Тринадцатый ход

      

…так кто ж ты, наконец?

— Я часть той силы,

Что вечно хочет зла

И вечно совершает благо.

       В НЙ, немногим ранее.              Тео Фаланд, парнишка, упорно сталкеривший Тейлора в кафе, где Джастин подрабатывал не столько за скудное жалованье, сколько за щедрые чаевые от «папиков» в идеальных костюмах, напоминал ему Итана в лучшую пору их отношений — застенчивый, но явно знающий, чего хочет. Кого.       Обезоруживающе знакомая романтическая нищета, объединяющая амбициозное юношество Большого Яблока. На фоне вечно смущённого Тео прямолинейные папики с их непременно следующими ещё более «щедрыми» предложениями вызывали лишь отвращение, умело конвертировавшееся благодаря солнечной улыбке и острому языку хитреца-официанта в повышенный прайс за обслуживание, не отпугивая отказом.       Но задушевными разговорами после смены и прогулками по НЙ анально сыт не будешь. Скорострельный минет в парке и сомнительный перепихон в туалете не устроил бы их обоих. К Тео, жившему в общаге католического Сент-Джонса, было нельзя, и этой ночью Тейлор решил наплевать на запреты не приводить в каморку парней. Тем более, что гомофобная соседка накануне весьма кстати сломала лодыжку и оказалась в больнице.

***

      Секундное отвращение на лице Тео не укрылось от Джастина и разом уничтожило весь настрой. Пытаясь быть вежливым, Тейлор стоически пояснил: — Не лофт, конечно, но жить можно… — А твой бывший, из Питтсбурга, это видел? — Причём тут Брайан? У него своя жизнь. — Ну да, ты же гордый, сам помощи не попросишь. — Не твоё дело! — негостеприимно взвился Тейлор, справедливо полагая, что до секса у них уже не дойдёт, да и с чего он вообразил, что хорошо знает парня, которого притащил в дом. — Как раз моё. Могу помочь вылезти из этой дыры. Нормальную квартиру и даже мастерскую рядом хочешь? — Ты ж сам с голым задом… постой, сутенёр, что ли? Уёбывай-ка отсюда по-быстрому, слышишь! — Эй, не спеши с выводами, Солнышко!       Непривычное для Нью-Йорка «Солнышко» прозвучало приветом из прошлой жизни, об этом прозвище Тейлор здесь ещё никому не рассказывал. Прервав лихорадочное сканирование помещения в целях обнаружения средств защиты, если Фаланд окажется торговцем иными товарами и попытается приступить к извлечению внутренних органов прямо сейчас (хотя и их явно не хватило бы на приличное жильё, и даже просто на мастерскую), Джастин, насупившись, уточнил: — Это с хуя ли я Солнышко? — У меня встречный вопрос: с хуя ли ты до сих пор не Кинни-Тейлор? — И, глядя на валяющийся рядом мятый пластиковый стаканчик, Тео философски изрёк: — Одноразовые людишки, одноразовая любовь. Сальные щипки и призрачная слава художника — неравноценный обмен. Много успел сотворить? Натворить было проще. Такую любовь проебать… — Я люблю… — Не о твоей речь.              — Да что ты, блядь, знаешь! Брайан никогда меня не любил. Жалел, да. Нравился секс, да. И свадьба эта — всё от противного — эмоции после взрыва и реакция на моё твёрдое нет. Просто совпало. — Просто совпало?.. Ну давай поглядим. — С этими словами Тео Фаланд указал на стену, по которой, как в старом кинотеатре, тут же побежали неровные кадры ламповой хроники.       Со слишком близкого расстояния смотреть было неудобно, и усевшийся на матрас Тейлор буквально приклеился к противоположной стене.

***

      Фуллер, угол Тремонт. Юный Джастин домогается Кинни, но экран упорно демонстрирует только ноги. — И?.. — Много ради кого босиком по улице шастал? — Пустяки. Ступни Брайана — фетиш у хастлеров, мистер Отличный Трах до блеска их вылижет.       Действительно, полуночный «Трах», отрабатывая положенное, не скупясь лил виски на пораненную пятку злого матерящегося Кинни и после сомнительной перевязки был с позором изгнан из легендарного секси-рая.       Тейлор невольно хмыкнул, явно обрадованный фиаско Джорджа.

***

      Лицо Брайана, обезображенное гримасой отчаяния и ни разу не виденными слезами, непривычно уродливо. Рядом растерянный Майкл, выглядящий глупее обычного. — И что эта парочка ещё учудила? — Словно в ответ, крупным планом знакомый шелковый шарф. Красным по белому.       Кадром позже Брай, игноря возвращение блудного Новотны, до одури трахает всё и вся в «Вавилоне», а посланного по банальному адресу Майкла утешают друзья: «Не принимай на свой счёт, это же Брай, если твой личный мальчик-игрушка поломан — находишь другую». — Недолго же он страдал.       Снова больничный коридор, Кинни, лениво спорящий с медсестрой, напряжённо всматривается сквозь стеклянную дверь палаты. «Не всё можно исправить таблетками. Как по мне, лучше всего бы ему помогло, знай он, что вы проводите здесь каждую ночь». Смята желанная сигарета. — Нахуй правило не курить здесь! — Джастин, не выдержав, тоже потянулся за сигаретой.

***

      «Киноплёнка» жалящих в самое сердце событий будто замялась, а потом и вовсе оборвалась, отображая лишь игру света и тени от стрекочущего импровизированного кинопроектора, а Джастин Тейлор всё так же неподвижно сидел, пригвождённый к стене. И плакал. — Продлевать будете? — наполовину свесившись из экрана-стены, поинтересовалось существо непонятного гендера в клетчатой юбке до пола, с перевязанной головой и со шваброй в костлявой руке. — Не… хватит с него. — И что же мне делать?.. — сглатывая отчаяние вместе со слезами, виновато уточнил Тейлор, не смея поднять глаза на странного парня с непонятными возможностями. — Раз спрашиваешь, значит, всё-таки недостаточно. Поиграем? — Зачем это? — А тебе-то не всё ли равно, чем время занять? Шахматы многим мозги вправляли. — На бывалом матрасе непонятно откуда очутилась доска и инкрустированные камнями фигурки слоновой кости выстроились в замысловатую комбинацию. — Вперёд, блондинчик, лови фору — первый ход твой. — Фору? Ничего, что преимущество на твоей стороне? — Это как посмотреть.