You get me closer to God.

Help me! You tear down my reason Help me! It's your sex I can smell Help me! You make me perfect Help me become somebody else You get me closer to god. [Помоги мне! Ты опровергаешь мое сознание. Помоги мне! Я чувствую запах твоей плоти. Помоги мне! Ты делаешь меня совершенным. Помоги мне стать кем-нибудь другим Ты приближаешь меня к Богу.]

Nine Inch Nails - Closer.

На улице льёт ливень, как из ведра. Все адекватные люди давно сидят дома и попивают горячий чай. Кто-то со второй половинкой, кто-то со своей семьёй, а кто-то один. У каждого судьба разная и жизнь тоже. Но зачем Вове чужие жизни? Они его совсем не интересуют. Ему свою бы еще до конца осознать, а тут судьбы каких-то левых людей распределять на «жизнь задалась» и «не повезло человеку». Мокрый асфальт, за окном темень. Часов одиннадцать вечера, если не больше. Кто его знает? Телефон разряжен, да и не факт, что вообще Володя брал его с собой. Нет, бабушка конечно предупреждала о том, что сегодня дождь, но кто такой Семенюк, чтобы поверить в какой-то там прогноз погоды? Он лучше удостоверится сам и найдёт приключений себе на пятую точку, чем поверит в чужие слова. Вова вообще не верит никому. Не верит и тому, что маньяк у них странный завёлся на районе. Что за чушь? Всего две жертвы, а уже бучу подняли. Ах, как же смешно крашеному с них, с людей этих, что верят в информацию неподтверждённую. Соседка, больная на голову дама, однако, вообще говорила, что это вампиры завелись. Володя не верит ей — Володя не верит никому. Всё это брехня чистой воды. Вот и сейчас, гуляя в ночи, Владимир идёт спокойно по улице. Вокруг ни души от слова совсем. Это и понятно — не детское время уже как часа два-три. А Вове что? Вове ничего. Расхаживает себе в удовольствие и мысленно людей, которые банально не могут в магазин за хлебом сходить, высмеивает. Ну и дурачки они, конечно. Кто в детский лепет поверит? «Вампиры». Хах. Вампиры, представляете? На дворе двадцать первый век, а людишки всё в сказоньки верят. Володя не верит. Володя не боится совсем. У него с собой ножик бабочка всегда, которая сохранилась еще со времён, когда эта штуковина популярной была. Ему-то что? Его отец в своё время приёмам учил. Семенюк не хрупкий совсем! Вон какой, упитанный кабан, как его бабушка называет. Вову не тронет никто. Вову самого бояться начнут. Только вот Володе страшно становится, когда в глуши и потёмках он шелест странный слышит. Можно было бы списать на дождь всё, но вот отчётливо слышится, что это никакие не капли на дорогу. Это совсем иное что-то. Да ну, бред! Вова же бесстрашный. Он не боится ничего и никогда. Всегда первый и всегда впереди. Ему горы нипочём, а тут шелест какой-то! Ах, да ну его, лучше уж домой пойти обратно. Но вот путь то назад не знает Вовка наш. Подходит к странной, совсем не знакомой остановке, где фонарный столб стоит. Высокий такой. Выше, чем в их районе. Да и светит он намного тусклее, чем там, дома у него. Стоит всё, да смотрит зачем-то. Непонятно только становится ему. Куда идти то? Снова шелест слышится. На этот раз ближе намного. Быть может кот какой в кустах затаился? От дождя прячется или мышку ищет. Да только вот мыши все по норам и щелинам давно разошлись, а коты и собаки в укрытие спрятались. Спят наверняка животные. Люди тоже. Вова один такой кадр у нас. Когда все спят — он бодрствует, и наоборот. — Да что за херня?! Дождь только усиливается, а сероглазый всё не знает, зачем стоит тут. Так, надо в руки себя брать. Чего это тут он разлёгся? Было бы куда, конечно, но он и постоять может. Раздумывать смысла нет. Темно в округе, а мобильник нащупать не может. Наушники только проводные. Тоже старенькие относительно. Но что поделать? Вове питаться бы начать нормально, как обычный человек, а не расхаживать по магазинам и не покупать блатные наушники беспроводные. На кой хер сдались они ему? Вот и Володе непонятно, для чего вообще тратиться на такие безделушки. А шелест всё ближе и громче. Ближе, ближе... До жути неприятно становится. Мурашки странные по коже идут роем, словно жуки какие-то ползают под покровом кожи его загорелой. Невольно вспоминаются слова о маньяке. Его передергивает всего. Кому он сдался? Господи Боже. С Володи то и взять нечего! Одни кожа, да кости. Ну, и мяса слой. У всех есть мясо! А у вампиров есть, интересно? Ну вот, снова тема эта. Думать о плохом не стоит. Это же выдумки всё, верно? Обычная сказка, но никак не поучительная. Не стоит верить в брехню! Фи, чистой воды пиздёшь. Москва слезам не верит, а Вова в ложь не верит. Не любит всё это. Страх накатывает. Голова кружиться начинает, мутит его не по-детски. Спустя несколько секунд после такого решает, что домой точно пойдёт. Да и пускай путь не знает! Разница какая? Найдет он всё. И не из такого выбирался. Оборачивается. Никого. Вот и славно! Кажется ему всё это, устал бедняга. Пора бы домой к себе. Только вот куда? Либо к родителям, либо к себе. К себе ближе намного, если считать, что он рядом со своим районом. Что-ж, осталось только путь обратно найти.

***

За столом сидеть уютно и приятно. Кухонька небольшая, но такая домашняя: стены приятного оттенка. Желтоватый такой, в некоторых местах обои с газетами странными, где фразочки на английском вписаны. На полу небольшой коврик мохнатый. Зеленоватый, болотный даже сказать можно. Кухонная гарнитура повсюду: холодильник белый с пятнами непонятными. Много-много магнитиков на нём, что от мамы достались. И шкафы. Всё такое старое, но одновременно с этим родное. Улыбка на лице появляется от рассмотрения помещения. И всё-таки хорошо, что он выбрал этот дом, а не тот, что на улице соседней. Чебупицца доедена, от неё упаковка в урну падает, а Вова спешит на всех парах в ванную комнату. Руки моет там, да зевает, широко раскрыв рот. Пора бы спать. Ему влом в душ идти. Решает, что утром обязательно сходит, а сейчас спать бы пойти. Ретируется из туалета в комнату свою, да плюхается на кровать односпальную. Он уже успел переодеться в одежду чистую. Растянутая футболка бежевого цвета, штаны клетчатые и носки тёмные, которые Семенюк стягивает с себя, кидая куда-то в угол помещения. Утром тот обязательно материться будет, что найти не может, и «Блять, какой же я придурок. Ну нахуя было туда кидать их? Ебучие носки! ». Сейчас ему всё равно совершенно. Лишь бы поспать, да и всё, больше ничего для жизни не надо. Проваливается быстро совсем в царство Морфея, не думая ни о чём. Хорошо всё-таки, что домой вернулся, а не дальше гулять пошёл. И поел нормально так. Телефон остаётся не найденным, но Вова даже и не пытался. Всё это — утром, а сейчас время набираться сил, которые парень толком и не потратил. По улице ходить одно удовольствие! И не страшно совсем как остальным.

***

Жажда, сухость в горле, жжение в глазах и так далее, — перечислять ещё долго, — всё это не даёт крашеному продолжить своё интеллектуальное времяпрепровождение. Время ещё позднее совсем, часа три ночи. На что так угораздило его проснуться? А точнее все вопросы к организму, который внезапно решил дать слабину. Неужели заболел? Тогда это ещё хуже. Спросонья Вова собирает все углы в квартире, но на это сейчас откровенно всё равно. Лишь бы водички попить, да таблеточку от головы закинуть в рот. На кухне он уже набирает в стакан воды, полностью его осушает. Когда несколько таких кружек юноша выпил, то отходит довольный от крана, облизываясь. Володя и умыться не забыл. Теперь спать правда не хочется, ну и ладно, зато убрал странные симптомы. Уже собираясь отправляться обратно в спальню, слышит, как чудесным образом что-то падает в коридоре. Не на шутку испугавшись от внезапного звука, белобрысый быстро идёт на шум. Тянется за выключателем, дабы свет себе организовать, но запястья его перехватывают ледяные конечности, приковывая к стене. Ошеломлённый Владимир пытается закричать, только ему не дают сделать это — рот зажимают, коготь внутрь просовывая сквозь сомкнутые губы. Отходя от шока, Володе удаётся разглядеть в темноте только ярко-алые глазища с зрачком до жути расширенным. Белоснежная кожа блестит при лунном свете, а локоны волос от сквозняка с кухни доносящегося развиваются совсем немного. Существо странное, на человека похожее, стоит перед ним, прижимаясь чуть ли не вплотную. Так еще и высокий какой! Минимум на голову выше, если не больше. Парень мычит, головой мотает, и выбраться пытается, да вот хватка у сущности стальная. Она смеётся тихо совсем, это голову кружит сильно. Да так, что дыхание становится быстрее и глубже, а сердечный ритм отдаёт несколькими ударами в пару-тройку секунд. Непонятные чувства разыгрались в Володе. Он на ногах еле стоит. Смотрит слезливо в глаза кровопийцы, не осознавая ничего совсем. Кровяное давление повышается и отдаёт вниз плавным спуском. Семенюк чувствует, как с ума сходит. Душно в квартире до ужаса. Мышцы напрягаются все, не давая спокойно и здраво размышлять над тем, что происходит сейчас. Кровосос улыбается широко, обнажая клыки свои, что выглядят устрашающе очень. На колени медленно опускается, заставляя смотреть в глаза свои наливные, пропитанные кровью животной. Жажда распития человеческой не давала жить спокойно. Ожидание рождения своего суженого заставляло биться головой о стену с желанием покончить поскорее с этим. Бессмертие ему при рождении ещё далось. От матери способность раны зализывать скоростно досталась и глаза пронзительные. Гипноз как раз-таки тоже выдался вместе со всем. От отца передался бег быстрый, да шаг длинный. И конечности поэтому длиннющие такие. Пока Вова с ума сходит и слюну пускает, вампирюга бережно утирает с подбородка влагу, да в рот себе пускает. Старается контролировать себя и свои действия, но вот парнишка этот с ума сводит своим запахом. С самого рождения этой человечишки чувствовался он. Такой притягательный, такой вкусный. Хотелось с головой погрузиться в таз с водой и запахом. Хотелось не пахнуть им, а вонять. Вонять так, чтобы у всех глаза округлялись. Чтобы знали все, что людинка эта принадлежит одному Губанову. Резинка штанов поддевается ногтем и стягивается до щиколоток. Видна эрекция ярко выраженная, но Лёше совсем не это нужно. Ему нужно другое, иное. Нужна метка. Метка, что он оставил когда-то в далёком прошлом. Ночью, пока все спали, кровосос нагло и бесшумно пробрался в комнату детскую, подходя к люльке. Это чудо, совсем миниатюрное, лежало и сопело в кроватке. Алексей долго выбирал, куда же свою отметину поставить. Поставить так, чтобы доставить удовольствие не только себе, но и в будущем Вове. Нашёл. Поставил. Присосался к нежной и бархатной кожице, оставляя там след от зубов, ямочки от клыков и краснеющий след. Ребёнок ничего, кроме пробуждения, не почувствовал. Володя тогда улыбался так, чувствовал будто в безопасности себя. И Лёша улыбался. Погладил по головке, в ладошки поиграл с младенцем и скрылся. Метка пропала, но была видна одному лишь вампиру. Запах, что шёл оттуда, чувствовался только ему одному. Семенюк не подозревал ещё тогда, да и в подростковом возрасте тоже, на что обречён был в глубоком детстве, при самом рождении своём. Он был выбран Губановым. Он был еще с рождения собственностью Лёши, не думая об этом и даже не предполагая. А Алёша ждал. Ждал и дождался момента, когда сможет насладиться человечиной. Облизываясь, шатен присасывается ко внутренней части бедра, чуть выше колена, потихоньку впиваясь клыками острыми. Боли не хотелось доставлять, пускай она и пройдёт потом. Всё же это не какая-то баранина, чтобы не жалея, высасывать кровь из неё. Да и крики лишние не нужны ему. Сероглазый, явно не подозревающий такого, застонал от диких ощущений. Он голову откидывает свою назад, стукаясь макушкой о стенку. Готовый уже падать, хватается за волосы чужие, оттягивая их назад. Пот стекает капельками по лбу, животу и ягодицам, а веки прикрываются. Эти невероятно приятные и одновременно с этим странные ощущения и переживания заставляют бесконтрольно издавать мычание, а порой и резкие выдохи, перерастающие в громкие стоны, от которых Вова по полам сгибается и кулаки сжимает, опираясь ими о стенку. В голове крутится назойливое «неправильно», но кто будет сейчас слушать наставления, взявшиеся из головы? Вова точно нет, а вампирюга и подавно. Губанову всё слишком нравится, чтобы останавливаться. Да и он бы точно не прекратил свою своеобразную игру над чувствами. Резко прокусывает тонкий кожный покров, вызывая этим новую бурю эмоций у крашенного. Головой мотает, как можно глубже вонзаясь клыками и заодно отпивая крови. Такой густой и тёмной. Такой вкусной и действующей, как зелье старухи ведьмы из его места обитания. Уже не просто влажный, а мокрый Семенюк с согнутыми коленями и локтями, стоит, оперевшись на стенку с обоями старыми, и от всего этого у него слёзы текут вместе с соплями. Дрожащий от множественных оргазмов Вова уже просто не может что-то делать или хоть как-то контролировать себя. Всё, что он может сейчас — бесконтрольно стонать и слушать свои же мычания, а также шум в голове. У него перед глазами всё плывёт и становится неясно, где тот вообще находится. Вдоволь наигравшись с местом метки, кровосос переходит ниже — к голени. Кусает и её, оставляя отметины от зубов. Ногтями царапает, проводит ими вдоль груди и останавливается у пупка. Поднимаясь с колен, красноглазый смотрит на шею, замечая своим глазом пульсирующие венки. Набрасывается и на них, попадая в сонную артерию. Кряхтение с боку кажется слишком жалким перед тем, как Володя вовсе отключается, падая на пол. Кровь хлещет из толстой вены. Судорога берёт тело почти неживое. Привычная для Лёши картина это — начитался уже. Да и родители показывали, как и что делать. Опытный, пускай и ни разу не пробовал себя в роли кровопийцы, что берёт кровь из метки, поставленной когда-то из цели в будущем зародить нового вампирюгу, а после и потомство своё с продолжением рода. Вампир присаживается рядом, продолжая своё деяние. Всё тело искусано и изранено, из некоторых ранок сочится кровь, а на некоторых царапинах просто небольшая запекшаяся кровинка. Пугающе всё это для юного Губанова. Пускай и у них совсем иные расценивая возраста, факт остаётся фактом. Не совсем понимая, в какой из моментов присасываться заново и пускать свой яд, тот глупо смотрит на содрогающиеся части тела, рот прикрывая пальцами. Что он наделал? Неужели сейчас всё так закончится? Красноглазый слышит, как ускоренное сердцебиение перетекает потихоньку в более медленное. Нерегулярность ритма нарастает с каждой секундой, появляется одышка и неравномерное дыхание. Судорога поражает бедное искалеченное тело. Спустя некоторое время, когда кислород был на исходе, ночной житель нависает над жертвой, рассматривая мёртвое лицо. Может, ещё не всё потеряно? Припадая к чужим холодеющим губам, вампир их мнёт не спеша, руки свои на щёки перекладывая. Недолго длился этот недопоцелуй, ведь время на исходе. Опускается ниже, скользит по коже бархатной, носом натыкаясь на метку. Вылизывает её, слюну свою в раны открытые запуская. Жмурится, прокусывая себе не полностью язык, и из него жидкость желтовая вытекает. Ею заполоняет место искусанное, а после клыки облизывает, вновь в ямочки ими попадая. Спустя пару секунд отстраняется и полностью встаёт на ноги, смотря вниз. Глаза всё ещё красные, зрачок также увеличен. Он должен выжать из себя половину вампирской энергетики, дабы отдать её умирающему. Нагибается совсем низко, выдыхая не нужный кислород из груди. Напрягается, замечая, как сердце чужое отдаёт последние кульбиты. Перемещается к лицу, припадая ко рту чужому. Закрывает глаза, жмуря их. Из себя собственную густую кровь выдавливает, передавая её нижнему. Она быстро совсем распределяется по всем нужным отделам, доходя до самого главного — жизненно важному и необходимому органу. Оно заводится вновь. Слышны стуки ускоренные, кажется, будто бы сейчас отбиваются все сто пятьдесят, а то и больше. Но оно останавливается спустя продолжительное время. К тому завершению всего и Лёша отстраняется, выпрямляясь. Вдруг глаза Володи открываются и вместо серой радужки там видна лишь ярко-красная жидкость, что перемешивалась с тёмно-коричневым оттенком и чёрным цветом. Вампир опускается на колено, наблюдая за своим истинным. Лишь спустя минуту парень приподнимается, оглядываясь. Лёша в ответ глядит и с совершенно пустым лицом впервые подаёт голос. — Как ты себя чувствуешь? - В голосе слышится забота и явное переживание за крашенного. Кем бы тот ему не приходился — сначала нужно поинтересоваться самочувствием, помочь, а затем адаптировать к новой жизни. — Н-нормально... - Голос подрагивает, а тон становится более грубоватым, чем его настоящий. Полное обращение практически завершено. Им предстоит ещё многое пройти. Внезапно Алёша руку тянет вперёд, предлагая будто помощь. И Семенюк свою в ответ кладёт, чувствуя, как её сжимают. — Тебе предстоит многое пройти. В том числе и привыкать к новому «я». С этого времени ты больше не человек. Теперь ты один из нас — теперь ты вампир.