harry.exe перестал работать

— Выражение его лица было бесценным, — усмехается Драко. Каждый его шаг отчетливо слышен, и он гордится этим. Его взгляд останавливается на синих волосах Гарри. — Если ты продолжишь всех так удивлять, это будет чертовски крутой год. Гарри не может сдержать вздох. Он тихо бормочет: — Почему мои волосы не могут оставаться черными? Драко громко хихикает. Он успокаивается, когда замечает что-то или, скорее, кого-то вдалеке. Его губы кривятся в ухмылке, лицо излучает самодовольство. Гарри следит за взглядом блондина и видит Рона, стоящего в конце коридора и возящегося со своей черно-желтой мантией. Удивленный, Гарри останавливается и спрашивает: — Ты этим очень гордишься, не так ли? Изображая невинность, Драко поднимает голову немного выше и тоже останавливается. — Ты пытаешься на что-то намекнуть? — спрашивает он. Гарри фыркает. Конечно, — думает он. — Просто тебе нравится факт того, что ты достаточно повлиял на Рона, чтобы он оказался в Хаффлпаффе. Он не осмеливается сказать это вслух, не желая злить блондина. — Ничего, — вместо этого отвечает Гарри, его голос граничит с поддразниванием. Он не может сдержать улыбку. Драко выглядит так, будто хочет что-то ответить, возможно, что-то колкое, но его внезапно прерывает Рон, буквально сбивая с ног. Гарри, подняв брови, наблюдает, как эти двое валятся на пол. Драко издает «уф», приземляясь на задницу. Рон падает на него сверху, оказываясь наполовину на земле, наполовину на коленях другого мальчика. Он сияет, широко и ярко. — Привет, — приветствует он, запыхавшись. — Ты псих, — говорит Драко, широко распахнув серые глаза. Он пытается сбросить Рона с колен, его брови хмурятся, а на щеках появляется румянец. — Ты не можешь просто… — Спасибо, — перебивает Рон искренним голосом и с мягким выражением лица, кладя ладонь на логотип Хаффлпаффа на своей мантии. В уголках его карих глаз скапливаются морщинки, а на губах играет теплая улыбка. Драко просто тупо смотрит на него, полностью застигнутый врасплох. Гарри понимает, что ему опять нужно прерывать момент. Вот он, мальчик-который-тот-самый-третий-лишний. Откашлявшись, Гарри одновременно привлекает внимание Рона и Драко. — Вы двое закончили? — интересуется он. — Меня ждет пирог с патокой, и я не хочу больше задерживаться из-за ваших, ммм, обжиманий. Мальчики на полу стремительно краснеют. Чуть позже, пока Гарри наслаждается утренним пирогом с патокой, Драко отказывается смотреть ему в глаза во все время их разговора. Нимми утверждает, что это потому, что он смущен. Гарри усмехается по-волчьи, когда он переводит ее слова Драко, и блондин давится тыквенным соком. Он отрицает все и вся. Гарри не удивлен. Его даже не поражают широко раскрытые глаза других студентов. Его синие волосы и так не дают ему прохода от чужого внимания. Их первым занятием оказывается Трансфигурация. Их просят превратить спичку в иголку, а затем вернуть в исходную форму. Гарри делает это с первой попытки, а затем чувствует себя виноватым, когда у остальных не получается. Драко, сидевший рядом с ним, превращает спичку в иглу лишь наполовину. Между его светлыми бровями появляется впадина, а на губах — концентрированный изгиб. Зеленые глаза Гарри блуждают по комнате, пока не останавливаются на Гермионе. Ее хвалит Макгонагалл. Неудивительно, что Гермиона тоже с первой попытки превратила спичку в иголку. На ее губах играет легкая улыбка, довольная, но вежливая. С другой стороны, в ее глазах есть что-то странное… похожее на жажду. Как будто она не совсем удовлетворена. Гарри наблюдает за ней до конца занятия. На Чарах с профессором Флитвиком они тратят время на то, чтобы заставить перо летать. На этот раз Гарри ждет, пока Гермиона первой выполнит задание, прежде чем и его перо осторожно взлетает над головами первокурсников. Перо Драко остается на уровне его глаз и выше не поднимается. Рону, сидевшему позади Гермионы, удается заставить свое перо приподняться всего на дюйм от стола. Он что-то тихо бормочет себе под нос и опускает плечи в знак поражения. Закатив глаза, Гермиона говорит (достаточно громко, ибо Гарри тоже смог ее услышать): — Правильно ЛевиОса, а не ЛевиосА. Вздохнув, Рон взмахивает палочкой и правильно произносит заклинание. Его перо взлетает к потолку, минуя все остальные в комнате. Рон смотрит ему вслед с трепетом, сияя. Гермиона смотрит на Рона прищуренными глазами и крепко сжимает палочку в руке. Гарри просто наблюдает. Во время Истории Магии Гарри заслуженно вздремнул. В конце концов, он не спал всю ночь. Вспышки красных глаз и хитрая улыбка — это все, что он мог видеть каждый раз, когда закрывал глаза, но сейчас это казалось пустяком. Его ждала только тьма. Он просыпается, когда Нимми подталкивает его мордой и говорит, что до конца занятия осталось всего пять минут. Последние несколько минут он проводит, поглаживая ее красные и желтые чешуйки, не сводя взгляда с Верде, который уютно устроился в рыжих волосах Рона всего в нескольких стульях впереди. Зелено-черный змей тихо шипит про себя, что-то про любопытных кроликов и еще много другой ерунды. Гарри придется спросить его об этом позже. В Защите от Темных искусств Гарри вместе с остальным классом не успевает за заикающимся Квирреллом. Делая кривые заметки, Гарри лениво задается вопросом о Волдеморте. Видите ли, у Гарри болезнь, от которой он не может избавиться. Это называется спасение людей. Как бы Гарри ни старался наплевать и забыть обо всем, спаситель в нем просто… выходил наружу. Он знает, что ему не следует помогать Волдеморту. В конце концов, этот безносый придурок убил его родителей. И в конечном итоге убьет еще больше людей. Покусывая нижнюю губу, Гарри рассеянно ласкает пальцами шрам. Он ощущает нежный гул, похожий на тихий пульс, но больше ничего. Улыбаясь, Гарри размышляет о том, чтобы подарить Волдеморту философский камень. Останавливая хаотичный ход мыслей, Гарри застывает с пером над пергаментом. Подождите. Что произойдет, если Гарри отдаст Волди философский камень? Хаос, несомненно. С его Поттеровской удачей, возможно, война случится намного раньше. Чувствуя, как его улыбка растет, Гарри возвращается к конспекту и планированию собственной гибели. Он избегает зрительного контакта с Квирреллом во время занятия, даже когда его голос постепенно начинает выравниваться и переходит в тон, который Гарри слишком хорошо знает. Он игнорирует дрожь, пробежавшую по его спине, и пылающее предвкушение, разжигающее его вены. Это длится целую минуту, прежде чем голос Квиррелла снова переходит в заикание. Странное чувство, охватившее Гарри, покидает его лишь немногим позже.