Middle Way

      — Сюрприз! — усталое лицо Бэкхёна украсила мягкая улыбка, когда его муж вернулся домой после долгого рабочего дня.       — Бэкки… — Чанёль шокировано замер. Он не ожидал увидеть дома своего соулмейта, ведь тот сейчас должен быть в Америке. — Ты как тут оказался? У тебя же стажировка…       — Ну, я закончил программу обмена немного раньше, чтобы успеть вернуться до Рождества к тебе, — омега подошёл к альфе, помогая ему снять пальто.       — Это так неожиданно, ты застал меня врасплох, ха-ха. Я так рад тебя видеть! Мне, действительно, безумно приятно, что ты ради меня потрудился и закончил всё раньше. Надеюсь, из-за этого у тебя не будет никаких проблем? — Пак широко улыбнулся и почувствовал, что уют, исчезнувший после того, как Бэкхён улетел на врачебную практику в Америку по окончанию ВУЗа, вновь вернулся.       Дома снова приятно запахло натуральной кассией, давно смешанной с его запахом сандала. Однако сейчас кое-что отличалось: в воздухе пахло чем-то ещё, совсем неуловимым и лёгким. Это несколько смутило альфу, однако он сразу же списал это на новый парфюм Бэкхёна, ведь этот запах исходил от его мужа.       — Нет, никаких. Я рассказал про истинную причину наставнику и другим профессорам-докторам, и те без труда согласились войти в моё положение, поэтому я сдал все экзамены немного быстрее одногруппников и улетел домой на пару дней раньше, — омега сладко улыбнулся своему истинному и потянул его за руку к дивану.       Чуть ли не толкнув ошеломлённого альфу на диван, Бэкхён полностью забрался и уютно пристроился на чужих коленях. Вот только в этом не было присущей ранее пошлости с целью возбудить мужа, теперь же омега желал просто спокойно посидеть таким вот образом в объятиях альфы.       — Я так соскучился. Мне не хватало тебя там… — Пак Бэкхён припал к вздымающейся тёплой груди супруга и обвил его широкую спину хрупкими руками, на одной из которых покоились два серебряных колечка, что он не снимал со дня свадьбы.       — Бэкки, я тоже по тебе скучал, — Чанёль поразился, что привычный ему энергичный омега был каким-то вялым. Поэтому чтобы подбодрить мужа, он стал медленно гладить ладонью чужую спину, — Ты плохо себя чувствуешь? Ты такой бледный... Переутомился из-за экзаменов?       — Да нет, это я просто ёлку устал украшать, — Бэкхён хихикнул. Конечно же перемена в его самочувствии не могла улизнуть от глаз внимательного и заботливого альфы.       — Ёлку?! — Пак начал шокировано шарить взглядом по их пентхаусу в поисках упомянутого дерева и наткнулся на довольно большую и пышную тёмно-зелёную ёлку возле фортепиано, которая была уже наполовину украшена. От удивления у него спёрло воздух в груди, из-за чего он закашлялся.       — Где ты нашёл живую ёлку у нас? Это раз. А во-вторых, как ты её сюда принёс?? Скажи, что не сам тащил, правда же?!       — Нашёл в интернете адрес. И нет, конечно, я же не самоубийца, дабы поднимать такие тяжести. Просто брата попросил, — омега довольно хмыкнул, вспоминая спавшую улыбку и широко раскрывшиеся глаза Кая в аэропорту, когда Бэкхён спокойно озвучил то, что ему нужно от младшего брата. Кёнсу с радостью спихнул альфу, ибо тот просто не отлипал от него в последнее время, а у омеги вообще-то и так была целая куча своих собственных забот.       — Фух, это хорошо, — Чанёль улыбнулся своей глупости. Очевидно же, что его супруг не станет таскать такие тяжёлые вещи, ведь он же не дурак. Хотя, зная самоуверенность и гордость Бэкхёна, то всё возможно.       Альфа аккуратно поцеловал чужую платиновую макушку и заставил омегу приподнять голову, чтобы в тот момент припасть к родным мягким губам, медленно сминая и проводя языком по ним.       — Знаешь, мне нравится то, что ты немного, но всё же украсил наш дом, — Бэкхён положил свои ладони на щёки Пака и не сводил с него взгляда. — Хотя бы огоньками. Это уже прогресс. На наше первое рождество ты вообще не горел желанием ничего украшать. А сейчас даже без меня уже начал украшать!       Хихикнув, омега затянул Пака в долгий страстный поцелуй, мгновенно меняя их позу и заставляя альфу лечь на диван, а сам устроился сверху, на чужих бёдрах.       — Прямо здесь? Сейчас? — Чанёль уставился на омегу, что лишь молчаливо кивнул, уже стягивая с себя свитер и брюки с боксерами. Бэкхён сегодня его удивлял всё больше и больше. Ведь это обычно альфа был максимально нетерпеливым в этом плане. Будучи совершенно голым и возбужденным, не стесняясь ни минуты, Бэкхён помог своему мужу избавиться от такой же надоедливой одежды. И практически тотчас, без подготовки, омега опустился на чужой уже налившийся кровью член альфы, издавая стон долгожданного наслаждения.       — Бэкхён… Почему так сразу! — Пак нахмурился, пытаясь бороться с затуманивающим разум возбуждением. Он не хотел, чтобы его любимый травмировался, и был категорически против такого резкого проникновения.       — Не переживай, я готовился, — омега довольно ухмыльнулся, следом находя родные губы и затягивая их в долгий влажный поцелуй.       Одновременно с этим он, поддерживаемый крепкими жилистыми руками мужа, Бэкхён начал постепенно двигаться, со временем наращивая темп. Так как у них уже давно не было близости, оба супруга испытывали невероятное желание. Из-за этого у омеги очень обильно выделялась природная смазка, что позволяла скользить на разгорячённом члене мужа намного лучше и практически безболезненно.       Всё происходило в спешке. Бэкхён был на удивление несдержанным, он стонал во весь голос и оставлял красные следы с царапинами на груди своего альфы, чувствуя, как тело его истинного приятно отзывается на все его касания и движения.       Из-за перевозбуждения они довольно быстро достигли пика. Омега, стимулируемый грубой ладонью Чанёля, излился первым ему в руку. После этого альфа практически следом закончил, внутри Бэкхёна, будучи полностью уверенным в том, что его муж принимает противозачаточные, которые подобрала специально для него их семейный врач — Ли Бора.       — Нет, давай сцепимся, — упрямо сопротивляясь, Бэкхён не позволил альфе выйти из него, и дал узлу набухнуть в нём, что следом принесло блаженство и давно забытый экстаз.       За все пять лет их отношений, из которых лишь два года в браке, раз, сколько они с Паком сцеплялись, можно было пересчитать по пальцам двух рук. Хоть они и занимались любовью, всегда были максимально осторожны, в особенности альфа, ведь его муж давно дал ему понять, что пока к детям не готов. К тому же Чанёль не хотел ломать амбиции и только начавшуюся карьеру истинного трудностями в виде беременности. Хотя сам он далеко не считал ребёнка проблемой. Чанёль был уверен, что они наверняка справятся со всем вместе и это не будет уже такой огромной ношей для омеги.       Кроме этого, они не позволяли себе сцепку, пока Бэкхён полностью не выздоровел, и Ли Бора не позволила ему принимать противозачаточные. Лишь после этого они впервые сцепились, поняв, какое наслаждение они упускали всё это время, хоть и по весьма серьёзным причинам.       — Пак, — Бэкхён лежал сейчас сверху на супруге, положив голову на вспотевшую грудь альфы, а тот, в свою очередь, осторожно поглаживал его по спинке.       — М?       — Как ты думаешь, если бы у нас был ребёнок, каким бы он был?       — Даже не знаю, — Чанёль всерьёз задумался, но он был удивлён, что Бэкхён первым поднял эту тему. — Сложно предугадать, как решит природа…       — Но?       — Но я думаю, что она или он наверняка будет очень красивым ребёнком; у него или неё будут твои платиновые волосы и мои смешные уши. А запах… Может быть, какой-то терпкий или же наоборот — какой-то лёгкий и неуловимый, — Чанёль обнял Бэкхёна, прижимая его ещё крепче и ближе к себе. — Кстати, представляешь, я когда вернулся домой и увидел тебя, то чувствовал такой приятный запах, цветочный, сдаётся. Мне кажется, я уже слышал его где-то…. Точно! На нашей свадьбе был этот цветок.       — Ирис, что ли? — Бэкхён поднялся и пристально посмотрел на своего мужа.       — М, да! Кажется, он… Почему тебе это так важно? И почему ты завёл эту тему? — Чанёль чувствовал, что ещё немного, и его омега сейчас буквально расплачется, но он никак не мог понять такой реакции.       — Пак Чанёль, я беременный…       — Что?! — альфа резко вскочил, совершенно забыв, что они всё ещё сцеплены.       — Аккуратнее! — Бэкхён нахмурился, заставив Пака лечь обратно на спину.       — Как? Когда?       — Помнишь, ты навещал меня на своих выходных в Америке, — Бэкхён закусил губу. По сути, это была его вина.       — Да, конечно.       — Ну вот, я когда уехал на стажировку, то перестал принимать таблетки, ибо начал сильно уставать, к тому же мы были далеко друг от друга, и они потеряли смысл. А вот когда ты прилетел, и мы занимались любовью, информация о том, что я перестал принимать противозачаточные, совершенно вылетела из моей головы. И вот так получилось, что я теперь в положении… — Бэкхён всхлипнул, вспомнив, как ему было одиноко всё это время, ведь он не мог рассказать альфе, зная, что тот наверняка, как только услышит обо всём, то обязательно сорвётся и примчится к нему, даже несмотря на дела и работу.       — Я сам узнал об этом лишь пару недель назад, а из-за гормонов я всё больше стал нуждаться в тебе и твоём присутствии, это стало ещё одной причиной, почему я отпросился у профессоров пораньше и преждевременно закончил программу.       — Господи, Бэкки, — Чанёль слушал всё и не мог поверить своим ушам. Он сразу же поспешил притянуть омегу в объятия, а также накрыть их пледом, чтобы тот не замёрз лежать так на нём сверху, пока узел не спадёт.       — Я так рад… Невероятно счастлив! — альфа улыбнулся, продолжая утешающе поглаживать мужа по волосам. Но он боялся, боялся, что же решит Бэкхён. Хоть это и был результат их любви, всё же рожать и вынашивать ребёнка предстояло омеге, и за ним стояло последнее слово.       — Плоду уже 11 недель, или, если говорить по-человечески, два месяца. Это значит, что примерно через семь месяцев ты станешь отцом, Чанни…       — Бэкхён, — альфа разорвал объятия и с надеждой заглянул в глаза любимого. — Так ты не собираешься прерывать беременность?       — Нет, конечно! — омега был возмущён до глубины души, что его собственный муж так плохо думает о нём. — Я не знал, что ты такого ужасного мнения обо мне!       — Просто ты всегда говорил, что ещё слишком рано, вот я и подумал про такую глупость… Прости меня, — хоть это был и вполне логичный вопрос, Пак всё равно поспешил прикусить язык. Всё же омега был в положении и его гормоны были на пределе.       Теперь и все странности в поведении супруга обретали смысл. Как и то, что заметил Чанёль: омега действительно набрал ещё немного в весе из-за беременности, но это ничуть не делало его толстым или даже пухлым. Но, как бы там ни было, наученный горьким опытом прошлого, альфа знал, что Бэкхёну лучше было не говорить об этом, особенно сейчас.       — Я всегда думал, что не готов, и мне было страшно. Однако сейчас, когда это случилось, тревожно уже не так сильно. К тому же у меня есть ты, и я знаю, что ты всегда хотел ребёнка, так что мне нечего опасаться.       — А как же карьера врача, о которой ты всегда мечтал? — президент понимал, что на последних месяцах беременности его мужу будет особенно тяжело, как и некоторое время после родов, поэтому ему наверняка придётся отказаться от задуманного на определенный срок.       — Мм, даже не думай, я не буду сидеть дома всю беременность, — омега зло топнул ногой по мягкому дивану, вызывая улыбку у супруга не только смешным поведением, но и словами. — Я, пожалуй, устроюсь в клинику к Ли Боре и буду работать у неё пока не рожу там же!       — Ха-ха! Хорошо, я согласен! — хрипло рассмеявшись, Чанёль ласково целовал омегу во все места, что видел, побуждая мужа смеяться и дёргаться из-за щекотки. — Спасибо, Бэкки, я тебя так люблю!       — Стоп!.. Я забыл, ты говорил про ирис, — довольная улыбка появилась на лице Пак Бэкхёна. — Значит, наш ребёнок будет пахнуть ирисом, прекрасно! Мне нравится! Не зря он мне снился в последнее время.       — Ты уверен? К тому же ты уже был у врача?       — Пак, конечно, я уверен. Уже срок, подходящий для того, чтобы отец ребёнка смог учуять запах. Так что я уверен, что ты услышал запах именно нашего дитя! — Бэкхён почувствовал, как в нём постепенно уменьшается узел, и мгновенно поспешил встать с мужа, единолично укутываясь в плед, оставляя на диване совершенного голого, в чём мать родила, Пака.       — Помимо того я сам врач, Чанни! Я знаю лучше! — омега впрыгнул в свои пушистые тапочки и направился наверх в душ, продолжая бубнить себе что-то уже себе под нос.       — Хотя наведаться к Боре, действительно хорошая идея…       — Так ты детский кардиолог.       — Ц! — он кинул сердитый взгляд на супруга и зашёл в спальню, не имея возможности захлопнуть дверь. Ведь, к его сожалению, двери в их доме автоматически открываются и закрываются, так что он даже попсиховать нормально не мог. Однако такое поведение не могло не вызывать умиление у Пак Чанёля. Такого Бэкхёна он ещё ни разу не видел. К тому же теперь его муж носит под сердцем их ребёнка, так что он обязан был исполнять все чужие прихоти и окружать его невероятной заботой.

****

      — Бэкхён, будь добр, собери анамнез о мальчике из двести восьмой у его матери, — наставник омеги в клинике Ли Боры в отделе детской кардиохирургии — немного причудливый бета —мужчина в возрасте с уже появившейся сединой, которую он всегда пытается скрыть краской для волос. Несмотря на все его странности, он был гениальным врачом с огромным опытом за плечами, поэтому Пак попросил направить его именно к этому профессору.       Мужчина покосился на парня с довольно большим животом, который уже был буквально весь вспотевший и выглядел выжатым, как лимон.       — Ты неважно себя чувствуешь? Я же говорил, чтобы ты шёл на покой, тебе буквально неделя осталась до родов, а ты всё носишься по больнице. К тому же на улице жара такая, тебе надо в прохладе больше быть.       — Нет, всё в порядке! Я просто немного подустал, но выполню всё, что вы сказали! — Бэкхён улыбнулся, вытирая рукавом белого халата мокрый лоб. Он и сам не мог понять, по какой причине так ужасно чувствует себя сегодня.       — Уверен? Могу попросить… — бета услышал, как его по громкой связи вызывают в отделение неотложной помощи, и тихо ругнулся. — Ах, у них похоже опять экстренный случай.       — Не переживайте, я всё сделаю! — омега постарался натянуть улыбку, но получилась она у него довольно корявая, заставив наставника засомневаться в самочувствии своего ученика.       — Тогда я пойду! Надеюсь на тебя, — врач выбежал из собственного кабинета в направлении другого отделения.       — Фух… — теперь Бэкхён мог ни перед кем не притворяться и действительно позволить себе чувствовать себя паршиво. — Так, анамнез…       Омега стал рыскать по кабинету в поисках голографического планшета, в котором хранились все карты с историями болезней пациентов.       — Где же он! — Бэкхён постарался насколько возможно с его животом наклониться к нижней тумбе стола наставника.       Увидев на самом дне ящика искомый предмет, Пак улыбнулся, явно довольный тем, что нашёл. Однако улыбка мгновенно спала с его лица, когда он постарался подцепить пальцами находку, но из-за этого лишь надавил на живот, вызвав непривычную боль.       — Да что ж такое сегодня! — Бэкхён зашипел, как вдруг внизу живота раздалась повторная боль, а после этого звук пролившейся воды.       Вначале он подумал, что по собственной неаккуратности он разлил кувшин с водой, так как с каждым месяцем беременности он становился всё более неповоротливым, что невероятно бесило его. Хотя он всегда успокаивал себя мыслями о том, что это всё ради их с Чанёлем ребёнка — прекрасного мальчика-омеги, которого они уже так давно ждут.       Его муж ещё на четвертом месяце беременности Бэкхёна начал делать ремонт в своей старой детской, ну, а точнее сказал Мари, чтобы та наняла рабочих и дизайнера. Они подготовили всё, что можно было. В этом им помогал папа альфы и До Кёнсу, так как он тоже уже был явно на опыте и мог подсказать пару дельных советов по поводу родов и по уходу за малышом.       — Нет, нет, нет… — Бэкхён опустил голову и увидел лужу под собой. Так как омега был врачом и во время беременности прочёл кучу медицинских журналов, он уже готов был ко всему и знал обо всём.       Однако сейчас, когда у него отошли воды, он почувствовал вдруг, что не готов, и ему стало страшно. Омега уловил дикое желание оказаться в объятиях своего альфы и принять чужую поддержку, однако тот, как назло, был в командировке в Китае. Он всё ещё постепенно, шаг за шагом продолжал уничтожать своего главного врага среди корпораций.       Схватившись за живот, Бэкхён неумело приземлился на стул рядом со столом и открыл собственный интерфейс. Он старался дышать так, как его этому учил Кёнсу, и это помогало.       Омега поспешил набрать мужа, но тот упорно не брал трубку.       — Да чтоб тебя, Чанни! — он невероятно нервничал и из-за этого сердился ещё больше.       Спустя нескольких вызовов подряд альфа до сих пор не отвечал на звонок, поэтому Бэкхён поспешил набрать гневное сообщение.       «Пак, если ты не ответишь на мой звонок в течение минуты, можешь домой не приезжать!!!!! Потому что, как только ты переступишь порог, я тебя убью!! И даже не пожалею тебя, даже несмотря на то, что ты отец моего ребёнка и мой муж!!»       Тяжело вдохнув и выдохнув, Бэкхён нажал на красную кнопку в кабинете наставника. Эта кнопка помогала в экстренных ситуациях врачам: неизвестно, что могло случится, поэтому всё чаще кабинеты оборудовали такими кнопками. И это действительно оказалось очень полезным. Теперь омега имел возможность убедиться в этом, испытав на себе.       — Что такое?! — буквально за пару секунд в кабинет вбежала медсестра и испуганно взглянула на хмурого омегу, что держался за свой живот.       — Рожаю я, что ещё!       — Ох, я сейчас… — она мигом убежала за медбратьями и каталкой, с помощью которой они перевезут Бэкхёна на пару этажей выше — в родильный этаж гинекологического отделения.       Ожидая свою помощь, Бэкхён ещё раз нажал на кнопку вызова, нервно кусая свои губы. Вскоре послышался звук ответа.       — Наконец-то, блять!       — Бэкки… — Чанёль закашлялся от неловкости, смотря на собственных коллег, с которыми он прибыл в другую страну. — У меня совещание, я не мог ответить раньше… И ты сейчас на громкой…       — Да плевать мне, Пак Чанёль, я рожаю, твою мать! А ты даже трубку не соизволишь взять!       — Что?! — Чанёль мгновенно встал из-за длинного стола и покинул конференц-зал. — Милый, буквально полтора часа на ави, и я буду у тебя!       — Уж постарайся!! — с этими словами Бэкхён сердито отключился.       Когда уже медсестра вернулась обратно с каталкой, они мигом забрали беременного врача их клиники и повезли его наверх в операционную. Кроме этого, они также вызвали Ли Бору и доктора-гинеколога, который был закреплён за Пак Бэкхёном.       — Дышите спокойно, всё пройдёт отлично, я уверен, — доктор омеги подмигнул ему, заставив расслабиться.       Кивнув, Бэкхён, уже лежащий на операционном столе и накрытый специальной стерильной тканью, медленно дышал и считал в уме до десяти. Ощущая, как постепенно анестезия начинает действовать, он всё меньше чувствовал нижнюю часть своего тела. С развитием технологий природные роды стали непопулярными как среди женщин, так и среди мужчин-омег. Ведь природные роды были самым мучительным процессом в жизни каждого рожавшего, который причинял невероятную боль, а иногда даже и ужасные последствия. Всё зависело от твоей собственной удачи. Поэтому в их время практически каждый предпочитает роды с помощью кесаревого сечения, это было намного легче и быстрее. К тому же оправиться после такой операции, тоже было намного легче, особенно мужчинам-омегам.       Через короткое время, буквально, как только хирург сделает первый надрез, достанет малыша и положит его ему на грудь, они с Паком уже будут не одни в этом мире. За ними будет следовать маленький невинный ирисовый омега, и имя ему — Пак Хэ Вон.

****

      — Бэкхён!! — встревоженный Чанёль вбежал в палату, однако омега мгновенно приложил указательный палец к губам и зашипел.       — Тише, он только недавно уснул… — Бэкхён улыбнулся, аккуратно поправляя синюю шапочку на крохотной головке ребёнка.       — Не могу поверить… — альфа как можно тише закрыл дверь в палату, которая уже полностью заполнилась запахом ириса и кассии с сандалом. Президент поспешил подойти к кровати мужа, что осторожно прижимал к собственной груди их ребёнка, который стал доказательством их любви и страсти.       — Он такой милый, совсем крохотный… — небольшая слезинка скатилась по лицу Пака, но тот быстро вытер её рукой с серебряным обручальным кольцом. Таким его ещё точно никто в этом мире не видел, и, пожалуй, больше не увидит, кроме его Бэкхёна.       — А ещё красненький и сморщенный весь, — Бэкхён тихонько захихикал. В последний раз он держал новорожденного полтора года назад, когда Кёнсу родил второго ребёнка. И все они тогда казались ему на одно лицо, однако теперь он видит разницу и не понимает, как раньше он мог быть так слеп. Он никогда не спутает ни с кем их прекрасного ирисового Хэ Вона.       — Такой крошка, уже невероятно люблю его…       — Бэкки, я так тебе благодарен… — Чанёль опустился на стул для посетителей возле больничной койки мужа. — Спасибо тебе за нашего малыша…       Улыбнувшись, Пак Чанёль осторожно погладил измученного супруга по волосам. Но когда он хотел потянуться руками к своему сыну, Бэкхён резко шёпотом крикнул на него.       — Куда грязными руками?! — омега сердито свёл брови, однако ему было приятно наблюдать за таким мягким, расплывшимся, как лужица, своим истинным альфой. — Пока ты не поменяешь свою одежду на стерильную и чистую. И пока не помоешь руки с мылом и антисептиком, не отдам Хэ Вона!       Омега гордо задрал голову, получая привычный и до чего любимый тихий смешок от альфы, а также нежный поцелуй в макушку.       — Люблю вас обоих, — Чанёль встал, направляясь в поисках новой одежды. Ли Бора точно с этим должна была помочь.       — И мы тебя любим! — Бэкхён по лисьи прищурился, отправляя воздушный поцелуй мужу, а после аккуратно обхватывая младенца поудобнее.       Лишь став папой, он сам ощутил то чувство, когда готов отдать всё или даже перевернуть мир вверх дном ради своего малыша.

****

      — Да, пап? — Чанёль повысил громкость на своём интерфейсе, чтобы услышать то, о чём будет говорить его папа.       Привычный городской шум сегодня был ещё громче, из-за того, что сейчас в центре города происходил фестиваль. Привычные небоскрёбы с яркими неоновыми вывесками и хитросплетённые между ними улочки на высоте люди украсили красными и жёлтыми китайскими фонариками. Иногда бумажными, иногда такими же голограммными, как и остальные украшения на празднике.       Фестиваль был организован городскими властями. Все с нетерпением ждали этого события, ибо зрелище было ещё то. Огромные дорогие платформы с такими же большими массивными фигурами на них в виде драконов, тигров или других животных плыли высоко над городскими дорогами среди небоскрёбов. На этих платформах были также люди, что развлекали зрителей: кто музыкой, кто танцами или ещё чем незаурядным.       Проводилось это мероприятие, когда солнце садилось за горизонт, поэтому платформы красиво освещались разными цветами, переливаясь и придавая без того неоновому городу красок. А антуража добавляли во всю голографические спадающие к земле цветки вишнёвого дерева.       Чтобы насладится атмосферой праздника, людям приходилось подниматься на наивысшие этажи зданий — улицы, на которых постоянно торговали продавцы уличной еды, что получали немалую выручку после таких парадов.       Вот сегодня молодая семья Пак решила выбраться в город, посмотреть на сиё торжество. Бэкхён и Чанёль даже специально взяли выходные на работе ради этого. Ведь Хэ Вон слёзно умолял родителей в течение недели пойти на этот праздник. Не желая отказывать ребёнку в такой радости, они всё же согласились.       — Чанёль, мы уже подъезжаем. Где встретимся, чтобы мы могли подобрать Хэ Вона? — чета Пак с радостью согласилась взять пятилетнего внука на выходные к себе в загородный дом. Они редко виделись с маленьким ирисовый омегой, так как тот был постоянно занят: сначала приватный садик, в котором тот усердно готовился к школе, после этого какие-то кружки…       При этом всём мальчик не уставал и потом ещё бесился дома вместе с Хуан Цзы Тао, которому было только в радость развлечься с дитём, ведь сам он всё ещё ощущал движения молодости в одном месте, по словам До Кёнсу, конечно. И нет, никто из родителей не заставлял малыша посещать всё это, мальчик сам каждый раз вызывался, ведь у того было столько интересов, что даже Бэкхён с Чанёлем не успевали всё запоминать. Каждый день у омеги было какое-то новое увлечение.       — Давайте крайняя улица к набережной, мы там скоро будем, — сбросив вызов, Чанёль снова взял за руку блондинистого малыша с немного торчащими в сторону ушами, который спокойно и порядочно шёл рядом с ним и Бэкхёном, как тот и обещал с утра родителям. Ведь именно таким и было условие того, что они пойдут на фестиваль.       — Он точно весь в тебя, — Бэкхён фыркнул и кинул прищуренный взгляд на мужа. — Такой же сорвиголова, как и ты в детстве, если же верить рассказам Кёнсу и твоим родителям, конечно.       — Да ладно, ты преувеличиваешь, — альфа яро отрицал явную правду про него. — Пока он маленький, пусть наслаждается жизнью и бесится, сколько влезет.       — Ага, а потом спокойно усидеть на месте не может из-за твоего воспитания, — Бэкхён показал язык супругу, когда тот почувствовал себя максимально задетым и возмущённым.       — Отец тоже был таким, как я, в детстве? — ирисовый омега испытывающее посмотрел на родителей своими большими глазками, точь-в-точь как у Пак Чанёля. Несмотря на их перепалку, он всегда знал, что всё это в шутку и несерьёзно.       — Да! Сто процентов! — Бэкхён заливисто рассмеялся вместе с сыном, который был только рад быть похожим на своего отца.       — Неправда…       — Я думал, он всегда был таким серьёзным и большим, почти как тот огромный дракон на платформе! — ребёнок задумчиво закусил губу, пытаясь как можно яснее донести свою мысль до родителей. — Или же как тот самый дракон из рисунка, что на ноге папы!       — О, такого сравнения в своей жизни я ещё не слышал, пожалуй, — Чанёль остановился и присел перед сыном, чтобы быть с ним хотя бы примерно одного роста. — Не думал, что я такой пугающий…       Альфа задумчиво надул губы и щёки, тем самым смеша двух самых важных для него омег в жизни.       — Ну, ладно, не обижайся! Ты очень милый! — малыш обнял отца, и начал утешающе гладить его по спине.       — Да?       — Да! — сладко улыбнувшись, ребёнок потянул за собой родителей, полностью выходя из толпы на широкую улицу.       — Но, если смотреть за вами, когда вы заняты и очень состредаточены…       — Сосредоточены, — хмыкнув, Бэкхён потрепал сына по светлой шевелюре, как и у него. Их ребёнок был очень развит для своих лет и использовал некоторые слова, явно неподходящие для его возраста.       — Точно, то вы такие пугающие… Брр… — Хэ Вон передёрнул плечами, вспомнив, как он впервые увидел отца за работой. Хоть мальчик и знал, что альфа не злится, но всё равно не мог отделаться от жуткого ощущения, витающего в кабинете.       Маленький омега также боялся представить родителей в полном гневе. Ведь они всегда терпеливо относились к его выходкам, даже когда он чертовски сильно напортачил. Родители, несмотря ни на что, спокойным тоном объясняли ему, что так делать больше нельзя и почему именно нельзя.       — Мне иногда кажется, что рисунок, который на теле папы, это вы вместе и есть! Дракон и нож, — он радостно вскрикнул, наконец найдя мысль, что хотел давно сказать. — Такие строгие и серьёзные, однако только не со мной!       Хэ Вон развернулся к родителям и жестом попросил их наклониться, а когда те выполнили его просьбу, омега по очереди легко поцеловал в щеку папу, а затем и отца.       — Вы самые лучшие у меня! Люблю вас! — засмущавшись, малыш со смешным рюкзаком в виде корги убежал в направлении дедушки и его машины, которую он уже давно заметил. — Пока!       — Пока! — махнув сыну, супруги стали наблюдать издалека за тем, как Пак-Ли Ён затянул маленького омегу в крепкие объятия, а потом они вдвоём сели в довольно шикарный дорогой автомобиль с затемнёнными стеклами и уехали в противоположном от них направлении.       — Чем же мы займёмся дома после? — Чанёль по-собственнически положил ладонь на талию своего омеги и притянул его к себе вплотную.       — Даже не знаю… — Бэкхён коварно улыбнулся, хватая мужа за воротник и затягивая того в сладкий долгий поцелуй, так открыто стоя посреди улицы, переполненной высотками, в свету неоновых вывесок и фонарей.