New home

      Она лежала на холодном полу в гостиной и смотрела в потолок, телефон лежал где-то далеко, уведомления были выключены, Гвен не хотела никому отвечать. Слова, сказанные врачом, звучали как смертный приговор. Честно говоря, девушка вставала каждый раз с мыслью, что этот день мог быть последним для нее: не было ни единого смысла в жизни, когда единственные дорогие люди исчезли навсегда.       Почему она должна была заболеть именно тогда, когда встретила людей, которые понимали ее? Отчего жизнь ненавидела девушку, желавшую найти тех, кто любил бы ее? Впервые после гибели Гарри и Питера блондинке удалось встретиться с теми, кто не гнался за высоким социальным статусом, кто просто хотел сидеть и смеяться с бессмысленных вещей.        Кристен и Эм-Джей стали первыми настоящими подругами, с которыми она могла обсудить что угодно, а они ни за что не стали бы осуждать девушку. Нед и Питер разбирались в ботанских темах, она могла бесконечно разговаривать с ними насчет квантовой физики и того, что на самом деле скрывалось в черной дыре.        А Майлз...он был для нее всем, принимал с любыми недостатками и оттого боготворил еще сильнее. Его совершенно не волновало, что она могла быть ужасным человеком в прошлом, ведь он жил настоящим. Однако проблема была в другом: время искрометно ускользало из ее рук.        Как Гвен расскажет остальным о том, что скоро умрет и даже великий Стивен Стрендж не сможет спасти ее? Никто не знал, что будет с Лидсом, и все продолжали верить в чудо, но с девушкой такого не произойдет. Можно было только начинать делать то, что она раньше даже под дулом пистолета не сделала бы из-за страха.        Прикрыв глаза, блондинка впилась ногтями в собственную ладонь, и это заставило очнуться. Случившееся не было кошмаром, ее не настиг сонный паралич, от которого не получалось проснуться.        Стейси вычеркнула Корнелльский университет, не желая возвращаться к мыслям о нем. Они должны были поступить туда вместе, это была их мечта, их будущее, которое не сбылось. Узнай об этом Питер, он стал бы злиться и говорить, что это неправильно. Она не должна была отказываться от того, что действительно хотела лишь из-за его смерти. Гвендолин предпочла поступить в местное учебное заведение, но когда увидела список поступивших, эхо прошлого снова напомнило о себе.        Харди Эванс никогда не хотел поступать в Корнелльский, он собирался туда только из-за нее, как и Линда с Мартой. Она понятия не имела, откуда ребята узнали о выборе блондинки, возможно, во всем был замешан Джордж. Она была рада тому, что он отпустил дочь и не старался вернуть обратно, не выходил на связь, не писал, хотя почем знать?        Когда девушка покинула родительский дом, поменяла номер телефона, выбросила прежний смартфон и купила новый, в нем не было ни одной информации о матери, отце или братьях. Был ли шанс, что они одумались и впервые решили дать ей свободу? Она сомневалась, что мужчина так просто отказался от нее, чувство вины было несвойственно этому человеку.        Вспоминая о дне, когда она увидела семью в последний раз, Гвен не могла простить себя за один-единственный поступок. Младший брат до последнего был на ее стороне, клялся, что будет защищать сестру от Джорджа, она пообещала Говарду сбежать, остаться с ним навсегда. А что сделала по итогу? Оставила в том проклятом Богом месте, и только он мог знать, в каком состоянии был мальчик.        У нее было не так много времени, поэтому она должна была сделать хотя бы что-то полезное перед своей смертью. Стейси встала с пола и достала второй телефон из шкафа, он был запрятан под сложенной одеждой.  HighHopes@email.ru: Добрый день, Гвендолин Стейси! Вы можете приступить к стажировке, начиная с понедельника. Она будет продолжаться ровно 3 месяца, по окончании которой, с согласия обеих сторон, может быть заключен трудовой контракт на неопределенный срок.        Сделав глубокий вдох, девушка написала короткий ответ и посмотрела на стену, на которой висел календарь. Сегодня была пятница, через три дня она должна была отправиться туда. Неважно, через что придется пройти, но если это поможет расправиться с проблемой, преследовавшей всех их и заставившей бояться делать лишние движения, то она была готова к любым последствиям.        Гвен сделает все, что угодно, чтобы защитить последнее, что у нее осталось. 

​***

      Майлз Моралес не назвал бы себя человеком, склонным к излишней тревожности без повода. По крайней мере так было до знакомства с девушкой в магазине в дождливый день, когда он отдал ей зонт и побежал домой. С того момента что-то в нем изменилось, он всегда был романтичным человеком, готовым потратить последние доллары на родную душу.        Более того, юноша всегда бросался в водоворот событий, чтобы спасти то, что ему было дорого. Жизнь была жестока, она постоянно относилась к нему наплевательски, позволяя чувствовать себя хорошо слишком мало, а потом...снова погружала в пучину безысходности. Так произошло, когда погиб дядя, а ведь они должны были сходить поиграть в автоматы, и потом снова разрисовывать стены в заброшенных зданиях. Он думал, что оправится от этой раны, время лечит, так все говорили. До чего же глупые и наивные люди верили в этот бред.        Тем не менее, возвращаясь в настоящее, он все еще не мог дать сколько-нибудь целесообразного анализа собственным действиям. Его едва ли можно было назвать человеком, для которого частое общение было важно. Однако, стоило не получить сообщения, даже самого короткого, на написание которого кто угодно потратил бы от силы пять секунд, как беспокойство окутало Майлза.       Признавать, что сия не самая приятная черта от сестры начала передаваться ему, не хотелось. Мишель всегда волновалась за дорогих ей людей, а юноша, напротив, был в них уверен, в том, что они справятся, поэтому поводов к негативным мыслям не было. А в чем проблема сейчас? Не мог же он сомневаться в Гвен, она была по натуре сильным человеком, пережила ужасные события в своей жизни, это сделало её стойкой.       Нога нервно стучала по полу, он уже несколько раз обновлял переписку, но ничего не изменилось.

Гвен Стейси (была в сети 16 часов назад)

      Они должны были встретиться, но девушка не пришла, он списал это на забывчивость. В конце концов, много чего произошло, Стейси как и остальные нуждалась в отдыхе, тем более провела время с Кристен, заботилась о ней, поэтому не нашла времени на себя. Да, все верно, так и было.       Правда же?       Она в любом случае могла написать хотя бы что-то, чтобы он не волновался, ни одно сообщение не было прочитано, ни один звонок не оказался принятым, странно. Не ворвались же к ней домой вооруженные грабители или…Фиск? Он хотел заполучить юношу, но тот сумел избежать худшего развития событий. Что, если решил подействовать на него через девушку, которую Майлз любил?       Бессмыслица! В таком случае Моралес узнал бы об этом гораздо раньше, за весь день не было ни одной предпосылки к такой возможности. Действительно, общение с Джонс-Уотсон повлияло на Моралеса, он стал превращаться в сестру. На вопрос «что с Гвен» девочки не ответили ничего внятного, Эм-Джей была молчалива, что показалось ему странным. В любой другой момент подколола бы брата за беспокойство о девушке, а сейчас лаконично ответила по телефону и сбросила трубку.       Кристен тоже ничего не ответила, сказав, что списывалась с подругой вчера днём, а затем она перестала отвечать. Прайс заверила его, что бояться не стоит, это привычное состояние девушки. Блондинка порой выбирала провести время для себя, позабыв о телефоне о других. Это сильно успокоило его, и юноша искренне надеялся, что слова не были сказаны ради того, чтобы он успокоился.       Внезапно в голове всплыла их первая встреча, которую он часто любил вспоминать. Увидев ее дважды, Майлз подумал, что это третьесортный сюжет сериала, который крутили по телевизору, а мама обожала его смотреть. Порой жизнь была настолько спонтанна и непредсказуема, что Моралес не удивлялся так называемым знакам судьбы.       Сказать по чести, он был благодарен, что из-за череды обстоятельств встретился с Гвендолин Стейси, которая пробудила в нем желание жить и двигаться вперед, несмотря на трудности. Возможно, это слишком громкие слова, но если бы кто-то сказал «ты пойдешь на верную смерть ради того, чтобы увидеть ее счастливой?» он ответил бы «да». Когда после пятого длительного гудка девушка не ответила, он нервно сглотнул и посмотрел на Питера.        —  Ступай, — спокойно произнес шатен, заглянув ему в глаза. — Я же вижу, тебя гложет ее отсутствие. Вам не удалось нормально поговорить из-за моего дня рождения, она выглядела странно после отъезда.        —  Я скоро.        — Можешь не торопиться, проведи с ней столько времени, сколько считаешь нужным.        —  Надеюсь, я не застану лужу крови после возвращения, —  в шутку произнес брюнет, на ходу обуваясь. Паркер рассмеялся, бросив ему рюкзак.  — Если что, то локатор работает, на случай чрезвычайной ситуации сразу же подам сигнал и да-а, ты у меня помечен как контакт на экстренный случай.        — Для красоты картины не хватает жучок на тебя прицепить, чтобы видеть все, что происходит.       — Кажется, длительное общение с Дэдпулом, возымело эффект. Начинаешь становиться таким же фриком.       Оба рассмеялись, а затем брюнет подошел к двери, развернувшись напоследок. Паркер сопровождал его взглядом, остановив внимание на неоднозначном выражении лица юноши.       — Если вдруг…       — Со мной всё будет в порядке.       — Я не говорю о результате, а лишь допускаю возможность. Если что-то случится, будешь плохо себя чувствовать, начнут появляться галлюцинации, то позвони.       — Вообще-то из нас двоих старше я, так что беспокоиться нужно мне, а не тебе, — скрестив руки на груди, произнес парень.       Моралес фыркнул, а затем глупо улыбнулся.       — Пообещай, что так и сделаешь.       — Обещаю. Ничего не произойдет, поэтому иди. Думаю, Гвен нуждается в тебе сильнее чем я.       Удостоверившись в состоянии Питера, друг закрыл дверь за собой.

***

      Майлз наизусть помнил, через какой путь можно было добраться короче всего, чтобы оказаться возле дома девушки. Он завернул на соседний от Питера район и сел на автобус, который ходил чаще всего. Благо, что Гвен жила в центре Квинса, это намного облегчало жизнь. Машин почти не было, а водитель завершал смену, поэтому не останавливался почти нигде, пока юноша не крикнул, чтобы мужчина встал на следующем.       Пулей вылетев из дверей, он достал телефон и проверил его: ни одно сообщение не было прочитано, ответа на его голосовые сообщения не последовало, а в сети девушка была днём. Порой у Гвен происходили длительные перерывы от социума, привыкнуть к которым оказалось задачей не из легких. Тогда причиной была учеба, сейчас же на дворе август, это уже нельзя счесть за оправдание.       Родителей она не навещала, с девочками увиделась и разошлась, навряд ли решила встретиться с ними так скоро. Он до последнего не хотел вести себя, как Мишель, в голове у которой первым делом всплывали только отрицательные мысли. Однако прямо сейчас думать в хорошем русле не выходило, чисто в теории Стейси могла уснуть, потому что выглядела изнеможенной. Возможно, она просто устала от общения и захотела побыть наедине с собой.       Если это действительно так, то он со спокойной душой поедет обратно к Питеру. Однако если что-то действительно произошло…Моралес сглотнул, попытавшись сосредоточиться. Паучье чутье не появилось, хотя он не до конца разобрался, как им пользоваться. Если бы прямо сейчас была какая-то опасность поблизости, то парень ощутил бы это, верно? Значит, она в порядке.       Он подошел к двери и тут же несколько раз постучался, резко почувствовав, как стул отодвинули назад, а босые ноги начали тихо идти по полу и подошли к нему. Юноша не видел подруги, но знал, что она стояла напротив него и почему-то не открывала. Внезапно ладонь Гвен опустилась на ручку, она отворила дверь, предательски прикрыв глаза при виде него.       Улыбка машинально появилась на лице парня, и он вздохнул с облегчением. Она была в поряд…       Люди говорили, что человеческий зрачок расширялся из-за страха, резкого выброса адреналина или возбуждения. Дать определенного ответа на вопрос, почему Майлз стоял в ступоре, глядя на грудную клетку девушки, никто не смог бы. Что-то странное и огромное окутывало ее лёгкие, пару дней назад он не видел этого или недостаточно внимательно посмотрел?       Нет.       Нет-нет-нет.       Он слишком хорошо знал, как выглядела эта страшная точка, разраставшаяся в организме месяцами. Маленькая и неприметная точка со временем превращалась в нечто пугающее и огромное: многие боялись узнать о её существовании, потому что это означало бы конец всего. Годы, потраченные в никуда, нелюбимая работа, постоянные отказы от того, чего ты действительно хотел…все переставало иметь смысл, когда человек понимал, что жизнь гасла на глазах.       Гвен что-то стирала с лица, она достала много бумажных салфеток, странный запах витал в воздухе, словно это была кровь. Тогда он не понял этого, потому что не разбирался в собственных способностях, но теперь почему-то ответ казался столь очевидным. Девушка удивилась, когда вышла из ванной и увидела его. Когда это началось? Когда у неё вот так запросто стала идти кровь из носа? Как долго она скрывала это от него? Могло ли все начаться после взрыва, но почему он не заметил? Был увлечен состоянием сестры и матери? Нет, это не оправдание, он должен был понять, что с дорогим человеком происходили изменения.       Однако он даже не знал, что она была больна астмой, и застал это совершенно случайно. Ей некуда было бежать, поэтому, конечно, Стейси призналась. Несмотря на то, что зачастую она делилась сокровенным с ним, между ними все еще была черта размером с пропасть.       — Уходи, — его словно окатило холодной водой, он слышал быстрое сердцебиение девушки, знал, что она сейчас опустит голову и прервет зрительный контакт первая.       — Гвен, — тихо отозвался парень, коснувшись ее ладони, но она отшатнулась.       — Уйди, — она скрестила руки и с трудом повторила это, попытавшись вложить в фразу как можно больше неприязни.       — Ты ведь не хочешь этого.       — Откуда тебе знать, что мне нужно?       — Я провел с тобой достаточно времени, чтобы понять, когда ты врешь.       Блондинка прикусила щеку изнутри и отвернулась.       — Позволь мне зайти, прошу.       — Что, если я с самого начала притворялась? Что, если лгала обо всем, и ни одна фраза, вылетевшая из моего рта, не была настоящей? Почему ты мне слепо веришь? Я могу это делать специально, прямо как скрыть, что больна астмой. Если бы не сорвалась в тот день в кафе, то ты никогда не узнал бы этого.       Он сделал шаг навстречу, вмешавшись в личное пространство девушки. Она не двинулась с места, но подняла голову, переборов себя. Моралес дотронулся ее щеки и провел по ней пальцем, рука подруги легла на его запястье в жалкой попытке убрать.       — Ты помнишь мои слова? Что бы ни сделала, не сможешь ранить меня. Если думаешь, что после пары жестоких слов я уйду и больше не вернусь, то глубоко ошибаешься. Я упрямый, буду приходить к тебе каждый день, а если не впустишь, то стану ждать, ничего не буду есть и пить, пока не откроешь.       Майлз увидел, как зрачок блондинки сузился, а затем она отпустила его и резко схватилась за ручку, собиравшись закрыться. Однако юноша был в разы сильнее, легким движением оттолкнув дверь, которая настежь распахнулась.       — Скажи мне правду, я умоляю тебя.       Гвен прикрыла ладонью лицо и начала резко отрицательно мотать головой. Он почувствовал, как слезы начали скапливаться в уголках ее глаз, девушка сделала над собой усилие, но тщетно. Моралес наперед знал, что произойдет, оттого становилось неприятно на душе.       — Это не та правда, которую ты готов будешь услышать.       Майлз затворил за собой и прижался к двери спиной, расставив руки в стороны.       — Я хочу знать, ты же знаешь, что твои проблемы - мои проблемы тоже. Ты пообещала, что мы будем решать их вместе. Я помогу тебе всем, чем смогу.       Она знала, на что юноша пошел ради матери, в какую преступную деятельность ввязался, совершенно не думая о том, что мог погибнуть, и тогда Рио осталась бы одна. Именно это и пугало Гвендолин: решимость и отчаянность друга могли сыграть с ним злую шутку. Если расскажет все, то вдруг он сделает что-то опасное? Слишком много людей пострадало в прошлом из-за того, что любили ее.       Пускай, это было глупо, но она не знала, как спасти его иным способом. Если не оттолкнет сейчас, то потом будет гораздо больнее. Никто не сможет дать ей больше времени, продлить жизнь, а Майлз будет искать любой способ, зазря поселив в нее надежду. У них ничего не выйдет, и он начнет сходить с ума, пока Гвен будет медленно, но верно умирать.       Стейси даже представлять не хотела выражение его лица после признания в неизлечимой болезни, у него и без того было много причин для беспокойств, во главе которых стояла мать. У нее все не шло гладко, а если прибавится она, то все окончательно разрушится.       — Правда в том, что я никогда не полюблю тебя, сколько бы ты не ждал меня. Ты не станешь для меня всем миром, коим я являюсь для тебя. Даже если ты будешь стоять над моей душой, двери этого дома больше не откроются для тебя.       Он сжал руки в кулаки, спрятав их за спиной. Это была ложь, она испытывала его в надежде, что он сломается и оставит гнить в коконе, сплетенном из ненависти и чувства вины. Будь на месте юноши кто угодно, сразу же покинул бы это место, не думая о том, чтобы приходить снова. Однако разница между Майлзом и другими была ясна как день: он ценил то, что имел, оттого собирался сохранить это в целости любыми средствами.       — Мне все равно.       — Мое сердце никогда не будет биться быстро при виде тебя.       — Я стану твоим дефибриллятором.       — Мой мир ни за что не окрасится яркими красками рядом с тобой.       — Я стану твоими очками, которые позволят увидеть нас вместе.       — Я никогда не скажу, что люблю тебя.       — Я буду говорить об этом каждый день, ты не обязана отвечать мне тем же.       Она прикусила язык.       — У тебя совсем нет гордости?       — Она мне не нужна, когда я с тобой. Гвендолин Стейси, которую я знаю, никогда не скажет мне подобных слов, потому что так не думает. Не понимаю, почему отталкиваешь меня, но это бессмысленно. Я выбрал тебя, и ничто не заставит меня отказаться.       — Не говори слова, за которые не сможешь ответить, — она осеклась, и Майлз воспользовался этим. — Ты тоже бросишь меня, оставишь одну, это происходит каждый раз, когда я начинаю что-то значить для других. Рядом со мной люди умирают, Майлз. Я не рассказывала тебе всей правды о себе, потому что глупая эгоистка. Мне страшно, что ты испугаешься и уйдешь. Гарри погиб, потому что я взяла на себя слишком много и подумала: все закончится хорошо. Питер умер, спасая тех, кто ненавидел его, из-за меня. Он любил меня и хотел доказать всем, что достоин быть со мной. Ты… — она сорвалась, а так не хотелось до последнего показывать слез, криков, ничего из этого. Почему рядом с этим человеком девушка не могла скрывать все слишком долго? — Сделаешь ради меня все, ведь любишь. Если тебе скажут умереть, то ты сломя голову поступишь так. А я не хочу, Майлз. Не хочу, не хочу, не хочу..!       Гвен истерически мотала головой, шепча одно и то же под нос. Майлз резко притянул девушку к себе, но на сей раз она не отпрянула от юноши, уткнувшись ему в грудь.       — Я не умру.       — Я боюсь потерять единственное, что у меня осталось. Ты должен забыть обо мне, встретить кого-то получше, провести с ней всю оставшуюся жизнь, воспитать детей, состариться вместе, и…       — Я хочу быть только с тобой.       Он ощутил, как она вздрогнула под ним, как кончики пальцев девушки начало трясти, но унять тремора не получалось. Брюнет аккуратно погладил девушку по макушке, сведя брови вместе. Отвратительное чувство разрасталось в груди, потому что Майлз знал правду, о которой предпочел бы не догадываться до самого конца.       Гвен ничего не ответила, тишина стала для них единственным способом утешения.       — Я все сделаю, слышишь? — юноша прервал молчание первым. — Все, что угодно.       Стейси не знала, как он понял все, ведь она не сказала абсолютно ничего, что могло подтолкнуть бы его к этой мысли. Возможно, дело было в другом? В конце концов, Майлз Моралес единственный, перед кем она не могла скрыть правды вне зависимости от того, что за ней стояло.       Пускай прямым текстом парень ничего и не сказал, но не нужно было быть умным, чтобы признать все. Девушка обняла юношу за шею, встав на цыпочки.       — У меня осталось не так много времени, — она коснулась губами его правой щеки, по телу парня прошлась сотня мурашек. — Прости за все, что сказала. Прости, что не стала лучшей девушкой для тебя, не призналась в чувствах, не ходила под руку, не танцевала под дождем, не смотрела фильмы в кино на последнем ряду. Прости, что никогда не смогу сделать этого…я…       Она положила руки ему на грудь и всхлипнула.       — Я хочу жить, Майлз.

***

      Он не любил дождь, в особенности в тот день, когда не мог почувствовать приближения опасности, постоянно приходилось полагаться на зрение, которое было сосредоточено на противниках. Питер внимательно следил за направлением глаз преступников, ведь они говорили о многом: люди смотрели на место, приметившее для удара. Однако паучье чутье зачастую оказывало огромную услугу, сейчас его очень не хватало, а дело было в треклятой погоде.        Паркер даже не почувствовал оглушительного звука пистолета, раздавшийся позади себя. В последний момент ему удалось избежать пули, но он был на волоске. Выстрелив из паутины, парень спрятался позади одной из балок, лежавших неподалеку. Большинство мужчин обезврежены, но это не было поводом для радости. Парень пытался найти Дэдпула, затерявшегося на верхнем этаже. Он слышал пальбу, и это заставило сердце вздрогнуть: однако в тот момент голову занимала другая мысль.        Все ли с ним в порядке?        Питер даже понять не успел, когда сделал поворот на 360 градусов в отношении мужчины в красно-черном трико. Ранее на первом месте стояло состояние врагов, он беспокоился, не убил ли их Дэдпул. Не то чтобы сейчас взгляды юноши поменялись, просто приоритеты будто изменились. Он тряхнул головой и резко выпрыгнул из укрытия, на ходу выстрелив паутиной в двух вооруженных людей, явно не ожидавших такого маневра. Приклеив их спинами друг к другу, Паркер осмотрелся. Первый этаж был зачищен, все обезврежены.        Человек-Паук поднял голову и направил веб-шутер в сторону перил, а после перелез через них и начал двигаться, вслушиваясь в звуки. Завернув направо, Питер резко пригнулся, стоило заметить летевшего к нему мужчину. Он в последний момент успел поймать его, тем самым предотвратив пару переломов в ребрах.        Уэйд радостно гоготал, но парень не увидел ни одной капли крови, которая принадлежала бы противникам. А вот с Уилсона она стекала горой, и когда парень поднял глаза, от увиденного впал в ступор. Ниже левого локтя ничего не было, алая жидкость лила фонтаном, но мужчина и глазом не повел. Конечно, он ведь говорил, что подобное было для него не более чем рутиной, к которой он давно привык, как в туалет ходить, когда приспичит.       Однако картина не выглядела сколько-нибудь нормально, отчего Паук даже моргнуть не успел, как на него направили дуло пистолета, собираясь выстрелить.        Дэдпул резко оттолкнул его, навалившись весом на человека, намеревавшегося ранить героя. Обхватив шею ногами, мужчина отключил преступника, отчаянно пытавшегося вырваться. Рука перестала двигаться, и он потерял сознание. Уэйд запрокинул голову назад и победно выдохнул, больше никого не осталось. Работа окончена, а следовательно можно было отдохнуть.        — Предлагаю съесть по парочке бургеров, мне приснилось, что я попал в лапшичный рай, со мной разговаривал Папа Спагетти, представился главным и сказал, мол, я могу выбрать любые макароны. И вот у меня встал вопрос: это будет считаться за работорговлю или продажу органов? По сути спагетти в любом виде будет спагетти, если ты его раскрошишь, то оно не изменится, ты не увидишь у него ничего изнутри. Значит, работорговля? А с другой стороны, они все живые, что-то заставляет их двигаться, разговаривать, дышать, как они это делают без органов? Значит, все-таки продажа органов? Желтый вот утверждает, что нам припишут членовредительство, за него сажают, кажется...лет так на 5? — мужчина резко замолчал, взглянув на парня. — Ты чего так притих?       — Твоя рука...       Уэйд перевел взгляд с парня на поврежденную часть тела, от которой, дай Бог, осталась половина, а остальная, судя по ощущениям, уже была на подходе. Он спокойно помахал Пауку, затем встал с места и протянул ему правую ладонь, чтобы помочь встать.        — Все пучком, скоро отрастет. Испугался крови? Повезло, что не сдавал биохимический анализ, иначе упал бы в обморок. Но не забывай, с кем общаешься, одного волшебного поцелуя было бы достаточно, чтобы разбудить тебя.        Питер знал этот глуповатый тон Уилсона, прекрасно понимая, что мужчина хотел успокоить героя и заверить в собственном благополучии. Сколько бы раз не приходилось проходить через подобное, юноша привыкнуть никак не мог. Да, Дэдпул был бессмертным, его невозможно убить, любая конечность отрастала, они обсуждали это десятки раз. Однако видеть нечто столь ужасное было не противно или страшно, а скорее...больно.        Паркер солгал бы, если бы не сказал, что стал волноваться за напарника на миссиях чаще. Уэйд пообещал Человеку-Пауку, что не будет убивать людей, даже если жажда крови пересиливала, но эти слова словно что-то изменили в их взаимоотношениях. Мужчина стал чаще получать раны, пускай они и затягивались довольно быстро, это ничего не меняло.        — Прости, я снова поддался эмоциям, — юноша потер переносицу, отвернув голову, чтобы не видеть человека перед собой. — Неважно, сколько раз мы будем проходить через одно и то же, я никогда не смогу спокойно взглянуть на тебя без половины туловища или любой другой части тела. От осознания того, что тебе всегда было больно, и ты привык к этому чувству, а сейчас и вовсе не замечал его, мне становится дурно.        Уилсон присел возле него.        — Паучок, это не то, о чем ты должен беспокоиться. Я все еще жив и говорю с тобой, просто тело переживает парочку технических неполадок. На кукол, у которых сломаны руки, ты ведь так не реагируешь.        Питер глупо рассмеялся, опустив голову.        — Это ведь другое.        — Именно! — щелкнув правым пальцем, произнес Уэйд. —Посмотри на меня, не избегай зрительного контакта.        Юноша послушался и повернулся в его сторону, взглянув на линзы, что минутами ранее были чистыми, а теперь запятнаны кровью.        — Ты сегодня сам не свой, я знаю, что дождь сбивает с толку, но ты будто витаешь в облаках. Что-то случилось?        Питер прикусил щеку изнутри, нервно почесав правый локоть. Они давно прошли через этот этап, но делиться сокровенным, особенно тем, что было связано друг с другом, парень по-прежнему стеснялся. Он не мог назвать себя человеком, умевшим легко говорить о чувствах, более того, рядом с человеком, который не отличался психической стабильностью.        Уэйд Уилсон явно не был тем, кто мог помочь разобраться в себе, но отчего-то говорить о переживаниях именно ему было...просто. Будто проблемы переставали быть серьезными, а решить их можно было в мгновение ока. Возможно, человек, сидевший возле него, специально умалчивал о наличии диплома психолога. Улыбнувшись собственной мысли, Паркер вздохнул, прежде чем сказать следующее:        — Я беспокоюсь о тебе, Пул. Возможно, раньше я уделял этому меньше внимания, но ты будто стал больше пренебрегать собой. Если это из-за обещания никого не калечить и не убивать из надобности, то... — он внезапно замолк.        Питер Бенджамин Паркер, о чем, черт побери, ты только что задумался? Рой мурашек прошелся по спине, когда голос разума произнес это. Неужели ты только что собирался сказать, что он мог вернуться к грязной работе, лишь бы не навредить себе? Чужие людские жизни перестали иметь значение, стоило связаться с больным на голову ублюдком? Очнись.        Он сглотнул, попытавшись успокоиться. Вовсе нет, ничего подобного, каждый в этом мире имел право на второй шанс, ни один человек не мог убить кого-то по собственному желанию. Все были равны, поэтому решать, кто заслуживал наказания, а кто поощрения, должен суд. По этой причине Человек-Паук всегда ловил преступников, приклеивал на них бумажки с сообщениями, чтобы дальше делом занималась полиция. Он лишь облегчал им работу, но не более того.        Да, все правильно. Питер никогда не встанет на сторону психопата и не станет оправдывать его действия, в конце концов, Дэдпул мог убить Мануэля в том доме, но передумал, теперь тот жил себе спокойно, даже не думая о том, чтобы снова начать заниматься незаконной деятельностью. К тому же, находясь с Человеком-Пауком, мужчина стал меняться в лучшую сторону. По крайней мере, так казалось герою.        — Знаешь, иногда у меня бывают дни, когда я хочу, чтобы мне засадили по самые гланды. Это помогает прийти в себя, вернуться в строй.       — Нет другого способа?        Уэйд прикусил язык, не решившись ответить на вопрос так, как сказал это про себя.       — Я всегда делал только так.        — Мы можем придумать кое-что другое, — более звонким голосом произнес парень, загоревшись странной идеей. —Ты же любишь видеоигры? У меня дома есть Street Fighter, поэтому если ты не против, то давай сыграем. Каждый раз, когда тебя что-то будет сбивать с толку, то пиши мне, я не всегда свободен, но постараюсь найти время. Ты знал, что преподаватели из Люксембургского университета всерьез взялись за эту тему? Они доказали, что игры позволяют снизить уровень стресса, тем самым, перезагрузив организм.        Уилсон, честно говоря, не знал, как правильно отреагировать. Ему радоваться, что Человек-Паук впервые проявил инициативу в развитии их взаимоотношений и...черт возьми, да ну на хрен! Он же буквально предложил встречаться дома у него, когда захочет сам Дэдпул.       Быть того не могло, это точно взаправду? Может, сон про лапшичный рай все еще продолжался и Папа Спагетти сейчас выглянет из-за угла? Хотя неприятное ощущение от отрубания руки выглядело как настоящее, навряд ли происходящее являлось частью воображения мужчины.         — Ты сейчас хочешь сказать, чтобы я отказался от возможности калечить себя в пользу неограниченного количества свиданий с тобой?        Питер закатил глаза, подперев подбородок рукой.        — Я не говорил, что у тебя есть бесконечный купон, который ты можешь тратить, когда захочешь.        — Значит слово «свидание» не смутило, а «неограниченное количество» да? Я тебя понял. Ты наконец-то правильно расставил приоритеты, Паучок.        — Но я серьезно, это не глупая шутка. Возможно, мои слова мало что значат для тебя, навряд ли мне удастся достучаться, ведь ты поступал так всю жизнь, я не в силах заставить тебя прекратить заниматься самоистязанием, но...могу хотя бы помочь оттянуть следующий раз на столько, на сколько возможно.        — Ошибаешься, — внезапно произнес Уэйд, не отрывая глаз от лица юноши. — Я запоминаю все, что ты говоришь и бережно храню в своем хрупком сердечке. Помню, что ты любишь сливовый пирог, ненавидишь звуки пердежа, когда я специально делаю так подмышками, а еще у тебя колом встает от каждой отсылки на Звездных воин.       Паркер пытался сдержаться, чтобы не расхохотаться, но поддался эмоциям и прикрыл линзы ладонью. Даже если мужчина не видел его раскрасневшиеся щеки, не знал, что у него в глазах стояли слезы от смеха, парень все равно сделал это.        — Ты никогда не подбираешь выражения.        — Конечно, я ведь теряю голову каждый раз, когда вижу тебя. Язык опережает мысли, поэтому ты слышишь поток нескончаемо глупого трепа, но жалоб пока не наблюдалось, поэтому продолжаю в том же духе.               Паук улыбнулся, а затем приоткрыл рот:        — Я тоже помню все, о чем ты мне говорил. Если могу показаться холодным и отстраненным, то знай, что это не так. Иногда я срываюсь по мелочам, не держу себя в руках, такое поведение не годится для героя. Ты всегда стараешься разрядить обстановку и развеселить меня, если мы в патовой ситуации. Я правда ценю это, Пул.        — И это прямое попадание прямо...в центр. 50 баллов вам, Человек-Паук, вы покорили сердце Дэдпула...снова.        Питер почесал шею, а затем посмотрел на собственные ноги. С недавних пор в голове вертелся странный и назойливый вопрос, не дававший покоя. Казалось, что если он спросит сейчас это у мужчины, то в их общении что-то может поменяться. В лучшую или худшую сторону? Определенного ответа дать было нельзя, потому что шатен боялся правды.       Точнее того, что за ней скрывалось. Несмотря на то, что Паркер верил в способность людей меняться, обычно это не случалось так быстро, как у них. И вообще почему он так бежал за тем, чтобы исправить Дэдпула?       — На что ты готов ради меня?             Парень закрыл глаза, почувствовав вину, это звучало так по-детски, словно он проверял друга на верность.        — На все, — ответ последовал незамедлительно.        — Что значит в твоем понимании «все»?       — Все, что угодно.        — Если я скажу тебе перестать брать заказы у Визла, — он осекся. — Что ты сделаешь?        — Перестану.        — Почему?        — Ты ведь попросил.        Вот в чем крылась вся причина: в обычной и незамысловатой просьбе. В прошлом это действительно обрадовало бы юношу, он подумал бы, что начал проставлять мужчину на путь истинный, но сейчас от услышанного стало не по себе. Кем станет Уэйд, если не будет заниматься тем, к чему привык до встречи с Человеком-Пауком? В конце концов, это была его работа, он несколько лет получал деньги с такой деятельности.        Так запросто отказаться от того, что приносило прибыль, казалось для Питера из ряда вон выходящим. Кто он вообще, чтобы решать за мужчину, как тот должен был жить? Безусловно, праведность была ключевым критерием, благодаря которому можно заполучить уважение от Человека-Паука, но в том и дело. Если человек делал что-то, чтобы угодить, а не потому что хотел этого сам, терялся весь смысл.        Вполне себе возможно, что Уэйд вел себя покорно, чтобы подняться в глазах героя. Это должно было обрадовать или огорчить?        — Это неправильно.        — Почему же?        Просто скажи правду и дело с концом, хватит тянуть время, Паркер. Нет ничего сложного в том, чтобы признаться: ты настолько проникся убийцей, что готов оправдывать каждый его шаг. Столь опрометчивого поведения я не ожидал, знаешь, будь Старк жив, он не простил бы тебе такого проступка.        — Я знаю, что наши взгляды на жизнь отличаются.  Если однажды ты убьешь кого-то на моих глазах, то я не смогу спокойно отреагировать, даже с учетом того, что знаю твою натуру. Тем не менее, мне становится невыносимо от того, что я заставляю тебя вести себя «нормально». Чем я отличаюсь от других? Не знаю, каково тебе приходилось до нашего знакомства, но наверняка были люди, попытавшиеся изменить тебя.        Уэйд моргнул, неужели он занимал мысли Паука? Мужчине был отведен маленький уголок или большая часть головы была переполнена беспокойством о его состоянии? Сейчас это явно не то, что должно было беспокоить, но улыбка непроизвольно появилась на лице Уилсона.        Он совсем позабыл о значении слова «забота», но каждый раз Питер заставлял его вспомнить, что даже такой человек как Дэдпул заслуживал хорошего отношения в свой адрес.        — Я солгу, если скажу, что не делаю это ради тебя. Мне всегда нравилось убивать преступников, наша судейская система не так уж и справедлива, как ты думаешь. Всякий раз, когда пуля пронзает сердце этих гадов, я чувствую удовлетворение. После того, как я вернулся с затяжной работы в Сирии, мне понадобилось время, чтобы привести себя в порядок. Я вышел ночью на улицу в магазин, а по дороге домой увидел...мерзкого выблядка, который зажал рот ребенку и... — он прикусил язык, Питер все понял в мгновение ока. — Я замахнулся, чтобы ударить его, но он сбежал. Через неделю он изнасиловал 8-летнюю девочку и расчленил ее, чтобы никто не узнал, что он сделал. Ему дали всего лишь 7 лет, но он вышел по УДО. Ты представить не можешь, как я жалел, что не убил его в тот день. Тогда она не умерла бы.        — Однажды я хотел убить человека, по вине которого погибла моя тетя, но меня остановили. Честно говоря, порой посещают мысли, что если бы действительно переступил через собственную мораль, то, быть может, мне жилось бы проще. Мы не вправе решать, достоин человек жизни или смерти, но...зачастую я сдерживаюсь, даже если подсознательно согласен с тобой. Я не могу позволить себе поступать так же. Когда-то давно дядя сказал, что с большой силой приходит большая ответственность. Я запомнил это навсегда и никогда не отходил от его слов.        — Этим ты и отличаешься от меня, — полушепотом произнес мужчина. — У тебя было, на кого равняться с детства. Я не пытаюсь оправдать себя, каждый сам выбирает путь, которому хочет следовать. Жизнь та еще сука и давно дала мне понять, что существовать по заветам совести ужасно. Вокруг творится столько мерзких вещей, и ты никогда не сможешь предотвратить это все. Вместо того, чтобы сидеть на скамье в суде и молиться, чтобы преступник получил должное наказание, мне проще перерезать ему горло, зная, что на другом конце города кто-то обрадуется этому.        — Разве ты не испытываешь ко мне неприязни?        Уэйд удивленно посмотрел на юношу.       — Ведь я ни разу не подстраивался под тебя, не принимал твою позицию. Ты пробуешь стать лучше по моим меркам, а я по твоим не делал так.        — Тебе это не нужно, Паучок. Ты всегда был и останешься для меня идеальным.        — Я вовсе не идеален, Пул.        — А я с самого первого появления Человека-Паука по новостям начал им гордиться, — внезапно выдал Уилсон, посмотрев вперед. — Ты начал геройствовать очень рано, думаю, тебе было около 15, потому что сейчас тебе на вид не больше 20. Мало кто в таком возрасте отличается смелостью и обостренным чувством справедливости.         Щеки Питера стали пунцовыми, он опустил голову. Как хорошо, что лицо было скрыто за маской, ведь сейчас юноша выглядел до безумия смущенным.        — Если кто-то и не идеален из нас двоих, так это я. Мое лицо не тянет даже на то, чтобы быть 1 в списке самых некрасивых людей в мире. Оно должно быть в единственном и неповторимом списке цирка уродов. А про поведение и поступки я лучше промолчу...       — Что за вздор, — прервав незаконченную фразу мужчины, сказал Паркер. — У каждого из нас есть положительные черты, ты не исключение.        — Я исключение из любого правила.        Шатен отрицательно покачал головой.        — Ты добрый, даже не отнекивайся, если бы таковым не являлся, то не стал бы столько раз спасать людей, которые не имели к тебе никакого отношения, — речь шла о друзьях Питера. — Ты постоянно защищаешь меня, интересуешься состоянием, заботишься, а еще...поверить не могу, что говорю это, но шутить умеешь отменно.        — Я прослушал все, что ты сказал до слова про мое чувство юмора. Это самый лучший подкат, который я когда-либо получал!        Питер закатил глаза, конечно, в такие моменты он был рад, что с ним говорили начистоту, но порой Уилсон чудил. Впрочем, давно пора было привыкнуть к его внезапным признаниям как бы между делом.       Отчего-то нелепая мысль, всплывавшая в голове несколько раз в пару дней, именно сейчас дала о себе знать. Они даже не затрагивали эту тему, но парню было интересно. Конечно, личную жизнь друг друга герои не обсуждали, но что с того? Нельзя было сломать замкнутый круг, чтобы сделать линию, не имеющую конца? Ведь с самого начала именно Паркер разметил границы, следовательно, можно было их расширить.       — Ты всегда жил только с Эл? У тебя не было отношений после…после жены? Прости, если это звучало бестактно, ты не обязан отвечать, просто ты часто приглашаешь меня к себе домой, а я отнекиваюсь. Возможно, тебе одиноко, и если это действительно так, то извини, мы можем это исправить.       Уэйд поморгал пару раз, а затем достал из заднего кармана платок и протянул Человеку-Пауку, чтобы тот протер его линзы. Мол, настолько они были грязные, что ему уже мерещилось всякое. Не мог же дружелюбный сосед сказать такое вслух!       Герой ущипнул его за плечо, отчего мужчина возмущенно фыркнул, а затем затих.       — У меня не было…отношений, Ванесса - единственная, кого я любил.       — Ты не хочешь построить семью?       Уилсон прикусил губу, опустив голову.       — Хочу, но любой убежит, как только увидит моё лицо. Хотя в теории могу сгенерировать фото сексапильного мужчины, похожего на Дэмиано Давида и начать отношения на расстоянии. Когда дело дойдёт до встречи, то придётся слиться либо надеть на себя надувной костюм динозавра, — в шутку произнес мужчина.       — Неважно, какой будет век, люди все так же продолжат в первую очередь смотреть на внешность, ненавижу это. Если человек хороший, то какая разница, как он выглядит?       — Не говори так, Паучок. Может, ты и видел несимпатичных людей, но поверь, они чертовы эталоны красоты на фоне меня.       Паркер протянул ладонь к щеке Уэйда, аккуратно положив её. Конечно, через плотную ткань трудно было почувствовать кожу, но она была очень грубой. Сколько ненависти и омерзения видел Дэдпул, раз боялся снять маску?       Паук потянулся к краю ткани, но его схватили за запястье. Хватка была слабая, скорее, даже ничтожная, словно мужчина тем самым пытался показать мольбу не делать нечто непоправимое, из-за чего пожалеют оба. Питер произнёс полушепотом:       — Я не прошу раскрыть личность, лишь хочу увидеть маленькую часть тебя.       — Ты разочаруешься, — хрипло ответили ему.       — Нет.       — Не разбрасывайся словами так легко.       Уэйд продолжал держать его за руку, но Паркер чувствовал это колебание в действиях.       — Помнишь, ты всегда интересовался, дошли ли наши отношения до уровня, чтобы сделать что-то новое? Я всегда отнекивался, но не сейчас. Хочу стать к тебе ближе, Пул.       Уилсон молчал, прошла секунда, вторая, третья, он сделал глубокий вдох, а затем убрал ладонь. Парень закатал маску мужчины до носа, увидев ужасные ожоги на лице. Он провел пальцем по подбородку и ощутил, как быстро билось сердце человека напротив. Ему было страшно от последующей реакции, ведь она могла определить многое.       У них только все начало налаживаться, Дэдпул не хотел все испортить из-за собственного вида. Однако каждый раз, когда это был Человек-Паук, он терялся и поддавался. Сие не поддающееся логике чувство он в самом деле терпеть не мог, глаза предательски закрылись, пока руки юноши аккуратно дотрагивались его, словно он был хрупким существом, который от одного касания мог разбиться.       — Не молчи.       — Помнишь, ты говорил, что за следующий сеанс с тобой должен буду заплатить? — резко произнес Питер, тем самым удивив мужчину.        — Забей, это была шу...       Паркер коснулся губами щеки Уэйда.        — Спасибо за сегодня. 

***

      Питер проснулся в холодном поту, тяжело дыша. Из всех воспоминаний, связанных с Дэдпулом, он увидел именно это. Прикрыв руками лицо, юноша попытался успокоиться и прийти в себя. Краем глаза он заметил, что время близилось к двум часам ночи. Майлз так и не пришел, поэтому первым делом шатен взял телефон и увидел уведомление. Сегодня Моралеса можно было не ждать, он остался у Гвен.       Проверив для спокойствия локатор и увидев мигающий круг возле адреса дома девушки, Паркер вздохнул с облегчением. Сон сняло как рукой, обратно можно было даже не ложиться. Он знал, что даже если попробует, то снова увидит что-то, связанное с мужчиной, а это было превыше всяких сил. Отбросив одеяло, Паркер встал с кровати и взял со стула на кухне накидку. Обувшись в кроссовки, он ещё раз оглянулся, прежде чем закрыть за собой дверь.       Вторая половина августа обычно отличалась умеренной и приятной погодой, словно последние дни лета хотели предоставить людям насладиться этим временем на полную катушку до наступления осени. По крайней мере так было каждый год, но отчего-то на сей раз тепла не ощущалось, дул прохладный ветер, щекотивший кожу.       Квинс ночью очень нравился Питеру, красоты города виднелись с крыш, когда он патрулировал. Это чувство теперь было для него чем-то давно забытым, хотелось не вспоминать о всех проблемах, переодеться в костюм и спасать людей от преступников. Юношу нельзя было назвать человеком, который предпочитал беззаботные дни загруженным по горло будням. Второе нравилось гораздо больше, ведь тогда невозможно было отвлечься на плохие мысли.       Хотя в его случае это не поможет, даже в бою он станет думать о Дэдпуле, которого так не хватало. Быть может, он свихнулся или ещё чего похуже, но иначе собственное состояние объяснить нельзя. Человек-Паук должен был радоваться тому, что неуравновешенный психопат, очернявший и без того ужасную репутацию героя, наконец-то исчез. Разве не на это он надеялся с самого начала? Изначально их отношения не должны были заходить дальше рабочих.       План начал трещать по швам почти с первой же встречи, ведь, в конце концов, желание вернуться в прошлое и начать общаться с близкими как раньше никогда не отпускало его. Несмотря на то, что он перестал навещать Неда и Эм-Джей, сердце говорило об обратном: ему было жизненно необходимо с кем-то поговорить. Появился ли Дэдпул в подходящее время в подходящем месте или то было судьбой? Паркер не верил в удачное стечение обстоятельств и совпадения, предпочитая им нечто более романтичное.       Оглядываясь назад, он понимал, что был лицемером. Как себя почувствовал мужчина в тот день, когда убил Мануэля? Ведь он наверняка помнил слова Питера на одной из миссий, а в итоге юноша ничем не выделился, отвернулся от него так же, как и другие.       Не смей лгать себе, когда мы остаемся наедине. Тот вопрос в машине прозвучал не из чистого любопытства, и мы оба знаем это. На долю секунды ты допустил мысль, что лучше убить Мануэля, потому что так удастся спасти больше людей. Расчетливость всегда была твоим коньком, но ты не прислушивался к ней.       Тебе 20, а ты продолжаешь оставаться наивным ребенком, полагающим, что можно спасти всех. Конечно, я не могу винить, ты повесил ярлык героя на себя, это бремя, которое ты согласился нести в одиночку. Никто не принуждал. Можно было сидеть и жить молча, не засовывая нос в дела других. Есть полиция, судебная власть, линчеватели…а ты был слишком юным и амбициозным, подумал, что нет ничего плохого в самодеятельности! Что за наивная и глупая мысль, Паркер.       Более того, мне стыдно говорить это, но ты не меняешься. До сих пор веришь, что если разорвешься на несколько частей, то защитишь всех. Стоит напомнить, сколько раз ты был в шаге от того, чтобы лишиться всех?       Я долго пытался достучаться до тебя, донести одну простую идею, не захватить, как это сделал Белый. Дэдпул навряд ли горел желанием выпускать самую опасную личность наружу, я хотел, чтобы мы держались от него подальше. Он не отличался от него, был таким же маленьким и беззащитным существом, который появился под влиянием сильной травмы. Его желание держаться подле тебя для меня необъяснимо: откуда появилась эта одержимость?       Ты никогда не общался с Белым, только Желтый имел небольшой доступ к телу, неужели голову ни разу не посетила мысль, что это странно? Откуда «человек», ни разу не общавшийся с тобой, испытывал столь огромный спектр чувств? Дело даже не в том, что все они косвенно думают так же, как сам Дэдпул, а отличие только в характере и методах решения проблем. Пошевели мозгами и сопоставь факты.       Питер остановился напротив скамейки, к которой его привели ноги. Когда-то давно он сидел на ней после того, как поссорился с друзьями. Позади него появился Дэдпул, словно почувствовал, что парень нуждался в совете. Конечно, шатен никогда не принимал мужчину за святого и добропорядочного человека, догадываясь, что тот мог следить за ним. Поначалу осознание подобного пугало и вызывало страх, но со временем…свыкся с этим? Нет, он уже был уверен, что остатки адекватности покинули его.       Присев и запрокинув голову назад, Паркер прикрыл глаза. Хотелось почувствовать аккуратное и теплое касание чужой ладони на собственном плече, быть может, он погладил бы его шею, опустившись ниже. Провел бы пальцами по позвонкам, а затем нарочито перестал бы трогать, потому что слишком любил дразнить юношу.       Нет.       Это было неправильно. Он не должен был желать подобного, разве такая реакция нормальна? Питер никогда не смотрел на парней с желанием коснуться их губ, не заглядывался на их оголенные тела, задерживаясь на мускулистой и широкой спине, сердце не замирало от близкого контакта с ними. Так почему же это происходило всякий раз, когда Дэдпул был рядом? После случившегося с Белым, он и вовсе потерялся.       Питер, ты знаешь ответ, мы знаем. Если не перестанешь убегать от правды, то ни за что не сможешь жить нормально. Скажи это.       Он тряхнул головой, попытавшись отогнать назойливый внутренний голос, внушавший какую-то несусветную чушь.       Тебе понравилось, что Белый был груб и действовал так, как сам того хотел. Ты хотел быть в подчиненной позиции, потому что слишком долго брал ответственность и решал все сам. Нужен был человек, способный урезонить тебя и заставить почувствовать себя в безопасности, в тот раз ты отнекивался от страха. Боялся, что именно этого и желал всегда, и вот Бог позволил тебе воплотить мечту в жизнь.       Хорошо, можно счесть за случайность, физиологический процесс, да что угодно! Однако это повторилось снова, тогда, в ванной, он был близко, дышал в лицо, прижимался голым телом. Ты не убежал, не предпринимал жалкие попытки оттолкнуть. Почему называю их жалкими? Ты мог ударить его со всей силы и уйти в любой момент, но предпочел остаться. Ты не слабее его, Паркер, вполне мог потягаться и одарить парой синяков.       Ведь ты не отрицал, что тебе понравилось, так сильно, что хотелось продолжить. Вместо этого проще оказалось начать молебно скулить «остановись», но в душе ты подразумевал вовсе не это. Как давно стал смотреть на мужчину под таким углом?       Поначалу было легко списать все на привязанность или намерение узнать Дэдпула ближе, пускай он и шутил грязно, но ничего не предпринимал. В отличие от Белого у него была капля целомудрия, он боялся лишиться тебя из-за чрезмерного вожделения. Узнай, что все это время Питер Бенджамин Паркер мечтал об этом, упал бы в обморок!       Ты мог вцепиться в него в тот день, не отпускать, заставить остаться. Почему не сделал так?       Ответь же.       Посмотри на себя, на это отчаянное выражение лица, мне действительно жаль тебя. Была одна задача: не при каких обстоятельствах не потерять то, что было дорого. Даже с этим не смог справиться. Так о каком спасении города от Фиска могла идти речь? Прежде чем мыслить о чем-то глобальном, стоило начать с личной жизни.       — Умоляю, заткнись, — прошипел парень.       Я всегда хотел помочь, никогда не говорил лжи, но ты не слушал. Я спокойно проглотил это и продолжил закрывать глаза на твои поступки, но терпение всегда имело свойство заканчиваться. Мне невыносимо смотреть на твои страдания, это раздражало ни на шутку. С одной стороны, ты пытался что-то делать, а с другой, будто не двигался с места, топчась на месте.       Моей целью никогда не было сломать тебя, оставить в одиночестве и разрушить личность, чтобы ты не был способен на что-либо кроме геройской деятельности и работы. Я не стремился отколоть тебя от всего мира, лишь хотел дать понять, что пока не изменишься, ничего вокруг не поменяется. Если хотел найти друзей - должен был стать сильнее и осторожнее, чтобы суметь защитить их. Помни, выбор был всегда, я не ограничивал тебя, иначе ты вел бы себя так, как того хотел я.       Питер по-прежнему молчал.       Прими себя, и мы все исправим, я обещаю. Ты знаешь, что я всегда беспокоился о нас, делал все во благо, но не во вред. Мне не все равно, что произойдет завтра, послезавтра, через год или десятилетие.       Если ты хотел вернуть Дэдпула, то я помогу. Если собирался в одиночку избавиться от Фиска, то я найду его и изложу план действий. Если намеревался отгородить родных от опасности, то ответственность за них будет на мне.       Не ходи вокруг да около, а просто скажи.       — Я не могу.       Почему?       — Снова все испорчу.       Ты не один.       — …       Я возьму боль на себя, больше не позволю испытывать это в одиночку.       — Я… — Паркер осекся, прикусив губу.       Питер, я не исчезну, что бы ты не сказал. Просто доверься, я не позволю нам потерять последнее, что мы имели.       Он посмотрел на небо, прежде чем собраться с мыслями.       — Я люблю его.       Спасибо.       — Я хочу сказать ему это лично.       Скажешь.       — И больше не отпущу его.       Да.       А теперь, прошу тебя, закрой глаза. Больно не будет, клянусь.       Питер ощутил небывалую легкость, шум вокруг раздавался приглушенно, чувства словно притупились.       Он позволил ему вмешаться и помочь.