harry.exe перестал работать

Гарри приходит в себя от резкого удара по чему-то деревянному и пустому. Его взгляд затуманен, а комната, в которой он находится, тесная и темная. Понимание этого заставляет его выпрямиться, сердце бешенно стучит в его груди, пока он ощупывает место. Тут есть полки и одежда, какая-то книга и ах — его очки. Он аккуратно надевает их. Гарри почти уверен, что ни рай, ни ад не могут быть крошечной темной комнатой. Но опять же, Гарри покончил с собой, так что, возможно, это была его загробная жизнь. Вынужденный сидеть в кромешной черной комнате, где нет никого, кроме него, он будет вечно балансировать между своими мыслями и эмоциями. Весьма действенный способ свести с ума, по мнению Гарри. Моргнув несколько раз, Гарри хмурит брови, когда наконец смог различить кое-что в темноте. Над его головой болтается нить, и он нерешительно поднимает руку и тянет ее вниз. Раздается легкий щелчок, и затем комнату заливает флуоресцентный свет. Это заставляет его крепко зажмурить глаза. Через несколько секунд Гарри медленно распахивает их и ошеломленно открывает рот. Он, он... — Просыпайся, Поттер! — слышится откуда-то сверху слишком знакомый голос. Раздаются удары, как будто кто-то скачет по лестнице. На Гарри ссыпется пыль. — Мама! — кричит тот же голос несколько секунд спустя, его ноги громко стучат по полу. — Гарри не готовит завтрак! Он снова в чулане под лестницей. Гарри мгновенно встает и, спотыкаясь, выходит из шкафа, ударившись при этом рукой о маленькую дверцу. Его зеленые глаза широко раскрыты, а воздух застрял в горле. Он лихорадочно осматривается. Коридор все тот же, заполнен фотографиями Дадли разных возрастов. Лестница выкрашена в белый цвет, на ней не видно ни пятнышка грязи. Ковер того же скучного кремово-белого оттенка, каким он был много лет назад. Ему становится тошно. Гарри не хочет этого. Он предпочел бы пребывать в иллюзии, что находится в тесной комнате с минимальным пространством или вообще без него, где нет никого, кроме него самого, и с годами погружаться в безумие, чем все это. — Приступай к готовке, урод, — шипит тетя Петунья из кухни. — Попробуй хоть что-нибудь сжечь, — она пристально смотрит на него со своего места за обеденным столом, тонкие губы кривятся в хмурую гримасу. Это так обычно, так знакомо, так горько, что Гарри действует на автопилоте. Он совершает движения, ходит по кухне так, как будто делал это тысячу раз, потому что так и было. Дадли несколько раз прикрикивает на него, как и дядя Вернон, но Гарри настолько, настолько не в себе, что даже не замечает этого. Пока Дадли не начинает возмущаться своим подаркам. — Тридцать шесть? — мальчик повышает голос, его лицо краснеет от ярости. — Но в прошлом, в прошлом году у меня было тридцать семь! Гарри наливает дяде Вернону утренний кофе, сдерживая вздох. — Да, но, — улыбается тот. — Некоторые из них гораздо больше, чем в прошлом году, — объясняет он. — Меня не волнует, насколько они больше! — кричит Дадли. Отойдя, Гарри в этот момент перестает обращать внимание на происходящее, прекрасно зная, что произойдет дальше. К тому времени, как они добираются до зоопарка, Гарри чувствует себя уставшим. И не в обычном смысле. Его плечи отягощены таким тяжелым грузом, что он еле волочит ноги за Дурслями. Как будто его усталость когда-то была тяжелой курткой, а теперь превратилась в тяжелые кости. Гарри жил, выживал, терпел. Он не готов делать это снова. — Он скучный, — Дадли корчит рожу, издавая раздраженный вздох, оставляя след на стекле, к которому он прислонился. Гарри подождал, пока Дурсли все вместе повернутся в другую сторону и уйдут мучить остальных бедных животных. — С тобой все в порядке? — спрашивает Гарри, переходя на парселтанг. Он пристально смотрит на красивую змею внутри аквариума. — Извини его. Он не понимает, что это такое. Лежать тут день за днём. Смотреть, как люди наставляют на тебя свои уродливые лица. Змея медленно поднимает голову и подмигивает ему. Это заставляет Гарри робко ухмыльнуться, радуясь, что он все еще может говорить на языке змей. — Ты меня понимаешь? Подняв голову выше, змея высовывает язык. Она смотрит на Гарри умными глазами и кивает. — Хорошо, — Гарри кивает в ответ. Он переводит взгляд в сторону и читает там надпись. На аквариуме написано: «Выращен в неволе». Это заставляет Гарри опустить плечи. — Знаешь, — начинает он, снова обращая взгляд на змею. — Мы с тобой не так уж и отличаемся. У меня тоже не было возможности узнать своих родителей. — Мама! Папа! Идите сюда! Вы не поверите, что делает эта змея! — взволнованно восклицает Дадли, отталкивая Гарри локтем и фактически толкая его на землю. Дадли прижимается к стеклу аквариума. Прямо как в прошлый раз. Внутри Гарри быстро вспыхивает раздражение. Он смотрит на Дадли с гневом в зеленых глазах и желает, чтобы стекло исчезло, и — и это происходит. Он ухмыляется, когда Дадли вскрикивает и наклоняется вперед, падая в воду и крича, когда понимает, что оказался лицом к лицу с опасной змеей. Гарри не может удержаться от тихого смеха. Он с ликованием наблюдает, как змея одним плавным движением скользит по стенке на пол. — Бразилия, жди меня! — змея еще раз высовывает язык. — Спасибо, амиго. — В любое время, — усмехается Гарри.