дурацкая кофейня и ненавистная рожа

стыдоба, но у сони перед глазами только картина того, как влада задирает футболку. как оголяется мягкая белая кожа. как выглядывает из-под ткани полукруг груди и краешек розовой ареолы соска. как она только докатилась до такого? соня впервые видит владу такой — растрепанной, раскрасневшейся и уязвимо-беспомощной. это не мило. это злит. всегда сильная влада вдруг слабая. это не вписывается в картину ее мировоззрения. влада стена. влада кувалда, которая разрушила ее счатсливую жизнь. а потом собрала обратно… соня перемешивает молоко и чувствует, как в груди щимет от нежности. совсем не нежно она заставялет владу выпить весь стакан до дна. даже липкий вязкий осадок. от чужой покорности соню передергивает. хотя, в конце концов, влада выпила даже ее слюни. что ей какое-то молоко? через час температура спадает совсем. лоб влады прохладный. но соня, проверив рукой, все равно целует. ну, на всякий случай. влада перехватывает ее за запястье. — спасибо, что приехала. — если ты сдохнешь от пневмонии, кто будет приходить ко мне в кофейню? — тебе нравится, что я прихожу? соня закатывает глаза. едкий ответ вертится на языке, но неожиданно даже для самой себя она выдает: — мне нравишься ты.

***

соня до сих пор горчит на языке парацетмалом и маслом, но влада приятгивает ее поближе и сопит ей в шею, нюхая волосы. кудряшки сони — мягкие и щекотные — лежат прямо на ее лице и даже, кажется, попадают в нос. но влада все равно глубоко вдыхает. соня пахнет домом. даже лучше, чем домом. ее сердце ббьется у влады под ладонью, когда она вот так лежа обнимает ее со спины. за это место пришлось побороться: рябова не хотела быть маленькой ложечкой. — я хочу спать, прекрати дышать мне в шею, — сонно бурчит она, пихая владу локтем. — что будешь на завтрак? — все, чем ты меня не отравишь. влада смеется. оставляет короткий чмок на чужой коже и, с трудом подняв себя из мягкой теплой кровати, идет на кухню. их кухню. в их квартире. теперь соня не одна.