One More Time

Известия о том, что Чимину необходимо срочно вылетать в Париж, не радовали. Едва ли он начал вспоминать, что вообще-то занимается музыкой и на носу камбек, как его выдернули на светское мероприятие. Отказываться было нельзя. Чимин представлял модный дом «Диор» в качестве глобального посла, поэтому пришлось паковать чемоданы в кратчайшие сроки. Утреннее зарево сменялось яркими огнями полусонных городов. Асфальт под ногами — белыми пушистыми облаками. Сидя в самолете, Чимин впервые задумался о том, что перестал давать отчет всему, что с ним происходит. Он не хотел приравнивать свое состояние к тому, как пару месяцев назад его жизнь всколыхнул Юнги, но, кажется, именно так все и было. Чимин запрещал себе эти мысли, пытался думать о чем угодно, лишь бы не о мягких чертах лица, которые затмевал пристальный и тяжелый взгляд. И все-таки кое-чего он не понимал. Почему Юнги потребовалось столь широкое представление, если он мог связаться с Чимином менее эффектным способом? Например, за чашечкой чая, задавая те вопросы, которые он задал. Юнги же выбрал тактику запугивания. По крайней мере так распознал Чимин, полагая, что тот хотел продемонстрировать свою нынешнюю власть и главенство. Только вот зачем, если они никогда не были соперниками? Их жизни больше не могли пересекаться ни коим образом. Чимин посещал гонки в Сеуле в качестве развлечения, а занят был в другой индустрии — сцена, мода, благотворительность, развитие медийности. К тому же в последний раз Чимин виделся с Джеффом и Минхо — важными звеньями пусанской команды «Agust D» и близкими друзьями Юнги — те же пять лет назад. Больше они не связывались. Чимин просто пропал с радаров и никогда не пересекался с прошлым… Вопросов было больше, чем ответов. И так до самого прилета в пункт назначения. Стоило моргнуть, освобождаясь от тяжких оков раздумья, и Чимин осознал, что стоит истуканом перед фотографами, которые скандируют его имя и диктуют позы. Он мгновенно вошел в образ. В изысканном костюме, отливающим платиной, улыбаясь папарацци, Чимин принялся вертеть головой и давать комментарии о том, как он счастлив встретить на показе столько вдохновляющих известных людей. И как только он произнес эту фразу, взгляд его зацепился за знаменитость, к которой эти слова точно не могли относиться. Ким Сокджин. Даже в самых сомнительных мыслях или снах при высокой температуре Чимин не мог предположить, что тот самый бывший парень Юнги и по совместительству «звездочка» модельного агентства «Хайб», когда-то станет нежеланным лицом из прошлого, которое он будет видеть чаще всего. Заново познакомиться с Джином пришлось спустя год после дебюта. Они встретились на одном из закрытых мероприятий и были представлены друг другу общим знакомым. Встреча была холодной, сухой и с толикой презрения в глазах обоих, но открыто афишировать свою неприязнь старые знакомые не стали. На тот момент Чимин уже был достаточно умен и обучен, чтобы искусно жонглировать масками, удобными для каждой компании людей. Им пришлось пожать руки и поклониться — на этом любой контакт заканчивался. За последние годы Сокджин поднялся если не на самый верх пирамиды успешности, то был весьма близок к этому негласному статусу. В отличие от Чимина он был уже много лет амбассадором «Диор», но в памяти все еще было живо то, что Юнги рассказывал о карьере бывшего молодого человека. Пока они были вместе, Джину редко доставались поездки на показы во Францию или Италию. Это было чудо и большая награда. Теперь же чудом для высокооплачиваемой модели было оказаться в Сеуле или Пусане. Джин и Чимин редко пересекались, но — хотели они этого или нет — однажды игнорирование друг друга переросло в легкие подколы в стиле «ты что меня преследуешь?» или «не думал, что на это мероприятие приглашают кого попало». И с одной, и с другой стороны подобное воспринималось лишь едким смешком и ответным уколом. После обмена «любезностями» они кивали друг другу или поднимали бокалы, безмолвно желая приятного отдыха. Таким было их общение последующие годы. Джину и Чимину не суждено было стать друзьями. Никто и никогда бы не пошел на такое, их устраивало отсутствие ненависти друг к другу. Этого было достаточно. — Не думал, что ты подойдешь, — не глядя на Чимина, хмыкнул Джин. Ночь опустилась на город и стильное светское мероприятие переросло в шумное афтерпати. В руках Чимина был отвратительный безалкогольный коктейль. — Не подошел бы, если бы мне не нужна была помощь, — цокнул Чимин и пристроился рядом с Джином на стуле. Не так уж много людей, знающих корейский язык, как и знающих проблемы Чимина, посещало подобные события. — Видишь, там, в углу стоит хмурый мистер телохранитель Чон? Только не поворачивайся резко. Джин со всей своей грацией непринужденно обогнул взглядом помещение, а затем кивнул, наконец, обращая внимание на Чимина. — Внимательно слушаю. — Была одна история не так давно. В общем, менеджер запретил мне даже находиться рядом с алкоголем. И Чонгук внимательно следит за этим. Я сейчас оставлю свой коктейль на столе и отойду. Добавь мне туда чего-нибудь покрепче, иначе я вздернусь. Джин растянулся в искренней улыбке. Он был согласен, Чимин прекрасно знал это, потому словесного подтверждения не потребовал. Поднялся со стула, почтительно и легко поклонился ему, будто вовсе не собирался возвращаться. Чонгук продолжал следить: взгляд прожигал спину, поэтому пришлось отвлечь внимание телохранителя и подойти к одной из актрис, чтобы выказать свое уважение. Светская беседа не продлилась долго: они перекинулись парочкой фраз, обнялись, не нарушая границ, и Чимин вновь вернулся к столику. — Господин Пак, — дружественно поднял свой бокал Джин, интригующе дергая бровью. Чимину этого было достаточно, чтобы понять — план сработал. — Сокджин-щи, — он ответно поднял бокал и почувствовал запах рома. Благословение за последнюю сумасшедшую неделю. Чимин пил медленно, растягивая удовольствие, потому что второго такого шанса могло и не представиться. Он был не из тех, кто поглощал сладкие безалкогольные напитки один за другим, и Чонгук это знал. Поэтому приходилось продумывать каждое движение, и приличная концентрация рома в коктейле ему только помогала. — В каком ты номере? — неожиданно спросил Чимин. — Что, хочешь наведаться в гости? Я думал, что мы договорились не нарушать дистанцию. — Цц, — закатил глаза Чимин, — спрашиваю, чтобы знать, какой номер обходить стороной. Мне достаточно целого вечера в твоей компании. — Я бы на твоем месте не стал грубить. Не забыл? Я храню твою тайну, — ухмыльнулся Джин, прижимаясь губами к бокалу. Глаза Чимина резко округлились. Тайн было примерно огромное количество. О чем конкретно говорил Сокджин — это еще вспомнить нужно было. Даже ладони вспотели, пока он напряженно глядел на собеседника, но Джин лишь ещё раз ухмыльнулся и указал взглядом на коктейль. — Придурок, — с облегчением хохотнул Чимин и поднялся со стула. На этом его вечер подходил к концу. Он грациозно испил последний глоток, закусил несколькими крошечными десертами на шпажках, чтобы перекрыть запах алкоголя и послал Джину его же фирменный поцелуй для папарацци: прижал губы к своим пальцам, задержался на пару секунд, а затем резко разорвал касание — и воздушный поцелуй был доставлен точно в цель. Джину лишь оставалось лениво улыбнуться и отмахнуться от своего навязанного обществом друга. Когда они встретятся снова — никто из них не знал, и вряд ли эти мысли бередили их сердца. Доехав до отеля Чимин и вовсе забыл о том, что они пересекались. Алкогольная нега приятно обволакивала. Счастливому Чимину большего и не нужно было, потому он вел себя как шелковый: следовал за Чонгуком, не пререкался и вообще выбирал молчание. В том числе, чтобы чуткий телохранитель не почувствовал запаха выпивки. Все, что входило в планы на этот вечер — мягкая гостиничная кровать и сон до раннего утра. Вылет был намечен на семь, а усталость сбивала с ног. — Господин Пак, — негромко окликнул его Чон, прежде чем покинуть комнату. Чимин стянул с себя галстук, который к вечеру ощущался как удавка, и продолжил расстегивать пуговицы на рубашке, оборачиваясь на Чонгука. — Мне перезвонил информатор. Он рассказал, что произошло после выхода Мина из тюрьмы. Мы можем поговорить об этом завтра, если… — Говори! — в несколько шагов Чимин преодолел расстояние между ними. Сон и усталость словно рукой сняло. Когда Чимин попросил Чонгука разузнать о возвращении Юнги, то наткнулся на твердый отказ и упертый непоколебимый взгляд. Молодой Чон был единственным потерпевшим во всей этой ситуации, и Чимину стоило отступить, проявить уважение и чуточку понимания, но у него снова не было выбора. Он имел так много связей и возможностей, но все они пролегали через менеджера Чона. Разузнать информацию о Юнги и при этом оставить Хосока в неведении было невозможным. Чонгук — вот единственный человек, которому можно было доверять. И в итоге он, конечно же, уступил. Манипуляции, о которых предупреждал Хосок, сработали. Чонгук глубоко вздохнул, а затем вернул себе собранный и строгий вид. Как и пару месяцев назад, было очевидно, насколько не нравилась ему вся эта затея. — Он вышел раньше, потому что согласился примкнуть к банде. Сами понимаете, власти у «Чиль Сон Пха» достаточно, чтобы вытащить обычного парня из тюрьмы. — Господи… — Его убедили, что за решетку он попал не просто так. Кто-то подставил Мин Юнги и этот «кто-то» по всей видимости не имеет отношения к банде. Это человек из близкого окружения. Не было ровным счетом ничего необычного в информации Чонгука, и все-таки она легла огромным грузом на чиминовы плечи. Догадываться о чем-то не равно утверждаться в вере. Чимин знал, что Юнги якшается с бандой, при встрече он этого не отрицал. Да и в тот самый день, когда на заезде произошла страшная авария, Джефф из команды «Agust D» никак не унимался. Парень тарахтел снова и снова о том, что все это подстроено, что кто-то решил убрать Шугу. Только вот Джефф считал, что авария — дело рук «Чиль Сон Пха», поэтому информация о том, что подставили его близкие никак не укладывалась в голове Чимина. На самом деле Чимин так много лет угробил на все эти размышления, что в итоге не нашелся с ответом — что случилось на самом деле. В какой-то момент, размышляя рядом с Хосоком, он поверил другу — правда была на поверхности. Юнги просто заигрался, потерял бдительность, о чем не раз говорил его старший товарищ по команде Минхо, — и это привело к логичным последствиям. Юнги сел в тюрьму, потому что был виноват. Дело всей его жизни, если верить слухам, в тот момент отошло Минхо и Джеффу, но вернуть былую популярность команде и великим заездам «blow up the road» не вышло. Они вернулись на домашнюю площадку и продолжили их первоначальный уличный дрифт. — То есть… — истерично хохотнул Чимин и зашагал по комнате, — то есть, если Юнги подставил кто-то из близких, и в тот день он ворвался ко мне... То есть он думает, что это я? Серьезно? Кем, твою мать, я должен был быть, чтобы провернуть такое? Я был просто пацаном! Да я вообще ничего не смыслил в делах Юнги… — Эмм… — неловко попытался вклиниться в монолог Чонгук, поджимая губы. — Что? — Я… не уверен, что дело именно в вас, господин Пак. Информатор говорит, что после выхода на свободу Мин много кого навестил подобным образом. Из некоторых даже выбивал ответы. «Чиль Сон Пха» хорошо его надрессировали. У Чимина потемнело в глазах и он едва успел нащупать кресло, прежде чем ноги его подвели. В голове не укладывалось. Юнги называл его предателем, и Чимин был убежден, что всё это обида на прошлое. Злость из-за того, что Чимин оставил, бросил, выбрал лучшую жизнь. Теперь же казалось, что это был лишь театр одного актера. Если из кого-то можно было выбивать ответы силой, на наивного Чимина можно было надавить другим способом. Воззвать к совести, пройтись по больному и растопить сердце сладкими речами. Юнги знал, он не ошибся — это сработало, только вот Чимин не выболтал ничего полезного просто потому, что не обладал чем-то полезным. Ныряя с головой в жуткие ощущения, он почувствовал себя тем же бестолковым ребенком, что и пять лет назад. Рядом с Юнги ничего не менялось. Он не менялся. Чимин снова был слабее морально. Его было так легко обмануть… — Оставь меня, — прохрипел Чимин, метаясь между гневом, болью и стыдом. — Я буду в соседнем номере, — коротко обозначил Чонгук и закрыл за собой дверь. Первый порыв — разбить что-нибудь увесистое. Желательно, об чью-либо голову. Чимин буквально взревел от злости, вскочил на все еще не гнущиеся ноги и перевернул кресло. Второй порыв — напиться до отключки. Он обшарил мини-бар, позвонил на ресепшен, но ничего приятного его не ждало. К чертовой матери был послан парень, ответивший на звонок, а следом в стену, украшенную дорогими и узорчатыми обоями, полетел и телефон. Чимин травил себя мыслями, и плевать он хотел на то, сколько придется заплатить за погром в номере. Все это было ему несвойственно, и Хосок наверняка был бы ошарашен и разочарован, узнай он утром, сколько придется заплатить за молчание, но Чимин не принадлежал себе, он и думать не хотел о правилах. Однако, замахиваясь в зеркало шкатулкой, попавшей под руку, мысли неожиданно метнулись в другую сторону. — Джин… — прошептал он испуганно и выпустил шкатулку из рук. Полураздетый, взъерошенный и с расцарапанными руками Чимин кинулся в коридор и, не дожидаясь лифта, дернул на этаж выше. Едва ли можно было назвать Сокджина удивленным этому полуночному визиту. Страх, пронесшийся по его прекрасному заспанному лицу, никак не вязался с мирным обликом. На шее болталась маска для сна, одет он был в шелковую пижаму цвета черного жемчуга. Чимин толкнул его внутрь и закрыл за собой дверь. Некогда было размениваться на приветствия. — Пару месяцев назад в мой офис вломился Юнги, — вышагивая по тускло освещенному номеру, начал рассказывать Чимин. — Ты вообще знал, что он на свободе? Джин тут же грузно выдохнул, испуг покинул его тело, уступая место типичному, скучающему выражению лица. Он устало прошаркал по ковру к дивану. — И мальчик Кай вспомнил, что сердце его было наполнено любовью. Герда пробралась в замок Снежной Королевы и спасла его душу. — Джин! — почти вскрикнул Чимин. — Я говорю совершенно серьезно. Это больше не тот Юнги, которого мы знали! У меня есть информация, что он попал за решетку не просто так. Со смертью президентского внука Ли Минсока его подставили. И угадай, что? Он думает, что это кто-то из близкого окружения! Джин взял со стола откупоренную бутылку красного вина. Он молча откинулся на спинку дивана, закидывая ногу на ногу и покручивая наполненный бокал в руке. Чимин его спокойствия не разделял. Он ведь понимал, что Джин будет одним из подозреваемых, если он только не умолчал о встрече, как и Чимин. Его роль ведь была далеко не последней — обозленный брошенный бывший. Чимин обошел диван и сел напротив Джина в кресло. Он по-хозяйски налил себе вина в другой бокал и осушил за один глоток. — Ты так напуган, словно тебе есть что скрывать. Неужели это именно тебя доконал муженек? — Не пори чушь, — фыркнул Чимин, клацая ножкой бокала о стеклянный стол. — Если бы я боялся за себя, то не пришел бы к тебе. — О, так ты боишься за меня? А, нет, подожди, ты меня подозреваешь? — хохотнул Джин, закатывая глаза. — Бэби, ты правда думаешь, что отношения с Шугой были чем-то супер серьезным для меня? Послушай, где-то через месяц мне прилетел первый контракт из Италии, в первый же день я оказался в кровати кое с кем из футболистов «Ювентуса». Поверь, вот это была страсть, вот это то, за что я бы поборолся, не будь между нами все априори обречено. Поэтому плевать я хотел на ваш с Шугой оазис любви и похоти. Чимину нечего было сказать в ответ. Он немного сконфузился, зная, насколько легок по жизни был Джин. А если вспомнить случай, когда Юнги застал пьяных Джина и Тэхёна за поцелуями в туалете, то возникал логичный вопрос: чем вообще думал Чимин, предполагая, что Джин хоть как-то может быть вовлечен в дела Юнги. Оставалось лишь пожать плечами, будто сморозил глупость, а не ворвался в чужой номер, разводя панику. Через пару минут молчания и рассеянного взгляда Джина, Чимин совсем поник. Откинулся на спинку кресла и задумался. Джин еще долго изучал его, прежде чем заговорить. — Это все, что тебя интересовало? — равнодушно произнес он. — Не знаю… — Чимин покачал головой. — В моей жизни всё было предельно ясно до определенного момента. А потом он ворвался. Человек, которого я любил больше жизни, — от взгляда Чимина не скрылось, как поерзал Джин, но своего мнения он не высказал, и Чимин решил продолжить. — Мы увиделись лишь однажды, а у меня ощущение, будто не было пяти лет разлуки, моего предательства и его идиотских решений, превративших нашу жизнь в ад. Я просто… понимаешь, мне хочется сейчас забраться в какой-нибудь панцирь и ничего не чувствовать. Джин натянуто улыбнулся, подливая себе новую порцию алкоголя. Затем он указал на бокал Чимина и дополнил его. Аскеза на молчание слегка нервировала, но когда Джин расстегнул пару пуговиц на рубашке, как бы невзначай оголяя изгибы ключиц и светлую кожу, до Чимина дошла цена его ошибки. Он вторгся в чужие владения в неподходящий момент. Среди ночи. Словно по привычке. Щеки начали розоветь — то ли проблема была в алкоголе, то ли в Джине, ванильный запах кожи которого разносился по комнате. — Ты всё ещё хочешь его. Как и прежде, — он отпил вино, слизывая покрасневшим языком каплю, едва не скатившуюся по подбородку. — И ты прискакал к тому, кто знает как ему нравится. Снова. Чимин сглотнул. Правда была на поверхности. Они знали друг друга слишком хорошо, поэтому терять время было бесполезно. Он влил в себя половину бокала залпом, а затем поднялся с кресла и шагнул к Джину, пряча руки в карманы брюк. — Я не планировал, — пожал плечами Чимин, пересаживаясь на диван. Он без стыда изучил то, как шелк пижамы обтянул чужое тело, и не удержался от касания. Кончики пальцев прошлись по изгибам коленной чашечки и медленно потянулись по пижамному шву вверх. — Мы же покончили с этим полгода назад. А ты ведешь себя как сука… — Ну лучше как сука, чем как побитый щенок с недотрахом. Чимин прикусил щеку, чтобы не выпустить ответную грубость. Джин был прав, и это раздражало сильнее всего. Он пришел, потому что боялся за его жизнь? Или он действительно неосознанно искал утешения?.. Пальцы Чимина осмелели. Они пробрались под резинку пижамных штанов, рисуя круги у самого паха, но не касаясь ценного. По комнате пронеслось напряженное дыхание. Наконец, Чимин привстал, чтобы усесться на колено и приблизиться к чужим губам. Они дразнились. Распахивали губы навстречу друг другу, опаляли горячим воздухом, но не касались. Ресницы Джина так сладко трепетали от прикосновений к коже, что у Чимина мурашки заметались по спине. — Скажи честно, я тебе нравился когда-нибудь? Ну хоть немного? — кокетливо улыбнулся Чимин. — Не хочу разбивать твое хрупкое сердечко. — За кого ты меня принимаешь? — хохотнул Чимин, облизывая, а затем прикусывая нижнюю губу. — Бэби, — хмыкнул Джин, неотрывно глядя на манящий ротик и повторяя за Чимином движения губ, — ты меня не бесишь, как раньше. Это мой максимум. Единственная причина, почему мы переспали с тобой в первый раз... единственная моя причина, мне было интересно знать, из-за чего Шуга так помешался на каком-то сопляке. — Вот оно что, — засмеялся Чимин, сжимая пальцами щеки Джина, — ты идиот. Он был моим первым, и переспали мы ой как не быстро. Так что секс чуть ли не последняя вещь, которая его могла зацепить. — Фу, ты только что поднял вашу парочку в рейтинг самых омерзительных на первое место, — скривился Джин, стряхивая с себя хватку Чимина и прикусывая его шею. — Значит, мне повезло, что ты оказался неплох. И меня все еще интересует твое гибкое тело. Он не позволил Чимину ответить. Схватил за загривок и вжался в его губы. Их связь никогда не была нежной, потому что Джин не такой человек. Для фанатов он открывался как очаровательное само совершенство, милый, уютный — бойфренд мечты. Но за камерами его хватка была стальной. Джин всегда угадывал, в какой именно момент Чимин особенно уязвим, и когда он не готов быть сверху. Когда он нуждается в том, чтобы разложили его и сделали это страстно и грубо. Они целовались жарко и по-хищному, будто пытаясь соревноваться и доказать, кто здесь доминирует, но Чимин улыбался сквозь этот поцелуй. Ему нравилось выводить Джина, заставлять думать, что между ними и правда ведется какая-то борьба. Потому что он никогда, ни при каких обстоятельствах не любил проигрывать, а Чимину нравилась та обжигающая боль, что ему доставалась от стискивания волос на затылке. Бедра двигались медленно в противовес поцелуям. Чимин покачивался плавно, выгибаясь в пояснице и чувствуя под собой твердеющий член. Он был вполне честен, когда говорил, что не планировал подобного, но Джин знал, где личная чиминова мужская точка G. До нее невозможно было дотронуться руками, пальцами, языком. Она размещалась где-то глубоко под ребрами, и только Джин понимал, чем давить на нее. Словами. Сжимая длинными пальцами ягодицы Чимина и нетерпеливо вдавливая его в свои бедра, все еще спрятанные под шелковую пижамную ткань, Джин застонал. Громко, низко, словно талый ломтик масла на горячей сковороде. Это ласкало слух. Чимин даже не думал сопротивляться, напротив, он уложил свои ладони поверх джиновых и прижался ухом к чужим губам. Мурашки рассыпались по телу, как переспелые грозди винограда. Чимин прикрыл глаза, закусил губу и пропустил через себя стоны и неразборчивый шепот. Джин попутно прикусывал мочку уха, затем зализывал и снова шептал. Одежда будто начала плавиться от раскаленного тела,. — Ты же любишь на кровати… — задыхаясь, пробормотал Джин, — но не оставляешь мне выбора. — Плевать, — сказал Чимин, обхватывая Джина обеими руками за шею и снова целуя. Он позволил освободить их от ненужной одежды. Пришлось повозиться с облегающими брюками Чимина, но как только он запрыгнул обратно на голые и влажные бедра Джина, мир поплыл перед глазами. Пальцы знаючи и игриво ползли к копчику и ниже. Джин старался быть неторопливым, но Чимин хотел не этого. Он завел свою руку за спину, обхватил чужие пальцы, смоченные в слюне, и едва не протолкнул в себя на всю длину. — О Господи, бэби, я скучал по твоей строптивой натуре, — сказал Джин, покусывая и выцеловывая подбородок. — Это точно в последний раз, — прошептал Чимин, хмуря брови от неприятного растяжения колечка мышц. Очевидно, Джин заметил перемены в лице некогда возбужденного Чимина. Он хохотнул с толикой язвительности и резко вытащил пальцы, что совершенно высохли и приносили лишь боль. Чимин распахнул веки, хотел было возмутиться, но Джин с легкостью подхватил его на руки и поднялся сам. Порой Чимин не понимал, как такой крепкий мужчина с широкой спиной и длинными ногами, может выглядеть таким тонким на подиуме. Даже рядом со своими кавалерами, о которых знал Чимин, тот выглядел нежным и филигранным. — Всё, хватит. Будто я тебя насилую. Меня такое не возбуждает. До парящей кровати с неоновой подсветкой индиго было всего пару шагов. Джин небрежно опустил Чимина на белоснежное одеяло мягкости сахарной ваты, а сам отошел в ванную комнату. Скинув остатки одежды, Чимин вытянулся струной, поглаживая себя по животу кончиками пальцев. Они цеплялись за мягкую кожицу у основания пупка, пробегались по груди, без единого волоска, очерчивая закругляющиеся ребра, продвигались еще ниже и невесомо касались растительности на лобке. Он прикрыл глаза и прикусил губу. Джин вернулся подготовленным. Даже презерватив натянул сам — не любил делегировать этот процесс кому-то еще. Или же именно Чимину. Он отстраненно посмотрел на голое тело, уютно расслабившееся на его кровати и в два шага оказался над Чимином. С прелюдиями было покончено. Чимин не мог видеть чужого взгляда — Джин торопливо смазывал пальцы лубрикантом, заведомо закинув одну из ног Чимина себе на плечо, — но знал, что тот сгорает от нетерпения. До секса он был щепетилен и предпочитал, чтобы все участники процесса были готовы. А Чимин не был. Не был, потому что за всё то время после встречи с Юнги даже прикоснуться к себе не мог. И мерзавец никак не выходил из головы даже в ту секунду, когда совершенно другие пальцы входили в него и растягивали. Давление нарастало. Боль переправлялась томительным ожиданием. В этот момент Чимин как никогда нуждался в том, чтобы торопливость Джина проявилась в полной мере. — Хватит уже, — прошептал Чимин нагло насаживаясь на пальцы. Он не был требователен. Наоборот утрированно мягок: притянул Джина ближе и утянул в глубокий поцелуй. Вскоре рука Чимина скользнула к чужому напряженному члену, пальцы прокатились по маслянистой резинке. Мгновенно прерывая поцелуй, Джин обхватил его горло и прижал к подушке. На удивление аккуратно. Зато вошел он на всю длину безбожно быстро и глубоко, после пары проникновений головки. Будто хотел поскорее закончить с этим, потому что дома утюг не выключил. Чимина прострелила боль от кончиков пальцев до ресниц, которые вмиг напитались влагой, но он не вскрикнул и даже не вздохнул. Закинул голову назад, вцепился в края подушки и полностью отдал себя во власть Сокджина. Когда Чимин перевернулся на живот и почувствовал, как тонкие пальцы сжимают задницу, ему почудилось, будто кто-то внутри него смахнул стакан с ледяной комбучей. Этот холод заполнял органы, крался как расходящаяся лужа, и вскоре до него дошло, что это значило. Как только Джин наспех вошел в него, мягко прикусывая кожу под лопаткой, Чимин понял, что был идиотом. Секс с Джином ни капли не был похож на то, что между Чимином и Юнги называлось занятием любовью. Больной, неприемлемой, порой грубой, но любовью. Джин был прекрасен в постели, и он правда знал, как действовал Юнги. Он целовал в нужных местах, ласкал член, начиная с покусывания тонкой кожи на обратной стороне бедер, но он не мог подарить того взгляда, тех слов, того дыхания и той бережности, с которой делал это Юнги. Ведь даже грубым он оставался заботливым; вдалбливался в Чимина как голодный цепной пес, но продолжал поглаживать подушечкой пальцев запястье или прижиматься губами к ребрам, оставляя на них неразборчивый шепот. И скорее всего Джин всего-навсего не знал таких деталей. Весьма высокомерно было думать, что особенным для Юнги был лишь Чимин, но смущение как появилось, так и исчезло — быстро и без следа. Чимин кончил первее Джина. Стоило лишь вспомнить о прикосновениях другого мужчины, о пальцах, скользящих по белоснежным бедрам, и его словно хлыстом ошпарило. Он низко вскрикнул, отрываясь от подушки, а затем снова упал на холодную, пропитавшуюся слезами ткань. От удовольствия ли?.. На экране высветилось 3:17 ночи, Чимин зевнул и скинул с груди руку Джина. Тот успел провалиться в сон на мгновение. Натянув белье, Чимин принялся собирать по комнате остальную одежду, передвигаясь словно тень, хотя это было весьма проблематично, учитывая, как жутко болела задница. — Сбегаешь, бэби? — сонно спросил Джин, уютнее устраиваясь на подушке. Чимин прожег взглядом худощавое оголившееся тело. Ей-богу, Джин был хорош. Его кожа, цвета миндального масла, усыпанная родинками, шлейф древесных духов с примесью инжира и кокоса — все это было таким манящим. Чимин бы соврал, если бы сказал, что в его постели был кто-то хоть на толику пленительнее Джина. Ни одна длинноногая модель с аккуратным бюстом не могла сравниться с этим парнем. Язык Чимина смахнул сухость с губ. Он снова вернулся в кровать, нависая над телом Джина и вдыхая аромат кожи со спины. Мелко осыпав шею теплыми поцелуями, он заставил его расплыться в улыбке и замурлыкать. — Напомни, почему мы решили больше не трахаться? — Иначе ты бы влюбился в меня, — Чимин отпрянул от чужой широкой спины, шаловливо двинул бедрами, вжимаясь в голую задницу, а затем, кряхтя от боли, слез с кровати. — Что-о-об тебя, сукин сын, — хватая Чимина за запястье, простонал Джин, явно желающий продолжить ночь. — Может, останешься? — Ну, конечно, а потом проснемся вместе, позавтракаем, примем совместный душ и выйдем на променад? — Черта с два, бэби. Когда будешь уходить, поверни замок, чтобы дверь захлопнулась. — Как обычно, — хохотнул Чимин и направился в душ.