Вспышка, цепная реакция

Вернувшись некоторое время спустя в свой кабинет, Снейп отыскал в шкафу початую бутылку огневиски. Плеснув немного янтарной жидкости в стакан, он разжёг камин и тяжело опустился в стоящее перед ним глубокое кресло. Он уже знал, что уснуть этой странной ночью ему вряд ли удастся, так что оставалось только напиться. Гнев и раздражение отступили, на их место пришли мучительное чувство вины и стыда, накрывшее его после произошедшего в аудитории. Движимый им, после стремительного ухода Грейнджер он всё же собрал разлетевшиеся по партам и полу листки, которые она так упорно пыталась ему показать, и теперь они небрежной кучкой лежали на его рабочем столе. Зельевару уже не хотелось орать и трясти ими перед её лицом. Он понимал, что ему всё же стоит взглянуть на их содержимое. Страх и любопытство овладевали им при мысли об этом. Он хотел и одновременно боялся того, что девчонка окажется права. Чёрт, Северус, это просто ребячество. Пора уже признать, что она достойно справляется. Тряхнув головой, Снейп невербально призвал пергаменты, решительно развернул их и, пробежавшись взглядом по ровному почерку, попытался углубиться в написанное. Но его разум был не здесь. Перед глазами настойчиво всплывал образ Грейнджер, лежащей под ним на парте посреди холодной аудитории. Разметавшиеся по столешнице волосы, приоткрытые губы, беззащитная, оголенная шея, выступающие ключицы, вздымающаяся от тяжёлого дыхания грудь. И всё же она была так прекрасна. А он просто грубо воспользовался ею. Не смог справиться со своей похотью, животное? Мерлин, да он практически изнасиловал её! Сколько ей? Девятнадцать? Двадцать? В груди снова поднялась волна жгучего стыда, отвращения к себе и в то же время безумного желания… владеть ею снова. Уставившись на пляшущие в камине языки пламени, Снейп стиснул зубы и невольно сжал кулак. Хруст сминаемого в руке пергамента вернул его в реальность. Расчёты. Нет, он должен взять себя в руки и разобраться. Спустя час бутылка виски окончательно опустела, огонь пожирал остатки поленьев в камине, а профессор зельеварения методично мерил кабинет шагами, задумчиво что-то бормоча. Наконец он резко остановился, уставившись на маленькие огоньки пламени, а затем сорвался с места, покидая кабинет и снова направляясь в лабораторию. Заскрипели дверцы шкафов, зазвенели доставаемые из них склянки. Всё ещё томящееся на очаге варево было снято с огня и безжалостно уничтожено. Находясь в некотором возбуждении, Северус готовил инструменты, выкладывая их на лабораторный стол чуть подрагивающими от волнения руками. Теорию Грейнджер требовалось ещё хорошенько докрутить, а затем уйдёт прилично времени на то, чтобы её проверить, но есть один быстрый способ оценить, насколько она рабочая в целом и будет ли у них шанс на успех. Маленький короткий эксперимент. Ещё час зельевар возился и колдовал над лабораторным столом, прежде чем вылил часть содержимого небольшой колбы на предметное стекло и стал наблюдать. Спустя всего несколько минут он еле оторвал взгляд и ошеломлённо уставился в стену. Этого не может быть. Вот так просто? Он месяцами не мог найти правильный ответ, а эта невыносимая, заносчивая, настырная, повсюду сующая свой нос всезнайка взяла, перевернула всё с ног на голову и… Мерлин, восхитительно! Поколебавшись пару секунд, зельевар пошёл прочь из лаборатории, поспешно накидывая на плечи мантию. Эксперимент ещё не был завершён, и он ещё не увидел самого главного, но уже и без этого почти точно знал, что сработает. Он уже шагал по тихим едва освещённым дрожащим в лампах огнём коридорам замка под молчаливыми и любопытными взглядами разбуженных портретов — там же, где пару часов назад стремительным и яростным вихрем пронеслась Грейнджер. Оказавшись перед тяжёлой дверью, ведущей в комнату, которую директор любезно предоставила девушке, профессор занёс над ней кулак и решительно постучал, не позволяя себе медлить и сомневаться. Инстинкты подсказывали, что нужно действовать быстро и прямо сейчас. Потому что если оставить всё как есть, то ни один из них не решится заговорить о произошедшем в классе зельеварения сегодня ночью и, уж тем более, попытаться повторить это. Через месяц они найдут лечение для Поттера и навсегда разойдутся своими дорогами, которые, возможно, не пересекутся больше никогда. От внезапного осознания этого вдруг стало предельно ясно: он не хочет, чтобы всё сложилось именно так. Какое-то время он продолжал стоять в кромешной тишине коридора перед закрытой дверью — она не двигалась. Всего какая-то минута тянулась невыносимо долго, а сердце в груди стучало так гулко, что, казалось, его эхо разносится по всему замку. Мужчина уже было собрался постучать во второй раз, но тут дверь наконец распахнулась, и перед ним предстала Грейнджер, снова подняв на него свои большущие глаза — удивлённые и даже слегка испуганные. Она совсем не выглядела сонной — видимо, так же, как и у него, не было ни единого шанса на сон в эту ночь. Рассыпавшиеся по плечам волосы были ещё влажными от недавно принятого душа, а из одежды на ней была только серая футболка, доходящая до середины бёдер и выглядящая непомерно огромной на её тонкой фигуре. Неотрывно глядя на неё чёрными и блестящими глазами, Северус решительно шагнул в комнату, заставляя девушку отступить на пару шагов назад. Ещё один порыв, которому он отдался не задумываясь. Он сам противоречил своим словам, которые произнёс всего несколько часов назад, но в тот момент он был слишком возбуждён и переполнен эмоциями, чтобы сомневаться и задумываться о моральной стороне и правильности своих действий. Обхватив лицо Грейнджер ладонями, он наклонился и снова завладел её губами. Такими безумно мягкими, податливыми. В этом поцелуе уже не было той страсти и напористости, как в их первом. Он целовал медленно, нежно и как будто даже нерешительно, как будто спрашивая разрешения. Но стал заметно смелее, когда почувствовал, как тёплые ладошки скользнули вверх по его груди и тонкие руки девушки обвили его шею, привлекая ближе. Тогда и его руки легли на её талию, сминая пальцами мягкую ткань футболки, и медленно двинулись ниже, стремясь к обнаженной коже бёдер. Он не мог забыть тех приятных ощущений от прикосновений к её телу, и ему хотелось касаться её снова и снова. Гермионе не нужно было объяснений. Она поняла всё без слов, и её губы охотно отзывались на каждое движение его губ. От его прикосновений, от близости и тепла его тела и от этих запредельно нежных и медленных поцелуев внутри снова стало разливаться желание. Всё произошедшее сегодня казалось диким и с трудом укладывалось в голове, но она точно знала, что хочет ещё. Теперь же она не сомневалась: это произойдёт снова. И всё уже будет совсем по-другому. В спальне Гермионы было значительно теплее, чем коридоре или в подземельях. Трескучий огонь в камине отдавал весь свой жар и освещал тёмную комнату, создавая в ней уютный полумрак. От нарастающего возбуждения Северусу резко стало жарко, и его мантия мягко соскользнула к их ногам, а затем он принялся расстегивать и быстро стянул свою рубашку. Подхватив девушку на руки, Северус дошёл до кровати и, осторожно уложив её на постель, склонился над ней и продолжил целовать. Он мягко касался языком её губ и языка, и каждое такое прикосновение пускало по телу Гермионы мощный разряд электричества. Никак невозможно было поверить, что один и тот же человек мог гневно и грубо выставить её за дверь, а теперь так целовать. И дело было не только в успехе её теории, а Грейнджер не сомневалась, что её теория успешна, и упертый зельевар наконец-то понял это. Дело было в том, что он действительно хотел так её целовать. В том, что он испытывал от их близости те же эмоции, что и она. Руки Северуса стали осторожно поднимать её футболку и, задрав её до самых ключиц, мужчина переключился на обнажившуюся перед ним грудь. Теперь никакие лишние элементы одежды не мешали ему, и он жадно обхватил губами упругий сосок, слегка прихватывая его зубами. Грейнджер тихо застонала от новых ощущений, по коже пробежала волна мурашек, а Снейп принялся ещё усерднее ласкать её грудь губами и языком. Всё замерло внутри неё, когда мужчина стал медленно опускаться ниже. Гермиона ощутила горячее дыхание и невесомые прикосновения губ на слегка выступающих, обтянутых тонкой кожей рёбрах и на трепещущем от частых и прерывистых вдохов и выдохов животе. Северус немного задержался возле пупка, дразняще обведя вокруг него языком и вызвав новую волну дрожи, а затем без раздумий подхватил тонкую ткань трусиков и второй раз за вечер стянул их, не без удовольствия прогуливаясь пальцами по всей длине её ног. Гермиона охотно приподняла бёдра, помогая зельевару снять с неё бельё, но, как только он снова склонился над ней, поспешно свела ноги, сжав колени. Усмехнувшись, Северус поднялся обратно к лицу девушки и увидел, как румянец заливает её щёки, а глаза блестят от возбуждения и смущения. Он снова стал целовать её приоткрытый рот, мягко проникая в него языком, а его ладонь осторожно легла на её бедро и, погладив, ласково развела её ноги — совсем немного, но девушка заметно расслабилась и на этот раз подчинилась. Легко нащупав самую чувствительную точку, его пальцы стали мягко массировать клитор, и поцелуй прервал её рваный выдох. Забывшись от нахлынувших на неё новых ощущений, девушка непроизвольно развела ноги ещё чуть шире и даже приподняла таз навстречу ласкам, желая прижаться к ладони мужчины ещё сильнее. Воспользовавшись моментом, он легко устроился между её ног, и по новой совершил путь от её мягких губ всё ниже и ниже. Почувствовав, как его дыхание опалило самый низ живота, девушка прикрыла глаза и длинно выдохнула. Зачем останавливать его, если ей, чёрт возьми, так хорошо? Потом. Она подумает обо всём этом потом, а сейчас получит то, что на самом деле ей необходимо. Первые прикосновения его горячего языка вызвали протяжный стон, а уже через минуту ласки Грейнджер могла думать лишь об одном: только бы он никогда не останавливался. Полностью отдавшись томительному сладкому ощущению внутри, Гермиона постанывала смелее и громче, позабыв о своём стеснении. Ей было слишком хорошо, и доставляемое удовольствие слишком быстро достигло пика. Почувствовав это, ведьма сосредоточилась на одной единственной точке своего тела и в то же время предельно расслабилась, позволяя мощной волне обрушиться и снести её без остатка. Содрогаясь всем телом, она непроизвольно запустила пальцы обеих рук в волосы мужчины и согнулась, издав жалобный хриплый стон и пытаясь не рассыпаться от переполнивших её ощущений и эмоций. Само осознание того, кто находится сейчас с ней в одной постели и того, каким совершенно немыслимым вещам они предаются, ошеломляло. Всё казалось невозможным, нереальным, фантастическим. Это добавляло всем её ощущениям такую остроту, что она едва справлялась с ними. Медленно приходя в себя, Гермиона лишь краешком сознания ощутила, как Северус приподнялся и, мягко повернув её обмякшее и податливое тело на бок, устроился сзади. Крепкая рука обняла ее, теснее прижимая к горячей обнаженной мужской груди, а ладонь накрыла и нежно сжала её грудь. Она так и не поняла, в какой момент Северус успел избавиться от брюк и белья, но сейчас её поясницы касалась его горячая и очень твёрдая эрекция. Он оставил нежный поцелуй на её плече, медленно провёл носом по изгибу открытой шеи и уткнулся в нежную кожу под ушком. Каждое его действие вызывало в голове сумасшедший диссонанс — так эта неожиданная нежность не вязалась с его обычной холодной и мрачной сдержанностью. Откуда она взялась? На каких глубинах она в нём хранилась? И почему проявилась именно…к ней? Несмотря на то, что она отчётливо ощущала жар его тела, его руки, каждое прикосновение его губ, поверить в реальность происходящего было сложно. Такого не было даже в её фантазиях. Впрочем, никаких фантазий и не было. Любые робкие мысли в направлении профессора Снейпа, зарождающиеся в её голове, блокировались на корню, расцениваясь как странные и совершенно дикие. Но навязчивые образы то и дело появлялись, и она всё время страшно боялась, что находящийся рядом легилимент сможет прочитать их. Гермиона со стоном выдохнула, когда ощутила, как твёрдая головка члена коснулась мягких и влажных половых губ и скользнула ко входу. Войдя в неё наполовину, Северус замер. Он как будто снова спрашивал её, и это было ужасно нелепо после всего, что между ними произошло сегодня. О чем ещё можно спрашивать, если они лежат здесь обнажённые, разгорячённые безудержными ласками и поцелуями, и так очевидно желающие друг друга? Но Гермиона отвечала. Слегка выгнувшись, она двинула бёдрами навстречу ему, и он одним толчком вошёл в неё полностью, вызывая новый судорожный вздох. Мягко прикусив плечико девушки, зельевар стал плавно двигаться в ней, врутренне дрожа от фантастических ощущений, которые ему дарило её тело. Никто не говорил ни слова. Как будто слова были частью совершенно другого, реального мира, и могли разрушить вспыхнувшую между ними магию. Только плавно двигались навстречу друг другу в одном темпе и тяжело дышали, время от времени издавая хриплые стоны. Северус обнимал сзади и жадно прижимал к себе, обнажённая кожа касалась обнаженной кожи, и это зажигало их ещё сильнее. Когда рука Северуса мягко скользнула по её животу, и мужская ладонь скрылась между бёдер, Гермиона задрожала от прикосновений его пальцев, так легко изучивших её чувствительные точки. Ощущение того, как он ласкал её и одновременно трахал, и осознание реальности происходящего обостряло чувства, и наслаждение стало неуёмным комком нарастить внизу живота. Вскоре ей стало так невыносимо сладко, что ведьма вскрикнула и сжалась, будто боясь рассыпаться на осколки, а мужчина ощутил, как её внутренние стенки стали трепетать и сокращаться в оргазме, сжимая его член и доставляя новые ощущения. Он уже предчувствовал стремительное приближение и своего оргазма и что в оставшиеся минуты их близости он уже не может и не хочет сохранять нежный темп. Зарычав мужчина поднялся и легко перевернул девушку на живот. Обняв руками подушку и прижавшись к ней щекой и грудью, Гермиона приподняла бёдра и упёрлась коленями в постель. Со скоростью хищника он снова оказался сзади и, крепко сжав ладонями талию, резко и глубоко вошёл в неё. Едва пришедшая в себя Гермиона распахнула глаза и застонала – в новой позиции она ощущала его уже совсем по-новому. Снейп же, жёстко её сжимая, едва сдерживал себя и глубоко входил, чувствуя неизбежность оргазма и готовясь сдаться без боя. Вскоре Гермиона ощутила, как зельевар резко замер и особенно сильно вцепился пальцами в её кожу, а в следующее мгновение его член внутри мощно запульсировал, заполняя её горячим потоком семени. Как будто обессилев, мужчина опустился и, ненадолго уткнувшись носом меж её лопаток, оставил на её спине последний поцелуй. Продолжая лежать прижавшись к подушке, Гермиона ощутила, как он тяжело опустился на смятую простынь рядом с ней, но не открыла глаз. Вот он, её бывший профессор и её напарник лежит с ей в одной постели, изможденный после секса, и его тело окутывает разогретый камином и их страстью воздух ее комнаты. Хоть они уже и не прикасались друг к другу, но она физически ощущала, как он лежит поблизости, выравнивая дыхание и тоже прикрыв глаза. Она боялась поднять веки и посмотреть на него. Что будет в его взгляде? После этих нескольких часов, за которые они стали совсем другими людьми и всё стало так по-другому. Отдышавшись, Северус перевернулся со спины на бок и больше не двигался, лишь устало блуждая взглядом по чертам исхудавшего лица напротив и по рассыпавшимся по носу и щекам пятнышкам веснушек. По телу разливалась слабость, а в голове впервые за несколько месяцев было приятно пусто. Наконец решившись открыть глаза, Грейнджер сразу встретилась со взглядом совсем тёмных в полумраке комнаты глаз. Он всё это время смотрел на неё. Гермионе не нужно было ничего объяснять — с первой же минуты она поняла, что он посмотрел её расчёты. И что попробовал. И что совершенно точно нашёл в них то, что так было им нужно. — Теперь у вас.. получится? — наконец решилась нарушить молчание она, прошептав это одними губами, искусанными и припухшими от поцелуев. Всё так же глядя на неё, Северус нащупал своей рукой её руку и, поднеся её к губам, мягко коснулся ими кожи на тыльной стороне ладони. — У нас всё получится. За стенами замка рвала и бушевала январская буря. Два разогретых страстью человека лежали на смятой постели. А где-то внизу, в подземной лаборатории на маленьком предметном стекле творилось спасительное волшебство: микроскопические точки ярко вспыхивали одна за другой и соединялись друг с другом тонкими дорожками цепной реакции.