One More Time

Сеул. Наши дни

— Я спрашиваю еще раз, — Чон Хосок хлопнул ладонью перед носом Чимина, но тот даже не вздрогнул, — где, мать твою, был Чон Чонгук? Мне нужна сводка по каждой гребаной секунде! — Ты знаешь ответ. Поп-принц Кореи Пак Чимин сидел за столом в центре кабинета и чувствовал себя провинившимся школьником. Или того хуже — преступником на эшафоте перед разъяренной толпой. Его менеджер и главный продюсер Хосок полыхал от ярости, но это почти не беспокоило, а вот парочка мужчин в пиджаках, по струнке стоящих у дверей, — да. Чимин не снимал с себя маски усталости, но незаметно сканировал тех, кто был в комнате. На диване сидел юрист, отвлеченно листающий документы, а в стенку вжималась молодая ассистентка Хёджу. Она была первой, кого Чимин увидел после судьбоносной и горькой встречи с бывшим возлюбленным Мин Юнги. И так вышло, что именно по ее милости Хосок готов был разорвать всех и каждого. — Мне никуда не уперлась твоя сраная болтовня! — вскрикнул Хосок. Его дорогие солнечные очки впечатались в стену рядом с ассистенткой и разлетелись на куски. — За идиота меня держишь? Думаешь, я не посмотрел камеры? Чон даже не выходил из здания! — Да хватит уже делать из этого трагедию, — Чимин откинулся на кресло и прикрыл глаза. — Не понимаю, что тебе еще нужно. Я жив, никто серьезно не пострадал, если мы переговорим с людьми, которым мы, кстати, платим огромные деньги, — Чимин не удержался от осуждающего взгляда в сторону Хёджу. Девушка тут же опустила глаза в пол, — тогда все обойдется. Или ты что, выпишешь Юнги запрет на приближение? Сам знаешь, это не поможет. — А. Ты еще не понял? — Хосок заговорил тише, но, ей-богу, Чимин знал этот тон, и лучше бы тот кричал. — Обрати внимание: у дверей стоит новая охрана, которая, в отличие от твоего обожаемого Чона, будет теперь ходить за тобой по пятам двадцать четыре на семь. А юрист здесь знаешь почему? Чтобы похоронить его карьеру! Чимин знал Хосока больше пятнадцати лет. Он все еще помнил, как его лучший друг детства ревел над моделькой самолета, которую никак не мог собрать. Хосоку хотелось порадовать родителей, хотелось услышать похвалу. И Чимин, как настоящий друг, помог ему скрепить дурацкие детали. А теперь этот же Хосок — светлый, улыбчивый мальчишка — стоял с шапкой пламени, как у Аида, и затягивал чиминов поводок до головокружения. Он еще никогда не был так груб и зол. Хосок с вызовом дернул бровями, а затем в пару секунд набрал чей-то номер, прикладывая телефон к уху. Пульс у Чимина начал учащаться. — Добрый день! Будьте любезны, подскажите, адмирал Чон сейчас на месте? Вопрос очень срочный, беспокоит Чон Хосок, «Hope World Entertainment». Глаза Чимина округлились. Он едва через стол не перелетел — тут же вскочил с места, кидаясь к Хосоку и хватая его за пиджак. — Нет! — в панике вскрикнул он. — Нет, нет, нет! Хоби, хён, умоляю, слышишь? Прошу, не надо! Хён! Я все скажу! Слышишь? Пожалуйста! Кровь в жилах Чимина превратилась в жидкий гелий, в глазах застыл ужас. Худшее, что могло случиться с Чонгуком — это далеко не увольнение. Плевать, Чимин бы сгладил углы, и тот нашел бы себе другой, менее проблемный «объект». Но звонок действующему командиру флота и по совместительству отцу Чонгука был равносилен транспортировке на смертную казнь. Чимин не должен был знать таких деталей о своем телохранителе, но он знал. — Хён, — Чимин зашептал онемевшими губами, — хён, пусть они уйдут, и я скажу тебе все, что ты хочешь знать... Хосок замер с телефоном в руке. Он сверлил разочарованным угнетающим взглядом, но Чимин продолжал цепляться за его пиджак. В комнате стояла гробовая тишина. Лишь женский голос на том конце провода бормотал свое бесконечное: «Алло, алло! Вас не слышно!» — Да… — набрав в легкие воздух, снова заговорил Хосок. — Я… я приношу свои извинения. Кажется, вопрос решился, все в порядке! Простите, что побеспокоил. Хорошего вам дня! Чимин с облегчением кинулся к Хосоку на шею. В эту минуту ему было плевать на то, каким жалким он выставил себя перед персоналом. Кабинет опустел. Даже громилы-телохранители были выставлены за дверь, и тогда Чимин набрался смелости рассказать все: как он вынудил своего телохранителя Чон Чонгука сбежать через черный ход, как долго и дотошно тот отпирался. Из его уст это звучало безумно, ведь в какой вселенной высококвалифицированный телохранитель и по совместительству военный, приставленный к не последнему человеку в стране, может сбежать и оставить своего объекта на растерзание бывшему любовнику-психопату, только что вернувшемуся из тюрьмы? Лицо Чон Хосока то зеленело, то краснело, то бледнело... В итоге Чимину пришлось отвести взгляд, чтобы реакция хёна не влияла на рассказ. И все же Чимин до последнего был уверен в своем выборе. Более того, он считал, что выбора-то у него другого и не было. Он обязан был защитить сводного брата Ким Тэхёна, который когда-то давно совершил большую ошибку. Ошибку, которую СМИ разнесли по всей стране. У Мин Юнги в жизни было несколько правил. Одно из них Чимин вбил себе на подкорку — «никто не смеет трогать мое». И люди, знакомые с Юнги, прекрасно знали — Чимин первый и, возможно, единственный, кто входил в эту категорию «мое». Может, когда-то давно, но сути это не меняло. Год назад Тэхён оступился — и на следующее утро СМИ разнесли скандал по всему интернету. Мерзкие заголовки гласили: «Инцест — дело семейное. Поп-принц Кореи Пак Чимин крутит гей-роман с собственным братом». Никого не волновало, что братья они не родные, а уж о том, что романа между ними никакого не было — и подавно всем было плевать. Просто Тэхён есть Тэхён — нежный, ласковый сводный брат, который напился в стельку на дне рождении Чимина. Сердце его огромное распирало от любви, вот он и прижался губами к брату. Всего секунда неловкого дурацкого и совершенно неинтимного поцелуя, но «доброжелатели» успели подловить самое ценное и, вероятно, хорошо наварились на приватном контенте. За три года яркой карьеры Чимину удавалось обходить любые скандалы, удавалось держать личную жизнь и сексуальные предпочтения в тайне. Он был настоящим невинным ангелом для фанатов, и в тот миг все труды полетели в тартарары. Но ситуация завершилась мирно — Хосок был гениальным менеджером. Лучшие адвокаты, долгое судебное разбирательство о вторжении в частную жизнь, о клевете и очернении личности уважаемого молодого артиста. Но даже несмотря на качественно развернутую Хосоком кампанию, Чимин думал на два шага вперед. О скандале не трубили только ленивые, и он знал, что до Юнги это тоже дойдет. А если дойдет до Юнги, разговор будет весьма коротким. Нельзя было так рисковать, Чимин должен был встретиться с ним и убедиться, что Тэхёну ничего не угрожает. — Мы говорили об этом сколько раз? — потирая межбровье, пробубнил Хосок. — Чимин, ты не должен, а обязан советоваться со мной во всем. Любое твое решение может пустить карьеру под откос, ты понимаешь, как рискуешь? — Хён, ну нельзя было оставлять Тэхёна. Ты не даешь ему охрану, как мне еще нужно было защитить его? Связи нет, ты на переговорах — у меня было три секунды, чтобы принять решение, и я его принял, — Чимин отпил ви́ски с горла и поморщился от горечи. — Хён, обещай, что Гуки останется со мной. Пожалуйста. Я не хочу никаких других телохранителей. Я доверяю ему больше, чем себе. — Опять твое «Гуки». Хватит фамильярничать! Устало цокая, Хосок подсел на диван к Чимину. Отобрав бутылку, он тоже сделал несколько глотков, и тут же сунул обратно, кривясь от горечи и елозя зубами по языку. Чимин расплылся в улыбке, ощущая, что Хосок все еще его родной и до боли любимый Хосок. Не нашлось бы в целом мире менеджера лучше, чем он, а друга — тем более. — Я люблю тебя, — тяжело вздохнул он. — И иногда мне это очень сильно мешает, Чимин-а. Ты не должен пользоваться тем, что я твой друг. Сейчас, когда ты на пике славы, я должен быть рядом с тобой с очень трезвой головой. — Ты и так… — Нет, — перебил Хосок, прижимая Чимина к себе и укладывая голову на грудь. Чимин тут же притих и закрыл глаза, ощущая, как хён копошится пальцами в его волосах. — Знаешь, что самое худшее в тебе, как в звезде? Ты неподдельно хороший человек. Именно поэтому ты очаровываешь людей, находящихся рядом. Мы все — я, Чонгук, Хёджу, наши продюсеры и остальные сотрудники — видим в тебе не рыночный товар, который нужно хорошо продавать, а светлого человека, которого нужно защищать. Чимин нахмурился. — Ты вроде как не хотел делать комплименты, — хмыкнул он. — Это не комплимент, Чжаман-и, — Хосок чмокнул его в темечко и мягко оттолкнул от себя, заставляя взглянуть в глаза. — Боюсь, как бы это все не сыграло с нами злую шутку. Однажды мы совершим большую ошибку, доверившись тебе, и это угробит твою карьеру. Поэтому, пожалуйста, пожа-луй-ста, обещай мне, что это последний раз, когда ты давишь на меня, как на друга. Я не хочу потакать щенячьим глазкам младшего братишки. Хосок поднялся с дивана, упирая руки в боки и разглядывая то, что осталось от его солнечных очков. Пока в кабинете царила тишина, Чимин по-настоящему задумался о словах хёна. Хосок был прав — он был отвратительной знаменитостью и поступал так, как считал нужным. Когда Чон сказал, что ему нельзя появляться в компании знаменитости, которую подозревают в баловстве с наркотиками, Чимин подошел к парню на ковровой дорожке и крепко обнял, а вечером еще и напечатал несколько постов на тему жестокости журналистов и «как хорошие люди страдают от клеветы». Ему повезло, что парень и правда не был наркоманом, а еще повезло, что люди прислушивались к его словам. В другой ситуации Чимину строго на строго запретили выходить к фанатам на улицу из-за протестов, но он сделал все по-своему. Он любил останавливаться на улице и общаться с людьми, иногда передавал через помощников бесплатные билеты на концерты — и все это выводило команду из равновесия, но они продолжали доверять Чимину. Практически ни одна знаменитость его уровня не делала подобного — безопасность и продажи стояли на первом месте. Так должно было быть и у Чимина, но он все еще помнил, где родился и какой прошел путь. — Ладно, юриста я отсылаю, а бугаи останутся здесь, — бегло осматривая кабинет, сказал Хосок. — А Гуки? Чон покачал головой. — Не верю, что говорю это, но сделаем вид, что ничего не произошло, — он посмотрел на экран мобильного и принялся что-то печатать. — Вытащи их с Тэхёном из той задницы, в которую они забрались, и пусть приезжают в офис. Немедленно. У нас будет очень большой разговор. Этого он не избежит. — Хён… пожалуйста, только помягче с ним, ладно? Помни, что он выполнял мой приказ. — О, да, кстати о приказах — отныне у тебя нет права голоса. Чонгук — это моя ответственность, и если хотя бы раз поступите не так, как сказал я… — на смену снова заступил менеджер Чон, отправляя друга Хоби в отставку. Его взгляд был холодным и достаточно устрашающим, чтобы у Чимина на загривке забегали неприятные мурашки. — Я понял, хён. Все решения за тобой, — кивнул Чимин. Хосок продолжал буравить его взглядом, видимо убеждаясь в правдивости слов. И когда глаза Чимина по всей видимости сказали ему то, что он хотел услышать, выражение лица стало чуточку мягче. Он снова залип в телефон, быстро печатая. — Это и моя вина. Я знал, что Чон слишком молод для телохранителя. Послужной список сбил меня с толку, — он пожал плечами. — Не сомневаюсь, что он прыгнет за тебя под пули, но юный возраст так или иначе делает его сентиментальным. Держи себя в руках и не манипулируй им. Он тебе не младший братишка, ясно? — Да уж, — отмахнулся Чимин, не в силах скрыть ухмылку, — ты видел эту гору мышц и набор выражений на лице как у Терминатора? Кто еще для кого младший братишка. Блокируя телефон, Хосок задумчиво уставился в бок. — Да-а-а… физиономия у него и правда загадочная. — Красивый он, — фыркнул Чимин, поднимаясь с дивана. — Боже… надеюсь, ты не по этому о нем так печешься. Хосок развернулся к выходу и, кажется, собирался уйти по-английски, но Чимин не позволил. Он поставил бутылку на стол и перевязал халат, который так и не успел переодеть после случившегося. Нервно покусывая губу, он окликнул Хосока. — Почему ты… ты ничего не спросил о Юнги. — А зачем? — удивился Хосок. — Мне плевать, что он задумал. От меня зависит твоя безопасность — и я больше не оставлю ни одной бреши. А что касается твоих решений — вряд ли ты забыл, как этот скот превратил твою жизнь в ад. — Или я превратил его жизнь в ад… — горько усмехнулся Чимин, водя пальцем по горлышку бутылки. — Ради бога, Чимин, — закатил глаза Хосок, — напейся сегодня и попускай сопельки, сколько тебе нужно, а завтра, будь так добр, верни мне версию себя с мозгами. У нас встреча с продюсерами по концепции нового альбома. С этими словами Хосок шагнул прочь из кабинета, оставляя Чимина в одиночестве.