Отравленные

      Близнецы уже ждали их компанию недалеко от черного входа в «Мистик Мэнор», разодетые в пух и прах, будто день рождения отмечали они, а не Ники. Июльское солнце медленно плавилось на асфальте и утекало за горизонт, его последние лучи играли на их неравномерно загоревшей коже. Они синхронно затягивались своими ванильными сигаретами и так же синхронно выдыхали клубы серого дыма. Эйден заметил, что они снова перекрасили волосы, уже второй раз за полтора месяца, и теперь их беспорядочные пряди сверкали ярко-фиолетовым, впрочем, так же хорошо сочетаясь с их преимущественно черной одеждой, как и предыдущие цвета.       Когда Эйден спросил о такой частой смене стиля у сидящего рядом с ним на заднем сиденье Ники, тот отделался от него очевидно поверхностным ответом о том, что Натан и Крис делят свою жизнь на некие этапы, и после завершения каждого из них им необходимо хоть немного сменить имидж.       — Как девушки коротко обрезают волосы, расставшись с парнем, — добавил Ники, пожимая плечами. Он явно не собирался давать Эйдену больше информации, и тому было непонятно, связано ли это с тем, что Ники и сам мало что об этом знает, или с тем, что он просто не хочет выдавать какой-то очередной секрет. В любом случае Эйден был уверен, что необходимую ему информацию он узнает и так, а вся остальная не имеет значения. Он не был слишком любопытным и почти никогда не задавал вопросов, если они не касались его лично.       Машина Дэниэла, в которой они сидели все вчетвером, медленно подкатила ко входу в клуб. Он водил латексно-черный «Ягуар Ф-Тайп», не имевший совершенно ничего общего с нежной и женственной моделью «Ягуара» Беллы. Эйден не был великим экспертом в автомобилях, поэтому каждый раз поражался, насколько разные по настроению модели может выпускать один и тот же производитель.       В салоне машины Рэйвена-младшего приятно пахло кожей и хвоей, и перед тем, как выйти на улицу, Эйден поглубже вдохнул теплый аромат, успевший за время поездки смешаться с запахом духов Бруклин. Он не бывал в ночных клубах раньше, но догадывался, что запах там будет куда менее приятным.       Пока он захлопывал дверь машины и оглядывался по сторонам, Ники уже успел убежать ко входу и начать обниматься с близнецами, которые радостно поздравляли его с торжеством. Брук улыбнулась Эйдену, едва заметно помахав рукой и качнув головой, приглашая его идти вместе. Эйден охотно последовал за ней, снова, в тысячный раз почувствовав на себе тяжелый раздраженный взгляд Дэниэла, ждавшего, пока все отойдут, чтобы припарковать автомобиль.       Сегодня Бруклин распустила свой привычный высокий хвост, и ее длинные прямые волосы цвета воронового крыла стекали по плечам до самой талии, а ярко-красные губы, словно свежая рана, прорезали ее всегда бледное лицо. Эйден поймал себя на том, что невольно начал рассматривать ее черты и находить в ней отдаленное сходство с Дэниэлом, что было странно, ведь они не были родственниками.       Он тут же отвернулся, переводя взгляд на радостно щебечущего Ники, чувствуя легкий дискомфорт в животе. Ему что, начинает нравиться Брук? Нет, чушь какая-то. После рассказа Ники он уж точно ни за что не впутается в хоть сколько-нибудь близкие отношения с кем-то из этой чокнутой семейки.       Он глубоко вдохнул, прогоняя некомфортные мысли и натягивая приветственную улыбку, когда подошел к Ники и близнецам. Один из них тут же притянул Эйдена к себе в дружеском объятии, в то время как второй сдержанно похлопал по плечу, хотя на его лице отражалось все то же самое, что и на лице брата. Эйдену не нравилась излишняя тактильность близнецов, но он решил смириться с этим, когда понял, что отвертеться от нее не всегда получается даже у Дэниэла.       Он не был против дружеских прикосновений в целом, но ему всегда требовалось гораздо больше времени, чем всем его немногочисленным друзьям и знакомым, чтобы привыкнуть к этому и воспринимать как нечто естественное. Поэтому сейчас он лишь осторожно, едва ощутимо прикоснулся к талии обнимавшего его близнеца и постарался поскорее отстраниться. Сделав шаг назад, он в очередной раз невольно заморгал, заставляя мозг перестать думать, что Натаниэль и Кристиан — это ошибка его восприятия, раздвоившего один образ. Стоявший ближе заметил это и тихо засмеялся, все еще находя забавной реакцию Эйдена на них.       — Нас теперь гораздо легче отличить друг от друга. Смотри, у меня оттенок немного светлее, — он взял пальцами прядь своих волос и наклонился чуть ближе, чтобы Эйден смог рассмотреть цвет. — Вышло случайно, но мы решили не переделывать.       — Честно говоря, я не особо вижу разницу, — признался Эйден, искренне попытавшись уловить тонкости оттенков. На улице уже смеркалось, поэтому различить даже более отличные друг от друга цвета было сложно, а уж тут и вовсе практически невозможно. Он смущенно пожал плечами, показывая, что ему эта задача не по силам.       — Крис, прекрати дразнить ребенка, — насмешливо проговорил Натан, наконец-то обозначая своей репликой, кто есть кто.       У близнецов была раздражающая Эйдена манера называть его ребенком. Несмотря на то что он был ровесником Дэниэла, Бруклин и Ники, они так обращались только к нему, причем оба. Попытки выяснить, почему они это делают, всегда заканчивались подозрительной переглядкой и разведением рук.       В этот раз Эйден пропустил прозвище мимо ушей и никак не прокомментировал, так как к ним вернулся Дэниэл, и шестерка наконец-то подошла к задней двери клуба, где Рэйвен-младший нажал на звонок для персонала. Уже через пару минут к ним вышла приятная девушка на высоченных шпильках. Она радушно поприветствовала компанию высоким, немного визгливым голосом, особое внимание уделив имениннику, и, приобняв Ники за плечи, для чего ей пришлось слегка наклониться вбок, провела их внутрь.       «Мистик Мэнор» был еще закрыт для обычных посетителей, но неторопливая суета персонала вокруг столиков, возле бара и последняя репетиция танцовщиц на небольшой сцене говорили о том, что его двери откроются с минуты на минуту. Эйден с интересом рассматривал окружающую обстановку, справедливо полагая, что немногим выпадает возможность оказаться в свободном от посетителей клубе.       Если бы он не знал этого наверняка, он бы никогда не предположил, что этим заведением может владеть кто-то настолько консервативный, как Александр Рэйвен. И хотя в интерьере ощущался налет классической английской готики, это скорее была удачная изюминка, чем основополагающий элемент. В основном здесь доминировало сочетание серебристых зеркальных поверхностей с матовыми бархатисто-черными, перемежающимися с точечными всполохами ярко-розового и фиолетового. Наверняка все это заиграет новыми красками тогда, когда включится ночное динамичное освещение. Эйден поднял взгляд на опоясывающий основной зал балкон второго этажа, где вдоль перил стояли небольшие группки велюровых кресел и диванов и где наверняка располагались те самые закрытые комнаты, в которых предпочитал вести некоторые дела Александр Рэйвен.       — Сейчас мистер Рэйвен владеет своим побочным бизнесом лишь формально, на бумаге, а все дела ведет Бенджамин. Ему куда ближе вся эта атмосфера ночной жизни, он лучше ориентируется в соответствующих трендах, поэтому несколько лет назад мистер Рэйвен передал ему эти обязанности. И заведения начали по-настоящему процветать, — мечтательно рассказывал Ники, плюхнувшись на черный бархатный диванчик в углу зала и приглашающе похлопав по нему рукой. — А «Мистик Мэнор» и вовсе стал самым желанным местом для тусовок в городе. Вот только далеко не самым доступным. Отребья ты здесь не встретишь.       — Все как обычно? — с вежливой улыбкой поинтересовался подошедший к ним бармен, пока еще свободный от клиентов и их заказов. Когда пятерка ответила утвердительно, он повернулся к Эйдену. — А вам, молодой человек?       — Эм… — Эйден замялся, не понимая, что смутило его больше: то, как вежливо обратился к нему бармен, несмотря на его возраст и неформальную обстановку, или то, что он даже не видел на низком крохотном столике ничего похожего на меню.       — Он будет «Май Тай», Джейк. Мне кажется, наши вкусы совпадают, да и в целом ребенок обязан попробовать, как великолепно ты его готовишь, — ответил за Эйдена Кристиан, игриво подмигнув ему. Тот не стал спорить, потому что не имел никаких предпочтений на этот счет, и лишь согласно кивнул на вопросительный взгляд Джейка.       Через несколько минут бармен вернулся к их столику и расставил на нем разного размера и формы стаканы. Перед Брук он разместил высокий рельефный бокал с клубничной «Маргаритой», Ники принялся помешивать металлической трубочкой ярко-оранжевую «Текилу Санрайз», Дэниэл лениво подлил из небольшой стеклянной бутылки прозрачный тоник в свой джин со льдом. Эйден поднес к носу свой высокий стакан, украшенный глянцевым банановым листом, такой же, как у близнецов, и осторожно вдохнул. Приятно пахло сладким миндалем и цитрусами. Коктейли заняли почти все свободное пространство на черном квадрате стола.       Бокалы тихо позвякивали друг о друга, когда бармен Джейк бережно раздвинул их, чтобы вместить между ними небольшое блюдце с нежно-розовыми прямоугольными пакетиками, напоминающими сахар в стиках. Эйден едва заметно озадаченно приподнял бровь. Конечно же, никто не добавляет сахар в коктейли. Он нервно сглотнул, примерно догадываясь, чем Джейк предлагает дополнить напитки.       — Для компании именинника сегодня все за счет Джейка и Дженни, — бармен усмехнулся и подмигнул Ники, который просиял так, будто ему вынесли огромный торт.       Эйден обескураженно опустил глаза, водя кончиками пальцев по влажному стеклу стакана, чувствуя, как ошеломленно заходится его сердце. Ники, серьезно? Из всех присутствующих Ники был последним, кого Эйден мог бы заподозрить в употреблении каких бы то ни было веществ. Близнецы? Да уже один их внешний вид наталкивал на определенные мысли. Дэниэл? Эйден не удивился бы, даже узнав, что тот по ночам приносит кровавые жертвы. Бруклин? Ее настроение менялось так часто, а ее поведение временами было настолько необъяснимым, что он бы легко поверил, что в этом замешаны не только гормоны. Но Ники среди всех них был словно крохотное белокурое солнышко, разгонявшее висевший над ними давящий мрак.       Эйден сжал губы, не поднимая глаз на лица, глядя только на руки, по очереди взявшие по пакетику с блюдца: тонкие короткие пальцы Николаса, длинные изящные Дэниэла, украшенные кольцами у Брук и с потрескавшимся черным лаком на ногтях у Натаниэля и Кристиана. Эйден размышлял, стоит ли ему как-то особенно на это реагировать, и пришел к выводу, что нет. В конце концов, у него никогда не было какого-то резко негативного отношения к легким наркотикам. Да и неужели он думал, что выросшие в обстановке практически полной вседозволенности подопечные Рэйвена-старшего не соприкоснутся и с этой частичкой реальности? У подобных им жизнь не обходилась без периодов, когда «нужно попробовать все». Но только ли в желании попробовать все было дело? Эйден сделал глоток обжигающе сладкого коктейля, огнем стекшего вниз по его горлу, и наконец-то поднял взгляд на сидящих вокруг него, пытаясь включиться в вялотекущий разговор.       — Будешь? — улыбаясь, спросил у Эйдена Ники и, когда тот с сомнением повел плечами, подцепил кончиками пальцев еще один розовый пакетик. — Не переживай, «Пыльца Психеи» не вреднее пары таблеток успокоительного, да и мозг не отключает, так что ничего необычного не вытворишь. Это не похоже ни на что из той дряни, что намешивают на улицах. «Психея» — это про качественно, дорого и безопасно.       — Я не уверен, что мне стоит… — нерешительно начал Эйден, но Николас уже вскрыл пакетик, поднося его к стакану с «Май Таем». Его манера решать за других распространялась не только на выбор настольной игры или фильма на вечер.       Неожиданно рука сидящего напротив них Дэниэла накрыла стакан Эйдена, и похожий на перламутровый песок порошок высыпался на стол, соскользнув с тыльной стороны его ладони. Эйден инстинктивно повернулся к нему, встречаясь с его тяжелым агрессивным взглядом, и открыл рот, чтобы обрушить на него ядовитую тираду, но Дэниэл заговорил раньше:       — Ники, не стоит переводить дорогой продукт на того, кто не уверен, что сможет его оценить, — несмотря на то что Рэйвен-младший обращался к Ники, его глаза были неотрывно прикованы к лицу Эйдена, а голос звучал совершенно не таким, каким он обычно обращался к своему другу детства. Он будто прорезал пространство между ними острыми ледяными осколками. Подтолкнув чистый коктейль к Эйдену, он стряхнул с руки прилипшие к коже песчинки и откинулся обратно на спинку своего кресла.       — Так ты сейчас взял и сам же его и перевел! — возмущенно воскликнул Ники, хлопнув себя ладонями по коленкам и уставившись на Дэниэла широко раскрытыми от удивления глазами. — Никто ведь не будет собирать ее со стола! А коктейль мог бы выпить кто-нибудь другой, если бы Эйден вдруг отказался! Я не понимаю…       Ники резко замолчал и с выражением крайней озадаченности на лице засунул в рот коктейльную трубочку, с тихим свистящим звуком втягивая в себя содержимое стакана. Бруклин обеспокоенно переводила взгляд с Николаса на Дэниэла, следом на Эйдена и повторяла заново, будто следила за невидимым мячиком, который они кидали друг другу. Натан и Крис попытались разрядить обстановку шутками, предложениями расслабиться и не расстраивать именинника, а также вполне рациональными увещеваниями о том, что за рассыпавшуюся «пыльцу» они не заплатили ни цента.       Тягостное облако над столом шестерки рассосалось довольно быстро, не оставив в напоминание о себе никаких видимых следов. Эйден шумно вздохнул, полностью сосредоточив все свое внимание на напитке в руках и на развеселых голосах близнецов. В голове мелькнула призрачная благодарность Дэниэлу за вмешательство, ведь, несмотря на слова Ники, он бы вряд ли отказался от напитка, если бы «пыльца» все-таки туда попала.       Тем временем хостес выключила дневной белый свет и сменила тихую фоновую музыку на более энергичную и громкую. Девушки-танцовщицы, до этого разминавшиеся на небольшой сцене, захихикали, увидев первых вошедших через главный вход посетителей, и убежали в гримерку. «Мистик Мэнор» начал медленно оживать, наполняясь как солидными мужчинами в костюмах и женщинами в коктейльных платьях, которые сразу же поднимались на второй этаж, чтобы в уединении и спокойствии распивать дорогие напитки, так и «золотой молодежью», с порога спешившей к бару или на танцпол и громко перекрикивающей музыку.       Вечер переставал принадлежать только их небольшой компании, и Эйден почувствовал от этого странное облегчение. Несмотря на свою нелюбовь к близкому контакту с людьми, толпы незнакомцев он любил, ведь в них можно затеряться и спрятаться не только от кого-то назойливого вроде его кузины, но и от самого себя, своих проблем и мыслей. Он наблюдал за тем, как на первом этаже заполнились все столики, как у бара постепенно образовалась бурлящая шумная толкучка, как официанты в черных рубашках лавировали между группами пока еще слегка выпивших молодых людей. Мягкие кресла и диваны на втором этаже тоже заполнились людьми, но куда более возрастными. Они выглядели неописуемо карикатурно: будто родители, наблюдающие с балкона за играющими во дворе детьми, вот только происходило это все в параллельной реальности, где вместо детской площадки были бар и танцпол, а вместо солнца — слепящие неоновые лампы.       На сцену вышли танцовщицы в ярких открытых костюмах, свет в помещении практически погас, освещая только высоких стройных девушек, начавших изящно двигаться под музыку. Эйден наблюдал за ними совсем недолго, так как их обворожительные взгляды практически не падали в стратегически занятый их шестеркой самый дальний угол, да и держать шею постоянно повернутой в сторону площадки было неудобно.       Ники снова о чем-то безудержно тараторил прямо у него над ухом, и Эйден в очередной раз изумился тому, сколько тем для разговоров существует в его голове и как умело одна перетекает в другую, не вызывая в речи Ники ни единой заминки. Вот он рассказывает об обстоятельствах приобретения его самого любимого бонсая, а вот он уже переключился на историю из детства, в которой Бруклин сбрила себе половину волос электрической бритвой мистера Рэйвена. Даже в темноте было заметно, как вспыхнуло ее лицо, когда она прикрыла его ладошкой и рассмеялась. Кончики ее волос щекотали предплечье Эйдена, пока она пыталась устроиться на диване поудобнее, стараясь одновременно не расплескать коктейль себе на колени.       Внимание Эйдена на мгновение привлекли характерные перламутровые завитки в ее «Маргарите», такие же как в бокалах близнецов и Николаса. С легким удивлением он заметил, что в стакане Дэниэла не видно этого особенного жемчужного блеска, что нежно-розовый пакетик с надорванным краем одиноко лежит на краю стола, пока Рэйвен-младший прикладывает к губам стакан с чистым напитком. Он явно собирался добавить «Пыльцу Психеи» в свой коктейль точно так же, как это сделали все остальные, но по какой-то причине передумал в самый последний момент. Эйден хотел подумать об этом немного дольше, но внезапно обвившиеся вокруг его талии руки Ники прогнали прочь все его догадки и предположения.       — Я так рад, что ты согласился сегодня поехать с нами. Я был почти уверен, что ты откажешься из-за нашего придурошного Дэниэла, — с улыбкой протянул Николас, крепко прижимая Эйдена к себе и глядя на него снизу вверх огромными голубыми глазами. На него сверкающий ядовитый порошок действовал явно быстрее, чем на всех остальных, что было неудивительно: количество «пыльцы» то же, но его тело почти в два раза меньше, чем у всех присутствующих.       Рэйвен-младший раздраженно дернул бровью и закатил глаза, но не сказал ни слова на не самый приятный эпитет в свой адрес. «Попробовал бы я назвать его придурошным, уже купался бы в море ответных оскорблений», — подумал Эйден, переводя изучающий взгляд с Дэниэла вниз на прильнувшего Ники.       — Кажется, Ники уже безоговорочно принял нового члена семьи, — хихикнул Кристиан и, немного приглушив голос, повернулся к брату в момент, когда музыка в огромном зале «Мистик Мэнор» стала чуть спокойнее и тише, позволяя девушкам на сцене перейти к более чувственной части танца. — Не думаешь, что нам тоже следует наконец-то перестать об этом спорить и все ему рассказать? В конце концов, Александр уже знает всю ситуацию и, как видишь, не стал отсылать Эйдена обратно в Луизиану. Значит, он уверен, что все будет в порядке.       — То, что Ники его принимает, ничего не значит. Ники принимает всех и каждого, ему плевать на предысторию и последствия. Я вообще не уверен, что он на самом деле способен держать язык за зубами, когда дело касается кого-то из его друзей лично. Хотя Дэниэл убеждает меня в обратном. — Натаниэль поднес к губам напиток со вкусом горько-сладкого миндаля, сделал глоток и медленно перевел взгляд на Эйдена, заметив, что тот не просто смотрит на них, но и явно что-то слышит. — Я просто не хочу, чтобы он вклинивался между нами и менял то, что уже отлично работает, любовь моя.       — С чего ты взял, что это что-то… — Натан не дал брату договорить, запечатав его рот явно провокационным поцелуем, заставившим Эйдена мгновенно отвернуться и сместить свое внимание обратно на Ники, который последние полминуты умолял кого-нибудь пойти с ним танцевать.       — Я пойду, — тихо, не задумываясь, ответил ему Эйден, отставляя в сторону наполовину пустой стакан и вставая с диванчика.       Он замечал и раньше, что отношения между близнецами какие-то слишком уж близкие, но не придавал этому значения. На самом деле, его и сейчас это практически не смутило, ведь где-то на уровне подсознания он уже понял и принял их близость. Эйден все свои осознанные годы жил с идеей о том, что лучше не вмешиваться в то, что не касается лично тебя, а отношения близнецов уж точно его не касались, какими бы они ни были.       Но вот тема их разговора, в обрывках которого он четко услышал свое имя, явно касалась его больше, чем ему хотелось бы, а по поведению Натана можно было прекрасно понять, что посвящать его во что-либо никто не намерен.       Он ненавидел ощущать себя в неведении, ненавидел неожиданности и тайны, а в гнезде Рэйвенов эти вещи окружали его постоянно, периодически вонзаясь в его бока острыми прутиками. Даже Белла с момента помолвки будто подключилась к этой дурной привычке что-то скрывать, не сообщив ему ни о том, с кем на самом деле они будут жить, ни о том, что она хочет отправить его учиться в университет.       Единственным, кто раскрывал ему светлые и темные секреты этой семьи, был Ники. И хотя Эйден был уверен, что Николас выдавал ему только самые безопасные и общеизвестные факты, сохраняя в тайне большинство других, менее лицеприятных, он точно знал, что если кого и стоит спросить о предмете беседы близнецов, так это его. Не исключено, что на самом деле Натан и Крис всего лишь праздно сплетничали о его персоне, не имея в виду ничего загадочного, но почему-то интуиция Эйдена уговаривала его хотя бы попытаться подтвердить или опровергнуть эту версию.       Ники радостно подскочил и, двумя большими глотками допив свою будто переливающуюся блестками «Текилу Санрайз», схватил Эйдена за руку и помчался на танцпол, показав язык Дэниэлу, который десятью секундами ранее категорически отказался танцевать, а сейчас смотрел на них снова сузившимися от раздражения глазами поверх своего стакана. Бруклин пообещала присоединиться чуть позже, расслабленно разваливаясь на освободившемся диване.       Эйден заметил, как Натаниэль провел его настороженным взглядом, но решил, что ему это просто могло показаться, так как его восприятие окружающего могло немного поплыть из-за алкоголя, к которому он не был привычен, а про восприятие близнецов, которые мешали алкоголь с «Пыльцой Психеи» и сигаретами, и вовсе говорить не стоило.       Ники вытащил Эйдена на самую середину танцпола как раз в тот момент, когда шоу танцовщиц завершилось, а разноцветный свет мигающими пятнами снова разлился по залу. Три девушки остались на сцене, но их движения больше не были такими замысловатыми, как ранее, они просто наслаждались обстановкой и раззадоривали гостей, находившихся ближе к ним. Эйден совершенно не умел танцевать, поэтому лишь неловко покачивался в такт музыке, обдумывая, как именно задать вопрос Ники, чтобы не вызвать в нем подозрений и ответных расспросов. Зная Николаса, всегда начинавшего с одной темы и заканчивавшего на полностью противоположной, Эйден решил, что задавать вопросы прямо не стоит, достаточно лишь очертить тему.       — Ники, я хотел узнать насчет близнецов… — прокричал сквозь музыку Эйден, пока Ники, взяв его за руку и подняв ее у себя над головой, кружился под ней как дама на балу, в случайном порядке выкрикивая слова звучащей песни.       — Поэтому ты согласился пойти со мной потанцевать? Чтобы я слил тебе всю информацию? — Ники рассмеялся, сверкнув озорными звездочками в глазах в сторону Эйдена. — Наверное, надо было просветить тебя раньше, когда вы только познакомились. Натан и Крис сами никогда не рассказывают о своих отношениях, но особо их не скрывают. Честно, я понятия не имею, как и когда они к этому пришли, у меня складывается ощущение, что они всегда были настолько близки. Я знаю их около семи лет, и все это время они такие, как сейчас. Есть в этом даже что-то привлекательное, не находишь?       Николас снова задорно рассмеялся, выпуская руку Эйдена и продолжая свои энергичные танцы самостоятельно. Эйден кивнул, усердно думая о том, как повернуть разговор в нужное ему русло. Конечно, было очевидно, что первое, о чем начнет говорить Ники — это об отношениях близнецов, ведь он буквально только что видел, как Эйден стал свидетелем далеко не братского поцелуя. Он замер, перестав даже ритмично переступать с ноги на ногу, когда Ники внезапно шагнул ближе и продолжил говорить, пытаясь перекрикивать музыку:       — Знаешь, мне кажется, что Натан недолюбливает тебя, а Крис — наоборот. Я как-то слышал, как они спорили из-за этого, но вообще не понял, в чем суть проблемы. Спрашивать не стал, не до того было, а сейчас мне очень любопытно, конечно, — говоря это, Ники поднялся на носочки, стараясь дотянуться до уха Эйдена, но тому и так все было прекрасно слышно. Кажется, Ники понятия не имеет, почему близнецы могут его обсуждать. Возможно, не стоило даже обращать на это внимания. В конце концов, даже он хоть раз обсуждал с Николасом каждого из присутствующих, хотя сплетником себя не считал.       Эйден заметил среди танцующих тел прокладывающую себе путь к ним Брук. Встретившись с ним взглядом, она улыбнулась и мягко двинула локтем в бок какого-то парня, слишком энергично прыгавшего по танцполу. Добравшись до них, она с облегчением выдохнула и поправила наэлектризовавшиеся от трения с чужой одеждой волосы. Переглянувшись с Ники, Бруклин присоединилась к танцам. Ее плавные женственные движения невероятно контрастировали с почти детским беснованием Николаса под музыку, но этот дуэт удивительным образом смотрелся очень гармонично. Они оба пытались расшевелить Эйдена, и он честно старался выпустить наружу своего внутреннего танцора, но этот танцор явно был мертв — и его движения ограничивались лишь однотипными ритмичными покачиваниями.       В какой-то момент Эйден заметил, что Брук танцует все ближе и ближе к нему, что ее руки игриво касаются его, а ее затуманенный взгляд блуждает по его лицу. Ники будто заметил это еще раньше и тактично принялся танцевать сам с собой, не смотря в их сторону и не пытаясь с ними поговорить. Эйден закрыл глаза и глубоко вздохнул, почувствовав в этой недолгой темноте, что его голова немного кружится от выпитого на голодный желудок алкоголя. Не открывая глаз, он сделал шаг в сторону Брук, вдохнув глубокий древесный запах ее парфюма.       Ничего не случится, если он просто с ней потанцует, так ведь? Это ночной клуб, они все навеселе, Дэниэл вряд ли придет устраивать истерику, так как отсюда их столика практически не видно. Простое развлечение, отдающее невинным эротизмом, доступное даже школьникам. Он открыл глаза и положил руки на тонкую талию Бруклин, пытаясь почувствовать к ней какую-нибудь ответную тягу.       Этот танец был для него скорее экспериментом, так как с каждым годом его все больше начинало заботить то, что он не чувствует этой волнующей влюбленности к девушкам, с которыми заводит отношения, общается или просто находится рядом. Он столько раз наблюдал одержимости актрисами или певицами у своих школьных товарищей, неоднократно становился свидетелем их сильнейшего влечения к одноклассницам или девушкам постарше, слышал, как они, не затыкаясь, сбивчиво рассказывали о своих свиданиях с ними, но подобного никогда не происходило с самим Эйденом. Поначалу он был уверен, что он просто умнее, взрослее, а вся эта любовь — глупости, но со временем начал думать, что проблема в нем, а не в окружающих. Найти девушку для него не было сложностью, сложностью было заставить свое сердце биться чаще рядом с ней.       И вот сейчас рядом с ним Бруклин — идеальная девушка по всем параметрам, не одна из приевшихся ему скучных одноклассниц, с красивыми чертами лица, привлекательной фигурой, явно желающая углубить с ним отношения. Но… все то же самое. Да он куда больше волнуется, когда ругается с Дэниэлом, чем когда держит в своих объятиях Брук!       Эйден уже хотел разжать руки и разочарованно отступить, но Бруклин приблизила к нему свое лицо и, закрыв глаза, мягко коснулась его губ своими, накрашенными приторной ярко-красной помадой, восприняв его руки на своей талии как знак. Он еще не успел подумать о том, стоит ли ответить на этот поцелуй, как, несмотря на все еще орущую музыку, услышал сбоку взволнованный писк Ники. Оторвавшись друг от друга, Эйден и Брук синхронно посмотрели в его сторону и неожиданно увидели там Дэниэла. Или, скорее, ожидаемо?       Даже в темноте, наполненной цветными вспышками, его глаза сверкали яростью, как горячие угли, раздуваемые ветром. Он медленно сделал два шага и оказался совсем рядом с ними. Эйден почувствовал тот же самый запах хвои и кожи, который чувствовал в салоне автомобиля Рэйвена-младшего. Дэниэл крепко сжал плечо Брук, заставив девушку извернуться и ойкнуть, и отодвинул ее в сторону.       — Прекрати лезть к нему, — тихо, но твердо процедил он, обращаясь к Брук, но неотрывно смотря на Эйдена. Когда на лицо Дэниэла падал свет, было видно, как он раздраженно сжимает челюсти.       — Пусти меня! Разве у нас не было уговора о том, что мы можем находиться в отношениях с кем угодно?! Разве я хоть раз посягнула на это твое право?! Я не была против, даже когда ты и… Да с кем бы ты ни был, я никогда не пыталась тебе это запретить! — закричала Бруклин, вырываясь из хватки Дэниэла и неожиданно отвешивая ему пощечину. После этого она тут же испуганно замерла, прижав руки к груди.       — Встречайся с кем угодно, хоть с моим отцом. Но не с… ним, — Дэниэл едва уловимо запнулся и наконец-то перевел взгляд на Бруклин. Его щека покраснела от удара, но он, всегда агрессивный и не заботящийся о том, что делает кому-то больно, даже не попытался ответить ей встречным насилием.       — Да какого хрена, Дэниэл?! Что он тебе сделал?! Можно хоть в день рождения Ники вести себя нормально?! — Брук махнула рукой в сторону именинника, который скрестил руки на груди и задумчиво прижал большой палец к губам, следя за происходящим и периодически бросая взгляд в сторону Эйдена.       — Как же ты заколебал меня, Рэйвен, ты просто не представляешь… — закатывая глаза, протянул Эйден, потирая переносицу и борясь с желанием устроить потасовку прямо на танцполе.       Дэниэл в ответ только бросил на него обжигающий раздраженный взгляд, словно говоря, что разберется с ним позже. Обхватив Бруклин за плечи, куда менее грубо, чем в первый раз, он повел ее в противоположную от их столика сторону. Эйден видел, как тот наклонился к ее уху и что-то начал ей говорить, но на таком расстоянии и в таком шуме разобрать слова было невозможно.       Он устало застонал, подняв глаза к потолку и через секунду опустив их обратно на Ники, беспомощно ожидая от того какого-нибудь комментария. Но тот, отключившись от происходящего вокруг, продолжал сосредоточенно думать; Эйден практически видел на его лице отражение мыслительных процессов в его мозге. Выражение лица Николаса несколько раз изменилось, прежде чем его глаза расширились так, будто он только что понял главный закон Вселенной, а обе его ладони легли на его приоткрывшийся в изумлении рот. Эйден с любопытством наблюдал за этим, ожидая, что Ники вот-вот выдаст какое-то невероятное умозаключение.       — Кажется… Кажется, я кое-что понял… Эйден, никуда не уходи! — взволнованно бросил он, прежде чем рвануть следом за Дэниэлом и Брук с такой скоростью, что уже через пару секунд Эйден не мог разглядеть его силуэт среди танцующих.       — О боже… А я ничего не понял и понимать не хочу, — пробормотал самому себе Эйден, начав проталкиваться между горячими уставшими гостями «Мистик Мэнор» обратно к их низкому столику, за которым какой-то мужчина уже пытался склеить близнецов.