3 спецназёра в Эквестрии

- Ну что, бродяги, - я подключил планшет к аудиосистеме, прокручивая список треков. — Ударим старым, добрым металом по этому унылому пейзажу? Палец нажал на «Play». Из хрипящих, но мощных динамиков, врезанных прямо в дверные карты, раздался знакомый до боли гитарный рифф. Вступление «Героя Асфальта» ударило по перепонкам, мгновенно разгоняя остатки вчерашнего похмелья. - Твой дом стал для тебя тюрьмой! - заорал Нокс с турели, перекрикивая и музыку, и мотор. - Для тех, кто в доме, ты чужой! Бэр вдавил педаль газа в пол. Колеса с визгом прокрутились на бетоне, оставляя черные полосы, и «Молния» рванула вперед, вылетая из полумрака парковки на слепящий свет Эквестрийской Пустоши. Ветер ударил в лицо, жесткий, сухой, пахнущий пылью и озоном. Мэйнхеттен, этот город-призрак с его башнями и тенями, стремительно уменьшался в зеркалах заднего вида, превращаясь в серый силуэт на горизонте. Впереди же расстилалась Великая Пустошь, бесконечное полотно серого пепла, ржавых остовов и потрескавшегося асфальта, уходящее в никуда. - Ты был наивен и ждал перемен - подхватил я, чувствуя, как адреналин начинает бурлить в крови. - Ты ждал, что друг тебя поймет! Поймет и скажет: жми вперед! Спидометр показывал сотню, но казалось, что мы летим. Подвеска багги глотала ямы и колдобины с удивительной мягкостью, лишь изредка подбрасывая нас на особо крупных кочках так, что я бился головой о каркас безопасности. Нокс наверху вообще, казалось, кайфовал: он раскинул руки в стороны (благо, пулемет был надежно закреплен), ловя потоки встречного ветра, и орал песню, как безумный викинг на драккаре. - Курс на юго-запад! - крикнул Бэр, переключая передачу и ловко объезжая остов какого-то довоенного грузовика, перегородившего половину трассы. - До Нью-Пегасуса по прямой километров триста, если верить карте! Но «прямых» дорог тут нет, так что готовьтесь к экскурсии! - Плевать! - отозвался Нокс сверху, поглаживая кожух своей «Бури». - Главное, что мы не пешком! И у нас есть пушка! И музыка! Чего еще желать для счастья?! Вокруг простирался мертвый мир. Справа тянулись руины каких-то пригородных поселков, давно разграбленных и сожженных дотла. Слева проплывала выжженная равнина, на которой кое-где торчали скрюченные, почерневшие деревья, похожие на когти мертвецов. Небо над головой было странного, грязно-фиолетового оттенка, затянутое тяжелыми тучами, которые обещали не дождь, а кислотный ливень. Но сейчас нам было все равно. Мы были королями этой дороги. Три человека из другого мира, на машине, собранной из мусора, под музыку, написанную в стране, которой здесь никогда не существовало. - Эй, Кэп! - вдруг крикнул Бэр, сбавляя скорость и кивая на горизонт. - Музыку потише! Кажется, у нас компания. Я приглушил Кипелова. Вдали, там, где дорога сливалась с дрожащим от жары маревом, поднимался шлейф пыли. Он быстро приближался, и сквозь пыль проступали силуэты. - Мотоциклы? - я прищурился, пытаясь рассмотреть детали через бинокль. - Хуже, - голос Нокса сверху стал серьезным, веселье как рукой сняло. - Это рейдеры. Три байка и багги. И судя по тому, как они перестраиваются, они нас заметили и хотят познакомиться поближе. - Ну, они сами напросились, - Бэр хищно оскалился и снова вдавил газ, заставляя мотор взреветь. - Нокс, заряжай! Сейчас будет жарко! - Горел асфальт... - промурлыкал я себе под нос, снимая автомат с предохранителя. - Ну давай, подходи, пехота. Я переключил трек, и снял калаш с предохранителя и нажал на плей. Динамики хрипнули, и салон наполнили тяжелые, маршевые гитарные риффы, под которые хочется не просто ехать, а давить и уничтожать. Недолго живёт штурмовая пехота... — низкий, рокочущий голос Пламенева перекрыл шум ветра. Рейдеры приближались. Три ржавых мотоцикла, обшитых кусками жести, и одно багги, похожее на скелет жука, с приваренными шипами на бампере. Они шли клином, пытаясь взять нас в клещи. — Вот только мне нравится эта работа... — пропел Нокс, вжимая приклад пулемета в плечо. Он не улыбался. Он был сосредоточен, как хирург перед ампутацией. - Ближе... еще ближе... - шептал Бэр, не сводя глаз с зеркала заднего вида. - Бронебойный напарник не подведёт... Крупнокалиберный пулемёт! Как по команде, мотоциклисты открыли огонь. Пули защелкали по броне нашего пикапа, выбивая искры, но не причиняя вреда. Один из них, особо дерзкий с ирокезом, вырвался вперед, замахиваясь коктейлем Молотова. — Неотвратимость карающей длани... — загремело из колонок. — ЖРИ! — рявкнул Нокс. «Буря» в его руках ожила. Длинная очередь вспорола воздух. - Тяжёлой пехоты, что долбит вперёд... Сметая в труху города с поля брани... Пули калибра 7.62 ударили в переднее колесо лидирующего байка. Спицы брызнули в разные стороны, покрышка лопнула. Мотоцикл клюнул носом, перевернулся через руль и, кувыркаясь, полетел по асфальту, превращаясь в огненный шар вместе с седоком. - Воззри и тебя очень скоро сметёт! - Минус один! - крикнул я, высовываясь из окна и открывая огонь из автомата по второму байкеру, который пытался зайти слева. Музыка набирала обороты, входя в резонанс с грохотом выстрелов. - 14 и пять пробивает стены... Кромсает в фарш, отрывает члены... Моя очередь прошила бензобак второго мотоцикла. Струя топлива брызнула на раскаленный движок. Байкер вспыхнул как факел, но продолжал ехать еще пару секунд, оря благим матом, пока не съехал в кювет. - На полкилометра разрывает броню... А вплотную я и танк похороню! Остался последний байк и багги. Водитель багги, поняв, что легкой добычи не будет, резко вильнул в сторону, пытаясь протаранить нас в борт. На крыше их машины сидел здоровенный земной понь с ручным гранатометом. - Бэр, маневр! - заорал я. - Я заряжаю, ты убегаешь... Бэр резко дернул руль влево, и наш тяжелый джип, визжа резиной, ушел с линии огня. Граната, просвистела мимо и взорвалась где-то в Пустоши, подняв столб радиоактивной пыли. - Я нажимаю, ты умираешь... Нокс развернул турель на 180 градусов. Его лицо, искаженное адреналином и ветром, было страшнее любой маски смерти. - 2000 метров не успеваешь... Прицельную дальность ты скоро узнаешь! Он зажал спуск. «Буря» загрохотала, выплевывая свинец сплошным потоком. Гильзы сыпались в кузов звенящим дождем. - Я заряжаю, ты убегаешь... Я нажимаю, ты умираешь... Не можешь ответить, ты не попадаешь... Очередь Нокса прошла по капоту вражеского багги, срывая листы обшивки, разбивая фары и прошивая радиатор. Из-под капота рейдеров повалил густой черный дым. - Так неотвратимость ты постигаешь! Рейдер на крыше попытался перезарядить гранатомет, но я, поймав момент, когда нас меньше всего трясло, выпустил две короткие очереди. Первая сбила с него шлем, вторая вошла в плечо. Он выронил оружие и свалился под колеса собственной машины. Музыка перешла на жесткий, рубящий ритм. - Залп! БАХ! Нокс добил последнего мотоциклиста одиночным, сбивая его с седла. - Залп! БАХ! Я прострелил колесо багги. - Залп! БАХ! Бэр протаранил их в бок, пользуясь преимуществом в весе. Скрежет металла о металл заглушил даже музыку. - Залп! Нокс на секунду замолчал, меняя короб. Рейдеры в дымящемся багги пытались оторваться, но их двигатель уже захлебывался. - Залп! Залп! Залп! - Не уйдешь, сука! - прорычал Нокс, захлопывая крышку ствольной коробки. - Остужай и меняй ствол И снова в бой! Джип рейдеров вилял по дороге. Из окон высунулись двое пони с обрезами, пытаясь отстреливаться, но это была агония. - Мой патрон с твоей губой... Мальчишка, не шути со мной! - Кончай их, Нокс! В движок! - скомандовал я. - Лафет козлит и ствол ведёт... Но тебя-то не спасёт! Пулемет снова запел свою песню смерти. На этот раз Нокс бил прицельно, длинной, непрерывной очередью прямо в кабину. Стекла разлетелись в пыль. Водитель рухнул на руль. - Излом бойка уже всерьёз... КПВ меняем на Утёс... И снова в бой! Хой!!! Неуправляемое багги рейдеров, дымя как паровоз, съехало с дороги, подпрыгнуло на кочке, перевернулось в воздухе и с грохотом рухнуло крышей вниз. Через секунду бензобак детонировал. Огненный гриб взметнулся к грязно-фиолетовому небу. Бэр сбавил скорость, выравнивая машину. Мы проехали мимо горящих обломков, чувствуя жар пламени даже сквозь закрытые окна. - Неотвратимость карающей длани... Тяжёлой пехоты, что долбит вперёд... Я откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как дрожат руки. Нокс наверху победно вскинул кулак и что-то заорал, но слов я не разобрал. - Сметая в труху города с поля брани... Воззри и тебя очень скоро сметёт! Последний аккорд повис в воздухе, смешиваясь с треском догорающих машин позади. - Ну ни хера себе... - выдохнул Бэр, вытирая пот со лба. - Нормально покатались. - Это было... - Нокс свесился в люк, его лицо было черным от копоти, но глаза сияли. - Это было охуенно! Кэп, ставь на повтор! Или нет... давай следующую! Я усмехнулся и посмотрел на дымящийся ствол «Бури» Нокса. - Дай стволу остыть, маньяк. До Нью-Пегасуса еще далеко. - Зато дорога чистая, - философски заметил Бэр, снова набирая скорость. «Молния», чуть поцарапанная, но непобежденная, продолжила свой путь на запад, оставляя за собой лишь пыль и догорающие костры чьих-то амбиций. Адреналин, бурливший в крови во время боя, схлынул так же внезапно, как и появился, оставив после себя свинцовую усталость и звон в ушах. Мы ехали еще часа два, пока серая лента дороги окончательно не растворилась в сумерках. Небо над Пустошью было отдельным видом искусства. Мрачного, депрессивного и пугающего. Облака висели так низко, что казалось, можно достать до них рукой, если высунуться в люк. Они были плотными, непроницаемыми, цвета грязной ваты, пропитанной мазутом и радиацией. Ни звезд, ни луны, только тяжелый, давящий купол, скрывающий мир от чьего-либо взора. - Привал, - глухо скомандовал Бэр, сворачивая с трассы на потрескавшуюся бетонную площадку. Вывеска «Мотель "Сладкие Грёзы"» когда-то, вероятно, переливалась неоном, но теперь от неё остался лишь ржавый каркас и буква «З», которая жалобно скрипела на ветру. Само здание представляло собой одноэтажный барак с выбитыми окнами и частично обвалившейся крышей, но стены стояли крепко, да и навес для машины сохранился. Мы заглушили мотор. Тишина навалилась мгновенно, нарушаемая лишь потрескиванием остывающего двигателя и далеким воем ветра в пустошах. - Живые есть? - я вылез из кабины, разминая затекшую спину. Автомат привычно лег в руки, но вокруг было тихо. Слишком тихо. - Пусто, - отозвался Нокс, спрыгивая с брони. Он первым делом не пошел отлить или размяться, а любовно снял «Бурю» с крепежа, - Тут даже крысы сдохли от скуки. Мы заняли одну из комнат, где сохранилась дверь и не так сквозило. Бэр, как наш штатный механик, остался у машины, проверять подвеску после дорожных приключений и заделывать дырки в обшивке, полученные от рейдеров. Нокс, ворча что-то про «священный ритуал», разложил на столе в номере принадлежности для чистки оружия и принялся разбирать пулемет при свете налобного фонаря. Я занялся ужином. Газовая горелка уютно зашумела, разогревая банку трофейной тушенки с гречкой. Запах еды, пусть и консервированной, немного разогнал мрачную атмосферу этого склепа. - Глянь на небо, - сказал Бэр, заходя в комнату и вытирая руки промасленной тряпкой. - Такое чувство, что там, наверху, кто-то накрыл нас гигантской крышкой от кастрюли. Давит, зараза. - Это Пегасский погодный фронт, - отозвался я, помешивая варево ложкой. - Орэндж говорила, что пегасы Анклава затянули небо тучами, чтобы блокировать солнце для наземных пони. Вечная тьма, вечный холод. Мы приближаемся к их территории. Нокс щелкнул затвором, собирая пулемет обратно. Металл лязгнул хищно и уверенно. - Пусть хоть небо в рулон сворачивают, - пробурчал он, дуя на ствол. - Пока у меня есть ленты, мне плевать на погоду. А вот жрать хочется зверски. Кэп, готово там? Мы ели молча, сидя вокруг горелки, как пещерные люди вокруг костра. За окном, в непроглядной тьме, начинал накрапывать дождь. Тяжелые, маслянистые капли стучали по жестяной крыше, убаюкивая и одновременно напоминая, что снаружи мир, который хочет нас убить. Но здесь, внутри, пахло оружейным маслом, гречкой и надежностью. - Завтра будет тяжелый день, - наконец нарушил тишину Бэр, откладывая пустую банк. - Если карта не врет, к обеду доберемся до предгорий. Там серпантин, засады и посты Анклава. - Прорвемся, - зевнул Нокс, устраиваясь на драном матрасе и подкладывая рюкзак под голову. - У нас есть «Молния», у нас есть «Буря» и вагон наглости. Так что прорвемся. Доброй ночи, братцы. Через пять минут его богатырский храп уже соревновался с шумом дождя. Я ещё некоторое время сидел, глядя на тлеющий огонек горелки и слушая, как ветер скребет буквой «З» о ржавый столб, словно пытаясь дописать какое-то забытое слово. *** Утро в Пустоши не наступает — оно просто случается. Серая муть за окном сменилась чуть более светлой серой мутью, но тяжелые, свинцовые тучи, казалось, опустились еще ниже, цепляясь брюхом за остатки крыши нашего мотеля. Я проснулся от того, что затекла шея. Сон на полу в бронежилете — удовольствие сомнительное, но выбирать не приходилось. Нокс уже не храпел, а тихо сопел, обнимая приклад пулемета, как плюшевого мишку. Бэр сидел у окна, вглядываясь в щель между досками, и точил свой нож. — Тихо, — шепнул он, заметив, что я открыл глаза. — Снаружи движение. Я мгновенно подобрался, сон как рукой сняло. — Кто? Рейдеры? Анклав? — одними губами спросил я, бесшумно снимая автомат с предохранителя. — Не похоже, — Бэр нахмурился. — Звук странный. Не шаги. Жужжание. Будто кто-то вентилятор включил. И оно прямо за дверью. Я пнул Нокса по ботинку. Тот дернулся, открыл глаза и, увидев наши знаки, сразу все понял. Без лишних слов он перекатился на живот, наводя ствол «Бури» на входную дверь. Я кивнул Бэру. Мы замерли. Вззз-з-з... Клик. Вззз-з-з... Звук был механическим, но каким-то... живым? Словно механизм принюхивался. Потом раздался отчетливый стук металла о гнилое дерево. Я резко распахнул дверь, вскидывая ствол. — Стоять! Оружие на землю! Но на земле никого не было. Вместо рейдера или монстра, на уровне моих глаз в воздухе висел металлический шар размером с баскетбольный мяч. Это был Спрайт-бот — летающий дрон, какие до войны использовали для рекламы и музыки. Но этот выглядел так, будто прошел через ад и вернулся обратно: корпус помят, антенны погнуты, а вместо веселой раскраски — ржавчина и копоть. Единственный уцелевший окуляр светился тусклым зеленым светом, который сузился, фокусируясь на моем лице. — Не стреляйте, — раздался из динамика бота голос. Он был мужским, спокойным и совершенно нормальным. Никакого «металлического» скрежета или роботизированной монотонности. Просто уставший, чуть хрипловатый голос, пропущенный через старенький динамик. — Спрайт-боты в этом регионе нынче в дефиците, а патроны вам еще пригодятся, — продолжил шар, слегка покачиваясь в воздухе. — Ты кто такой, летающая консервная банка? — прорычал Нокс из глубины комнаты, не опуская пулемет. — И какого хрена ты тут жужжишь? Бот медленно повернулся к нему, его глаз-объектив мигнул. — Я — Наблюдатель, — ответил голос. — Я слежу за Пустошью. Вижу многое. Слышу еще больше. Но вот вас... вас я не видел никогда. Дрон снова повернулся ко мне, подлетая чуть ближе. Я невольно отшатнулся, держа палец на спусковом крючке. — Две ноги. Плоские лица. Отсутствие шерсти на теле, кроме головы. Странная одежда. Нехарактерное для этого региона оружие, — бот перечислял факты с интонацией ученого, наткнувшегося на новый вид жуков. — На моей памяти нету некого похожего на вас. Вы не пони. Не грифоны. Не зебры. И уж точно не минотавры. — Мы туристы, — буркнул я, не опуская автомат. — Заблудились немного. — «Туристы», которые уничтожили патруль рейдеров с эффективностью элитного спецназа Анклава? — в голосе Наблюдателя проскользнула ирония. — Любопытно. Очень любопытно. Я просканировал ваши тепловые сигнатуры еще на трассе. Ваша физиология... она уникальна. Кто вы такие? Мы немного потупили, переглянувшись между собой. Первым ответил Бер — Допустим люди. — вышел он вперед. — А тебе-то что? Ты шпионишь для кого-то? Для Анклава? Или еще для какой-нибудь хуйни? — Люди... Интересно - сказал он, пробуя слово на вкус - И нет, я ни на кого не работаю, — отрезал Наблюдатель. — Я сам по себе. Я просто... собираю информацию. История пишется кровью на песке, и я стараюсь не пропустить ни одной главы. Но ваше появление — это не просто новая глава. Это, возможно, совершенно новая книга. Спрайт-бот снова завис напротив меня, его окуляр вращался, рассматривая мою экипировку, нашивки, черты лица. — Вы идете в Нью-Пегасус, — это был не вопрос, а утверждение. - Зачем вам отправляться в такую даль? — Мы ищем своих, — сказал я, решив, что скрывать очевидное нет смысла. — И если ты действительно всё видишь, то знаешь, что мы не враги тем, кто нас не трогает. — Я знаю, что вы опасны, — ответил голос. — Но ваша опасность направлена в нужную сторону. Пока что. Мне просто хотелось убедиться, что мои сенсоры не сбоят. Существа из мифов... здесь, в грязи и пепле. Забавно. — Рады, что развлекли, — фыркнул Нокс. — А теперь, может, скажешь, что нас ждет впереди? Раз уж ты такой всевидящий. Или твой глаз только картинки показывает? Бот на секунду замер, словно его оператор на другом конце провода раздумывал. — Нью-Пегасус... — протянул Наблюдатель задумчиво, и в динамике проскочил легкий треск статики. — Это яркий маяк на грязной шкуре мира. Представьте себе оазис посреди радиоактивного пепла. Неон, который слепит глаза ярче солнца, казино, где крутятся тысячи крышек, и чистая вода, которая льется из фонтанов. Это город греха и возможностей, памятник довоенному гедонизму, который каким-то чудом не разбомбили до основания. Дрон медленно покачивался в такт слов - Но это всего лишь слухи. Связь до тех краев не достает, да и здесь соединение держится только на молитвах Селестии, так что вынужден откланяться - светодиод мигнул белым светом, и Спрайт-бот поплыл вперед по улице, напивая какую то дурацкую песенку - Мда, нечего нового не сказал. Да и судя по башне Тенпенни... Тьфу блять, Тенпони. То тут все повторяет игру. - я повернулся к Беру, закрывая за собой дверь и щелкая предохранителем - Слышь, игроман. Помнишь что там было? Просто я в то старьё играл уже не помню когда Бэр хмыкнул, доставая из разгрузки карту и разворачивая её на колене, хотя смотрел он не на бумагу, а куда-то в пустоту, вспоминая пиксельные пустоши. - Если Тенпони Тауэр это отсылка к третьему Фоллауту с его гулями в подвале и снобами на верхушке, то Нью-Пегасус, это без вариантов Нью-Вегас, - начал он лекторским тоном, загибая пальцы. - А значит, расклад такой: посреди пустыни стоит сверкающий город греха, который не разбомбили только потому, что у местного пахана стояла крутая ПРО. В игре этим всем рулил Мистер Хаус, мумифицированный гений в криокамере, управляющий армией роботов-полицейских. Он сделал паузу, почесывая затылок. - Вокруг города, по канону, должна идти грызня двух крупных фракций за дамбу или электростанцию. В игре это были НКР и Легион Цезаря. Здесь... ну, скорее всего, Новая Кантерлотская Республика и какие-нибудь работорговцы или грифоны Цезаря. И мы, как те самые Курьеры, сейчас премся прямо в эпицентр этой мясорубки. Главное отличие, в начале игры Курьеру пускают пулю в лоб и закапывают. Надеюсь, мы этот этап пропустим. - Пулю в лоб я не заказывал, - буркнул Нокс, проверяя ленту в пулемете. - А вот казино и шлюх это пожалуйста. Если там есть свой «Стрип», то я хочу пройтись по нему в парадной форме. - Ага, в форме «Тяжелой пехоты», - усмехнулся я. - Ладно, гадалки. Понятно одно: там есть электричество, власть и деньги. А значит, там есть и наши парни. Рой и Демон вряд ли сидят в пустыне и жарят гекконов, они наверняка нашли теплые местечки. Мы быстро свернули лагерь. Мотель «Сладкие Грёзы» остался позади, как и странный дрон-наблюдатель. «Молния» взревела, выплевывая выхлоп в сырой утренний воздух, и мы снова выкатились на трассу. Дорога становилась хуже. Асфальт сменился потрескавшейся бетонкой, а потом и вовсе грунтовкой, петляющей между скалами. Небо давило своей тяжестью, и чем ближе мы подъезжали к горам, тем темнее становилось, словно мы въезжали в вечные сумерки. Впереди, сквозь пелену пыли и тумана, начали проступать очертания чего-то грандиозного. Словно маяк среди песчаных соток, возвышалась башня Лас-Пегасуса Чем ближе мы подбирались, тем сюрреалистичнее становилась картинка. Вокруг царила серая, унылая смерть — остовы машин, сухие кусты, пыльные вихри, танцующие свой мертвый вальс. А там, на горизонте, пульсировал купол неестественного, кислотно-яркого света. Тучи, которые здесь висели особенно низко, почти касаясь верхушек скал, работали как гигантский отражатель. Неон — розовый, золотой, ядовито-зеленый — бил снизу вверх, окрашивая брюхо облаков в цвета пьяной вечеринки. И в центре этого светового шторма, пронзая мглу, торчала Она. Башня Лас-Пегасуса. Не чета Тенпони. Та была просто высоким, пафосным зданием. Эта же игла, казалось, царапала сам небосвод. Огромная, увенчанная вращающейся платформой, она сияла так, что больно было смотреть даже через тонированное стекло джипа. Вокруг неё, как верные вассалы вокруг трона, теснились высотки поменьше, переливаясь бегущими строками, голограммами и огнями казино. С такого расстояния не было видно грязи, трущоб, нищих или крови на асфальте. Только чистый, манящий свет, обещающий выпивку, удачу и забвение. Мираж, ставший реальностью из бетона и электричества. — Ебать-колотить... — присвистнул Нокс, забыв про свой пулемет и высунувшись из люка по пояс. — Бэр, ты посмотри на это! Оно светится как новогодняя ёлка в Кремле! Да там электричества жрут больше, чем вся наша бывшая база за год! — Это не просто электричество, — мрачно заметил Бэр, щурясь на сияющий горизонт. — Это власть. Чтобы поддерживать такую иллюминацию посреди Пустоши, нужны ресурсы. Реактор, дамба, магия — плевать. Главное, что у того, кто держит рубильник, яйца стальные. И он явно клал с прибором на Анклав и их тучи. — Выглядит как ловушка для мотыльков, — я поправил очки, чувствуя смесь восхищения и тревоги. — И мы, походу, самые жирные мотыльки в округе. — Зато какие красивые! — хохотнул Нокс. — Газуй, Бэр! Я хочу увидеть, что там внутри этой лампочки! «Молния» перевалила через гребень холма, и город развернулся перед нами во всей красе. Но чем ярче свет, тем гуще тени. Мы въезжали в зону, где правила старого мира умерли, а новые писались лазером и фишками.