One More Time

Ночь в давно уже знакомом офисе стала самой холодной за все то время, что Чимин оставался там. Он любил это изысканное и современное здание в несколько этажей. Любил чувствовать себя здесь хозяином. Ему нравилось, что практически весь последний этаж был отведен под его личное пространство. Студию, в которую можно было заглянуть в любое время дня и ночи. Если там кто и заседал, то лишь доверенные лица — продюсеры и несколько музыкантов. Далее располагалось небольшое пространство для отдыха. Что-то вроде гостиной и бара одновременно. Этакий лаундж, где напитки лились рекой, а еда никогда не заканчивалась. Именно там и провел Чимин всю ночь напролет. Поначалу ему казалось, что нескольких стопок соджу вполне хватит, чтобы скинуть груз совершенно безумного дня, но как же он ошибался. Одна бутылка за другой — и Чимин уже располагался на уютном балконе, который выходил на погрязший в сочной зелени холм и переливы неона, отражающиеся от Сеульской башни. Глаза наслаждались, сердце ерзало по грудной клетке, оставляя после себя дорожку из шипов. Когда луна оказалась в зените, Чимин неосознанно потянулся к шее сзади и кончиками пальцев огладил позвонки. Прикрыв глаза, он очертил еле ощутимый контур шерлового месяца и напряженно вздохнул. Эта татуировка не должна была напоминать ему о Юнги — не для этого он решился на подобный шаг. Фанаты называли его ласково «лунный мальчик» за то, в каком образе он дебютировал. Белоснежный, с ледяными линзами и светлыми волосами. Постепенно ассоциации перетекли во что-то совершенно естественное. Через пару лет после отъезда в Сеул и дебюта, раздался неожиданный звонок. Это был Намджун. Он не говорил о прошлом. Их связь выстраивалась по-новому, будто позади не было ровным счетом ничего. Они часто пересекались на вечеринках и светских мероприятиях, а когда давний кумир Чимина предложил ему стать композитором какой-то особенной песни для нового альбома, тот с радостью согласился. Много слез было пролито на студии. Намджун терпеливо и со всем пониманием ждал, когда Чимин успокоится, а затем услышал, вероятно, не самую ожидаемую вещь: «Спасибо, что написал это». Песня называлась «Moonchild», и Ар Эм никогда не скрывал, чья история вдохновила его на это произведение.

«Ты пытаешься, но не можешь уйти,

Говоришь, что смерть — это выход.

Всё же страсть заставляет тебя идти,

Только ношу удвоить ты выбрал…»

Осознание накрыло Чимина лавиной: он все эти годы вплетал себя в воспоминания, окружал знаками и рунами, олицетворяющими прошлое. Позабытое, но не вытравленное из внутренностей. Ночью он пил, пока не потерял счет бутылкам. Даже не знал, как добрался до третьей и самой просторной комнаты — его личных покоев, которые стали роднее дома. Та недвижимость в элитном районе, рядом с другими южнокорейскими звездами, едва ли ощущалась как дом. Там было пусто и страшно настолько, что тишина глушила противным звоном. А здесь, в здании в несколько этажей, он знал, что за строго охраняемыми дверьми, кишит целая жизнь — персонал, лучший друг и лучший менеджер Хосок, музыканты и охрана. Все, с кем Чимин поддерживал теплые взаимоотношения. Солнечный свет резко и больно ударил по векам, заставляя хлопать ресницами и жмуриться. Чимин перевернулся на другой бок и обнаружил, что желудок и голова запротестовали против перемен в теле. Едва он успел подползти к краю кровати, как его стошнило. Благо кто-то был готов к этому, и заботливо подставил мусорную корзину. Когда Чимин прочистил желудок до надрывной боли в горле, тяжесть накинулась на его голову. — «Morning Care», пейте залпом, — Чимин ощутил, как в его руку вложили бутылёк. Он неохотно отодвинул запястье со лба и попытался разглядеть кто и что вложил в его руку. — Пейте! — строго и сухо произнес телохранитель Чон. — Сейчас подадут хэджангук, я уже распорядился. Но через час вы должны быть в зале переговоров. Чимин продолжал исследовать Чонгука взглядом, потерявшего память человека. Ему казалось, что парень говорит на каком-то незнакомом языке, но вскоре произнесенные слова стали обретать смысл. Чимин недовольно замычал. — Теперь ты моя нянька. Приехали, — буркнул он, пытаясь с закрытыми глазами откупорить бутылёк. После нескольких попыток крышка все же поддалась. Чимин не задавал никаких вопросов. Ни о том, как прошел напряженный и судьбоносный разговор с Хосоком, ни где Тэхён, ни о том, как его вообще допустили в покои Чимина с этой всей дурацкой заботой. В тот момент, когда Чон изо всех сил пытался привести его в чувства, в голове Чимина было одно лишь гудение. Он ожидаемо опоздал. Впрочем, это было частью его личности, и менеджер Чон относился к этому весьма лояльно. Но не сегодня, когда в кабинете уже расположились несколько продюсеров из европейского филиала лейбла и музыканты. Только вот Чимин не испытывал ровным счетом никаких чувств. Встреча проходила мимо него. Физически он был в комнате, смотрел и слушал окружающих его людей, но в его голове решался ребус, который выводил вполне отчетливое слово: «июнь — убрать первую и последнюю букву», «гитара — убрать последние четыре буквы», «совместить и дать ответ». — …такая концепция круто уляжется в образ. Мы не использовали его сколько? — спросил один из продюсеров. — Думаю, года три, — задумчиво покивал Хосок. — Я изучила блоги в соцсетях, — поднялась с дивана девушка, листая планшет. Она передала его Хосоку, присаживаясь рядом на корточки и тыкая пальцем в экран. — Преобладающее большинство реально скучает по этому. Тенденции модных домов сейчас тоже акцентируют внимание на некой агрессии в стиле. — Думаю, людям сейчас нужно именно это. Посмотреть, что происходит в мире — они как будто чувствуют себя солдатами, борющимися с катаклизмами… Раздался металлический звук, с которым дверная ручка возвращается в свое положение при закрытии. У входа, сунув руки в карманы, неожиданно для всех появился Тэхён. — Нашему городу нужен новый герой? — хохотнул тот. Чимин резко обернулся на загорелого брата, с выцветшими прядями цвета молочного шоколада. Они еще не успели пересечься после двухнедельного круиза, в который отправился Тэхён ради съемок шоу. В отличие от Чонгука, который вошел следом и сразу же потянулся поправлять манжеты, опустив глаза в пол, Тэхён выглядел расслабленным и как обычно в приподнятом настроении. На лице Чимина лишь застыл немой вопрос: «ну и где ты был все это время?», а затем он снова переключил свое фальшивое внимание на команду. Они еще долго перебирали варианты новой концепции для камбека, которые Чимин успешно прослушал, и когда у него спросили, нравится ли ему всё, что обсуждается, он натянул улыбку и поднял большой палец вверх. Черт возьми, ему было так плевать.

***

— И как он выглядит сейчас? Красавчик? — Тэхён, как подружка-сплетница, улегся на большой кровати, на шелковых простынях, разглядывая Чимина. — Ну же, я хочу всё знать. — У тебя совесть вообще есть? — буркнул Чимин, развалившись в кресле и борясь со сном. — Он отрубил связь в системе безопасности и чуть не угробил с десяток людей. В том числе тебя, идиот. Тэхён легко хохотнул, будто это был сущий пустяк. Он перевернулся на живот, болтая ногами и внимательно изучая брата. — Так зачем он приходил? Повидаться? Примирительно потрахаться? — Дважды идиот, — Чимин нашел в себе силы поднять голову и открыть глаза. — Откуда я знаю, зачем он пришел. Он выломал дверь, жизнерадостно намекнул, что я шлюха, а я намекнул, чтобы он пошел на хрен. — Ого, — заинтересованность на лице Тэхёна переходила уже все границы. —  Вот это страсть сквозь года… Представь, как взорвется пресса, если узнает, что у тебя связь с пусанским королем дрифта. Я прям уже вижу «поп-принц встречает своего короля: Пак Чимин дождался любовь своей жизни из тюрьмы». — Утухни. Где ты был всё это время? Чонгук увез тебя на виллу за город? Тэхён невозмутимо откинулся на подушку, укладывая руки под голову и смотря в потолок. — Нет. К себе домой. У нас не было столько времени, чтобы прохлаждаться за городом. Он должен был закинуть меня куда-то и вернуться за тобой. — И?.. Ты провел ночь в его доме? — Чимин-а, — тяжело вздохнул Тэхён, в миг посерьезнев, — не надо вот этого. Он красавчик, но я не тупой. Из-за вашего дурацкого контракта он и пальцем меня не тронет. Как и я его. Чимин тут же стушевался. Он сотню раз ловил как брат и телохранитель переглядывались. Почему-то ему казалось, что эти двое уже давно согрешили, наплевав на контракт. Абсолютно точно Чимин был бы взбешен, узнай об этом, ведь для Тэхёна подобное поведение — забава, а Чонгук не тот человек, с кем можно играться. Во-первых, контракт — вещь серьезная. И даже речи не могло идти о вступлении в отношения и даже разовые интрижки с «объектом» или его командой, включая семью. Во-вторых, мальчишка с раннего детства проходил вербовку для военной службы, а не подобных развлечений. А в-третьих, Чимин однажды слышал личный разговор Чона, по всей видимости с отцом, о супружестве. И если Чимин верно истолковал посыл телохранителя — парень уже был знаком с будущей невестой, но пытался отсрочить помолвку до достижения двадцати семи лет. Какие на то были причины — одному Богу известно. Этой информацией Чимин не делился с братом, но всегда держал в голове на экстренный случай. Тэхён мог выкинуть всё что угодно. Он был невероятно красивым и талантливым, снялся в своей первой дораме. Едва ли она принесла ему желанную популярность, но когда харизматичного парнишку пригласили на роль соведущего в телешоу, это многое изменило. Тэхён всегда получал то, что хотел. А если не получал — устраивал истерику. Поэтому Чимин делил надвое его покорность в отношении Чонгука и контракта. — Прости, — нехотя прохрипел Чимин и поднялся с кресла, чтобы упасть рядом с братом на кровати. — Я перегнул палку. Лучезарный Тэхён мгновенно оттаял, переворачиваясь на бок к брату и ехидно улыбаясь. — Ты поплыл? — А-а-айщ, — недовольно протянул Чимин. — Какой ты неугомонный. — Да? Да? Ну скажи! Потребовалось пару минут, прежде чем ответить брату честно. Скорее даже себе ответить честно, потому что Чимин не успел проанализировать ситуацию и осознать, что чувствовал в тот момент, когда увидел бывшего возлюбленного спустя столько лет. Они расстались, любя друг друга. Это было вынуждено. А потом также вынуждено окружение Чимина заставило его поверить, что Юнги — это опасность, которая мешает ему реализовать потенциал. Что ничего хорошего их не ждало в будущем. Что Юнги — его ахиллесова пята, и чем быстрее он нарастит бронь, тем быстрее потеряет уязвимость. Чимин глядел в потолок, нервно покусывая губу. Наконец, он прикрыл глаза и прошептал так тихо, чтобы ни одна живая душа не услышала его. Кроме Тэхёна, который скорее унесет его тайну в могилу, чем поделится с негативно настроенным Чон Хосоком. — У него теперь волосы длинные. Почти по плечи. Выглядит красиво. Знаешь, такое ощущение, что он не в тюрьме провел пять лет, а на Кубе… Он… да. Я… растерялся.