безнадёжных» и «для меня». — Да что ты ко мне прицепилась?! — прошипела она. — Потому что твоё мнение мне реально важно, — сказала я совершенно серьёзно. И вот тут произошло маленькое чудо. Хлоя зависла прямо буквально. Растерянно моргнула. Потом ещё раз. Щёки порозовели, и я мысленно занесла это в список редчайших природных явлений. — Ты… издеваешься, — буркнула она, не слишком уверенно. — Абсолютно нет, — честно сказала я. — Я выгляжу так, будто меня одевали в темноте. А ты как человек, который может убить взглядом за неправильно подобранный оттенок бежевого. Это ценно. Хлоя отвернулась, сделав вид, что её невероятно заинтересовала доска. Но уши у неё были оченькрасные. — Хлоя. Кейша, — голос мадам Бюстье хлопнул по классу, как линейка по парте. — О чём я только что говорила? Я уставилась на учебник, ожидая, что там прямо сейчас должна была всплыть подсказка. Ну давай. Хоть что-нибудь. Хоть рекламу майонеза. — О… моде? — осторожно предположила я. Кто-то фыркнул. Хлоя — тоже, но быстро взяла себя в руки. — Может, о дискриминанте? — сказала она чуть увереннее. — Именно, — сухо кивнула мадам Бюстье. — Тогда прошу вас не отвлекаться. — Простите, — сказали мы почти одновременно. Я опустила взгляд в тетрадь. Видимо, мой авторитет начинал падать стремительно вниз. — Я просто не до конца поняла тему, — добавила я, подняв голову. — И попросила Хлою помочь мне с теоремой Виета. Я сказала это максимально буднично, как будто мы тут каждый день сидим и вместе решаем задачи, а не обмениваемся ядовитыми комментариями. В классе стало заметно тише. Хлоя медленно повернулась ко мне. В её взгляде читалось искреннее: ты сейчас серьёзно? Мадам Бюстье посмотрела на неё с удивлением, потом кивнула: — Хорошо. Молодец, Хлоя, что помогаешь однокласснице. Опа. Это слово — молодец — зависло в воздухе, а Хлоя напряглась. Я мельком поймала взгляд Маринетт. Та выглядела так, словно ей предложили отмочить сальто назад. Урок пошёл дальше. Я опять наклонилась к Хлое и тихо сказала: — Когда мои ноги окончательно придут в норму, давай сходим по магазинам? Она даже не повернулась. — Нет. — Почему? — Потому что. — Очень весомый аргумент. Хлоя шумно выдохнула. — Ладно, — бросила она. — Пройдёмся. Я повернулась к ней слишком резко. — Серьёзно? — Да, — раздражённо добавила Хлоя. — Только не думай, что я тебе что-то должна. Я терпеть не могу быть обязанной. И в этот момент я вдруг поняла, что дело было не в магазинах и не во мне. А в том, что её только что похвалили, и она не знала, что с этим делать.