Глава тридцать третья
23 февраля 2026 г., 18:03
Примечания:
Прим. Соавтора: ребята, это будет больно, простите 💔
Прим. Автора: полноценное погружение в прошлое Гвен начинается! Всем приятного чтения
Знакомый стук каблуков ознаменовал приближение преподавателя по истории, которого, к огромному сожалению, многие недолюбливали и над которым обожали подшучивать. Да, он недавно выпустился из университета, был на несколько лет старше учеников, но они не видели грани между собой и им, считая его молодым и...даже ни на каплю равным, ведь в таком случае относились бы к нему с уважением. А еще он постоянно неловко поправлял очки, что вызывало смех с последних парт. Парень изо всех сил старался ради ребят, составлял материал так, чтобы его было интересно изучать, пытался установить контакт со всеми, чтобы его поняли.
Ему самому не нравились эти сложные и длинные научные термины, от которых не было никакого толку. Дети это не запоминали, им это было по боку. Он же не хотел становиться обычным преподавателем, берущим все с интернета, в чем тогда смысл? Для него это занятие было смыслом жизни, он хотел посвятить всего себя работе. Однако никто не ценил этого...никто кроме Гвендолин Стейси, которая всегда шикала на одноклассников, когда он заходил в класс. Когда парень поворачивался спиной к ребятам, брал мел и собирался что-то написать на доске, слышал звук бумаги, которую вырывали из тетради, чтобы скомкать и бросить в него.
Даже тогда девушка бросала холодный и недовольный взгляд на ребят, было удивительным, что ее действительно слушались. Возможно, дело крылось в красоте ее белоснежного лица и распущенных светлых волос, аккуратно убранных ободком. Она всегда одевалась с иголочки, преподаватель был уверен, что в глубине души ученица была отъявленной перфекционисткой, иначе объяснить подобное поведение он не мог. А еще Гвен была прекрасной старостой, ведь именно такой человек должен был вести людей за собой, уметь усмирять их и разглядывать в ком-то потенциал.
За пару уроков истории она научила каждого хулигана поведению, они даже извинились перед ним за ужасное поведение. В чем был ее секрет? Странно было задавать подобный вопрос, но что-то в девушке явно было, раз люди прятали когти и пресмыкались перед ней. Он во многом был благодарен ей за это, она не просила взамен ставить завышенные оценки, напротив, всегда тщательно готовилась к предмету и помогала одноклассникам тогда, когда ответ никто не знал.
Парень давно заметил ее потенциал, но не понимал, почему она не раскрывала его, почему позволяла отвечать другим, а сама молчала? Неужели с другими предметами все работало так же?
Его удивление возросло в разы, когда он увидел, что девушка подала участие на олимпиады по всем предметам кроме истории. Брови поползли вверх, когда она заняла по каждому из них первое место. Чем же хуже был его предмет? Никто не обладал теми знаниями, которые были у нее, так почему же?
После проверки очередного теста, за который она получила твердую А+, любопытство все же взяло над ним верх. Он собирался спросить у нее напрямую, проблема была вовсе не в его эго. Большинство учителей получало надбавки к зарплате за то, что ученики (даже без их помощи) выигрывали призы. Все это ему было неинтересно, он лишь хотел услышать правду.
— Гвен, не останетесь на пару слов? — улыбнувшись, произнес парень. Подруга девушки сощурила глаза и сказала, что возьмет ее рюкзак.
Класс оказался полностью пустым, она встала напротив парты, оперевшись на нее спиной. Учитель стоял перед ней, а затем снял очки, помассировав виски.
— Поздравляю с 1 местом по физике, слышал, тебя будет награждать мэр. В твоем возрасте единицы добиваются такого успеха.
Она поправила прядь волос за ухо.
— Это не то, чем стоит гордиться.
О. Кажется, она была довольно уверенной в себе, раз не считала это поводом для гордости. Ни одной эмоции, а это тоже было довольно странным для парня. Когда объявили победителей, девушка даже не улыбнулась. Неужели была готова к безоговорочной победе?
— Почему же?
— Какой толк в том, что ты соревнуешься сам с собой? — она подняла глаза, в его голове все прояснилось. — Я ни разу не встретила достойного соперника, а участвую в этом только, чтобы потешить родителей очередной наградной бумажкой.
— Но ты ведь действительно работаешь как не в себя, многие учителя отзываются о тебе прекрасно, о чем бы я не спросил, ты на все дашь ответ, — он прикусил язык, но тут же открыл рот: — Почему ты не участвуешь в олимпиадах по истории?
— Не хочу.
— Ты не любишь этот предмет? Можешь сказать мне правду, я не стану из-за этого относиться к тебе предвзято. Он не обязан нравится всем.
— Что вы обычно делаете, когда вам что-то нравится? Действительно нравится, настолько, что вы хотите заниматься этим всю жизнь.
— Стараюсь уделять этому много времени, ведь это приносит удовольствие и приведет меня к чему-то большему.
Она мило улыбнулась, поправив волосы за ухо.
— Вот видите, в том и дело. А я не хочу заниматься тем, что мне нравится, зная, каким будет результат. Я люблю ваш предмет, вы даже представить не можете, сколько книг и статей я прочитала по каждой теме, но...не хочу портить впечатление от того, что мне интересно.
— Я не до конца понимаю, что ты пытаешься сказать.
— Вы же не можете есть одну и ту же еду постоянно?
— Да, вкус начинает надоедать.
— А я этого боюсь. Боюсь, что мне перестанет это нравится. Мало что может привлечь мое внимание настолько, чтобы я хотела тратить на это время. История входит в этот список, и по этой причине я не имею желания участвовать в мероприятиях, связанных с ней. Мне снова дадут 1 место, я не испытаю никаких положительных эмоций, напротив, разочаруюсь, ведь мне не дали почувствовать себя так, словно я действительно отдала всю себя этому. Кто-то будет рад этому, но не я. Для меня важно сохранить тот интерес, который пробудился, не зная, что из этого выйдет. Здесь же так не работает.
Он явно не ожидал услышать нечто подобное, ему казалось, причина будет поверхностной или ее не будет вообще. Все оказалось сложнее и серьезнее, чем думал преподаватель.
— А если бы появился человек, который знал бы ее лучше тебя, любил бы ее сильнее и разбудил бы в тебе дух соперничества? Если бы он занял 1 место, соревнуясь с тобой?
— Я была бы ему благодарна, ведь тогда выкладывалась бы на все сто, чтобы опередить его. Вкус победы хорош тогда, когда у тебя есть достойный конкурент.
— Понял. Спасибо и прошу прощения, если отнял время от перемены.
— Ничего страшного, до свидания, мистер Озборн.
— До свидания, Гвен.
Она ушла, аккуратно закрыв дверь за собой. Это было странной идеей, но тем не менее она проскользнула в голове парня. Что, если отец заставлял дочь заниматься этим, потому что у него была маленькая и до ужаса настойчивая мысль: мой ребенок обязан достичь высот. В конце концов, он слышал, как много сделал мужчина для того, чтобы получить звание и должность, коими он обладал сейчас. Жесткая самодисциплина, судя по всему, относилась и к детям.
Пускай он и настаивал на том, чтобы Гвен участвовала во всем подряд, но проблема крылась в интересе. Вероятно, отца мало волновал такой посредственный, на первый взгляд, предмет как история. Конечно, в 21 веке люди смотрели в первую очередь на те профессии, которые приносили доход.
Знание истории, к сожалению, не позволяло тебе заработать внушающую сумму, ты должен был знать физику или математику, чтобы хорошо устроиться в жизни. По крайней мере большинство друзей Гарри так и поступили, выбрав физико-математическое направление. Ему искренне хотелось верить, что Гвен не придется отдавать предпочтение не по собственному желанию тому, что ее не будет интересовать и приносить радость. Ведь в чем смысл такой работы?
Как преподаватель он желал ученикам всего лучшего в жизни, в конце концов, этот год был их последним, скоро экзамены, выпуск, а затем поступление. Кто-то до победной минуты отдыхал, не имея желания садиться за учебники, он не осуждал ребят за это. Жизнь была одна, а дышать свободно хотелось подольше. Другие же, являясь тревожными по натуре личностями, пытались вызубрить весь материал, чтобы сдать экзамены успешно.
— А если бы появился человек, который знал бы ее лучше тебя, любил бы ее сильнее и разбудил бы в тебе дух соперничества? Если бы он занял 1 место, соревнуясь с тобой?
Гарри надеялся, что такой человек в жизни Гвен появится.
Твой сын ударил моего и сломал нос.
Что за вздор он сейчас услышал? Чтобы Говард и избил кого-то? Нет, это было похоже на глупую шутку, он хотел замять дело и успокоить приятеля, однако все оказалось куда более серьезным.
— Он сказал, что Зак бесит его, а выслушивать глупый треп невыносимо настолько, что уши вянут. Научил бы ты детей выражения подбирать.
Джордж Стейси никогда не прибегал к насилию по отношению к детям, когда дело касалось воспитания, но перешагнув порог дома, он и не заметил, как легко ремень соскользнул с брюк и оказался обмотанным на кулак. Гвен готовила ужин, но стоило ей увидеть отца, как она оцепенела. Он никогда не выглядел так свирепо, как сегодня. Она сглотнула и подошла к нему, положив ладонь на плечо.
— Я приготовила лазанью, ты наверняка голоден. Переодевайся и приходи, я почти все накрыла на стол.
— Где он?
— Что?
— Где твой мерзкий брат?
Она не могла выдавить ни слова, словно разучилась разговаривать. Ноги прилипли к полу, двинуться не получалось. Отец ничего не делал, не трогал ее, даже не смотрел на нее, но эти слова звучали так пугающе, что воздух перестал поступать в легкие.
Говард сидел у себя, разбираясь с фотоаппаратом. Обычно он включал музыку и надевал наушники, потому что не любил, когда его отвлекали от любимого занятия. Джордж направился к двери в комнату сына, как вдруг Гвен схватила отца за руку.
— П-помнишь, ты говорил, что стоит поучаствовать в научной конференции? Я согласна. Подам заявку прямо сейчас, поэтому...
— Замолчи, — он коснулся ладонью волос дочери, а затем поправил их, наклонившись к ее уху. — Я в курсе, что ты сказала Харди и нет, он мне ничего не говорил. Бедный мальчик. Так любит тебя, что все держит в себе. Я узнал все сам. И ты пойдешь с ним на свидание в субботу, слышишь?
Она тихо кивнула.
— Хорошая девочка. А теперь скажи мне, где мой любимый младший сын?
— Пап, пожалуйста...
— Говори! — он рявкнул, из-за чего Гвен опустила голову.
Дверь позади него отворилась, и из комнаты вышел Говард. Он увидел в правой ладони отца ремень, не нужно было быть догадливым, чтобы все понять. Это не самое худшее, что представлял в голове мальчик. Рука опустилась с дверной ручки, и он сделал шаг навстречу, сняв в себя футболку и присев на колени, спиной к мужчине.
Всего лишь пара ударов, которые заживут через несколько недель. Он выдержит, не маленький ведь. Если бы вышел на пару секунд раньше, то сестра не была бы такой напуганной, он снова поставил ее в ужасное положение. Как жаль, что она увидит это. Он бы так не хотел, чтобы она потом плакала над его кроватью и извинялась.
Гвен обняла отца сзади в отчаянной попытке остановить, но он даже слушать не хотел. Оттолкнув девушку, мужчина подошел и со всей силы замахнулся.
— Нет, прошу тебя!
Из ее глаз катились слезы, она встала на колени, схватившись руками за ноги Джорджа. Стейси готова была отдать и сделать все, что угодно отцу в обмен на смирение, но он даже не обратил внимание на дочь. Удары шли один за другим, на спине мальчика начинали появляться красные следы, его кожа была настолько белоснежной, что любое слабое касание могли счесть за побои.
Плечи девушки содрогались, мольбы прекратить были звуком в пустоту, она словно разговаривала со стеной. Никто даже не думал послушать ее, а брат молчал. Он прикусил язык, чтобы изо рта не вырвался ни один всхлип или стон. Говард не мог показать при сестре свою слабую часть, ведь тогда она рыдала бы всю ночь напролет.
Она не знала, сколько это продолжалось, после двадцатого удара девушка сбилась со счету. Джордж медленно опустил руку, посмотрев на сделанное творение. Пару дней сын не сможет носить портфель, но ничего страшного, это послужит отличным уроком, как стоит себя вести. Он бросил взгляд на Гвен и достал из заднего кармана сигареты:
— Принеси зажигалку.
Девушка с трудом встала на ноги, схватившись рукой за спинку стула. Найдя на террасе необходимую вещь, она возвратилась в гостиную и протянула ее отцу. Он указал на сигарету, после чего дочь включила зажигалку и преподнесла ее ко рту мужчины. Сделав затяжку, Джордж прикрыл глаза, посмотрев наверх.
— Приведи его в порядок и доделай ужин, я ужасно голоден. Ты молодец, милая, — он убрал сигарету и поцеловал дочь в лоб. Она молча стояла все время, пока он не вышел из дома, а затем упала на колени.
Говард сидел молча и не проронил ни слова, Гвен не могла посмотреть на его спину, она выглядела ужасно. Сестра подползла к нему и, положив руки на голову брата, прижала к своей груди.
— Прости, прости, прости, я не смогла его остановить, прости меня.
А ведь он так не хотел слышать эти слова от нее.
не станет поднимать на Гвен руку, как это случилось с Говардом, но найдет альтернативу: отберет все вещи, которые ей дороги, сломает телефон, закроет в комнате и не станет давать еду, пока она не поймет, что оказалась не права.
Звучало ли это настолько пугающе? Она подняла взгляд и увидела, что Питер все это время смотрел на нее, не отрываясь, словно никого кроме нее в этом месте не существовало. На нее никогда не обращали внимания, она не была чьим-то центром вселенной, никто так увлеченно не слушал ее, как парень, с которым она была знакома три дня. Люди, с которыми она общалась столько лет навернякадаже понятия не имели, какой был у нее любимый цвет, о чем речь, они даже не спрашивали у нее, что она любит. А Питер спросил.
— Да, — она наконец дала ответ, мысленно решив, что больше не хотела убегать. — Слышала, что неподалеку от твоего дома в музее организуют выставку с изображениями, сделанными молодым фотографом.
— Супер, я напишу тебе. Вот мой Инстаграм, — он разблокировал телефон и протянул ей его. Она нашла профиль парня на собственном смартфоне и отправила заявку в друзья, которую юноша моментально принял.
— Спасибо.
— Ты не должна благодарить меня за мелочи.
— Это не мелочь. Обычно людей не заботит, какое у меня настроение и что я думаю, ты не обязан был спрашивать, предлагать, но сделал.
— Живем один раз, не стоит упускать моменты, о которых сможешь вспоминать в будущем с улыбкой на лице.
Разговор прервала учительница, зашедшая в кабинет. Только сейчас она заметила, что в классе были люди. Все встали, чтобы поприветствовать женщину, но внимание Гвендолин было сосредоточено на парне, стоявшем справа от нее. Она краем глаза посматривала на него после этих слов, после чего уголки губ приподнялись.
Урок тянулся медленно, отчего можно было услышать зевание с последних парт. Сегодня преподавательница решила не проводить практическое занятие и предпочла решать задачи у доски, многие оказались в пролете, получив F. Не сказать, что тема была из ряда фантастики, но одноклассники отличались особой ленью, кто-то и вовсе любил накапливать кучу долгов по учебе, при этом параллельно ходил на занятия и выслушивал выговоры. Гвен никогда не понимала, чем думали такие люди.
Паркер потратил целый лист для решения задачи, а затем поднял руку. Это не ускользнуло из-под глаз женщины, она позволила парню ответить. Он вышел к доске и расписал последний сложный пример, над которым ломала голову Стейси. На ней не было ни одного пустого места, из-за чего он выделил другим мелом ответ, чтобы ребята сразу же обратили на него внимание.
Учительница, не падкая на похвалу, довольно хмыкнула и провозгласила, что Питер единственный, кто за сегодня получил А+. Блондинка сопроводила его взглядом до парты, он присел, сделав вид, что не заметил заинтересованное выражение лица девушки, сидевшей справа от него.
— Это было неплохо, — шепотом произнесла Гвен, когда прозвенел звонок. Она встала с места и забрала вещи, направившись к шкафчику, а он остался стоять, потому что странное чувство в груди не позволяло двинуться. Еще никогда его сердце не пропускало удар.
Литература прошла не совсем гладко, на замену их учителю пришла пожилая женщина, любившая вытягивать силы из учеников, словно была энергетическим вампиром. А еще она обожала повышать голос, если ей не нравился анализ произведения, проделанный классом. Одна из девочек не выдержала и выбежала из кабинета в слезах, услышав от преподавательницы, что она глупая и ничего не умела, кроме как клеить ресницы и при том краситься отвратительно.
Английский язык прошел спокойно, ведь вела уроки молодая девушка, которая была очень доброй и всем ставила хорошие оценки. Требования у нее были не завышенные, поэтому даже двоечники могли почувствовать себя гениями.
Наконец, настал обеденный перерыв, Гвен закрыла дверцу шкафчика, после чего ее под руку схватила Линда. В кафетерии у нее разбежались глаза, потому что с утра девушка толком ничего не поела. Она начала набирать всего понемногу, как вдруг увидела, что слева от нее стоял Питер, поставивший на поднос банановое молоко.
Когда Стейси определилась с выбором напитка и развернулась, увидела Эванса, подставившего подножку Паркеру. Тот упал, уронив все на пол. Линда что-то увлеченно рассказывала ей, пока Марта разговаривала по телефону, но собиралась присоединиться к диалогу. Гвен не выдержала и быстрыми шагами направилась к ним, как вдруг юноша встал и взял стакан с водой, вылив его на голову Харди.
Он явно не ожидал подобного, из-за чего пару секунд удивленно сидел, но как только до мозгов дошло сделанное Питером, он вскочил с места, схватив парня за воротник. Шатен улыбался и самодовольно смотрел на одноклассника, вывести его из себя было проще простого.
— Питер! — воскликнула девушка, встав напротив парней с подносом в руке. — Возьми. И отнеси это за стол, который стоит в самом конце.
Эванс фыркнул и отпустил юношу, который повиновался блондинке, бросив напоследок самоуверенный взгляд на парня.
— Что за дела, Гвен? Мы же собирались сесть с Харди и остальными.
— Садитесь, я не буду, иначе сработаю несварение, — она улыбнулась, сказав это, а затем развернулась и ушла в сторону Питера.
Эванс сжал руку в кулак, не отводя взгляда от удалявшейся фигуры девушки. Почему она снова предпочла неудачника? Нельзя было делать неверный выбор столько раз подряд, Стейси ведь была умной, но ошиблась снова.
Присев рядом с Питером, девушка резко схватила его за подбородок, осмотрев лицо. На сей раз все было в порядке, никаких посинений и прочих ран она не заметила. Отпустив его, блондинка протянула обед.
— Ешь.
— Что насчет тебя?
— Я не голодна.
— Не буду.
— Что за...ты ведь не ребенок. Мне тебя покормить, что ли?
Он улыбнулся, склонив голову набок. Она фыркнула и зачерпнула ложкой пюре, после чего преподнесла к его рту. Питер не ожидал, что девушка сделает это.
— Ну и чего ты застыл?
Он положил ладонь на запястье Гвен, а затем открыл рот и все съел. Порой ей казалось, что он любил дразнить ее, вызывая странную волну ощущений, которую девушка не могла объяснить. Почему-то только из-за Питера она могла почувствовать раздражение, радость, стеснение и грусть одновременно. Эванс мог потягаться с юношей в этом смысле, ведь из-за него староста испытывала лишь огорчение и разочарование, порой примешанное сочувствием и грустью.
Стейси взяла соломинку и проткнула ею упаковку, протянув Питеру.
— Не замечал, чтобы ты пила банановое молоко.
— Это тебе.
— После тебя.
— Что за ребячество.
— Попробуй его, тогда отстану. Если у тебя нет аллергии на молоко или бананы, конечно.
Она закатила глаза, после чего выпила немного. На вкус оказалось очень даже неплохо, странно, что раньше не пробовала его. Гвен не могла назвать себя рьяным любителем молочной продукции, ее максимумом было есть на завтрак хлопья или йогурт.
— Вкусно.
— Отлично, теперь моя очередь, — он снова положил ладонь на ее запястье, пододвинув напиток к себе, после чего припал губами к трубочке.
— Ты всегда ведешь себя так?
— Как?
— Как придурок.
— Только с теми, с кем мне комфортно. На удивление к тебе я быстро привык, можешь гордиться этим, староста.
Она молча откусила бургер, после чего внезапно спросила:
— Что насчет тебя?
Он вопросительно посмотрел на нее.
— Чем ты любишь заниматься?
— Фотографии, чтение, просмотр фильмов, ну...
— Ну? — подначив юношу, спросила блондинка. — Есть какие-то секреты? Любишь нюхать руки как Гюнтер?
Питер расхохотался.
— Нет, просто нравится собирать Лего, иногда сам 3D модели кораблей создаю, когда нечего делать.
Она воодушевленно посмотрела на него, под таким напором парню стало неловко, он опустил голову и продолжил есть.
— Покажешь? Хотя бы одну фотографию!
— Нет.
— Почему?
— Это глупо, они выглядят не так красиво, чтобы на них смотрели.
— Я настаиваю.
— Не имеет значения.
Гвен выхватила из рук парня банановое молоко, многообещающе взглянув на него.
— Фото, а потом напиток. Еду тоже конфискую.
Он собирался встать, чтобы уйти, как вдруг девушка посадила его обратно, сверля взглядом. Сдавшись, Паркер достал смартфон из заднего кармана и, разблокировав его, зашел в галерею, после чего повернул экран в сторону Стейси. Она заворожено разглядывала каждую модель, приблизив фотографию. Все было продумано до мелочей, так с какой стати он вообще смел говорить, что они выглядели плохо?
— Это же каракка «Виктория», — не скрывая восторга, произнесла Гвен.
Он был поражен дважды за день, мало кто из современных подростков увлекался суднами, не говоря о девушках. Шатен лишь знал от папы, что дедушка любил собирать корабли, жаль, что застать его живым юноше не удалось, они бы столько всего вместе сделали.
— Питер, они прекрасны. Сколько времени ты потратил на них? Это ведь такой долгий и сложный процесс, не каждому хватит терпения.
— На Викторию ушло около недели, а на Бисмарка чуть больше двух недель.
— Не смей называть их ужасными, они очень красивые, —он никогда не видел, чтобы кто-то проникался его работами, но Гвен умела застать врасплох. Он понял, что пялился на нее слишком долго, из-за чего отвернулся и ничего не ответил. — Ты сам научился?
— Да, моя мама рано ушла из жизни, а деда я не застал.Папа...умер год назад. Всему, чем занимаюсь, научился один, — он взял паузу, но поняв, что девушка хотела извиниться за вопрос, резко добавил: — Ты интересуешься суднами?
Стейси кивнула.
— Да, моя любовь к ним открылась после просмотра «Пиратов Карибского моря», в детстве я обожала их, из-за чего невольно любопытство перетекло в желание узнать как можно больше о кораблях. Плюс, мой брат занимается робототехникой, иногда создает подобные вещи. Хотелось бы научиться собирать их, мне всегда это казалось увлекательным. У меня в комнате даже есть корабль в бутылке, который подарил папин друг.
— Приходи ко мне, — резко выпалил Питер, после чего понял, что сказал и прикрыл ладонью лицо. — В смысле...я мог бы научить тебя, если ты не против, ни в коем случае не настаиваю, а то подумаешь, что я чокнутый задрот, повернутый на странных хобби, то есть...
Она заливисто рассмеялась, из-за чего сердцебиение парня ускорилось.
— Я люблю задротов, Паркер.
Она любила задротов. Она любила задротов. Она любила задротов. Она любила задротов. Ему понадобилось пару секунд, чтобы смысл сказанного дошел до серого вещества, находившегося в голове. Разве в этом мире кому-то могли быть симпатичны люди по типу Питера? Исключением были только подобные ему ребята, но Стейси явно не походила на таких.
Она была слишком красива для гика, умела шутить, обладала высоким интеллектом, понимала его и не унижала за вещи, которые ему нравились. Любой другой стал бы смеяться и говорить, что кораблестроение глупая деятельность, которой любили заниматься смердящие пожилые люди, но явно не подростки его возраста. Почему она не говорила ничего подобного, почему все время улыбалась вместо того, чтобы оттолкнуть?
Питер и сам того не заметил, как впервые потянулся к кому-то, говорил что-либо без задней мысли, подшучивал и выводил на глупые реакции, хотел узнать больше. Всю жизнь ему казалось, что он никогда не встретит человека, который сумеет принять странные заскоки и понять его. Он всегда был тем, кто отбивался от стада и поступал по-своему, с самого детства между ним и другими детьми ставили отличие.
Ему нравилось то, что не было интересным для большинства, он смотрел то, на что никто не стал бы тратить время. У Паркера были хобби, которые другие воспринимали за причуду, называя его фриком.
И внезапно появился человек, который не хихикал, не шептался как другие за спиной, говоря, какой он мерзкий и отвратительный. Она не говорила, что он ничего не добьется как остальные, она не смотрела «сквозь него», будто парня не существовало. Девушка всегда держала взгляд на его глазах, следила за действиями, общалась на равных.
Да, они были знакомы три чертовых дня. Да, он знал о ней далеко не все. Да, она понравилась ему с первого взгляда, как только вошла в кабинет. Да, он хотел разговаривать с ней в такой непринужденной обстановке до самого выпуска и после него. Да, ему нравился ее голос, ее искренность, ее изящные и аккуратные движения, ее неловкость и неуклюжесть, ее беспокойство в глазах, ее характер, проявлявшийся, как только она замечала, что кто-то творил бесчинства.
И...да, черт возьми, ему понравилась Гвендолин Стейси, потому что для нее он был человеком, а не ничтожеством.
Осознание этого заставило забиться сердце быстрее, отчего он схватил поднос и встал с места, что-то невнятно пробурчав девушке, прежде чем уйти. Она даже понять не успела, что произошло, как осталась сидеть за столом одна, а фигура Питера затерялась среди толпы учеников.
Наверное, он хотел в туалет, раз так бежал. По крайней мере ей так показалось, но почему-то весь оставшийся день, когда она обращалась к нему, он выглядел отстраненным, словно ушел в собственные мысли. А еще она начала ловить его взгляды, из-за чего пару раз смотрела в отражение в зеркале, но никаких предпосылок неряшливого вида не было. Видимо, у него были своего рода заскоки, которым она решила не придавать значения.
***
Вторник начался неудачно с самого утра, волосы не хотели расчесываться, были чертовски непослушными, стали торчать в разные стороны, словно Гвен была призраком из дешевого фильма ужасов. Перед выходом из дома она напачкала любимую полосатую блузку, из-за чего пришлось на ходу снять ее и надеть синий свитер, который ей не очень-то и нравился. Тост с джемом был на вкус просто отвратительным, она с трудом пережевала его и проглотила, потому что на голодный желудок идти куда-либо не могла. Отец уже стучал ногой по асфальту, стоя напротив служебной машины, как вдруг дочь наконец-то появилась, выскочив из дома. Она открыла переднюю дверь и плюхнулась на сиденье, дурацкий ремень не пристегивался, из-за чего хотелось начать кричать. Джордж заметил, что день у Гвен не задался, поэтому улыбнулся ей и аккуратно потянул за ремень, пристегнув девушку. — Я уже вижу, как ты собираешься лопнуть. Знаешь, что этим похожа на маму? У нее точно так же щеки надуваются. — Да-да-да, и она становится похожа на хомяка. Ты мне говорил это сотни раз, пап. Давай поедем поскорее, а то я сейчас на урок опоздаю, а у нас должна быть контрольная работа. — Ценю твой энтузиазм, продолжай в том же духе. — Ага, — буркнула она под нос. Они стояли в веренице машин, пока светофор показывал красный. — Зеленый. Ты сегодня какой-то рассеянный. Все нормально? — Да, просто дел много, хотелось бы в кои-то веки провести время с вами, но не выходит. Мы ведь собирались сходить в ресторан, поесть в другой обстановке, послушать живую музыку. Честно говоря, Гвен безумно устала от этих постоянных выходов в «свет», как любил говорить отец. Она просто-напросто не понимала, в чем был смысл его слов, если они каждую неделю по выходным шли куда-то, где Джордж намечал встречу для установления связей. Он даже не думал проводить время с детьми: Гвен оставалась наедине с Говардом, Филиппом и Саймоном. Братья пускай и молчали, как и она, но от такого отношения устали. К чему нужны были все эти титулы, если на самое главное ты свое время тратить не мог? Может быть, не так уж и хотелось? Нет, Стейси до последнего старалась отогнать эту мысль прочь, но она временами застревала в голове. Любил ли Джордж их на самом деле, или семья ему нужна была только для поддержки репутации? Даже в отношениях с матерью он перестал проявлять ту заботу и тепло, что были раньше, а она носилась и помогала отцу, забывая о себе. Почему в обратном порядке все не работало? Внезапно автомобиль остановился, она и понять не успела, как они приехали к школе. Девушка отстегнула ремень и взяла рюкзак, открыв дверь. — У тебя учебник упал, — произнес мужчина, протянув его ей. — О, спасибо. — Хорошего дня, — он улыбнулся. — Тебе тоже, — она махнула ему напоследок, а затем улыбка спала с лица. Даже сейчас это не имело никакого смысла, он каждый день подвозил дочь до школы и обратно, чтобы все думали, какой же он прекрасный человек! Не только работать успевал, но и семье время уделять. Глупая ложь, в которую все охотно верили. Не было ему до них никакого дела. Она развернулась и поднялась по лестнице, направляясь к шкафчику. Открыв его, девушка положила туда рюкзак. Первым уроком должна была быть история и как нарочно она забыла учебник дома, да что же за день такой? А в нем лежала тетрадь с конспектами, ну, это не было проблемой, но почему-то перед мистером Озборном ей не хотелось испытывать неловкость от не сдачи домашнего задания...особенно после последних сказанных ею слов. Вздохнув, девушка взяла вещи, направившись в кабинет. Задний карман завибрировал от сообщения, подруга написала, что не придет, потому что заболела. Она разочарованно вздохнула и написала пожелания о скорейшем выздоровлении. Взглянув на часы, Гвен охнула и прибавила шаг. Неужели у папы в машине они отставали? Постучавшись в дверь, блондинка услышала разрешение войти и остановилась. Мистер Озборн стоял возле стола, а рядом с ним неизвестный юноша, на плече которого висел черный рюкзак. Его волосы были растрепаны, а рубашка выглядела неряшливо, под ней скрывалась белая футболка, явно не глаженная, а на ногах темные джинсы. Кроссовки выглядели не ново, но если бы он удосужился их почистить, то общий внешний вид был бы неплохим. Юноша протяжно смотрел ей в глаза, они были карими, ничем не выдающимися, но почему-то Гвен не отрывала зрительного контакта. — Вы вовремя, Гвен. Как раз собирался представить классу нового ученика. Его зовут Питер Паркер. Настолько же обыкновенное имя, как и его внешность. В нем не было совершенно ничего необычного или сколько-нибудь стоящему внимания, однако почему он перевелся в другую школу в выпускном классе? Был из тех, кто любил попадать в ужасные ситуации? Что ж, подобный вариант она не отметала, конечно, порой лицо было обманчивым. Возможно, человек, стоявший перед ней, был хорошим и вовсе не хулиганом, тогда в чем было дело? Родителей перевели на работу в другое место, и семья переехала? Стоп, с чего вдруг она задавалась этим вопросом? Конечно, Гвен как старосте подобало знать наиболее важную информацию об одноклассниках, но причина поступления в Мидтаунскую школу явно не входила в список. Девушка еще раз извинилась за опоздание и присела за первую парту. Даже если бы Линда пришла, то уж точно не села бы со Стейси, потому что ей интереснее было общество мальчиков с последней парты, а списывать оттуда было гораздо удобнее. Мистер Озборн не любил делать однотипные варианты для контрольных работ, составляя для каждого ученика тест из вопросов на те темы, которые западали у ребят больше всего. А девушка пускай и была не против помочь, но прежде ей для внутреннего спокойствия нужно было решить собственную. Гарри же хоть и не был дотошным до мозга костей преподавателем, но зорко видел все, постукивая указательным пальцем по столу в знак того, что провернуть аферу, сидя перед ним на первой парте, не удастся. Тем не менее, подобная участь касалась не только тех, кто сидел перед ним. Он и на дальних партах замечал, кто чем занимался, поэтому история для многих была единственным предметом, который приходилось дорабатывать, переписывая тесты. Гвен снова ушла в мысли, не услышав, как кто-то присел рядом с ней. Она похлопала глазами пару раз, а затем обернулась. В кабинете было ровно двадцать парт, в то время как в классе обучалось семнадцать ребят. Два свободных места находилось в конце класса, одно на первом ряду возле окна, а второе на третьем, но почему-то из них всех он выбрал именно ее. Девушка протянула ему руку в знак приветствия. — Я Гвен, приятно... Он ничего не ответил и даже не посмотрел на нее. Это было не очень приятно, обычно она не сталкивалась с подобным поведением в свой адрес. Паркер достал из рюкзака учебник и пенал, о, ему не выделили шкафчик для вещей? Гарри взял листки с работами и начал раздавать их, Стейси взглянула на вопросы и прикусила язык. О, она как нарочно не успела прочитать эту тему и уснула, устав после прогулки с младшим братом и работы по дому. Насупив брови, девушка взяла ручку и начала отмечать ответы, в которых была уверена. Внезапно взгляд упал на новенького, она удивилась, заметив, что он перевернул листок и дошел до тридцать седьмого вопроса, в то время как она была только на двадцать третьем. С начала урока прошло только восемь минут, куда он так спешил? Даже на раздумывания времени не оставлял, ставя галочки напротив вариантов ответа. Что ж, мистер Озборн не знал уровень знаний Питера, это могла быть вполне себе легкая работа. Девушка вернулась к своему листку, раздумывая над вопросом. Что было закреплено после избирательной реформы 1918 года в Англии? Цифры, там было много чертовых цифр, которые она не запомнила, потому что избирательных реформ было несколько, а принимались они с разными условиями. Стейси подперла рукой подбородок, сверля дыру в бумаге. Пожалуй, сегодня не стоило приходить в школу, день не удался с самого начала. — Б, — тихо произнесли возле уха. Она повернула голову, юноша смотрел прямо в глаза. — Что? — повторила она словно в трансе. — Правильный ответ Б. Гвен снова посмотрела на варианты, под буквой Б было написано следующее: впервые предоставила право голоса женщинам, но участвовать в выборах могли лишь женщины не моложе 30 лет, если они или их мужья имели ежегодный доход в 5 фунтов стерлингов. Стоило ли верить ему на слово, если она совершенно не помнила ничего по этой теме? Блондинка выдохнула и обвела ответ под буквой Б. Оставшиеся вопросы она сумела восстановить в голове, потому что эти темы на уроках разбирали по несколько раз. Выделив все, девушка сдала листок, когда мистер Озборн стал проходить мимо парт. Затем прозвенел звонок, ознаменовавший долгожданный перерыв, Гвен встала с места и сопроводила взглядом Питера, который вышел из кабинета. Она попрощалась с учителем и пошла вслед за Паркером, чтобы поблагодарить и помочь со шкафчиком, но наплыв людей в коридоре был настолько большим, что она потеряла его из виду. Найти парня ей так и не удалось, поэтому она сдалась, направившись за одеждой для физкультуры. В раздевалке снова было шумно, потому что расписание пересекалось с параллельным классом, Гвен не любила спаренные уроки, ведь именно тогда было много людей. Да, сейчас была осень, поэтому пока что все занимались на улице, но зимой это терпеть было невыносимо. Спортзал хоть и был по размерам больше в сравнении с другими школами, но даже так дышать в одном пространстве с сорока людьми оказалось тяжело. Она наспех переоделась и завязала волосы в хвост, после чего вышла на улицу. Прохладный ветер ударил в лицо, отчего рой мурашек прошелся по спине, кажется, стоило довериться прогнозу погоды и взять ветровку. Преподаватель снова опаздывал, что было не в новинку. Видимо, проводил время с очередной лаборанткой, пытаясь подкатить и позвать на свидание. Девушка поправила прядь волос за ухо, присев на траву. Солнца совсем не было видно, а она скучала по теплой погоде, зеленой траве и листьям деревьев, которые быстро сменились на желтый цвет. Лето пронеслось совершенно непонятным образом, Гвен от него ничего не поняла, продолжая усиленно готовиться к вступительным экзаменам с репетиторами. Пока другие отдыхали и ничего не делали, она пахала как проклятая. Порой в голове всплывал вопрос: стоило ли все того? Кем она станет в будущем, что, если закончит обычным кассиром в супермаркете, не оправдав надежд родителей? В конце концов, у нее было еще три брата, среди которых ей ни в чем не уступал Говард. Она гордилась им, видя, что он в свои двенадцать занимал первые места по робототехнике, читал учебники по физике за одиннадцатый класс и даже умудрялся находить там ошибки. Если бы Гвен знала, что ее ожидало в будущем, то жить было бы гораздо проще. Да, она боялась, что старания могли оказаться напрасными. Ночами она не спала, потому что думала о многом, но сказать это было некому. Мама бы равнодушно отреагировала, отец сказал бы, что это глупо, братья...они не были так близки. Лишь с Говардом Стейси проводила большую часть времени и только он мог понять, что настроение у сестры не такое, как обычно. Всем остальным словно было все равно, она не могла сказать, что их семья была дружной и близкой. Наличиепостоянных совместных ужинов и посещение мероприятий вообще не говорили о чем-то подобном, все это было для вида, они никогда не общались друг с другом так, как это делали другие. Они не гуляли по торговому центру, не ехали на природу, не смотрели фильмы вечером, не ходили в зоопарк или океанариум. По пальцам можно было пересчитать количество фотографий, на которых были запечатлены все члены семейства Стейси. У них даже не было альбома, как у других. Когда она впервые была дома у Линды, та начала показывать сотни изображений с родителями. Гвен завидовала ей, потому что знала, что подругу по-настоящему любили и заботились. Ее родителей не волновало, кем она станет, общалась ли она с человеком ниже собственного социального положения или нет, все это было неважно, ведь они семья, а значит поддержат дочь во всем. Гвен же понимала, что в ее случае такого не будет. Если она захочет сблизиться с человеком из семьи обычного бригадира, отец начнет отчитывать ее, а мама тихонько кивать головой в знак согласия, а затем нашептывать, что ничему умному от такого человека девушка не научится. Все, что можно было решить самостоятельно, сделал за нее Джордж Стейси. Ей лишь оставалось подчиняться, ведь право выбора за ней никто не оставлял. Внезапно раздались удивленные вскрики, из-за чего девушка встала с места и направилась к очагу звуков. Толпа скопилась возле кого-то, словно они увидели нечто невообразимое. Протиснувшись мимо ребят с параллели, Стейси пошла прямо, увидев не самую приятную картину. На траве сидел Паркер, по лицу которого было видно, что он получил удар, пришедшийся по носу и щеке, алая жидкость хлестала без остановки, из-за чего он рукавом попытался остановить кровотечение. Возле ног парня лежал небольшой фотоаппарат, который Харди начал ломать ногами. — Ты теперь здесь всех кошмарить будешь своим видом? Бриджит сказала, тебя отчислили из-за того, что ты втайне делал странные фотографии девчонок. Продавал их где-то или они были нужны для личного пользования? —хмыкнув, произнес юноша, присев на колени. Он взял лежавшую на асфальте фотографию, на которой было запечатлено дерево со стоящим рядом домом, на фоне можно было заметить старосту, которая улыбалась, делая упражнения. Эванс резко схватил за воротник Питера, приблизив изображение к его лицу. — Какого хрена? Ты настолько попутал берега, что сфоткал Гвен? — Ты либо действительно слепой, либо твои мысли занимает только она, раз не видишь, что Гвен попала на фото случайно. Харди замахнулся для удара, видеть самодовольное и уверенное лицо юноши было не по душе. Он не боялся его, как другие парни, а Эванс такое терпеть не мог. Он во всем хотел видеть собственное превосходство, но когда подобного рода слабаки разговаривали в таком тоне...хотелось поставить их на место, надрав зад. Внезапно кто-то схватил его за локоть, отчего он повернул голову, то была милая и нежная Гвен, его милашка Стейси, за которой он бегал с самого детства, но она не обращала на него внимания. Харди не стал бы врать, что в голове не промелькнула одна хитрая мысль: он ведь поднимется в глазах девушки, если покажет, что защищает ее честь. По крайней мере, она начнет относиться к нему более почтительно, а их разговоры зайдут дальше банального приветствия и прощания. Он хотел в это верить, он хотел видеть восхищение в глазах блондинки, стоявшей перед ним. Вот только...почему она выглядела так осуждающе? Почему ее брови были сведены вместе, нос насуплен, а уголки губ слегка опущены вниз, она ведь должна была отреагировать иначе. А, точно, бедняжка ведь не знала, почему глупый одноклассник оказался в таком положении, если он сейчас объяснит ей, то она точно все поймет и даже поблагодарит его. — Ты хоть понимаешь, что делаешь, Харди? — Гвен, — громко произнес парень, чем привлек еще больше внимания. — Этот полоумный придурок сделал фото с тобой и явно не из добрых намерений. Вот, взгляни. Она взяла изображение и посмотрела на него, ее едва можно было заметить на фоне, акцент делался на дуб. Эвансу настолько нечего было делать, что он набросился на Паркера просто так, а в качестве ничтожной причины придумал это? Как глупо. — И что с того? — она выгнула бровь, скрестив руки на груди. — Не вижу ничего плохого в фотографии, здесь только дерево и дом. Что тебя так смутило? Боишься, что Питера посадят за способность запечатления красивых пейзажей? — Нет же, разве ты не видишь, что... — Харди, — холодно и довольно резко произнесла девушка. — Это первый учебный день Питера здесь, а ты уже успел его испортить. Если так хочешь спустить на кого-то пар и отработать приемы, то купи абонемент в спортзал, не нужно срываться на других. Это мое последнее предупреждение, если сделаешь так снова, то окажешься в кабинете у мистера Харрингтона. — Гвен, подожди, все не так, ты что правда не понимаешь? Он протянул руку, чтобы коснуться ее ладони, но она отошла от него и подошла к Питеру, подняв фотоаппарат. Все было не так плохо, как ей показалось на первый взгляд, еще можно будет подлатать. Ее младший брат Говард обожал чинить вещи, так что для него не будет проблемой привести в порядок и это. — Пойдем к медсестре, твоя щека выглядит не очень, может появиться синяк, еще и кровь из носа не перестала течь. — Тогда я стану чуть больше похож на аватара, — в шутку произнес шатен, Стейси улыбнулась. Харди Эванс никогда ни в чем не проигрывал: ни в баскетболе, ни в спорах, ни в отношениях. Девчонки всегда предпочитали друзьям его, говоря пылкие признания в любви и вешаясь на шею. За все семнадцать лет жизни он ни разу не сталкивался с горьким вкусом поражения. Почему она так смотрела на этого неудачника Паркера, а не на него? Почему не поверила его словам, ведь они знакомы так долго, часто пересекались на мероприятиях с семьями друг друга, знали с самого детства, но она предпочла лузера? Она ведь даже понятия не имела, какой этот ублюдок на самом деле, каким он был в прошлой школе, какие слухи о нем ходили, а Харди все слышал, все видел, все знал. О, Питер Паркер не был достоин ни одного вздоха и встречного взгляда со стороны Стейси, это должно было достаться ему, он постоянно думал о ней, он помогал, чем мог, он развлекал ее на скучных мероприятиях, где она выглядела как серая мышь. Он знал, о чем думала Гвен, что ее беспокоило, почему она не хотела там находиться и как мечтала провести время с семьей наедине без этой показухи. Они выросли бок о бок, их родители с детства шутили, что когда дети станут старше, то точно свяжут жизнь друг с другом. Харди верил в это, всегда находясь подле Стейси, его никогда не волновали другие девчонки, он отшивал их сразу же, но какой был в этом смысл, если та, которую он любил, не хотела замечать его? Когда между ними возникла пропасть, длиною в километры? Гвен всегда была рядом, но все ощущалось иначе, она уже не была в зоне досягаемости. Он сделал что-то не так, сказал нечто плохое? Проблема в нем? Эванс встал с травы и рванул в сторону блондинки, схватив ее за запястье. Она посмотрела ему в глаза, впервые заметила его, о, неужели парню не казалось? Какая-то слепая надежда осталась в сердце, может, еще не все было потеряно. — Гвен, я...могу провести тебя до дома сегодня? Твой папа сказал, что он не сможет забрать тебя. — Ты сейчас серьезно? Он даже мне об этом не написал, —она раздраженно вздохнула, достав телефон из заднего кармана. Ни одного сообщения, в котором было бы сказано хоть что-то. — Как мне это осточертело в самом деле. Он все еще смотрел на нее, ожидая ответа. — Нет. Ты не можешь провести меня до дома, Харди. — Что насчет... — Ни завтра, ни послезавтра, ни в субботу, ни на следующей неделе, никогда, — она положила ладонь на спину Питера, дав понять, что они могут идти дальше. — Почему? Я сделал что-то не так? Если да, то скажи, я правда прошу прощения. Гвен! Он снова шел за ней следом как пес, не понимающий, что это было не нужно. Она никогда не просила понимания со стороны Харди и вынуждена была общаться с ним, потому что на том настаивал отец. Мама твердила тоже самое, прожужжав все уши, какой Эванс прекрасный юноша, достойный внимания, ведь он, в первую очередь, сын комиссара. Она видела, как одноклассник смотрел на нее и прекрасно понимала, чего от нее ждал, вот только ответить тем же она не могла. Харди не был тем человеком, с которым Стейси хотела бы разделить будущее и построить семью. Они были слишком разными: он излишне импульсивен и агрессивен, а она спокойна и предпочитала тишину. Пускай грубые слова давались ей с трудом, но иначе Эванс ее никогда не поймет. Она не хотела с ним разговаривать, не хотела сближаться, сколько бы он не продолжал стараться. На постоянных встречах, где отец выстраивал связи, Гвен сидела где-то в углу с бокалом пунша в руке, листая социальные сети. Несмотря на то, что там были ее «подруги» в виде Линды и Марты, девушка чувствовала себя одиноко. Эти девочки отличались от нее, их интересы не совпадали, они постоянно рассказывали Стейси об очередных интрижках, обсуждали мальчишек или покупку дорогой норковой шубки. Такие диалоги Гвен поддержать не могла, поэтому зачастую кивала или мычала в знак того, что послушала человека. Харди всегда мельтешил там перед глазами и приносил что-то поесть, сажался рядом, начиная беседу на нейтральные темы. Он говорил то про очередную победу на баскетбольном соревновании, то про видеоигру, которую купил в магазине, то про просмотренный фильм. Да, порой она позволяла себе чуточку больше, чем стоило, возможно, в ней была проблема...она дала ложную надежду. Эванс посчитал, что две-три фразы, сказанные ею в качестве откровения, сблизили их. На самом же деле девушка просто нуждалась в человеке, который выслушает ее. Харди правда умел поддерживать, что оказалось приятным сюрпризом для нее, но она не хотела пользоваться этой способностью юноши, зная причину. Она ему нравилась, он на что-то надеялся, отчего блондинка чувствовала вину, поэтому поступала сейчас так. Лучше пусть он ненавидит ее, чем наоборот, вот только она слабо верила в то, что он отступит так легко. — Харди, мы не друзья. Я никогда не считала тебя кем-то близким, то, что я поделилась с тобой переживаниями однажды, ничего не меняет между нами. Ты знаешь, почему мы пересекаемся чуточку чаще для «просто одноклассников», но я не перейду эту черту. Прошу, не питай надежд, у нас ничего не получится. Не пытайся со мной заговорить, не извиняйся, не унижайся передо мной. Больше она ничего не сказала, стремительно пропав из поля его зрения. Питер, невольно ставший свидетелем ссоры, был молчалив, не задал ни одного вопроса. Девушка, шедшая перед ним, выглядела до невозможного хрупкой, но при этом голос звучал жестко и холодно, когда она произнесла те слова. Она не горбилась, ее плечи были выпрямлены и шагала она с гордо поднятой головой, хотя Паркер был уверен, что неприятный осадок от разговора с Эвансом остался. Стейси трижды постучала, прежде чем услышала одобрение и зашла внутрь кабинета медсестры, парень последовал за ней. Работница удивленно взглянула на него через огромные черные очки, а затем подскочила со стула и приказала немедленно сесть прямо. Питер повиновался, наблюдая за тем, как низкая неуклюжая женщина бегала по кабинету. Гвендолин присела возле него, ее голова была повернута в сторону окна. Наконец, медсестра подошла к нему и сказала наклонить голову вперед. Она аккуратно зажала крылья носа, сказав, чтобы юноша держал в таком положении его около 5-10 минут. Сама же взяла холодный компресс и приложила к переносице, чтобы сосуды поскорее сузились. — Из-за девочки поссорились? — кивнула она в сторону блондинки, отчего та тут же начала размахивать руками. — Нет, просто не поняли друг друга, — ответил за нее шатен. — Надеюсь, помирились? Чтобы такого впредь не повторялось, один раз вам повезло, я не расскажу про драку, но если такое произойдет снова, то вам придется познакомиться с директором Харрингтоном лично. Женщина взяла сосудосуживающие капли и, положив ладонь на подбородок Питера, слегка подняла его, чтобы закапать. Затем она сказала снова зажать нос. Телефон медсестры завибрировал из-за звонка, она приняла вызов и вышла из кабинета. — Если снова начнет доставать тебя, то скажи мне. Паркер перевел взгляд с запачканных кроссовок на девушку, чей взгляд выглядел обеспокоенно. Над правой бровью парня она заметила небольшое посинение и взяла компресс, лежавший на столе. Встав напротив одноклассника, девушка приложила его к этому месту. Почему ей было не наплевать на новенького, которого она знала от силы два-три часа? Могла ведь не вмешиваться и оставить все как есть, так постоянно происходило в жизни Питера. Если пускай поначалу люди и выглядели добрыми, как Гвен, то в конечном счете отворачивались от него. Не стоило интерпретировать хорошее отношение как нечто большее, в любом случае она делала так, потому что была старостой. Они ведь должны предотвращать конфликты в коллективе, верно? Нет, это оправдание звучало слишком глупо. — Тебя это не касается, для чего тогда берешь ответственность? Это моя проблема. Она недовольно насупила брови, надавив на лоб сильнее. — Так вот твоя благодарность, Паркер. Впрочем, не ради этого я помочь решила. Я знаю Харди, он ужасно приставучий, может, мои слова и подействовали на него, но ненадолго. Ты только перевелся сюда, а твою школьную жизнь уже начали портить. Я бы не хотела, чтобы так происходило и дальше. — Почему? — Потому что ты не сделал ничего плохого. Ты такой же обычный человек, как и все мы, но у кого-то постоянно шило в заднице, из-за чего охота задирать других. — Вот это выражения, староста. — А что не подобает старосте так разговаривать? Он посмотрел на нее, эти голубые глаза с первой секунды их встречи были направлены на него. Когда она моргала, он мог заметить ее длинные белоснежные ресницы, и это выглядело...очаровательно. Питер никогда не встречал настолько красивую девушку, которую можно было бы назвать ангелом. Стоило ей зайти в класс, как он застыл, глядя на волосы, выбившиеся из-под ободка, они торчали в разные стороны, а она пыталась поправить их. Он нашел это милым, в конце концов, на то люди и были людьми, ведь не являлись идеальными с кончиков пальцев, но в его понимании она была прекрасна даже тогда. Ее взволнованный взгляд при виде Питера, оказавшегося на земле в грязи и не самом лучшем состоянии, несколько поразил его. Да, она же девчонка, на них сильное воздействие оказывало любого рода насилие. Однако в тоне она переменилась быстро и звучала осуждающе, ее это не испугало, наверняка, в мыслях не проскочила возможность, что Эванс мог бы и ее ударить на эмоциях. Со стороны Гвен выглядела как мама, отчитывавшая ребенка. — Нет, просто удивился, — он взял паузу. — Спасибо, но больше не вмешивайся. — А это уже мне решать, — убрав компресс, ответила девушка. — Твой фотоаппарат...мой брат мог бы его починить. — Ты не обязана... — Я настаиваю, Харди набросился на тебя из-за меня, считай это извинением. А еще я хотела сказать спасибо, что помог с тестом. — Я Питер, глупый любитель фотографий, получивший за это лицу, — он протянул ей руку. Блондинка удивленно похлопала глазами. — Ты ведь со мной познакомилась в классе, а я проигнорировал. Гвен улыбнулась, пожав его руку в ответ.***
Говард с явным вопросом в глазах смотрел на вещь, похожую на смесь из помета и палок, которая являла собой фотоаппарат. Возле него стояла старшая сестра, чьи глаза были похожи на щенячьи, потому что она впервые за долгое время обратилась к брату с просьбой. Конечно, он не мог ей отказать, девушка была одной из немногих в этом доме, кто понимал мальчика и старался во благо ему, не говоря постоянные бессмысленные слова из разряда «мы надеемся на тебя, наш любимый сын, ты обязан достичь высот». — Ты сможешь с этим что-то сделать? Стейси признала, что переоценила собственные силы, окинув быстрым взглядом сломанную вещь. Выглядела она гораздо хуже, чем ей показалось. — Ну...объектив не пострадал, что удивительно. С остальным я разберусь, но хочу кое-что прояснить, потому что до этого не видел в нашем доме ни одного фотоаппарата, ты съемкой не интересовалась, другие тоже, твои подруги обожают селфи, сделанные на айфонах, так чье это? Она прикусила язык, прекрасно понимая, что скрупулезность и внимание к мелочам перешли к Говарду от отца. Вот только в отличие от него младший брат не пытался все контролировать и держать в ежовых руковицах, как это происходило в их семье. — Это...одноклассника. Он подозрительно изогнул бровь, подперев подбородок рукой. — Точно ли просто одноклассника? Странно, что ты приносишь вещь от человека, которого не можешь назвать другом или кем-то близким и просишь меня починить ее. — Сломали фотоаппарат из-за меня, поэтому я хотела бы загладить вину. — М... — многозначительно промычал мальчик, встав со стула и открыв холодильник. Дома никого не было, мама поехала в гости к подруге отмечать ее день рождения, Саймон и Филипп пошли на ночевку, а отец все еще был на работе, следовательно, в холодильник Говард полез только по одной причине. Да, у них двоих была некоего рода традиция, если кто-то что-то скрывал или собирался открыться, обязательно нужно было сделать смузи. Сегодня очередь была за младшим, поэтому он взял фрукты и начал ставить их в блендер. Гвен смиренно присела за стол, глядя на сломанную вещь. В голове всплыло лицо Харди, который рьяно бил ногами фотоаппарат, словно он был виноват во всех бедах. Пускай Питер и не показал этого, но она увидела, с каким выражением лица он посмотрел на то, что действительно было дорого для него. И это разрушали прямо на его глазах, вот только почему он не предпринял никаких действий? Его руки были сжаты в кулаки, он сдерживал себя? Боялся сорваться? Правда была только в одном: она совершенно ничего не знала о Питере Паркере, но знала очень много об Эвансе, для которого нашла жестокие и неприятные слова. Что, если новенький был каким-нибудь хулиганом, а сейчас пытался исправиться? Имело ли это значение для Гвендолин? Ответ всплыл в голове слишком быстро: нет, ей было безразлично, прошлое должно оставаться в прошлом. Говард протянул ей стакан с напитком, а сам присел рядом, глядя на сестру без всякого осуждения, за это она любила его больше, чем других братьев, которые предпочитали занимать позицию отца или матери. Младший никогда не скажет и слова против нее, напротив, всегда поддержит и поможет достичь желаемого. — Я высказала Харди все, что думаю. Говард победно воскликнул, выпив из трубочки смузи. — Наконец-то! Ты слишком долго терпела его, меня начинало бесить, как он постоянно караулит тебя возле дома в ожидании, что ты выйдешь, чтобы уделить ему внимание. Папа вообще не видит в этом ничего плохого, а только поощряет его действия. — Ты знал, что он общается с Харди? Я, конечно, понимала, что папа хочет, чтобы мы дружили, потому что он сын мэра, но...порой это переходит все границы. Ему все равно, хочу ли этого я. Мне не нравится Харди, я не могу назвать его плохим или хорошим, так или иначе в каждом из нас есть и то, и другое, просто... — Он до жути приставучий идиот, обладающий смазливым лицом и подтянутым телом, одним словом, типичный герой романтических книг с тропом «от ненависти до любви». Она рассмеялась, как точно он сумел подобрать слова. — Но это мне совсем не нравится...ты продолжаешь общаться с Линдой и Мартой?— в ответ на это девушка кивнула. — А я все так же обмениваюсь парочкой слов с Заком, он напрашивается домой, поиграть в приставку и посмотреть на коллекцию собранных роботов. — Ты пригласишь его домой? — Нет, конечно, он мне не друг. Мама всю неделю говорила, чтобы я с ним общался вместо того, чтобы динамить, он же такой «хороший мальчик» из семейства Брауни. Подмяли под себя весь бизнес в северо-восточной части штатов, а за это приходится отдуваться мне, поддерживая псевдо дружбу с их сыном. Сегодня он меня окончательно взбесил, поэтому я случайно проехался кулаком по его лицу. Не удивляйся, если папа придет в не самом лучшем настроении, а мама ближайшие выходные будет читать нотации по этому поводу. Ну, может, у меня еще конфискуют пару инструментов, чтобы я не занимался любимым делом, так что предупреди одноклассника, что фотоаппарат вернешь через неделю, в худшем случае через две. Гвен удивленно похлопала глазами, посмотрев на собственного брата. Он серьезно ударил кого-то? Она впервые услышала подобное из его уст, ведь никогда раньше такого поведения за ним не наблюдала. Говард был одним из самых спокойных детей в их доме, обычно в передряги попадал Саймон. — Ничего другого точно не случилось? — она положила ладонь ему на колено. — Тебя практически невозможно вывести из себя. Дежурная улыбка вмиг появилась на лице мальчика, тем самым он пытался успокоить сестру. Кажется, сегодня ее голова была занята другими мыслями, поэтому она не заметила фальши. Он ни за что не скажет, что ударил Зака после того, как тот назвал Гвен лицемерной сукой, не обращавшей внимание на людей, обладавших более высоким социальным статусом. Она не должна знать, что стала причиной для потасовки, ведь у нее и так было много забот, а эта стала бы очередной. Более того, он не хотел портить девушке настроение, выглядела она и так расстроено. — Твои навыки в готовке смузи улучшаются с каждым разом. — Того глядишь открою паб и буду подрабатывать барменом для удовольствия, — сказал он в шутку, но отчего-то слова сестра восприняла всерьез. — Ты не обязан становиться тем, кем захочет папа, — она взяла его за руку. — Кто угодно, но не ты. Занимайся тем, что тебе нравится, а я... — Возьмешь удар на себя? Снова. Ты же старшая сестра и обязана быть самоотверженной, — недовольно процедил мальчик, убрав ладонь из-под руки девушки. — Ты ничего и никому не должна, делай то, что считаешь нужным, а не становись козлом отпущения ради других. — Ты точно такой же. Думаешь, я не знаю, почему сидишь днями и ночами в книгах, участвуешь там, где это не нужно, общаешься с теми, кто тебе неприятен? Хочешь, чтобы внимание отца сконцентрировалось на тебе, а к остальным он стал относиться с поблажками. Я ценю, что ты так стараешься для меня, для Саймона, для Филиппа, но это того не стоит. Не рушь жизнь, ты еще очень мал, я хочу, чтобы ты провел оставшееся время счастливо и так, как сам того хочешь. Я хочу, чтобы у тебя был выбор. — А что насчет тебя? — Я давно все решила. — Если папа скажет тебе помириться с Харди... — он прикусил щеку изнутри, не желая заканчивать предложение. — Ты...что ты сделаешь? — Помирюсь, — шепотом произнесла девушка. — А если скажет в будущем, чтобы ты вышла за него замуж? — Выйду, — тихо ответила сестра. Он ожидал услышать, что угодно, но только не это. — Нет. Ты не поступишь так, я не позволю, я... — внезапно ее мягкая ладонь коснулась щеки мальчика. Гвен поправила волосы ему за ухо, а потом поцеловала в лоб. — Это не тот ответ, Хоуи. Он прикусил губу, не отрывая зеленых глаз от лица девушки. Она всегда была упряма и никого не слушала, когда дело касалось единственного и дорогого, что было у нее. Просить ее сбиться с пути было невозможно, брат знал, но всеми фибрами души надеялся, что когда-нибудь переубедит ее. — Я поддержу любой твой выбор. Она улыбнулась, улыбнулась этой глупой и бессмысленной лжи. Говард Стейси никогда в жизни не поддержит решение сестры не в собственную пользу, плевать, через что придется пройти, но он никому не разрешит разрушить ее жизнь. Он сделал выбор в пользу сестры еще тогда, когда ему исполнилось шесть, ведь только она окружала его настоящей, искренней, родительской любовью.***
Джордж Стейси старался не повышать голос на детей, разграничивая работу и семью, но когда ему позвонили на личный номер после патруля, он удивился. Абонентом оказался старый-добрый друг, с сыном которого общался Говард. Наверное, хотели попросить мальчишку на ночевку или для поездки куда-то. Конечно, Джордж согласится, ему ведь нужны крепкие и перспективные связи. Преподнеся телефон к уху, он собирался тепло поприветствовать мужчину, но улыбка спала с лица, как только он услышал: — Твой сын ударил моего и сломал нос. Твой сын ударил моего и сломал нос. Твой сын ударил моего и сломал нос.***
Утро следующего дня ощущалось так, словно девушка попала в кошмар. Она посмотрела на собственное отражение в зеркале, отекшее лицо и опухшие глаза служили напоминанием о вчерашнем. И ведь никто не поднимет эту тему, сделав вид, что ничего не было. Когда мама пришла после празднования дня рождения подруги и увидела, как дочь обрабатывала раны сына, она ничего не сказала и молча пошла в ванную мыть руки. Разве это было нормально? С каких пор все стали относиться к подобному поведению отца спокойно? Почему душа матери не болела, когда она увидела его в таком состоянии? Не могло же ей быть наплевать, они ведь не подобрали его с улицы, как кота, которого потом отдали бы в приют. Гвен предательски прикрыла глаза, после чего прополоснула лицо. Сегодня Говард пойдет в школу, извинится перед Заком, а затем пригласит домой, и они хорошо проведут время. Когда она услышала эти слова от отца, тошнота подкатила к горлу. Ей хотелось возразить, но это усугубило бы ситуацию. Как в их доме мог появиться тот, из-за кого ее брат выглядел так? Это было ненормально во всех смыслах, но Говард ничего не сказал, только кивнул головой в знак того, что услышал. Ее сердце обливалось кровью, она не могла спокойно спать, а потом пришла в комнату к брату. Не услышав ни единого звука, который мог бы подсказать, спал ли он, она вернулась к себе. Ей не хотелось будить Говарда, лучше пусть он наберется сил после произошедшего. На самом же деле он вовсе не спал, а свернувшись калачиком, прокручивал в голове ужасную сцену. Это было больно, ужасно, до безумия, он не чувствовал ничего позади себя, будто этой части тела не существовало. Несмотря на то, что Гвен аккуратно и со всей нежностью обработала раны, жжение и боль никуда не ушли. Он не мог сказать ей, что чувствовал на самом деле, ее образ застрял в мыслях. Она никогда и не перед кем не склоняла голову и не забыла о гордости, но вчера сделала это, упав ниц перед отцом. Он никогда не слышал, как громко и долго она плакала, но ее всхлипы навсегда застрянут в памяти. Говард поклялся Богом, что больше никогда не позволит ей оказаться в таком состоянии снова. И поэтому в среду он проснулся раньше, собрался, приготовил обед сам и вышел из дома, никого не разбудив. Стейси вышла из ванной и открыла дверь в комнату брата, но никого там не увидела, из-за чего молча закрыла ее и пошла одеваться. Слезы снова пошли из глаз, а она не могла их остановить. Они капали на рубашку, оставляя после себя пятна. Часы показывали 7:00, до занятий оставался час, ей нужно было прийти в себя, папа снова собирался подвезти до школы. Накинув на себя юбку и туфли, девушка улыбнулась, выйдя из комнаты. Мама встретила ее и чмокнула в щеку, пожелав удачного дня. Она вышла из дома и стерла ладонью место после поцелуя, ей до одури было противно все это. Подняв взгляд, Гвен увидела отца, стоявшего напротив автомобиля. Дорога до учебного заведения прошла тихо, никто не проронил ни слова, можно было только услышать песни Адель, которые крутили по радио. Прижавшись лбом к холодному стеклу, Стейси посмотрела на улицу и заметила соседей, живших справа от них. Отец за руку шел с дочерью, которая радостно что-то рассказывала, а он улыбался, глядя на нее. Быть может, где-то в параллельной вселенной их семья была такой же. Машина остановилась, и Гвен взяла рюкзак, Джордж вышел и открыл дверь дочери, она собиралась пойти в школу, как вдруг он остановил ее, показав пальцем на лицо. Она сглотнула и подошла к нему, встав на носочки, после чего поцеловала в щеку. Он улыбнулся и махнул ей напоследок, пожелав удачи. Она развернулась и набрала шагу, поднимаясь по лестнице. Ее мутило, к чему был весь этот цирк? Чтобы проходившие мимо люди подумали, какая у них хорошая и дружная семья, какие у нее теплые отношения с родителем? Отвратительно. Она шла к шкафчику, не смотря никуда, из-за чего столкнулась с кем-то и выронила из рук рюкзак, из которого все выпало. Снова забыла закрыть замок до конца. Встав на колени, девушка стала собирать вещи, даже не удосужившись посмотреть, кто стоял перед ней. Чья-то рука начала собирать тетради, а затем она подняла взгляд и увидела знакомое лицо. То был Питер Паркер. — Извини, я задумался и не заметил тебя. — Я тоже. Спасибо, — она взяла протянутые вещи и встала, после чего открыла шкафчик. — Как твой нос? — Неплохо. Что насчет тебя? Рука застыла в воздухе, после чего она прикрыла дверцу и посмотрела на него. — Что? — Спрашиваю, как у тебя дела? Ты выглядишь озадачено. — Все нормально. Он подозрительно сощурил глаза, а потом отошел от нее, но почему-то в класс идти не спешил. Девушка посчитала, что ему что-то нужно от нее, а потом вспомнила о фотоаппарате. Неприятные воспоминания снова нахлынули на нее. — Насчет твоего фотоаппарата...возможно, придется подождать чуть больше недели, но все вернется в целости и сохранности. Я сдерживаю обещания. — Круто, но если ты подумала, что я для этого здесь стоял в ожидании тебя, то ошиблась. Она вопросительно выгнула бровь, а он покачался на пятках вперед-назад. — Забей, тебя, наверное, ищут подруги. Гвен подошла к нему поближе и заглянула в глаза. — Если ты чувствуешь, что просто должен общаться со мной из-за того, что помогла, то не делай этого. Выглядит так, будто я заставляю. Не хочу, чтобы ты испытывал дискомфорт. Он поднял руки в примирительном жесте. — Все совсем не так. Я просто...ладно, проехали. Увидимся в кабинете. Она в самом деле не понимала, что было на уме у Питера, но ей очень хотелось бы в этом разобраться. Внезапно кто-то хлопнул ее по спине, Стейси обернулась и увидела Линду, которая была одета слишком ярко и вызывающе для обычного буднего дня. Розовая юбка на порядок выше колена, стоило ей наклониться, как взору могли открыться интимные участки тела, сверху был топ белого цвета, а его прикрывал клетчатый жакет. Позади Линды показалась Марта, которая ничем не отличалась по внешнему виду от подруги. Они обменялись с Гвен поцелуями в щеку, после чего направились в сторону кабинета. Как только блондинка подошла к столу, подруга одернула ее за рукав. — Что это за придурок рядом с тобой? — Он новенький, вчера перевелся к нам. Его зовут Питер. Она скривила неприятное лицо, после чего достала изо рта жвачку и подошла к парню. Паркер не обратил внимания на одноклассницу, продолжая листать ленту в смартфоне. Линда посмотрела на потрескавшийся экран телефона юноши, после чего расхохоталась и прилепила жевательную резинку на него. — Лин, что ты... — возразила Гвен. — Это чтобы нищеброду не пришлось новый покупать, я просто любезно помогла заделать трещину жвачкой. Воспитанные люди после помощи должны говорить «спасибо». — Правда? Что-то на горизонте я не вижу никого, кто заслуживает подобной похвалы. О, так ты не картонный плакат? А то на тебе столько макияжа, что на живого человека совершенно не похожа. Стейси тихо хихикнула, услышав слова парня. — Как ты смеешь, чертов отброс... — она подошла к нему и ткнула пальцем в грудь. — Кстати, мастер по маникюру у тебя тоже отстойный. Я и то лучше кутикулы обрабатываю. Она собиралась замахнуться, чтобы одарить Питера пощечиной, как вдруг услышала позади себя недовольный кашель. То была преподавательница по химии. Фыркнув, Линда бросила испепеляющий взгляд на шатена, после чего двинулась к последней парте. Гвен присела на место, а затем взяла его телефон и оторвала при помощи влажной салфетки резинку. Молча вернув вещь обладателю, девушка поерзала на стуле, подобрав удобную позу и обратила все внимание на учительницу, которая начала объяснять новую тему. Он несколько секунд продолжал смотреть на Гвендолин, впечатление о ней сложилось неоднозначное. Она была гораздо лучше и приятнее людей, с которыми общалась, так зачем же водилась с ними? Если Линда была такой хорошей подругой, то почему сейчас не сидела рядом с ней вместо него? Если Харди она нравилась, то почему он не интересовался ее состоянием? Питер прекрасно знал, как выглядели спрятанные тональным кремом опухшие глаза после слез. И эта мысль не давала ему покоя с самого утра, как только он увидел старосту. Пускай они и не знали друг друга близко, но он уже понял, что девушка не из тех, кто так столкнулся бы с тобой в коридоре, не заметив. Что-то беспокоило ее, однако это никоим боком не касалось Паркера. Он пообещал себе, что не станет пытаться найти друзей в новой школе, поэтому ему должно быть все равно на Гвен. — Ты такой же обычный человек, как и все мы, но у кого-то постоянно шило в заднице, из-за чего охота задирать других. Он прикрыл рот рукой, чтобы никто не заметил улыбки на его лице. И почему только вспомнил об этом сейчас? Уроки прошли довольно быстро, вероятно, показались Питеру интересными. Хотя еда здесь была не такой вкусной, как в предыдущей школе, но он худо-бедно поел. Идти домой не хотелось, ведь там его никто не ждал. Одиночество медленно, но верно поражало все его органы и мысли, поэтому проще было проторчать целый день на работе или другом месте, а домой прийти только ради сна. Удачно, что в Мидтаунской школе науки и технологий была огромная библиотека, где ты мог провести несколько часов, делая уроки или читая книги. Туда он и решил направиться, взяв пару учебников по физике для более детального разбора темы, пройденной сегодня. Присев за свободное место у окна, парень достал тетрадь и ручку из рюкзака, затем раскрыл и книгу, найдя в содержании нужную страницу. Паркер надел один наушник, включив излюбленную группу Prince. Кивая в такт песни, он писал конспект. Редко что могло увлечь парня настолько, чтобы он не услышал шагов подле себя или любых других звуков. Однако когда он заметил чьи-то белоснежные руки напротив, голова непроизвольно поднялась, и он увидел Гвен. Девушка хитро улыбалась, глядя на него. Щеки Питера слегка покраснели, сколько она здесь могла сидеть и смотреть на его глупые действия? — Ты в курсе, что я могу заявить на тебя за вуайеризм? — Но я же не подглядывала за твоими обнаженными частями тела, — подперев подбородок рукой, произнесла блондинка. — Ты вторглась в личное пространство. — Тем не менее, ты не спешишь прогонять меня, — она склонила голову набок и улыбнулась. — Не волнуйся, грандиозного слива Питера Паркера в сообществе «ищу любовь в Квинсе» не будет. Он рассмеялся, услышав настолько глупое и детское название. — О, спасибо, ваше достопочтенное Высокоблагородие, —положив ладонь на грудь, ответил шатен. — Я думала, ты из тех, кто спешит домой после уроков, чтобы съесть долгожданную картошку с рыбой. Питер хмыкнул. — Не знаю, что натолкнуло тебя на эти мысли, но дома меня никто не ждет, так что готовую картошку с рыбой я не съем, — он поднял взгляд и увидел, как улыбка моментально пропала с лица девушки. — Извини, я не знала. — Да...кажется, я действительно придурок и не умею чувствовать атмосферу. Все испортил, прости. — Все совсем не так. — А что насчет тебя? Почему ты не предпочла сейчас нежиться в ванной, есть клубнику и слушать Ариану Гранде? Девушка улыбнулась. — С чего ты взял, что я слушаю Ариану Гранде? — Хм...тогда Сабрину Карпентер? Она отрицательно покачала головой. — Maroon 5, — произнесла девушка. Питер удивленно вытаращил на нее глаза, после чего моргнул пару раз, а затем нажал на ручку, чтобы закрыть ее. — Что бы такая милая девушка любила слушать рок? Представляю, как ты подпеваешь, когда зла и параллельно с этим убираешься. — Ну, не все же будут слушать сопливые песни о том, как печально, что их бросил парень, — она взяла паузу. —Насчет твоего вопроса: не хочу возвращаться домой, там сейчас не самая приятная атмосфера. Решила провести пару часов здесь, заметила тебя и подумала, что могу присоединиться, если, конечно, Ваше Высочество не против составить компанию обычной прислуге. Он рассмеялся в кулак, а затем встретился с ней взглядами. Гвен достала из рюкзака тетради и учебники, решив, что начнет с химии. Сегодняшняя тема имела пару подводных камней, с которыми она собиралась разобраться. — Твои друзья тоже так упорно учатся? — Откуда ты знаешь, что я упорно учусь, если сегодня твой второй учебный день? — На доске почета почти все фотографии и кубки с твоим именем, трудно было не заметить. Кажется, в этом месте ты на вес золота. Она фыркнула. — Пару раз выиграла в олимпиадах, теперь меня записывают туда, даже не спросив. — Ну, главное, чтобы участнику это нравилось, — он наблюдал за тем, как она писала, глядя на книгу. Ее рука слабо дрогнула, и это не ускользнуло от взора юноши. —Тебе ведь нравится? — Что за вопрос такой? — Ты получаешь удовольствие от победы? Когда сердце замирает в предвкушении, пока ты ждешь результаты, а потом видишь свою фамилию в списке на первом месте? Кричишь от счастья или прыгаешь на месте, осознавая, что из стольких людей выиграла именно ты? Чувствуешь себя особенной? Она продолжала молчать, сжимая ручку в руках. Питер увидел, как костяшки на кисти девушки посинели. Гвен слабо покачала головой в знак отрицания, он посмотрел на ее глаза, а затем заметил, как она прикусила потрескавшиеся губы. — Почему? — Я это делаю, потому что так надо, не потому что хочу. Я всегда выигрывала, поэтому никогда не чувствовала ничего из того, что ты сказал. — Тебе нравится история? Ее взгляд застыл на собственной ладони, когда она услышала это. — Не увидел ни одной медали, кубка или грамоты, на которой было бы написано твое имя. По всем предметам кроме этого ты одержала много побед. — Мне...мне очень нравится история, но я не хочу участвовать ни в одном конкурсе или олимпиаде, связанной с ней, потому что не хочу портить впечатление. У меня не будет приятного послевкусия от выигрыша, я просто пойму, что перестала любить что-то, что нравилось мне долгое время...и тогда меня ничего не будет интересовать. Он наклонился к ней так, чтобы увидеть смятенное выражение лица Стейси. Она собиралась отодвинуться назад, как вдруг Паркер схватил ее за запястье, не прерывая зрительного контакта. — А если проиграешь? — Что? — Если поучаствуешь и проиграешь, то какая будет реакция? — Я...не знаю, наверное, буду удивлена. Он довольно улыбнулся, отпустив руку девушки. — Участвуй в зимней олимпиаде по истории. — Что? Ты меня совсем не слуш... — Я тебя одолею. Это будет грандиозный проигрыш, с которым ты никогда в жизни не сталкивалась, мисс Стейси. Она удивленно посмотрела на него, а затем рассмеялась. — Ты так уверен в себе. — Я жду ответ. Или боишься испытать вкус поражения? —он протянул ей руку, в глазах девушки загорелся огонек, она пожала ее. — Хорошо, я согласна. — Но я считаю, что нужно на что-то поспорить, иначе так неинтересно. Если выиграю я, то... — он задумался, глядя на волосы девушки, переливающиеся под светом. — Ты поешь со мной мороженое. — Серьезно? А какая в этом польза для тебя? — Вкусный десерт и хорошая компания это уже прекрасный приз. О, почему-то она покраснела, а сердце пропустило слабый удар. — Если выиграю я, то ты посмотришь со мной «Меч короля Артура», — полушепотом произнесла девушка, приблизившись к его уху. По спине юноши пробежались мурашки, затем Гвен отпрянула от него и хитро улыбнулась. — Не похоже на наказание. — Конечно, потому что ты обязан будешь найти все несостыковки с действительной мифологической историей, а потом сделать презентацию с небольшим докладом, чтобы я послушала, насколько глубоко ты разобрался в теме. Он рассмеялся, мысленно решив, что обязан выиграть, потому что ужасно хотел увидеть удивление на лице Стейси. Ведь тогда подобный образ застрянет в голове Паркера надолго, быть может, даже навсегда.***
Подав заявку на участие, Гвен вышла из кабинета мистера Озборна, который был приятно удивлен появлению ученицы. Они редко сталкивались в учительской тет-а-тет, обычно старшеклассница подходила ко всем преподавателям кроме него, потому что их не связывали иного рода отношения. Однако когда Гарри услышал из уст девушки, что та собиралась попробовать силы в зимней олимпиаде по истории, то поражению не было предела. Озборн улыбнулся, как ребенок, ведь это было нечто сродни чуду. Что бы такая способная ученица после всех тех слов решилась на подобный шаг...невероятно. Что могло послужить тому причиной, он мог лишь догадываться. Если только в ее жизни не появился достойный конкурент...впрочем, эта мысль имела место быть, поскольку теперь высший балл за контрольную работу был за новеньким Паркером. Он потеснил единственную и неповторимую Стейси, которой досталось второе место. Как только она узнает об этом завтра, явно удивится. Это в некоторой степени придаст ей мотивации готовиться к олимпиаде во всю, чтобы одолеть новоиспеченного противника. После того, как они вместе отправили заявку, Гвен попрощалась с Гарри и вышла из кабинета. Он снял очки и потянулся, взглянув на часы. Было девять вечера, почему же блондинка задержалась в школе? Он начал собирать вещи в сумку, накинул на себя пальто и закрыл дверь на замок, на выходе отдав его охраннику. Сегодня последним оставшимся преподавателем оказался Озборн, хотя такое было не впервой. Он слишком горел делом, которым занимался, допоздна засиживаясь на работе и выполняя разного рода дела. Достав ключи из сумки, мужчина подошел к машине, как вдруг заметил учеников, сидящих на скамейке во дворе. То были Питер и Гвен, он не ожидал увидеть их вместе. Несмотря на то, что услышал от медсестры о вчерашнем происшествии на физкультуре, Гарри не подумал бы, что ребята так быстро смогли сблизиться. Он подошел к ним. — Почему домой не спешите? В этом районе обычно патрули проводят, если не хотите натолкнуться на проблемы в виде комендантского часа, то лучше поезжайте, — он услышал урчание в животе Питера, тот неловко почесал голову, а Гвен улыбнулась. — Я могу подвезти вас. — Если вас это не затруднит, — произнесла девушка. — Мы засиделись в библиотеке, а папа не приедет за мной, он занят. Гарри кивнул в сторону автомобиля, и ученики поднялись вслед за ним. Он сел за руль и завел его, Питер и Гвен расположились на пассажирских сидениях. Посмотрев на них через зеркало заднего вида, он улыбнулся и съехал с парковки. Благо, что сейчас был не час-пик, поэтому добраться до дома не составляло труда. — Вы ели сегодня что-то? — Странный бургер из котлеты, больше напоминающий по вкусу цикорий и сомнительно цвета смузи, — честно произнес парень, глядя в окно. — Ха-ха, спасибо за честность, Питер. Я думал, что мне одному еда в кафетерии казалась странной, — он завернул направо. — В таком случае, думаю, никто не откажется, если мы перекусим по донеру за счет преподавателя? — Мистер Озборн, это очень мило, но... — Если дают, то бери, — закончил за нее Паркер. — Мы согласны единогласно. — Питер! — девушка собиралась читать нотации, но он приложил палец к ее губам. — Чшш, слышишь? Цикады стрекочут. — Какие цикады, сейчас ведь октябрь. Он загадочно улыбнулся, а она закатила глаза, продолжив смотреть в окно. Гарри подъехал к Макдональдсу и, обменявшись обворожительной улыбкой с женщиной, сделал заказ, который звучал внушительно. Гвен даже не помнила, когда они с семьей в последний раз ходили в забегаловку, чтобы поесть. Мама считала такую еду вредной, но порой девушка хотела провести здесь с ними время, ведь большинство родителей ходили в такие места с детьми. Когда все было готово, Озборн протянул на задние сиденья пакет с едой, Питер поблагодарил преподавателя и первым делом достал салфетку, расстелив ее на коленях блондинки, а затем на своих. Он протянул ей донер, который она взяла, продолжая удивленно смотреть на юношу. Они знали друг другу два дня, но почему-то Гвен показалось, словно все было наоборот и они общались уже несколько лет. Иначе его чуткое отношение к собственной персоне Стейси объяснить не могла, но и против она ничего не сказала. Поблагодарив мужчину за еду, девушка откусила немного, и пускай сравнить это с ризоттой, которую они с семьей ели неделю тому назад в дорогом ресторане, было нельзя, но отчего-то ощущалась пища на вкус гораздо приятнее. — Рад, что вы подружились. Обычно новенькие с трудом находят общий язык с классом. Когда-то и я в средней школе перевелся в другое место, разговаривать со мной никто не хотел, поэтому первое время приходилось тяжело. — Я тоже так думал, но в мои планы по самобичеванию и жизни интроверта-гика вмешалась Гвен. — А ты не шибко-то и сопротивлялся, хотя давно мог прогнать. Я все равно не поддалась бы. Он развел руками. — Почему ты решил перевестись в выпускном классе, Питер? — спросил мужчина, отпив спрайта из трубочки. — Не ужился в прошлой школе, — довольно лаконично произнес юноша. — А что насчет вас? Почему вы решили стать учителем? После этого вопроса Паркер заметил, как в глазах мужчины загорелись искорки. Шатен мог поспорить с кем угодно, что Озборн готовился к этому разговору всю жизнь. — Я всегда любил делиться полезным с другими и объяснять им что-то непонятное, ведь получать похвалу и благодарность довольно приятно. А еще мне нравятся дети, в старшей школе я решил, что пойду преподавать, чтобы выпустить достойных учеников, которые не пропадут в жизни. — Думаю, вы будете единственным учителем, к которому я буду наведываться, когда вырасту. — Ты же это говоришь не потому, что я купил тебе донер? Все трое рассмеялись, после чего телефон девушки завибрировал, и она достала его из рюкзака. Человеком, звонившим ей, оказался отец. Она приняла вызов и преподнесла смартфон к уху. — Да, я закончила. Хорошо, скоро буду, — положив телефон обратно, девушка посмотрела на Питера, а затем на преподавателя. — Папа звонил. — Что-то мы разговорились, — он отложил еду в пакет и завел автомобиль, а затем кивнул головой в сторону юноши. — Куда держим путь? — 20 Инграм Стрит в Форест Хиллз. Пока они ехали к Питеру, Гвен смотрела на ночной Квинс, огни которого красиво сияли во тьме, что оторвать глаз было невозможно. Она никогда не гуляла в это время по улице, хотя очень хотела, но было нельзя, ведь в той компании, в которой ей позволил бы провести день отец, Стейси было неприятно. Быть может, когда-нибудь она сумеет сделать что-то сама, не завися ни от чьего-то слова, но когда...ответ на сей вопрос никто дать не был в силах. К Паркеру они приехали довольно быстро, он отсалютовал девушке, которая махнула ему рукой и попрощался с Гарри, а затем закрыл дверь, не забыв забрать вещи. Мужчина выехал на дорогу и после указания блондинки, направился к ее дому. Гвен прижалась лбом к стеклу и смотрела на улицу, после чего произнесла, сама того не заметив, вслух: — Мистер Озборн, у вас есть дети? — К сожалению, нет. — А если...если бы у вас был ребенок, который хотел бы килограмм эмэмдэмсов, то вы купили бы их ему? — Я объяснил бы ему, что много сладкого есть вредно, но купил бы, чтобы он съел парочку. — Почему? Вы же сказали, что это вредно. — Потому что он хочет, а мне как родителю нужно прислушиваться к его желаниям, — ответил мужчина. Стейси поджала нижнюю губу, не отрывая взгляда от улицы. Гарри посмотрел на нее через зеркало заднего вида, но не сумел разглядеть выражение лица ученицы. — Вы будете прекрасным отцом. — У тебя все хорошо? — Я... — а был ли смысл в том, чтобы она поделилась с ним правдой? Он ведь взрослый, что, если тоже не поймет ее? В конце концов, люди всегда говорили одно, а делали совершенно другое. Может, на самом деле он не думал так, как говорил. Мужчина вполне себе мог ответить то, что она хотела услышать. — Нет, все совсем не в порядке. Однако маленькая надежда, загоревшаяся в сердце, посчитала по-другому. Если она пожалеет о сделанном выборе, то чуть позже, когда отец узнает об этом после звонка Гарри. А сейчас она могла дышать спокойно, ни о чем не беспокоясь. — Я не хочу участвовать в олимпиадах, не хочу стараться, не хочу не спать ночами, не хочу дружить с Линдой и Мартой, не хочу ходить на ужины, где ко мне постоянно подходит Харди, не хочу притворяться, что у меня нормальная семья, когда это далеко не так. Я хочу жить так, как сама того желаю, но...не могу. Тогда пострадает Говард, а я...я...я не могу лишиться единственного дорогого человека. Озборн сжал ладонью руль, не прерывая монолога ученицы. — Если возьму удар на себя, если все лавры и внимание достанутся мне, то братья смогут жить свободно, никто не будет решать за них, не будет бесперебойного контроля. Машина остановилась, потому что горел красный. — Ты действительно этого хочешь? Она смотрела на ночные фонари, а затем слабо покачала головой и полушепотом произнесла: — Я хочу сама решать, как жить. Мне очень-очень страшно, — по щеке прокатилась одинокая слеза. Рой мурашек прошелся по телу мужчины, когда он увидел лицо девушки. Они подъехали к ее дому, Гвен взяла рюкзак и собиралась выйти, как вдруг Гарри развернулся и посмотрел на нее. — Я помогу тебе. Если что-то будет нужно, то мои двери всегда будут открыты для тебя, — он вырвал из тетради листок бумаги и написал на нем адрес, протянув его Стейси. Она ошарашено смотрела на него, не зная, что делать. —Возьми. Я никому не расскажу о сегодняшнем разговоре. Молча кивнув, Гвен вышла из машины и поблагодарила мужчину. На пороге дома ее ждал отец, который погладил по макушке дочь, а затем подошел к Гарри. Мужчина стоял напротив машины, сопровождая ее взглядом. Джордж подошел к Озборну и протянул ему ладонь. — Спасибо, что подвезли Гвен. Время позднее, а она у меня слишком любит учиться, что даже на часы не смотрит. Я Джордж Стейси. Гарри пожал руку. — Гарри Озборн, учитель по истории. — Хорошего вам вечера, мистер Озборн. — И вам, мистер Стейси. Отпустив руку мужчины, Джордж развернулся и пошел в сторону дома. Гарри посмотрел на собственную ладонь, слегка подрагивающую после рукопожатия. Это не было дружеским приветствием, этот человек словно...пробовал его на вкус.***
Она молилась всем богам, чтобы отец не начал расспрашивать, с какого перепугу дочь решила задержаться сегодня. Благо, ему было не до того, потому что зазвонил телефон, из-за которого мужчина остался во дворе и разговаривал, глядя на соседний дом. Гвен облегченно выдохнула, положив рюкзак в комнату. Мама смотрела телевизор, братья сидели в комнатах, кажется, сегодня никто не был расположен к беседам. Девушка переоделась, после чего подошла к двери и постучала. Услышав разрешение, она зашла, закрыв за собой. Мальчик лежал на кровати спиной к ней, перед ним слабо светился экран смартфона. Стейси присела на край кровати и положила ладонь на голову юноши, поглаживая его. Он не обратил на это действие ни малейшего внимания, сестра подумала, что ему было неприятно и собиралась убрать руку, как вдруг он схватил ее. — Мне нравится, продолжай, — шепотом произнес хриплый голос. — Как ты? — Нормально. — Тогда позволишь взглянуть на твое лицо? Девушка легла на кровать, после чего Говард повернулся к ней. Она слабо улыбнулась ему, он сделал то же самое на автомате, чтобы блондинка поверила в очередную маленькую ложь. — Ты говорил с Заком? Он слабо кивнул, Стейси представляла, каким было выражение его глаз, движение губ, как он хотел спрятать руки, не смотреть на этого мелкого самодовольного ублюдка, который не умел следить за языком. Почему из-за других должен был страдать ее брат, ее родная кровь? Да, возможно, понятие справедливости для Гвендолин было неправильным, но каждый должен был получать по заслугам за неподобающее поведение. Конечно, она не думала о том, чтобы оправдать применение насилия, но будучи на месте Говарда, собственноручно отвесила бы Заку парочку оплеух. Должного воспитания этот ребенок не получил от родителей, в таком случае обучить манерам его имели право другие. — Я извинился перед ним. Тебе следовало увидеть его лицо, он так довольно улыбался, руки чесались наградить его фингалом под глазом. Девушка прыснула со смеха, а потом провела ладонью по щеке младшего брата. Его веснушки всегда так выделялись, она помнила, как сильно он стеснялся их, потому что в детском саду ребята постоянно смеялись над ним. Гвен же в отместку нарисовала себе их и пришла забрать Говарда, который очень удивился изменившемуся внешнему виду сестры. Отчего-то никто не посмел рассмеяться, а она встала перед ним на корточки и громогласно заключила, что завидовала его веснушкам, ведь у нее их никогда не будет. Это был один из немногих моментов в жизни мальчика, когда он действительно мог назвать себя счастливым. Только Стейси обращала внимание на его смену настроения и стучалась в комнату вместо того, чтобы беспардонно заходить. Если ему нужно было побыть в одиночестве, то она никогда не мешала ему, если он хотел поговорить, то она не отказывалась. Другим до него попросту не было дела, Саймон и Филипп словно жили в собственном мире, не обращая внимания на окружающих. О матери и отце можно было даже не говорить, здесь все давно было понятно. — Ты плакала? Она ведь тщательно замела следы, как он понял? — Нет, — как можно более спокойно ответила старшая. — Лжешь же. Кто тебя довел? — он резко поднялся с кровати. — Никто. — Моя сестра не станет лить слез без причины, ты действительно не расскажешь мне? Она вздохнула и присела возле него. — Сегодня нас подвез до дома учитель... — Нас? — Меня и Питера, — как бы между делом добавила девушка. Говард что-то мысленно заключил, она поняла это по выражению лица юноши. — Мы разговорились с ним в библиотеке, хотя я пришла туда, чтобы позаниматься. Было поздно, нас заметил мистер Озборн и предложил подвезти, по дороге мы заехали в Макдональдс, он купил нам еды. Не знаю, может, со мной что-то не так, но...на секунду допустила мысль, что вот так в машине могли бы сидеть всей семьей мы. Кто-то передавал бы картошку, кто-то соус или газировку, на фоне играла бы дурацкая музыка, а мы смеялись и рассказывали бы, как прошел наш день. И тут я пришла в себя: такого никогда не будет, точно не у нас. Говард положил руку на плечо сестры, после чего резко притянул к себе и обнял. Она не могла сделать то же в ответ, зная, как больно ему будет от прикосновения. Ей оставалось положить ладонь на затылок мальчика. — Я схожу с тобой куда угодно, буду собирать пазлы, смотреть «Чокнутого профессора» до дыр, лежать на полу и объедаться муфулеттой. Только не вздумай больше плакать, слышишь? Слезы совсем тебе не к лицу, ты, наоборот, должна всегда улыбаться и радоваться жизни. —он взял паузу, обдумывая, стоило ли задавать вопрос. Прикусив язык, юноша произнес: — Ты же...не бросишь меня? Она отпрянула от него и ласково улыбнулась. — Я ни за что не оставлю тебя одного. Саймон и Филипп постоянно говорят о переезде после поступления, но мне наплевать на это. Я никогда не гналась за тем, чтобы доказать, чего стою, поступив в большой город. Мне хорошо здесь, потому что тут ты. А там...никого не будет. Говард протянул ей мизинец, Гвен удивилась, в последний раз он делал так, когда ему было семь. Тогда он поклялся сестре, что всегда будет защищать ее. — Ты пообещала, — полушепотом сказал мальчик. Она протянула мизинец в ответ. — Я всегда сдерживаю обещания. Сегодняшний день оказался не таким уж и плохим, как думала Стейси.***
Первым уроком в четверг была химия, к которой Питер испытывал отдельные теплые чувства, обожая проводить разные реакции, несмотря на то, что за два дня, проведенных в школе, успел понять, как учительница искоса смотрела на него из-за излишнего любопытства парня к сомнительным смесям элементов. Сегодня он пришел в класс одним из первых, ночь снова выдалась неудачной, он проснулся пять раз, выпил снотворное, но оно не помогло, а голова начала болеть. Смирившись с бессонницей, Паркер решил выйти на пробежку. Десять миль оказались пройдены за час, но до уроков еще было много времени. Находиться в одиночестве дома не хотелось от слова совсем, поэтому наспех собрав рюкзак, парень направился в школу. Даже парочку преподавателей, встретившихся в коридоре, странно посмотрели на него, мол, что ты здесь забыл в такую рань. Он открыл шкафчик и положил туда вещи, после чего с учебником, тетрадью и пеналом направился в кабинет. Раз никого не было, то можно было молча посидеть и послушать музыку. Надев наушники, парень включил первую попавшуюся песню и откинул голову назад. Ему всегда было интересно, почему люди выборочно относились к кому-то хорошо, а к кому-то плохо при том, что причин для ненависти не было. Он никогда никого не трогал просто так, спокойно вел себя, но всегда оказывался мишенью хулиганов, все сторонились его. В прошлой школе это началось из-за Харди Эванса, который был настолько самовлюбленным идиотом, что никого не замечал вокруг себя. Как же Питер радовался, когда придурок перевелся в другое место, ходили слухи, что он сделал это из-за какой-то девушки, которая ему была симпатична. Паркер не верил в подобные сказки, у него не было сердца. Он всегда задирал его, при любом удобном случае избивал, однажды и вовсе прожег щеку сигаретой. Поначалу Питер боялся его, не мог ничего сделать, ведь был слаб, а отец работал в компании его родителей. Одно неверное действие могло повлечь череду неудачных последствий: увольнение, отсутствие денег, долги, ухудшение здоровья. Он всегда говорил ему жить по совести, относиться к людям так, как он хотел бы, чтобы относились к нему, выбирать друзей не по одежке, а по внутренним качествам. Однажды шатен сорвался, когда ему показалось, что он нашел того, кто поймет его. Питер допустил ошибку, стоившую жизни единственного близкого человека, любившего его без всяких причин. Состояние Ричарда Паркера подкосилось из-за смерти жены, болевшей волчанкой, но после проблем сына оно разрушилось без шанса на восстановление. — Эй, прием, земля вызывает Паркера, — пощелкав пальцами перед лицом парня, произнесла девушка. Он открыл глаза и снял наушники. Тем, кто побеспокоил его, оказалась староста. Людей по-прежнему не было, а сегодня она пришла вовремя. — Чем ты всю ночь занимался, раз спишь здесь? — О тебе думал, — в шутку произнес юноша, а потом заметил, как уши Гвен покраснели. Это было мило. — Прекращай придуриваться, я серьезно. — Не получалось уснуть. — Часто такое происходит? — Ну, через день стабильно. — Пьешь что-нибудь? — Снотворное иногда, но оно не действует, — он посмотрел на девушку, севшую напротив него. — Что ты... — Чшш, — она велела ему замолчать, он повиновался, наблюдая за дальнейшими действиями блондинки. —Повторяй за мной. Гвен полностью выдохнула через рот, а затем тихо сделала вдох через нос, считая до четырех. После этого она задержала дыхание, считая до семи. Наконец, с шумом выдохнула через рот, считая до восьми. Девушка повторила это действие три раза и открыла глаза, пнув ногой парня. — Ну и? — Что? — Сделал? — Не совсем понимаю, как мне это поможет. Стейси фыркнула: — Слышал что-то про дыхательные методики? — в ответ на это парень отрицательно покачал головой. — Они активируют парасимпатическую нервную систему и снижают стресс, позволяя уснуть. — Ты это вычитала в Гугле, или способ действующий? —подперев рукой подбородок, спросил парень. Она слегка надула губы и сощурила глаза, словно собравшись испепелить его взглядом. Питер поймал себя на мысли, что староста очень мило злилась. — Хорошо-хорошо, я верю вам, Шри Шри Рави Шанкар. — Ну, до него мне еще далеко. Навряд ли я сумею придумать собственную технику, да еще и такую, которая будет использовать несколько ритмов дыхания. Я, скорее, любитель. Ладно, Паркеру следовало признаться: он впервые встречал девушку, которая была способна понять его отсылки. Это, честно говоря, приятно радовало его. — Что тебе еще интересно? — Ты слишком внезапно сменил тему. — О, мне запрещено знать, что любит единственный человек в классе, которому не противно со мной разговаривать? В таком случае склоняю голову ниц и перестаю докучать тебе, староста, — заключил парень, повернувшись корпусом в другую сторону, как вдруг она схватила его за руку. Забавно было наблюдать за ее реакцией, она напоминала ему Джуди Хопс. — Вовсе нет! Просто это непривычно. — Что? Она слегка покраснела, опустив голову. — Что кому-то не все равно на мои увлечения. — Почему непривычно? Обычно друзья задают друг другу такие вопросы, хотя не мне об этом говорить, я особо ни с кем не общался. — Линда и Марта ни разу не интересовалась тем, что мне нравится. — В таком случае это сделаю я, — он заглянул ей в глаза. Сначала Питеру показалось, что у Гвендолин чистый голубой цвет, но под светом, что падал из-за окна, радужка стала переливаться и отдавать зеленым оттенком. — Я люблю рисовать, у меня дома много альбомов с самого детства. К сожалению, из-за учебы не так много времени остается на хобби. Еще обожаю роллердромы, но мне говорят, что я веду себя как старушка, потому что сейчас это не модно. Кататься со мной изредка ходит младший брат, но я не хочу постоянно отвлекать ее по пустякам, подумает, что мне совсем не с кем проводить время. Хотя так оно и есть, я не люблю шумные вечеринки, на которые всегда ходит Линда и Марта. Мне больше по душе театр, выставка или кино. Паркер представлял, как себя чувствовала девушка. От нежелания быть серой мышью приходилось разговаривать хоть с кем-то, несмотря на то, что взгляды на жизнь кардинально отличались. В отличие от него она не привыкла всегда находиться в тишине, да, ей не нравился шум, но дело было в другом: Гвен нуждалась в человеке рядом, который мог бы отвлекать ее бесполезными разговорами. Однако больше всего она хотела найти того, кто разделил бы интересы вместе с ней. Пускай кататься на роликах он особо не умел, а рисованию предпочитал делать фотографии, Питер был не против научиться чему-то новому. За всю жизнь он ходил в театр два-три раза, когда папе подарили билеты, у юноши не было столько денег, чтобы тратить их на подобные развлечения. Однако почему-то он готов был сходить на спектакль вместе с девушкой, сидевшей перед ним. — Пошли. — Что? — непонимающе спросила блондинка. — Пошли вместе. Ты наверняка как зануда торчишь днями напролет дома, делаешь уроки и готовишься к экзаменам. Иногда неплохо и развеяться, дать мозгам отдохнуть, иначе нейронные связи в твоей светлой голове не восстановятся и не произойдет очищения от токсинов, накопленных за день. Она улыбнулась. — И это говорит ботан похлеще меня. — Тебя ведь не убедить без соответствующих аргументов, — произнес парень, после чего уголки его губ приподнялись. — Ты свободна в субботу? — Да, я... — воспоминания всплыли в голове резко, как белый шум настигал солдата. Она оцепенела, ее взгляд переместился с Питера на собственные колени. — И ты пойдешь с ним на свидание в субботу, слышишь? — Прости, не получится. — Тогда что насчет воскресенья? Девушка сглотнула, после чего закрыла глаза и выдохнула. Могла ли она в этот раз решить сама, чего хотела на самом деле? Что скажет отец, если узнает, что дочь пошла с «неизвестно кем», как он бы выразился, куда-то? Он***
Обменяться аккаунтами в Инстаграме было далеко не самым опрометчивым решением, вот только по этой причине Гвен четвертый час не могла сесть за домашнюю работу, смеясь над глупыми и бессмысленными риллсами, которые ей скидывал Питер. В перерыве между отправлением новой порции забавных видео они переписывались, девушка заметила, что печатал сообщения он довольно быстро, она могла лишь позавидовать ему. Стейси ни с кем толком не общалась при помощи социальных сетей, звонками пользовалась в исключительных случаях, а с Линдой и Мартой не была настолько близка, чтобы обсуждать что-либо по переписке, да и как-то не хотелось. В конце концов, ничего нового она не узнала бы, девочки присели бы ей на уши и продолжали бы дискутировать на тему того, почему очередной парень прекратил общение с подругой через неделю, когда она ничего плохого не сделала. Внезапно ей пришло голосовое сообщение, она убавила звук и преподнесла телефон к уху. — Не в тему видео, но ты знала, почему Атлантический и Тихий океаны не перемешиваются? Спорим, что не в курсе. Все дело в значительной разнице в плотности, солености, температуре и скорости течений, которые образуютвидимую границу — галоклин. Воды имеют различное поверхностное натяжение, что препятствует быстрому слиянию. Она улыбнулась, после чего зажала пальцем иконку микрофона, чтобы тоже отправить аудио сообщение. — Хорошо, умник, тогда ответь на вопрос: есть ли море, в котором человек не утонет? И если да, то почему? Гвен прождала ответ на вопрос около пятнадцати секунд. — Это был слишком легкий вопрос, — она готова была поклясться, что слышала сквозь голосовое сообщение, как он улыбался. — В Мертвом море нельзя утонуть из-за высокой плотности и высокого содержания соли. Оно лучше удерживает тело на поверхности. Гвен Стейси: Ты определенно точно это загуглил!21:37
Питер Паркер: Ни за что, с чего ты взяла?) я все это время был онлайн
21:38
Гвен Стейси: Кто тебя знает, ты довольно быстро набираешь буквы...21:38
Питер Паркер: Мне стоит счесть это за комплимент?
21:39
Гвен Стейси: Хахахах21:39
Он начал что-то долго печатать, из-за чего девушка даже успела заварить чай, принести пару сендвичей в комнату и сесть на кровать.Питер Паркер: Я долго думал, как правильно подвести к этой мысли, но перечитал сообщение и понял, как абсурдно оно звучит, поэтому удалил
21:50
Гвен Стейси: Мне теперь интересно21:51
Питер Паркер: Ну
Питер Паркер: Давай так: кто напишет быстрее по памяти любые 10 фактов про море/океан/все, что одним словом с ним связано, тот должен будет желание.
21:51
Гвен Стейси: Ты случайно не лудоман?21:52
Питер Паркер: И как только такие мысли могли настигнуть твою светлую голову?
21:52
Гвен Стейси: Твои каламбуры до нелепого глупые Гвен Стейси: Но почему-то я улыбаюсь из-за них21: 54
Питер Паркер: Это же хорошо, видишь, я поднимаю твой серотонин, а он положительно сказывается на качестве сна, работе ЖКТ, свертываемости крови, внимании и памяти
21:56
Гвен Стейси: Да-да-да, спасибо вам огромное, мистер Паркер, если бы не вы, то давно умерла бы в горечи и тоске Гвен Стейси: И да, отвечая на вопрос выше, я согласна, начинай писать 10 фактов, потому что я уже представляю, как разнесу тебя в пух и прах!!!21:57
Гвен Стейси: Белое море самое маленькое (по площади). А самое мелкое море — Азовское, глубина которого не больше 13,5 м. Зато самое глубокое море — Филиппинское, имеет огромную глубину, в самом глубоком месте она достигает 10265 метров. Самое чистое море — море Уэдделла, оно омывает побережье Антарктиды. Моря и океаны покрывают 71% поверхности планеты и содержат 99 % её водных запасов. Красное море – самое теплое в мире Саргассово море занимает наибольшую площадь из всех морей земли. Саргассово море располагается посреди океана. В Красное море не впадает ни одной реки. Восточно-Сибирское море самое холодное в мире.22:02
Питер Паркер: 1) В морской воде содержится столько соли, что она бы покрыла всю сушу многометровым слоем. 2) Среднегодовая температура вод мирового океана +3,5°С. 3) Почти 3 000 000 затонувших судов находятся на дне морей и океанов. 4) Морские волны могут достигать высоты в 40 метров. А блуждающие волны особенно опасны для судов, так как возникают неожиданно. 5) Средиземное море омывает самое большое число государств. 6) Если растопить морской лед, то он будет лишь слегка солоноватым. 7) Гейзеры на морском дне «выстреливают» водой, нагретой до 300-400°С. Но вода на дне не закипает из-за огромного давления. 8) Самые большие животные на планете живут в воде, это голубые киты. Сердце голубого кита по размерам схоже с автомобилем. 9) Самая длинная горная гряда расположена на дне океана. Это Среднеокеанский кряж длиной более 50 000 км, опоясывающий все планету. 10) Северное и Балтийское моря не смешиваются, так как у них разная соленость и плотность. 22:02
Они буквально отправили сообщение одновременно, Гвен была уверена в том, что оказалась быстрее на долю секунды, но узнать это никто не сумеет.Питер Паркер: Вот как
Питер Паркер: Такого хода событий я не рассматривал
22:04
Гвен Стейси: Можно попробовать снова22:04
Питер Паркер: Думаю, исход будет таким же
Питер Паркер: Какое у тебя желание?
22:05
Гвен Стейси: Но вдруг ты оказался первым22:05
Питер Паркер: Не, я уверен, ты была шустрее
Питер Паркер: Итак, я слушаю
Питер Паркер: Что хочет Гвендолин Стейси?
Питер Паркер: Я, конечно, не миллиардер, но постараюст угодит
22:06
Гвен Стейси: Кажется, ты уже засыпаешь, раз не попадаешь по клавишам22:06
Питер Паркер: Немного устал после школы, еще решил побегать и подтянуться
22:07
Гвен Стейси: Я раньше тоже ходила на пробежки с папой22:07
Питер Паркер: А сейчас?
22:07
Гвен Стейси: Это перестало иметь смысл, нам даже не о чем было поговорить, но несмотря на это, я продолжала вставать рано утром по выходным, чтобы провести с ним чуточку больше времени22:08
Питер Паркер: А ты сама любила бегать?
22:08
Гвен Стейси: Да, но дальше 4 миль осилить не могла22:09
Питер Паркер: М-м
Питер Паркер: Можем по выходным идти на пробежки в любое свободное для тебя время
22:09
Она поймала себя на мысли, что улыбалась слишком много раз за пару часов, проведенных напротив телефона. Поведение Питера было милым, он всячески старался ей угодить, сделав приятно. Гвен Стейси: Насчет желания...22:10
Питер Паркер: Я весь во внимании
22:10
Гвен Стейси: Давай бегать каждые выходные с утра от Форест-Хилла до Ямайка-Хиллз, маршрут можем поменять, если тебя не устроит, чтобы не проходить по одной и той же дороге постоянно22:10
Питер Паркер: Это действительно то, чего ты хочешь? Не какую-нибудь сладость или поход в театр?
22:11
Гвен Стейси: Я хочу заниматься тем, что нравится нам обоим, а не только мне22:11
Питер Паркер: Разве я говорил, что не люблю театры или кино?
22:11
Гвен Стейси: Обратного ты тоже не утверждал22:12
Питер Паркер: С человеком, с которым мне комфортно, я готов сходить куда угодно
Питер Паркер: И о, как удачно, ты входишь в этот список
22:12
Гвен Стейси: Кто еще входит в твой список?22:13
Питер Паркер: Ты единственная
22:13
Гвен Стейси: У тебя правда никогда не было друзей?22:13
Питер Паркер: Да
Питер Паркер: Так что я удивлен, как ты терпишь меня третий день подряд и не заблокировала меня после 30+ видео с нелепыми обезьянами, которых я тебе скинул
22:14
Гвен Стейси: Я не терплю тебя, если бы мне не понравилось, то сказала бы Гвен Стейси: Таких слов не было? Не было. Значит все прекрасно22:14
Питер Паркер: Ты заставляешь задрота поверить в себя
22:15
Гвен Стейси: Нам еще многое предстоит проработать22:15
Питер Паркер: Хахахаха
Питер Паркер: Уверена, что осилишь?
22:15
Гвен Стейси: Даже непробиваемое можно сломать под правильным наклоном22:16
Девушка раздумывала, стоило ли это отправлять, но в итоге прикрыла глаза и нажала на кнопку. Гвен Стейси: Не хочу никуда идти в субботу22:16
Питер Паркер: Куда тебе нужно? Если это не супер важно, то перенеси или отмени, отдыхать тоже нужно, а ты у нас явно не из тех, кто часто этим занимается
22:17
Гвен Стейси: Мне нужно на встречу с Харди22:17
Сообщение осталось не прочитанным.***
Пятница прошла слишком быстро, отчего Гвен даже не успела понять, как она началась. Питер весь день выглядел так, словно хотел что-то спросить, но каждый раз прерывал себя на полуслове. И вроде бы они разговаривали и все было хорошо, но что-то ощущалось не так. В любой другой ситуации девушка даже не обратила бы на такое внимание, потому что она не назвала бы себя экстрасенсом, умевшим читать мысли или настроение людей. В случае с Паркером она открывала много нового, чего раньше не замечала. Ей отчего-то сразу стало понятно, что у парня день был не самым удачным. На уроках он выглядел рассеянным, а когда блондинка проигнорировала Линду и Марту, которые сели к Эвансу, вместо этого присоединившись к юноше, тот и вовсе странно прокашлялся, сказал, что отлучится на пару минут и вернется. Она терпела весь день, не желая наседать на него с расспросами, но после последнего урока что-то внутри надломилось, и она вышла из класса первая, поджидая его на улице. Обсуждать что-либо среди других было некрасиво, да и Стейси таким человеком не была. Если что-то не так, то это следует обговорить тет-а-тет. Шатен вышел из школы одним из последних, на ходу закрывая рюкзак, как вдруг заметил стоявшую перед ним девушку с скрещенными руками. Ее взгляд был пронзительным, будто она пыталась прочитать по выражение его глаз, что у парня было на уме. Благо, что такими мыслями староста не обладала, иначе он захотел бы провалиться под землю от стыда. — У тебя что-то случилось? — Нет. — Ты болен? — Нет. — Плохо спал? — Нет. — Тогда в чем дело? Почему ты так странно себя ведешь? Я разговариваю с тобой, а ты не слушаешь, витаешь в облаках. Если тебя что-то беспокоит, то скажи прямо, я понимаю, что мы знакомы ничтожно мало, и ты не станешь доверять мне все свои проблемы, но я всегда готова выслушать тебя и помочь, чем смогу, — она сделала шаг навстречу. — Говорю это не как староста, не как одноклассница и не из вежливости. Я говорю это как человек, которому не все равно на тебя. Он потупил взгляд, неловко почесав затылок. Затем его рука опустилась, и он слабо схватил ее за манжету, а после полушепотом произнес: — Почему ты идешь на встречу с Харди? Разве вы не обсудили все тогда? Он стал к тебе приставать из-за меня? Если это так, то даже не думай о том, чтобы идти с ним куда-то. Нет, в такой ситуации она явно не должна была испытывать сколько-нибудь положительные эмоции, ведь человек перед ней выглядел обеспокоено ее вчерашними словами. Вот только даже себе Гвендолин не могла объяснить причины, по которой сердце трепетало. Ей...было приятно, что о ней волновались? — Дело не в тебе, это долгая история. — Я никуда не спешу. Она вздохнула, когда ее стало так легко переубедить? Они переместились в ближайший сквер и присели на скамейку. Блондинка вздохнула, после чего откинула голову назад и посмотрела на клен, ветви которого склонялись под ветром, а листья разлетались по округе. — Для папы всегда было важно, чтобы мы дружили с людьми, которые могут принести пользу. Он и мама постоянно говорили, с кем мне стоит общаться, на какие мероприятия ходить, с кем можно гулять, а с кем нет. И Харди один из тех, с кем папа хочет, чтобы я поддерживала связь. Я не могу отказать, — она прикусила губу. — Тогда все станет хуже. — Его не волнуют твои чувства? Стейси отрицательно покачала головой. — Что насчет Харди? Ты пробовала с ним поговорить по этому поводу? Несмотря на то, что он так ко мне относится, к тебе он старается быть более снисходительным. По крайней мере мне так показалось. — Я знаю, что нравлюсь ему. Более того, знаю, что он на все готов, чтобы быть рядом со мной. А мне это не нужно. Я вижу, как он смотрит на меня, понимаю, что он хочет...но...никто даже не думает обо мне и не спрашивает. Если я скажу ему правду, то ничего не изменится. Отец продолжит настаивать на своем, это замкнутый круг. Почему жизнь не может быть очередной задачей, при решении которой можно подставить нужные числа в формулу и получить ответ? Так было бы гораздо проще, — она горько улыбнулась. — А если... — он остановил взгляд на ее глазах, которые выглядели опечалено. — Если я пойду вместо тебя и поговорю с ним? Она явно не ожидала услышать этого. — Он снова навредит тебе, как тогда. Не нужно подставляться из-за меня, Пит. — Это не необходимость. Девушка удивленно похлопала глазами, после чего улыбнулась, похлопав его по колену. — Это благородно с твоей стороны, но я не хочу ввязывать тебя в свои проблемы, потому что не хочу, чтобы ты думал о них, когда у тебя и без того наверняка голова загружена. Гвен собиралась убрать руку, как вдруг он схватил ее и провел большим пальцем по ладони блондинки, отчего у нее прошлись мурашки по спине. — Я сам хочу помочь. — Если ты считаешь себя обязанным из-за того, что я сделала в тот день, то... Питер прервал ее на полуслове: — Ты тоже не обязана была вступаться за меня тогда, но сделала это. Я не поступаю так, потому что хочу ответить на твою доброту. Возможно, это сложно понять, но никто и никогда за всю жизнь не относился ко мне так хорошо, как ты за эти пару дней. Я не чувствовал себя комфортно в учебной среде, но ты позволила мне адаптироваться гораздо быстрее, чем я думал. Не было ни одного человека, который не смеялся бы над моими интересами и не упрекал бы за поведение, но...появилась ты. Я хочу стать к тебе ближе, Гвен, хочу, чтобы у тебя все было хорошо, потому что ты этого заслуживаешь. Ты хороший человек, ты не такая, как другие, ты относишься ко мне как к человеку, и я благодарен за это. Не отталкивай меня и мое желание помочь только потому, что считаешь эти проблемы своими. Я хочу, чтобы твои проблемы были и моими. Я хочу помогать тебе решать их. Она не знала, что говорить на подобные слова, ведь никогда до сегодняшнего дня не слышала их. Да, порой Говар доказывал поддержку, говорил что-то в таком духе, но он был братом, поэтому она привыкла слышать от него это. Питер же не был членом ее семьи или кем-либо другим, кого она знала бы несколько лет. О чем речь? Никто из ее окружения никогда в жизни не сказал бы ей такие слова, потому что она знала каждого слишком хорошо. Возможно ли было за пару дней, проведенных с человеком, проникнуться к нему? Да. Допустимо ли было, чтобы кто-то стал для тебя близок за столь ничтожный срок времени? Да. Мог ли тебе понравиться кто-то за пару встреч? Да. На каждый из вопросов Гвен могла ответить однозначно, даже не раздумывая, что было удивительно. Какова была вероятность того, что они с Питером были знакомы в прошлой жизни? Это звучало так глупо, но она начинала верить в эту теорию. Иначе собственную тягу к нему объяснить было нельзя.***
Мама надумала лишнего, тратя зазря время Гвен. Она второй час подряд пыталась подобрать подходящую одежду для дочери, чтобы произвести впечатление на Эванса, но когда девушка раздраженно вздохнула и схватила первый попавшийся свитер из гардероба и сказала, что ей холодно, поэтому никакое платье она не наденет, родительница собиралась возразить. Благо, Говард, сидевший в гостиной, прочитал неприятную атмосферу между членами семейства и вызвался помочь сестре. Он отвлек Хелен, сказав, что ему понравилась какая-то девочка в классе и он не знал, как ему поступить. Конечно, это был не лучший маневр, но достаточно убедительный, чтобы сфокусировать внимание женщины на себе. Стейси одобрительно улыбнулась, жестами показав, что купит ему любимые кексы из магазина неподалеку. Натянув на себя зеленые джинсы с белым свитером, блондинка распустила волосы, расчесав их. Более она стараться не хотела, прекрасно зная, какая реакция последует от одноклассника. Ее целью не было подбивать его эго, ведь он подумает, что раз Гвен пришла красивой, то явно ради него. У девушки были другие мысли по этому поводу: она отправлялась в ресторан с надеждой, что не будет соответствовать внешнему виду юношу, четко разметив границы. Вчерашний разговор с Паркером по-прежнему крутился в голове, да что уж там, она всю ночь о нем думала. Его настрой был решительным, и Стейси солгала бы, если бы не призналась, что в некоторой степени хотела бы увидеть подобный расклад. Однако здравый смысл говорил обратное: нельзя было вмешивать ни в чем невиновного парня в ее дела. Она не была глупой или маленькой, поэтому могла справиться со всем самостоятельно. Вот только девушка сомневалась, что слова дойдут до Харди. Он был упрямым, а если брать во внимание тот факт, что парень общался с ее отцом, то постоянные отказы были бессмысленными. Корень проблемы крылся вовсе не в Эвансе, а в ее папе. Говорить с ним на эту тему она боялась, зная, что это могло кончиться если не так, как с младшим братом, то в другом неприятном ключе. Нет, Гвен не боялась наказания, ей было страшно, что и другие могли за это получить. Она не хотела, чтобы под горячую руку мужчины попал Говард, Саймон, Филипп или мама. Выдохнув, девушка взяла сумку и вышла из дома, сказав, что вернется ближе к восьми вечера. Однако ответ матери ее не устроил. — Не торопись. Думаю, никто не будет против, если ты вернешься завтра. Она прикусила нижнюю губу и закрыла за собой дверь, посмотрев на улицу. Дул теплый ветер, из-за чего волосы путались. Солнце слабо светило, но отчего-то казалось, будто пойдет дождь, хотя синоптики утверждали обратное. Вызванное такси приехало довольно быстро, Гвен открыла заднюю дверь и присела. Им понадобилось около получаса, чтобы добраться до нужного пункта, потому что Харди любил дорогие рестораны за место простых фудкортов, где девушка сидела бы с большим удовольствием. Любая другая уже давно была бы рада тому, что симпатичный парень пригласил в роскошное заведение, заплатил за нее, всячески обхаживал и заслужил поцелуя. Да, в любой другой глупой подростковой мелодраме все закончилось бы так, но Стейси не была настроена есть лобстера, которого ей предложил юноша, как только она села за стол, поприветствовав его. Точнее, он ничего и не предлагал, а просто поставил перед фактом, ведь уже сделал заказ. Ей оставалось выразить недовольство, но это было бесполезно. Она выдохнула и бросила быстрый взгляд на интерьер, который так и кричал, что напротив каждого блюда было не меньше двух нолей. Поерзав на диване, девушка решила открыть меню, но от цен глаза полезли на лоб, поэтому она закрыла его в ту же секунду. — Не стесняйся и бери все, что хочешь. — Харди, я хотела бы поговорить с тобой, — она серьезно посмотрела на него. — Я тоже, думаю, в тот день между нами возникло недопонимание. Я был не прав, прости меня. Если этого недостаточно, то скажи, что мне сделать, чтобы ты начала обращать на меня внимание. Видя, как ты постоянно проводишь время с неу... — он осекся, увидев, как девушка свела брови вместе. — ...Питером мне стало неприятно. Я не говорю, что ты не имеешь права общаться с кем захочешь, но он правда не самый лучший человек. — С чего ты это взял? — Мы учились вместе в Куинсской высшей школе естественных наук при Йоркском колледже , я перевелся в Мидтаунскую в 8 классе, поэтому, к сожалению, не смог вправить ему мозги. Он втайне фотографировал Мэри Джейн с...не самых приемлемых ракурсов и продавал их тем, кому она нравилась. Из-за этого он и перевелся сюда, видимо, думал, что здесь никто об этом не узнает. Когда я увидел фотоаппарат в его руке, у меня проскочила мысль, что он мог сделать подобное снова. Ты ведь очень красивая и многие мечтают с тобой встречаться, уверен, у Питера были более грязные мысли на твой счет. Мускул на ее лице вздрогнул, когда Харди сказал эти слова. Как только он мог придумать такое? От одного взгляда на парня, сидевшего напротив нее, становилось дурно. Даже если кто-то сказал ему подобный бред, то как в него можно было поверить? Конечно, порой самые тихие люди оказывались настолько сумасшедшими, что и представить было нельзя. Однако Гвен была уверена, что Питер к таким не относился. Она открыла сумку и достала из кошелька купюры, положив их на стол, после чего встала. Эванс удивленно смотрел на девушку, не понимая, что она делала. — Ты уходишь? — как бы не веря в собственные слова, в шутку спросил юноша. Стейси кивнула. — Не могу более слушать, как ты наговариваешь на человека, чтобы обелить себя. — Почему ты мне не веришь? Мы ведь столько знакомы, общаемся с самого детства, но ты предпочла проводить время с ним? Я всегда желал и желаю тебе только лучшего, Гвен, прошу, не общайся с ним. Это может плохо кончиться, — он закрыл рот, после чего поднял голову и посмотрел на нее. — Прекрати с ним водиться, и я ничего не расскажу об этом Джорджу. Она криво улыбнулась и провела рукой по волосам, после чего сделала шаг навстречу парню. Гвен слышала его сбивчивое сердцебиение, это трепетное дыхание, когда она каждый раз оказывалась в столь близком расстоянии от его лица. — Ты ничем не отличаешься от моего отца. Тоже хочешь контролировать каждый мой шаг, — она прикусила губу. — А ведь говорил, что всегда будешь на моей стороне. Стейси собиралась уйти, как вдруг он схватил ее за локоть. — Я люблю тебя. Черт, я любил тебя все время, с самого детства, я ради тебя на все готов! Сделаю все, что скажешь, преподнесу к ногам целый мир, пожалуйста...не отворачивайся от меня. Я прошу тебя, — он перешел на шепот, заметив, как все стали смотреть на них. Она убрала его руку и безразлично взглянула на парня. — А я тебя никогда не любила, Харди. Если так хочешь говорить моему отцу, что я общаюсь с Питером, отдаляюсь от Линды, Марты и тебя, то вперед. В конце концов, все вы одинаково поступаете. Это были последние слова, которыми девушка наградила его. Ее фигура быстро пропала из поля зрения, глаза юноши переместились с нее на улицу, где лил сильный дождь. Он выбежал из ресторана, чтобы дать накидку с капюшоном, но нигде не нашел Гвен. Оставшись стоять на дороге, Харди сжал в руке смартфон. Было семь часов вечера, она не просидела с ним даже десяти минут. Несмотря на отношение и ужасные слова, что девушка говорила ему, Эванс не собирался ни о чем говорить Джорджу. Он лишь хотел припугнуть ее, подумал, это подействует, она боялась перечить отцу. В первый раз в жизни юноша оказался не прав. Возможно, это был слишком импульсивный поступок, поскольку погода не располагала к прогулке, а задетая гордость могла быть послана куда подальше до того момента, пока ливень не прекратился бы, однако Гвен ни на секунду не пожалела. Как назло никакой таксист не имел желания приехать и забрать ее отсюда, поэтому пришлось зайти в ближайший круглосуточный магазин. Промокшая до нитки, девушка пошла между стеллажами, параллельно с этим смотря на экран телефона, чтобы узнать, прекратится ли дождь в ближайший час. Когда она подошла к отделу с выпечкой, взгляд скользнул на человека, стоявшего справа от нее, и блондинка замерла. Юноша раскладывал булочки, а на нем была зеленая жилетка, которая говорила о том, что он являлся работником. Стейси не ожидала увидеть Питера здесь, когда была в таком отвратительном виде. Он поднял голову и увидел девушку, после чего охнул. — А...я... — она ничего не могла произнести, потому что щеки покраснели от неловкости. Конечно, промокла до нитки, наверняка, ему неприятно смотреть на нее. Он куда-то отлучился, а потом она увидела, как парень вернулся с толстовкой, поло, спортивными штанами и полотенцем. Гвен удивленно поморгала глазами пару раз, совершенно не понимая, как ей отреагировать. — Спасибо, — машинально сказала она, после чего Паркер улыбнулся и показал пальцем, куда можно пройти, чтобы высушить одежду. — У меня через полчаса смена закончится... — как бы невзначай начал шатен. — Я подожду тебя! — так же быстро протараторила девушка, скрывшись за дверью. Он улыбнулся, глядя ей вслед. Она была до безумия очаровательна, Питер сразу понял, как ей стыдно находиться напротив него в такой одежде, но в этом не было ничего ужасного. Стейси слишком агрессивно протирала волосы полотенцем, хмуря брови, потому что ее с детства приучили к тому, что она должна выглядеть порядочно. Хорошо, что не надела то платье, о котором говорила мама, иначе сейчас все просвечивало бы, тогда она чувствовала бы себя вдвойне неловко. Повезло, что штаны были на резинке, Гвен затянула их настолько сильно, насколько это было возможно, чтобы они не спадали с нее. Поло свисало так, будто это была туника, а про толстовку можно было ничего не говорить, рукава оказались довольно длинными. Она застегнулась, а мокрые вещи положила на батарею, Питер сказал, что в этом не было ничего страшного, все сотрудники здесь приятные люди и могли войти в положение. Выйдя из раздевалки, девушка направилась к нему. Оставшееся время она наблюдала за ним, они пару раз обменялись глупыми улыбками, пока он занимался делом. Гвен совсем недавно узнала, что он не был на попечении родителей, являясь сиротой. Неужели у него не было ни одного родственника, который мог бы помочь финансово, раз он трудился самостоятельно? В ее классе не было ни одного мальчика, который зарабатывал бы без чьей-либо помощи. Питер был обычным человеком во всех смыслах, отчего и нравился ей. В нем не было того лицемерия и высокомерия, как в других, потому что он умел ценить каждый доллар и занятия других людей. Паркер стоял на кассе, обслуживая последнего на сегодняшний день клиента, потому что к нему подошла работница, которая должна была подменить юношу. Попрощавшись с ней, парень на ходу снял жилетку с бейджиком и взял рюкзак. Девушка собрала одежду и положила в пакет, который ей протянул Питер. — Решила устроить позднюю пробежку? — он пытался звучать непринужденно, хотя Стейси прекрасно знала, что он помнил про сегодняшнюю встречу девушки с Харди. — Ты был прав, — внезапно заключила она, из-за чего он удивленно посмотрел на нее. — Мне не стоило идти с ним с самого начала. Все прошло ужасно, даже не успев начаться. Я ушла, но немного не рассчитала силы, попав под проливной дождь. — Твои волосы... — он не успел договорить, как староста тут же взяла телефон и посмотрела на собственное отражение. — Ужасно выглядят, — закончила она вместо него. — Вовсе нет. Они очень мило вьются. Разговор прервал урчащий живот девушки, из-за чего она потупила взгляд и прокашлялась. Питер улыбнулся, посмотрев на время. — Пойдем поедим, — это не звучало как предложение или как попытка подстроиться под нее. — Эм...прости, что увидел меня не в самом лучшем свете уже дважды за сегодня. — Эй, ты серьезно? Ты не обязана быть идеальной двадцать четыре на семь, все мы люди, я понимаю. Думаешь, я выгляжу на все сто после работы, когда от меня за километр воняет едой вперемешку с потом? Да и... — он взял паузу, слыша тихое дыхание девушки, стоявшей напротив него. —Ты в любом виде прекрасна. Поэтому не думай о таких глупостях и пошли, но прежде застегнись и надень капюшон. О, вот опять, щеки слабо покраснели, а сердце екнуло. Она начала заправлять волосы, чтобы натянуть капюшон, а вот замок никак не поддавался, как вдруг Питер подошел ближе и одним аккуратным движением потянул его наверх. Гвен надеялась, что он не услышал, как быстро билось ее сердце, потому что чувствовала себя странно, находясь на такой короткой дистанции от него. Паркер отошел от нее как ни в чем не бывало, положив пакет с вещами блондинки в рюкзак, а затем перекинул его через плечо и открыл дверь. Дождь все еще лил как не в себя, поэтому он посмотрел на нее и хитро улыбнулся. — Ближайшая забегаловка через пятьсот метров, поэтому нужно добежать до нее как можно скор... Стейси взяла его за руку и рванула вперед, он не ожидал от нее подобного шага, а хотел лишь подначить. Тем не менее, непредсказуемость в поведении старосты была парню по душе, поэтому он сжал ее руку сильнее. Запыхавшись, девушка открыла дверь и зашла внутрь, спринтером себя назвать она не могла, поэтому ей нужно было некоторое время, чтобы перевести дух. Питер же подошел к кассе самообслуживания и открыл меню, чтобы сделать заказ. Он даже не спросил у Гвен, что она хотела съесть, выбрав что-то на свое усмотрение. Впрочем, ей было неважно, она была настолько голодна, что готова была съесть острое кимчи. Запомнив номер, он встал напротив панели, на которой отображались готовые блюда и стал ждать. Девушка нашла свободные места и расположилась там, глядя на улицу. Погода даже не думала о том, чтобы измениться. Время на часах близилось к восьми вечера, ей никто ничего не написал, значит, Эванс не был мудаком и не сказал отцу ничего о сорвавшемся «свидании». Она откинула голову назад и посмотрела на белоснежный потолок, кругом слышался гам, неподалеку от них сидела шумная компания подростков, которые над чем-то смеялись. Честно говоря, она никогда не осуждала такое поведение, в глубине души мечтая, что тоже с кем-то сможет так развлекаться и не стесняться проявления эмоций, какими бы они не были. От мыслей ее оторвал подоспевший с подносами Паркер, он поставил их на стол, а затем присел напротив нее. — Сколько я тебе должна? — Гвен открыла онлайн-банк, чтобы перевести деньги, а Питер вскинул бровь. — Ты прикалываешься? — Ты сделал заказ за свой счет, потому что мне нужно было отдышаться, поэтому скажи, сколько мне... — Даже не смей думать о таком. Я пригласил тебя, мне и платить. Нет, не так выразился. Вне зависимости от того, кто кого пригласил бы, заплатил бы я, поэтому приятного аппетита. — Нет, погоди, так не пойдет. — Пойдет и еще как. Ешь, пока не остыло. Он любезно открыл упаковку с трубочками и одну воткнул в ее стаканчик. — Питер, я так не могу. — Мне льстит, что ты всегда была независимой девушкой и не поддавалась мужским чарам, но рядом со мной не нужно поддерживать образ сильного человека. Просто будь собой и все. Из нас двоих мужчина я , а не ты, так с чего решила, что должна платить за счет? Она поежилась. — Обычно за меня платили в тех случаях, когда надеялись на продолжение вечера, — тихо произнесла девушка. Мускул на лице юноши дрогнул, и он свел брови вместе. — Я не делаю что-либо ради выгоды, мне просто захотелось заплатить, и я это сделал. Не загружай голову лишними мыслями и ешь. Гвен кивнула, поблагодарив его. Она открыла одну из упаковок, в ней оказался бургер с курицей, помидорами, беконом, сыром и листьями салата. Рядом лежал донер внушительных размеров и картошка фри, отчего-то Стейси была уверена, что съест все это за раз. С утра ее мучили ненужные советы матери, аппетита не было от слова совсем, поэтому она перекусила сэндвичем и ушла. Было дело в этом или...возможно ли, что она всегда нуждалась в компании человека, рядом с которым могла расслабиться в непринужденной обстановке и спокойно поесть? Никто не следил бы за ее действиями, не делал бы замечание, что она неправильно держала вилку, не так сидела, жевала чуть громче положенного. Она взяла бургер и откусила его, он был таким вкусным, гораздо лучше чем то, что готовила мама, как бы ужасно это не звучало. Питер молча ел крылышки, краем глаза наблюдая за меняющимся выражением лица девушки. Она выглядела довольной, значит, он не прогадал с выбором. Юноша не замечал, чтобы староста брала в столовой бургер с говядиной, всегда отдавая предпочтение курице. Что касаемо донера, в тот раз Гарри всем взял одинаковые, а Стейси уминала его за обе щеки. — Не торопись, никто от тебя не убежит, — сквозь улыбку произнес Паркер, она молча кивнула. — Ты давно там работаешь? — Да, — ответил он на вопрос. — Это хорошо. Ни разу не встречала людей, которые трудятся вместо того, чтобы быть расточителями. Она не спросила, почему он занимался этим, не сказала, что он вел себя как нищеброд, раз ходил на работу в круглосуточный магазин, не начала смеяться над ним. В конце концов, многие до поступления в колледж сидели на шее у отца и матери, а у Питера такой возможности не было, потому что у него никого не осталось. У парня не было состоятельных родственников, которые по воле судьбы вписали бы его в завещание, никто не оставил ему ни цента после смерти. Да, он знал, что значило слова «работа», знал, каково это в поте лица перегружать товары, быть на ногах допоздна, а потом стоять подолгу на остановке в ожидании автобуса, чтобы доехать с другого конца города домой. Для других Паркер всегда был плохим примером, Харди говорил, что у его матери даже не хватило денег на аборт, чтобы избавиться от нежеланного ребенка. Ведь будь у нее деньги, он сейчас не находился бы в таком состоянии. Питер никогда не винил ее за подобную жизнь, потому что был воспитан в любви и окружен заботой, которой большинству детей не хватало. Воспоминания о родительнице у него были только приятные, он ни на секунду не задумывался над тем, чтобы корить ее за то, что у них не всегда были деньги, чтобы парень присоединился к поездке всем классом куда-то. Он никогда не испытывал чувство ненависти за то, что не мог записаться на кружок, потому что нужной суммы не было. Напротив, юноша всегда помогал матери по дому, старался подрабатывать где-то, чтобы облегчить их жизнь. Пускай она и не видела, но всегда догадывалась, что сын работал, старался изо всех сил, ведь любил ее и желал только лучшего, он не хотел прибавлять ей хлопот, никогда ничего не просил даже если это было чем-то необходимым. Когда ее не стало из-за волчанки, они тяжело пережили утрату с отцом, ведь это была единственная женщина на всем белом свете, которая любила их. Гвен выглядела прямо как она. — Ты большой молодец, Пит. — Правда? — его голос дрогнул. — Я не выгляжу в твоих глазах как какой-то нищий, считающий каждый цент? Она мягко посмотрела на него, положив ладонь на руку. — С чего ты это взял? Люди начинают работать рано, потому что обладают ответственностью, да, бывают ситуации, когда ты должен делать это из-за нехватки денег, но...я никогда не считала тебя таким человеком. Ты очень умный, очень старательный, совмещаешь столько вещей разом. И учишься, и работаешь, и занимаешься любимым делом. Питер, я не знаю никого лучше, чем ты. Возможно, слишком рано говорить такое, потому что мы не так долго знакомы, но за несколько дней ты успел доказать, каким являешься на самом деле. Его сердце пропустило удар, он сжал руку в кулак и продолжил смотреть в ее глаза. Она была слишком доброй, слишком хорошей и люди, окружавшие ее, совсем не заслуживали такого человека. Хотел бы он сбежать с ней туда, где никто их не знал бы, жить вдвоем так, как они того желали. Им не пришлось бы никому ничего доказывать, некого было бы бояться. Однако был ли сам Паркер ее достоин? Имел ли он право ужинать с ней вместо Эванса, который давно хотел добиться расположения девушки? Мог ли быть причиной ее улыбок и смеха? В конце концов, у него не было ничего, что он мог бы отдать ей кроме себя. У него не было денег, не было квартиры, он не мог отвезти ее в красивое место за границей. Он не мог позволить себе пойти с ней в дорогой ресторан, а Гвен была достойна только лучшего. — Ты не жалеешь, что связалась со мной? — Никогда не смей спрашивать это, — она звучала серьезно. — Попади я на пару дней назад, все равно сделала бы тоже самое. Мне не важно, что о тебе думают другие, потому что я общаюсь с тобой и знаю, какой ты. Да, может, ты не все мне рассказываешь, но у нас много времени впереди. Для меня ты...прекрасный человек, рядом с которым я не боюсь показать себя настоящую. Никто не понимал моих интересов, ты другой. Ты постоянно заставляешь меня смеяться или думать о тебе. Еще ни с кем я не испытывала такой спектр эмоций. Его уши покраснели, и он был благодарен Господу, что в этом заведении свет был слабым, из-за чего девушка не заметила ничего странного. Питер отпил газировки, не решаясь посмотреть на ее лицо. — Мне никогда такого не говорили. — Привыкай. С этих пор будешь слышать от меня подобное чаще. — Тебе нравится смущать людей? Она ехидно улыбнулась. — Люблю радовать их. До последнего Гвен отказывалась, чтобы юноша оплачивал ей такси, но ему удалось настоять на своем. Он не желал даже слышать о том, чтобы взять с нее деньги, поэтому пришлось смириться с упрямством друга и сесть в машину. Питер махнул ей напоследок, сказав, что ему куда-то нужно было заскочить, он напишет ей, как вернется домой. Она надеялась, что это не была ложь во благо. Если его денег хватало только для нее, то она определенно точно не стала бы никуда ехать и пошла бы вместе с ним на остановку, плевать, что дождь лил беспрерывно, Стейси ни за что не оставила бы его. Однако он стоял на своем, не прогибаясь под позицию девушки. Нехотя, она согласилась, ведь ей ничего не оставалось. Паркер сказал, что девушка могла вернуть одежду в любой момент потом либо выбросить, чему блондинка удивилась. Как это выкинуть? Конечно, если она заявится в таком виде дома, появится множество вопросов, повезло, что мама ушла к соседке, а отец все еще был на работе. Говард открыл ей дверь и присвистнул, глядя на сестру. Ушла она из дома в совершенно другом расположении духа и не в таких вещах. Пришла же в приподнятом настроении и с тряпками, которые ей были велики. Это наталкивало на определенные мысли, которые он не озвучил, пока та не пошла переодеваться. — У тебя парень появился? — бросил он вслед, хихикнув. — Конечно, нет! Однако от этих слов щеки стали пунцовыми...а как бы они смотрелись с Питером, если бы были парой?***
Улыбка спала с лица, как только утром воскресенья она проснулась и проверила телефон. От Питера пришло сообщение, в котором он написал, что неважно чувствовал себя, а затем куча извинений, написанных капслоком, но это ее совершенно не интересовало. Значит, он все-таки солгал ей и прождал неведомо сколько времени на остановке автобус, но заплатил за нее, чтобы она не простыла? С одной стороны, было приятно от такого жеста заботы, с другой, блондинка очень злилась на парня, нельзя же всегда поступать в ущерб себе! Положив его постиранные вещи в сумку, Гвен принялась одеваться, краем уха она услышала, как соседняя дверь скрипнула, и из комнаты вышел младший брат. Увидев, что сестра куда-то спешила, он не стал задавать лишних вопросов и протянул ей фотоаппарат, словно предчувствуя, что девушка шла именно к его владельцу. Поблагодарив Говарда, Стейси сказала, чтобы он закрыл входную дверь, а родителям сказал, что она пошла в библиотеку. Пускай в среду было темно, но она запомнила улицу, на которой мистер Озборн высадил Паркера, туда шел один из маршрутов, по которым девушка иногда ехала в школу, если отцу было неудобно подвозить ее. Ждать пришлось не больше пяти минут, нужный автобус приехал, так в нем еще и было много свободного места, что удивительно. Присев возле окна, она открыла переписку. Гвен Стейси: У тебя есть таблетки?Питер Паркер: Ща посмотрю, понятия не имею, вроде оставался сироп от кашля и жаропонижающие
Питер Паркер: О, нурофен
Питер Паркер: Еще и терафлю
Питер Паркер: С таким набором я буду живее всех живых
Она решила купить по дороге пару медикаментов на всякий случай, а еще зашла в продуктовый и набрала корзину фруктов и овощей. Пускай парень и не был глупым, поэтому наверняка пил много жидкости, но староста собиралась приготовить суп. С виду шатен смахивал на рослого и здорового человека, которого навряд ли смогла бы сразить наповал болезнь, поэтому когда она позвонила в дверь и увидела его тяжело дышавшим, чуть не выронила пакеты из рук. Он выглядел просто ужасно! Все лицо было красным, пускай Питер и старался выдавливать улыбку и выглядеть так, словно чувствовал себя как огурчик, но она прекрасно различала притворство и реальность. Раздраженно выдохнув, Гвен сказала ему пойти и лечь, у юноши реакция была какая-то тормозящая, поэтому он тупо смотрел на нее, а затем протянул руку и положил на лицо, проведя по щеке большим пальцем. — Ты мне не снишься? — Конечно, нет, я стою прямо перед тобой. Живо иди и ложись в кровать. — Уходи. Я не хочу, чтобы ты заболела. — Ты еле стоишь на ногах! — Мне ведь не мерещится? — это было последним, что он успел сказать, прежде чем в его глазах потемнело, и он упал прямо на Стейси, чудом сумевшую поймать его. Она уложила юношу на кровать, его лихорадило, тело было липкое и мокрое от пота. Открыв шкаф, девушка нашла полотенца и сменную одежду. Да простит ее Бог за то, что она собиралась сделать, но оставлять Питера в таком состоянии она не могла. Присев на стул, девушка начала стягивать с него футболку и протирать парня. Глаза невольно бегали по обнаженному торсу, через одежду ничего не было видно, но он был очень подтянутым и подкаченным. Тогда почему в тот день не поставил Харди на место и не ударил в ответ? Гвен тряхнула головой, отгоняя бесполезные мысли. Она продолжила протирать его, а затем натянула на парня другие вещи. Положив ладонь на лоб Паркера, девушка охнула, он был очень горячий. Вскочив с места, Гвендолин тут же открыла окно, а потом собиралась направиться на кухню за водой, как вдруг услышала шорох. Обернувшись, она увидела, что парень собирался встать с кровати и подошла к нему, присев обратно. — Полежи. Я приготовлю еды, — она накрыла его одеялом, он молча послушал ее и ничего не сказала в ответ, отпустив ладонь девушки. Стейси на скорую руку помыла овощи и стала резать их, попутно перебрасывая в кастрюлю. Положив в нее куриное мясо, девушка его залила водой и поставила на плиту на средний огонь. Когда бульон закипел, она сняла пену и уменьшила нагрев. Блондинка постоянно переводила взгляд с кастрюли на часы, стараясь закончить приготовление пищи как можно быстрее. Зачерпнув половником суп, она попробовала его и одобрительно кивнула. Включив чайник, Гвен нашла пакетик и положила его в стакан. Когда кнопка поднялась, она налила кипяченую воду. Стейси перелила суп в миску и пошла в комнату к юноше, перетащив тумбочку к кровати, чтобы поставить еду. Он приподнялся и нехотя посмотрел на все, не горя желанием что-либо пробовать. Она не могла его осуждать, потому что аппетит во время простуды покидал ее точно так же, как и Паркера. Присев на край кровати, девушка взяла миску и преподнесла ложку к губам шатена. Он приоткрыл рот и все проглотил. У него не было сил на разговоры, поэтому он только слабо приподнимал уголки губ в знак того, что все нормально. Когда суп оказался съеден, а чай выпит, девушка принесла таблетки. — Прости, что из-за меня не смогли пойти на выставку. Она нежно улыбнулась ему и погладила парня по голове. — Все нормально, сейчас это совсем не важно. Главное, чтобы ты выздоровел поскорее. — У тебя постоянно из-за меня проблемы. — Ты говорил, что хочешь, чтобы мои проблемы стали твоими. Так вот…твои проблемы - мои проблемы. И мне нравится их разрешать, поэтому не беспокойся и лучше поспи. Он потерся щекой об ее ладонь. — Ты останешься? — Да. Этого ответа было достаточно, чтобы закрыть глаза и предаться царству Морфея. А Гвен не солгала и действительно осталась подле него до самого вечера, даже когда он проснулся, а на часах было шесть. Питер чувствовал себя заметно лучше, слабости в теле не было, горло слегка першило, он положил руку на лоб: жара не ощущалось. Стейси копошилась на кухне, мыла посуду, пахло чем-то вкусным. Она успела приготовить что-то еще? Обернувшись, девушка охнула и в негодовании покачала головой. — Возвращайся обратно в… Он резко обнял ее, притянув за голову к груди и вдохнув слабо различаемый аромат гортензий. Всегда, когда девушка находилась в опасной близости от него, он чувствовал этот запах. — Ты мне правда не кажешься? Я все время думал о тебе, мне чудилось, что ты где-то рядом, и вот ты прямо тут… — Питер…— полушепотом ответила Гвендолин. — Я никуда не уйду, — она погладила его по спине. — Ты боишься одиночества? —Я привык к одиночеству, два года так живу, вроде все в порядке. Пускай его голос и звучал уверенно, а выражение лица он старался держать уверенное, но она понимала, что все это ложь, чтобы показаться сильным. Девушка мягко улыбнулась, прижав лоб ко лбу парня. Возможно, она тоже заболеет, потому что касалась его слишком много за сегодня, а если завтра будет температура под сорок, не сможет даже встать с кровати, к сожалению, ее тело легко было сломить. Однако все это казалось таким неважным на фоне того, что она сейчас чувствовала. Как тяжело приходилось Питеру столько времени? Он действительно ни с кем не разговаривал, не выходил куда-то развлечься, а просто ходил на работу, учился и занимался хобби в пустом доме, где никого не было? Она сошла бы с ума, оказавшись на его месте. Несмотря на то, что Стейси не поддерживала общение с другими людьми так, как это делали настоящие друзья, она все еще не была оторвана от социума, в конце концов, у нее были родители и братья, даже если бы она ни с кем не нашла общий язык. Странная мысль посетила голову, отчего блондинка прикусила губу. Как чувствовал себя Паркер после того, что она рассказала про собственную семью? Мог ли он в душе испытывать к ней неприязнь за то, что у нее был хоть кто-то в отличие от него, но при этом она показывала себя так, словно была жертвой вместо того, чтобы благодарить Бога за наличие родных? Родителей ведь не выбирали, а принимали такими, какие они были, верно? Гвен не могла дать ответа на этот вопрос. — У тебя нет тети, дяди, бабушки? Ты был один...так долго? — она едва выдавила из себя слова. — Про дедушку ты знаешь, бабуля умерла еще раньше, когда я еще не родился, — она заметила, как он сжал руку в кулак. — Мама и папа...мы долго с ними прожили вместе, но...она умерла из-за волчанки. Папа тяжело пережил утрату и работал на износ, физический труд оказался слишком тяжелым, в конце концов, его настиг инфаркт. У него и до этого были проблемы с сердцем, я говорил, что не нужно пренебрегать собой, но он меня не слушал. Я ходил на подработки втайне от него, но этих денег все равно не хватало. Он не смотрел ей в глаза, Стейси понимала, что Питер не хотел показать эмоций, в его глазах стояли слезы. Она положила ладонь на затылок шатена, а затем притянула к себе, опустив его голову на плечо. Руки Паркера крепко схватили ее за талию, пока она продолжала обнимать его в тишине. — Я не говорю громкие слова, потому что никогда не знаю, что может произойти завтра, но я буду с тобой всегда. До самого выпуска и после него, постоянно буду писать тебе кучу сообщений в Инстаграме, что ты устанешь от меня и будешь говорить: «Боже, когда она угомонится»? Буду приходить к тебе домой, чтобы проверить, нормально ли ты питаешься, потому что глядя на твой холодильник сегодня, я пришла в ужас. Экономь на чем угодно, но ни на еде! Ты растущий организм, тебе нужно много витаминов, чтобы выдержать столько часов на ногах, плюс помимо физической активности занимаешься умственной, хочешь упасть в обморок от изнеможения? Он глупо усмехнулся, отпрянув от ее плеча. — Староста так мило беспокоиться, ты к остальным тоже приходишь домой и проверяешь их? Кажется, его состояние заметно улучшилось, раз появились силы на глупый стеб. — Нет, меня не волнуют другие. Паркер замялся, не зная, что на это ответить. — А...родители не бьют тревогу? Ты довольно долго возишься со мной, хотя сегодня воскресенье, я отобрал законный выходной, который ты могла потратить на себя и отдохнуть. — Еще раз услышу подобную глупость и нагружу тебя сильным и болезненным щелбаном. Даже не смей думать, что я пришла сюда, потому что почувствовала вину за вчерашнее. И не думай, что жалею тебя. Ты болен, а мне захотелось позаботиться о тебе, ведь так поступают друзья. Его сердце дрогнуло, но сказанные девушкой слова ощущались вовсе не так, как хотелось бы. Конечно, Питер был рад, что она считала его другом, но...это не устраивало юношу, и он прекрасно знал почему. Ему с трудом удалось отправить Стейси домой, потому что та была готова провести с ним хоть вечер. При всем желании Паркера он не мог подобного допустить, потому что девушка провела с ним достаточно времени, а шансы заразиться росли в геометрической прогрессии. Нехотя сопроводив ее до входной двери, он улыбнулся напоследок и помахал старосте рукой. Та в сотый раз сказала ему, чтобы он каждые полчаса отписывался о том, как чувствовал себя, ну и чтобы не смел пропускать прием таблеток. Эти слова стали последними, которые он услышал от нее, прежде чем та вздохнула и ушла. Сопроводив взглядом девушку до первого поворота, он посмотрел в пустоту, где мгновение назад был ее силуэт, а затем закрыл дверь и спустился по стенке вниз, массируя переносицу. При всевозможных сценариях, всплывавших в голове, он не представил бы того, при котором Гвендолин Стейси пришла к нему домой сразу же после сообщения «странно себя чувствую». Стоило признаться, что когда он увидел беспокойство в ее глазах, ему стало приятно, он давно не видел, чтобы кто-то смотрел на него так. Последним человеком, которого волновало бы все, что касалось с Питером, был отец. Когда он умер, парень и вовсе перестал испытывать сколько-нибудь позитивные эмоции, ведь больше рядом не осталось никого, кто любил бы его. Люди ненавидели его и до смерти родителя, но он держался на плаву, потому что знал, что был человек, которому он все еще нужен. Один звонок с неизвестного номера перечеркнул все: он не понимал, что ему говорили, перед глазами плыло. Какая больница, какая экстренная госпитализация, какая смерть? Стоя на его похоронах, он по-прежнему не верил, что все происходило взаправду. Его посещали мысли о самоубийстве, ведь тогда он смог бы снова увидеться с отцом, но что-то постоянно мешало. Или дело было в том, что он боялся? Порой Питер надеялся, что его изобьют до смерти, и он больше не сможет дышать, но побои пускай и были сильными, однако не роковыми. Теперь казалось, что Бог оставил его в живых ради этого момента: чтобы он встретился с девушкой, которая посмотрит на него с улыбкой и будет заботиться. Гвен была сродни ангелу, решившему снизойти до столь падшего существа, коим он себя ощущал. Находясь рядом с ней, Паркеру было так свободно дышать, он говорил много несуразицы без задней мысли, долго пялился на нее и ожидал ответной реакции. Сложно было поверить в то, что жизнь стала налаживаться с появлением одного человека, от которого он постоянно ждал сообщения, засыпая, думал о ней, вставая с утра, спешил как можно скорее в школу, чтобы увидеться. Питеру начало казаться, что он сходил с ума, потому что теперь голову занимали не проблемы, связанные с деньгами или поступлением, а она. Когда он увидел ее в магазине, на секунду показалось, что он окончательно свихнулся, раз перед глазами чудились галлюцинации. Однако она была настоящей, смущенной и мокрой из-за дождя. Паркер до последнего отгонял ее вчерашний образ в его одежде, пытаясь оставаться здравомыслящим, но Гвен выглядела очень мило и привлекательно...будто была его девушкой. Он схватился за голову, щеки горели от стыда, за все восемнадцать лет жизни парень ни разу не смотрел в сторону женского пола, его никто не интересовал, он даже не покупал тривиальные журналы с полуголыми девушками, не смотрел порно, ни за кем не ухаживал. Мама была единственным человеком, которому он делал подарки, покупал цветы, радовал без повода. От осознания, что Питер хотел преподнести к ногам Стейси все, что та могла пожелать, становилось не по себе. Он ведь не звучал как поехавший псих? Со стороны все подумали бы, что у юноши грязные мысли по поводу нее. Впервые за все время, которое он знал Харди, одноклассник показался ему нормальным, когда пытался отгородить подругу от фрика-Паркера. У него не проскочило ни одной мерзкой мысли касаемо Гвен, напротив, он хотел делать ей приятное, долго гулять, выслушивать часами напролет, помогать с любыми вопросами...снова взять за руку, почувствовать хрупкое тело в объятиях, уложить голову на плече, потрогать волосы... ...поцеловать... Нет, ты окончательно выжил из ума, Паркер.***
Говард пилил сестру взглядом на протяжении нескольких минут, а она тщетно пыталась сделать вид, что ничего не замечала. Конечно, в качестве благодарности за починку фотоаппарата, который она безмолвно оставила на столе в гостиной, можно было поделиться с братом причиной, по которой девушка так стремительно выскочила из дома. Когда мама вернулась домой, он прикрывал ее, а та охотно поверила, что дочь допоздна засиделась в библиотеке. Отец снова был на ночной смене, чему она радовалась, ведь не хотелось встретиться с ним после вчерашнего неудачного свидания с Эвансом. Братья снова были у друзей, никого не смущал тот факт, что они старались появляться дома как можно реже, изредка появляясь на завтраках. Сдавшись под напором младшего, Гвен плюхнулась на диван рядом с ним, пока по телевизору показывали двадцатый сезон «Доктора Кто». Это было любимым шоу Говарда, но ради откровенной беседы с сестрой он убавил звук. — Я была у Питера, он мой одноклассник, которому сломали фотоаппарат. — Да, он определенно точно для тебя ничего не значит, раз с утра пораньше ты подскочила с кровати, наскоро переоделась и выбежала из дома, ничего не сказав. Всего лишь одноклассник, чего уж там. — Друг. — М...друг-парень. Не тянет на правду. — Я думала, ты веришь в то, что между мужчиной и женщиной могут быть дружественные отношения. — Только если кто-то из них нетрадиционной ориентации. Харди почему-то к тебе неровно дышит, хотя вы тоже поначалу были а-ля друзьями. — Ты сейчас пытаешься вытянуть из меня признание в чувствах? Он поднял руки в примирительном жесте, увидев сведенные брови Стейси вместе. — Я просто хотел услышать правду, но раз он только друг, пусть так и будет. Если бы он был никем, то ты не стала бы беспокоиться о нем. — Он заболел из-за меня. — Не вижу на тебе ни одного признака ветрянки, — после этих слов девушка слабо ударила брата кулачком по плечу, тот рассмеялся. — Шучу-шучу. Ты была с ним вчера? Она кивнула. — И одежда на тебе была его. Вы точно просто друзья? Обычно девушка не возвращается домой в вещах парня, если они не провели день вместе. Навряд ли ты солгала нам, что не шла к Харди, по твоему выражению лица можно было увидеть, как ты ненавидишь наступившую субботу, а по возвращению выглядела довольно счастливой. Что успело произойти? — Харди наговорил много лишнего, это вывело меня из себя, и я ушла, промокнув до нитки. Пришлось зайти в магазин, потому что заказать такси не выходило, погода была настолько отвратительной, что никто не хотел приезжать. По удачному стечению обстоятельств я встретила Питера, он работал там. — Вау, сюжет прямо как в низкосортной мелодраме. Гвен закатила глаза, и он хихикнул, извинившись за несерьезность. — У него была сменная одежда, и он дал мне ее, чтобы я не простудилась. Потом мы пошли есть, потому что проголодались, он заказал такси, а дальше сам знаешь. — Я рад, что у тебя появился человек, рядом с которым ты чувствуешь себя комфортно. Давно не видел, как ты улыбалась и ни о чем плохом не думала. Познакомишь меня с ним? Надо все-таки зятя разок в лицо увидеть. — Боже, с тобой бесполезно говорить, — сделав вид, что девушка надулась, она встала с дивана и направилась в комнату. — Да ладно, я просто прикалываюсь. Ты правда обиделась? Гвен, — он подошел к ней и дотронулся руки, но она обернулась и рассмеялась. — Слышал бы ты свой обеспокоенный голос, так мило. — Один один. Внезапно у нее завибрировал телефон, это оказалось сообщение из Инстаграма, а отправителем был Питер. Улыбка непроизвольно появилась на лице девушки, и брат все понял, решив оставить сестру наедине.Питер Паркер: Я внезапно задумался
Питер Паркер: У осьминога ведь 3 сердца, если его лишить одного из них, то он выживет?
Питер Паркер: Вот мы, например, можем прожить без почки и большей части желудка и печени, а что насчет них?
Гвен Стейси: Температура окончательно вскружила голову?Питер Паркер: Мне попалось видео в тик токе про морских обитателей
Гвен Стейси: Ответ: и да, и нет Гвен Стейси: Если повредить системное сердце, то он погибнет, а если жаберные, то сможет восстановиться, но активность придется уменьшить, потому что оставшиеся в порядке сердца будут работать на х2Питер Паркер: Небось уже курсовую успела написать по этой теме?
Гвен Стейси: Хахахахах Гвен Стейси: Всего лишь любезно изучила материал, который так сильно интересовал юного Питера Паркера, чтобы ответить на вопрос Гвен Стейси: Ты выпил таблетки?Питер Паркер: Да *фото прикреплено*
Питер Паркер: Это в качестве отчета
Гвен Стейси: МолодецПитер Паркер: Передай брату спасибо за фотик, я куплю ему киндер
Питер Паркер: Даже макси
Гвен Стейси: Это необязательноПитер Паркер: Решение обжалованию не подлежит, мой вердикт окончательный
Питер Паркер: Он же робототехникой увлекается?
Гвен Стейси: ДаПитер Паркер: Обучу его парочке приемов, может, станет вторым Тони Старком
Гвен Стейси: Я в нем не сомневаюсьПитер Паркер: Твой брауни был очень вкусным
Питер Паркер: Спасибо за сегодняшний день
Гвен Стейси: Рада, что все понравилось и перестань постоянно благодарить меня, это в порядке вещей!!!Питер Паркер: Ты нормально себя чувствуешь? Выпей на всякий случай таблетки, я не хотел бы тебя заразить
Питер Паркер: Все-таки все без тебя пропадут
Питер Паркер: И, пожалуй, я буду одним из первых в этом списке
Питер Паркер: Уже поздно, не собираешься идти спать?
Питер Паркер: *отправлен риллс*
Питер Паркер: Уже уснула?
Питер Паркер: Сладких снов
Она так и не ответила, потому что глаза слиплись от усталости, а девушка даже не заметила, как выронила телефон из рук.***
Не решившись беспокоить отца с утра, Стейси сказала, что поедет на автобусе, потому что пребывать в неловком молчании было превыше всех сил. Плюс ко всему она беспокоилась, что начались бы расспросы касаемо встречи с Харди. Врать у нее получалось не так искусно, как хотелось бы, поэтому вероятность проколоться и оказаться в ужасной ситуации была высока. День в школе прошел обычно, на удивление ни Линда, ни Марта не пытались заговорить с подругой, сделав вид, что обиделись из-за ее безразличного отношения к ним. На самом деле блондинка была счастлива, что наконец-то могла спокойно выдохнуть и не слушать назойливое жужжание под ухом, которое действовало на нервы. В течение всех уроков она периодически ловила на себе многозначительные взгляды Эванса, но старалась не придавать им значения, потому что высказала парню все позавчера. Конечно, она знала, что одноклассник отличался исключительным упрямством и обожал идти наперекор словам других. Однако на сей раз их беседа оказала на юношу сильное впечатление, раз он не подошел к ней ни в столовой, ни на перерывах. Сидеть за партой в одиночестве было скучно, она особо ни с кем не разговаривала, почти все уроки были безмолвными, потому что все преподаватели будто сговорились и дали контрольные работы. На переменах она вместо привычного учебника с головой уходила в телефон и списывалась с Питером, который всячески смешил ее глупыми шутками, найденными на просторах Интернета. Потом он начал уговаривать девушку перечитать параграф, чтобы быть готовой к ответу, шатен не хотел, чтобы она из-за него скатилась в успеваемости. Однако Гвендолин заверила друга, что такое невозможно, поэтому беспокоиться не о чем. Благо, что сегодня не было физкультуры, она стала бы выглядеть как мертвец, если бы ее заставили пробежать пару десятков кругов вокруг школы. Порой у их учителя не получалось подкатить к молоденьким девушкам, из-за чего тот приходил недовольный и срывался на учениках, заставляя тренироваться так, будто они были олимпийскими чемпионами. Последней по расписанию стояла история, на которую она пошла с большим энтузиазмом, потому что сегодня должны были разобрать кое-что новое: Великую Французскую революцию. О, сколько видеороликов она посмотрела на эту тему, гораздо больше книг и статей она прочитала, но все равно хотелось услышать что-то интересное от мистера Озборна. Он умело подавал материал, большую часть которого девушка узнавала впервые, откуда мужчина столько знаний впитывал? Подлинно неизвестно, но до чертиков любопытно. Стейси была одной из немногих, кто записывал важную и полезную информацию, а Гарри это льстило. Порой он краем глаза замечал, как ученица чиркала что-то в тетради, стоило ему произнести слово. Он любил старательных и целеустремленных ребят, а староста 12 класса входила в сей список. После недавнего разговора в машине Озборн стал более аккуратен к ней, обращая внимание на круг общения девушки. Она проводила время только с Питером, что приятно радовало глаз. Честно говоря, Линда и Марта вызывали у него смешанные чувства, пускай говорить такое было некомпетентно, но девочки были слишком разными, а Гвен не выглядела счастливой в их компании, часто оставаясь слушателем, но никак не рассказчиком. Когда прозвенел долгожданный звонок, знаменовавший окончании последнего урока, все сорвались с мест, даже не дослушав, каким было домашнее задание. Мужчина огорченно вздохнул, но заметил, как Стейси покорно продолжала сидеть на месте в ожидании слов учителя. Он улыбнулся и сказал сфотографировать листок, на котором был список заданий, их необходимо было сделать до выходных и скинуть ему на почту для проверки. Они попрощались, и Гарри направился в учительскую за пальто, чтобы купить кофе в ближайшем ларьке, поскольку нужно было проверить огромную гору тетрадей. Он вышел из школы, заметив на пороге напуганное лицо Гвен. В паре метрах от нее остановилась машина, не узнать которую было невозможно. За рулем сидел Джордж Стейси, а выглядел он несколько странно. От кривой улыбки, источавшей презрение, было не по себе. Девушка знала, что это могло означать. Отец узнал о встрече с Харди и выглядел до безумия злым, но не показывал этого, потому что кругом было много лишних глаз. Он сказал ей сесть в машину, но ноги не могли пошевелиться и оторваться с места, горло словно парализовало, ни один звук не выходило выдавить изо рта. Она стояла как вкопанная, казалось, что Гвендолин увидела саму смерть, иначе объяснить ее блеклый взгляд и плотно сжатые губы, что походили на тоненькую нить, было нельзя. Чья-то рука опустилась на плечо, отчего она вздрогнула и подняла голову. Рядом с ней стоял мистер Озборн, он любезно улыбнулся. — Добрый день, сержант Стейси! — Добрый, мистер Озборн. — Извиняюсь, что прервал вас, но, кажется, Гвен совсем заучилась и забыла, что у нее сегодня дополнительные. Она готовится к олимпиаде по истории, там будет много сильных противников, поэтому ей нужно тщательно постараться. — Вот как. Ты мне ничего не говорила, милая. — Прости, — она потупила взгляд. — Напрочь из головы вылетело. — Что ж, ладно, иди, это гораздо важнее, чем провести время с папой. Гвен ничего не ответила на это, потому что боялась сделать хоть какое-то действие. Сильная хватка учителя не позволяла ей упасть, хотя следовало признаться, что держалась она из последних сил. Отец слабо кивнул головой в знак прощания с Гарри, а затем она услышала звук заведенной машины. Он уехал. Так просто взял и ушел. Ее ноги резко подкосились, и если бы не мистер Озборн, то она упала бы прямо наземь. Он схватил ее за талию, слыша, как быстро билось сердце девушки. Она едва дышала, но как только ощутила, что могла двигаться, извинилась и отошла от мужчины. — Ты бела как мел, тебе стоит... Он увидел, как она легонько схватила его за рукав. — Мы можем уйти отсюда? Пожалуйста, — она перешла на шепот. Мужчина достал ключи из кармана и разблокировал автомобиль, Гвен молча села на заднее сиденье, не задав при этом ни одного вопроса о том, куда они направлялись. Ей просто не хотелось ни о чем думать, телефон рвался от вибраций, кто-то настойчиво продолжал писать, но блондинка не хотела никому отвечать. Поставив смартфон на беззвучный, она прикрыла ладонями лицо. Ей было страшно точно так же, как в тот день, когда отец поднял руку на Говарда. Он выглядел пугающе, казалось, если Стейси сядет в треклятый автомобиль, то пути назад не будет. Животный страх окутал ее, отчего невозможно было двинуться. Она чувствовала себя как добыча, которую застал хищник. Один неверный шаг, и ее разорвали бы в клочья за секунду. Гарри сжал рукой руль, а затем повернул направо. Они остановились напротив какого-то уютного кафе, честно говоря, аппетита не было от слова совсем, но это было лучше, чем оставаться там. Мужчина вышел из машины, и Гвен выбралась вслед за ним. Они молча проследовали за один из дальних столиков, который находился в углу, где никто не сидел, а следовательно и не мог их увидеть. Девушка присела на диван, прикрыв руками лицо. Нужно было успокоиться и прийти в себя, чертова дыхательная гимнастика не помогала, становилось только хуже. Ладонь слабо коснулась ее плеча, человек, сидевший перед ней мягко улыбнулся. — Назови 5 вещей, которые видишь. — Стол, стул, шкаф, часы, бокалы за столиком в центре. — А теперь 4, к которым можешь прикоснуться. — Моя сумка, меню, браслет, фартук. — Какие 3 звука ты слышишь? — Музыку из 70х, хихиканье девушек и рингтон от будильника. — 2 запаха, которые ощущаешь. — Духи с морскими нотками и, кажется, аромат штруделя. — Что-то, что можешь попробовать на вкус. Она заметила, как официантка несла на подносе ростбиф и произнесла это вслух. На удивление сердце перестало бешено колотиться, а дыхание выровнялось. Гвен похлопала глазами, сделав глубокий вздох. — Спасибо вам, правда. Вы не обязаны были вмешиваться. — Ты моя ученица, а обязанность каждого учителя заключается в том, чтобы обеспечить безопасность для детей. К тому же, ты выглядела ужасно напугано, я не мог остаться в стороне. Такое...часто происходит? Она впилась ногтями в бедро, не зная, что говорить. Почему-то тогда в машине она рассказала правду, решившись довериться взрослому и поняла, что не пожалела о сделанном выборе. Ничего плохого не произойдет, если она поделится невзгодами с Гарри? Конечно, все будет нормально. Он ведь никому ничего не передаст, этот человек на твоей стороне, сегодня ты убедилась в этом, Гвендолин. Перестань убегать от проблемы и держать все в себе, сосредоточься и поведай ему все. Он не отвернется от тебя и не скажет, что родители правы, а ты должна их слушать. Он не такой, как они. Он хороший. — На днях отец избил брата за то, что он подрался в школе с мальчиком, с которым нужно было поддерживать дружеские отношения, потому что он мог пригодится в будущем. Мой брат всегда был божьим одуванчиком, но в тот день Зак сказал ему нечто ужасное, а Говард не выдержал. Все кончилось отвратительно, я умоляла отца прекратить, но он даже не думал слушать меня. У брата вся спина в увечьях, он не может спокойно лежать, но делает вид, что все хорошо, я знаю, что это не так...а мне ничего не остается. — А мама? — он едва смог сказать это, услышанное повергло в шок. Джордж со стороны выглядел как добропорядочный семьянин, который любил супругу и детей, однако правда оказалась гораздо более ужасна и отвратительна. С какой силой нужно было бить собственного сына, раз он не мог даже лечь? Насколько можно было ненавидеть ребенка, в чьих жилах текла его кровь? Бедного и беспомощного ребенка, который был не в силах что-либо сделать, ему оставалось покорно принимать удары. А Гвен? Она видела все это, пыталась остановить, но теперь подобная картина всплывала перед глазами постоянно. От этих мыслей Гарри стало тошно, он не мог представить этого, ему всегда нравились дети и он был обходителен с ними. Слыша, как взрослые вели себя с ними, холод проходил по спине. — Она всегда на стороне отца, ей все равно, будто не замечает корня проблемы. Конечно, удобно, когда ты закрываешь на все глаза, словно так и должно быть. Порой она ведет себя гораздо хуже отца, пытаясь промыть мозги. — Бессмысленно обращаться в полицию, — полушепотом произнес он, девушка кивнула. — Я поговорю с ним. Стейси ужаснулась от сказанных преподавателем слов и начала отрицательно качать головой. — Нет! Это плохо обернется, я не хочу, чтобы с вами что-то произошло. — Ты правда думаешь, что твой отец что-то сделает? — он тепло улыбнулся, и ей это было не по нраву. — Если услышит мнение взрослого, то пересмотрит «методы воспитания». Он человек, для которого важно, чтобы все было идеально. По крайней мере старается держать образ, которому все охотно верят. Если я стану тем, кто разрушит его привычный уклад ума, он не станет так себя вести. Пускай в глазах Гвен этот план звучал логично, но она не верила в хороший исход от их диалога, странный страх окутал легкие. Джордж был непредсказуемым человеком, быть может, поначалу он будет вести себя как нормальный родитель, но в один момент сорвется, а кошмар станет повторяться по кругу. — Мне достаточно, что вы выслушиваете меня и понимаете. Он снял очки и потер переносицу, после чего сложил руки в замок и встретился взглядами с девушкой. — Я сказал, что помогу тебе всем, чем смогу. Как мне называться взрослым, если я вижу у ребенка проблему и ничего не предпринимаю? Худшее, что может совершить человек, это бездействовать, опустить голову и пройти мимо. Мол, ну и ладно, кто-то другой точно поможет, почему я должен что-то делать? И так будет думать каждый, а по итогу никто не остановится и не решиться выручить человека. Ты правда предлагаешь мне молча наблюдать, как рушится твоя жизнь? Стейси схватила его за руку и опустила голову. — Нет...нет...простите, мне не стоило вам этого говорить. Забудьте все, что я сказала, — она резко перебросила сумку через плечо и собиралась уйти, как вдруг Озборн схватил ее за запястье. — У меня была сестра, она страдала от домашнего насилия, тщательно скрывала от меня следы побоев, я учился в другом городе, нам не удавалось часто видеться, только летом и на Новый год. Однажды за обедом ее вырвало, я испугался , у нее никогда не было проблем с желудком. Она сказала, что все в порядке...я поверил. На следующий день нужно было уезжать, сестра провела меня до вокзала, и мы попрощались. Когда я обнял ее, она охнула от боли, сказав, что у нее небольшое недомогание, а таблетки выпила, поэтому все должно пройти. Как только приехал, мне позвонили и сказали, что она повесилась в комнате. Отчим всегда казался мне нормальным человеком, он никогда не вел себя ужасно, когда я жил с ними. Мама умерла, поэтому он сошел с ума и...она оказалась беременна от него, поэтому покончила жизнь самоубийством. А я...я ничего не смог сделать, не спас ее. Я потерял единственного близкого человека. Гвен была в ужасе и не знала, что сказать. Она присела возле мужчины и положила руку на его ладонь. — Ты напоминаешь мне сестру, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Даже если со мной что-то произойдет, буду знать, что сделал все, чтобы ты была в порядке, поэтому не отвергай мою помощь. Что-то внутри нее надломилось, она хотела услышать эти слова, жаждала встретить того, кто сумеет спасти ее от отца, вызволить из этого кошмара. Гарри Озборн взял роль человека, готового в любой момент столкнуть себя в пропасть ради ее благополучия. Назойливая мысль поселилась в мозгу, и она никак не могла от нее отделаться. Все ли будет хорошо, если она примет протянутую руку? Это не кончится плохо? Отец не сделает с ним ничего? Улыбка мужчины заставила поверить в глупую надежду, которую он разжег в ее сердце. Гвен заплакала, а после кивнула, начиная смахивать рукавом слезы с лица. Ее наконец-то услышали.***
Честно говоря, девушка была в некоторой степени рада, что Гарри не смог связаться с Джорджем, поскольку у того было слишком много дел, а времени на принятие звонков с неизвестных номеров не было. После того разговора на преподавателя навалилось столько работы, что ученикам с трудом получалось попасть к нему после занятий, чтобы отработать плохие оценки. Питер пошел на поправку спустя три дня, и это успокоило Гвен, которая навещала его и сидела с ним до самого вечера. Они разговаривали, очень долго обсуждали разные темы, начиная с детского мультфильма, который любили смотреть в детстве и заканчивая тем, почему люди становились психопатами. Он постоянно наблюдал за выражением лица, следил за взглядом Стейси, отчего-то это смущало. Она заметила, что Паркер стал меньше говорить и больше слушать, настолько устал от ее компании? Когда староста в шутку произнесла это, он принял это близко к сердцу и стал оправдываться, говоря, какой у нее приятный голос, из-за чего он готов молчать всю жизнь, чтобы слышать ее. Румянец появился на щеках, и девушка почесала позвонок от стеснения. Пару дней блондинка нагоняла его по школьной программе, потому что он пропустил много важных тем по физике и химии, а в оправдание сказал, что настроение совсем не учебное. Однако стоило появиться Гвендолин, как атмосфера поменялась, и он готов был читать книги от корки до корки. Конечно, она не считала, что он солгал, чтобы провести с ней больше часов вместе. Говард чаще бросал многозначительные взгляды на сестру, обращаясь к ней напрямую с мыслью, что Питер Паркер не просто милый одноклассник, с которым она сидела за одной партой и обменивалась парой фраз; что парень не просто друг, увлекающийся тем же, что и блондинка. Сей список младший брат продолжал вести очень долго, Гвен начала выходить из себя, потому что наконец-то смогла найти человека, понимавшего ее. И она правда любила его как друга, готова была ради юноши на многое. Паркер чаще начал невзначай касаться ее, но она никогда не шугалась юноши. Линда и Марта перестали даже смотреть в сторону человека, когда-то приходившемуся им другом, отдав предпочтение компании Эванса и его подхалимов. Однако Стейси замечала, как девушки стали обращаться к ней, в голосах слышались издевки. Питер был слишком чутким, постоянно спрашивал, в порядке ли она от подобного поведения от людей, которые когда-то были с ней не разлей вода. Ха-ха, забавно было услышать это. Гвен было все равно с высокой колокольни, она никогда не гналась за тем, чтобы общаться с как можно большим количеством ребят, ее не интересовали попытки понравиться каждому. Когда пути с Питером пересеклись, кое-что стало ясно как день: достаточно одной родной души подле тебя, чтобы стать счастливым. Она отказалась от всех, с кем когда-либо имела дело, отдав предпочтение ему. А это стало причиной для беспокойств, потому что Питер не считал себя тем, с кем можно было проводить большую часть времени. Он пытался отгонять негативные мысли, но они настигали в самые неподходящие моменты: зачастую тогда, когда они разговаривали или занимались чем-то «ботанским». Например, сразу после выздоровления юноша позвал девушку в гости, чтобы собрать космический корабль из «Звездных войн». Нужно было видеть ее глаза по пять копеек, она даже выронила сумку из рук, когда он показал ей огромную коробку. Радости не было предела, она вела себя как ребенок, увидевший подарок, о котором написала в письме Санте. Им удалось управиться за три часа, учитывая навыки нахождения и правильного расположения деталей Стейси. Питер с каждой встречей узнавал ее с новой стороны, стараясь запомнить о подруге как можно больше вещей, которые могли пригодиться ему на будущее. Он был уверен, что когда речь зашла бы о том, что она хотела бы получить на день рождения, ответ был бы следующим: «Я даже не знаю...у меня есть все, что нужно, поздравлений будет достаточно»! На дворе объявился декабрь, до восемнадцатилетия оставалось четыре месяца, но Паркер всерьез взялся за дело. Вместо того, чтобы готовиться к промежуточным экзаменам и предстоявшей олимпиаде по истории, он часами сидел на маркетплейсах в поисках сюрприза, который был бы памятным и приятным. Ему хотелось удивить девушку не просто букетом или одеждой, а чем-то необычным. — Ты слышал, что скоро парад планет? Я так хотела бы посмотреть на них и на звезды со смотровой площадки! Но гораздо лучше, когда у тебя есть телескоп. Казалось бы, ничего важного в этих предложениях сказано не было, но Питера будто осенило. А вот и незабываемый подарок, над которым он ломал голову! Преисполненный энтузиазмом, он двинулся после очередного школьного дня домой, листая сайты магазинов, чтобы найти телескоп. От цен глаза полезли на лоб, однако он все решил: количество нолей было не важным, поскольку человек стоил целой Вселенной, он готов был ради нее купить хоть сотню таких... ...чтобы увидеть, как быстро опустились бы ее ресницы, как она приоткрыла бы рот в немом удивлении, как схватилась бы за его плечо с взглядом, словно ей чудилось увиденное. Первые пару секунд Гвендолин осуждала бы его за трату денег, ведь она не заслуживала подобного, а ему было якобы «нужнее», он же старшеклассник, а совсем скоро нужно поступать в колледж. Быть может, она заплакала бы, потому что ее растрогал бы столь милый жест со стороны друга. Стейси определенно точно не ожидала от него подарка, а он застанет девушку врасплох. Питер, заметив, что ушел в мысли, тряхнул головой и проверил счет на карте. До нужной суммы не хватало пару сотен долларов, которые он принялся копить. Пришлось взять больше смен уже сейчас, чтобы успеть сделать заказ, забрать его и упаковать. Девушка, словно почувствовав, что в Паркере нечто переменилось, стала интересоваться его состоянием чаще. На уроках она видела, как часто он зевал, старался не уснуть, покупал энергетические напитки, из-за чего получал осуждающие взгляды со стороны старосты. На вопросы из разряда «ты плохо спишь» он отвечал невнятно, часто выруливая тему диалога в другую сторону. Со временем юлить не получалось, потому что Гвен не была из глупых людей, которым достаточно было услышать ободряющие слова, чтобы отпустить ситуацию. В итоге пришлось солгать, что он все время проводил дома за учебниками, готовясь к экзаменам. На следующий день Питер получил от девушки огромный пакет с различными продуктами, которые наотрез отказывался брать, но на сей раз в битве по упрямству победу одержала она, аргументировав все тем, что при подготовке лучше питаться такой пищей. Услышав, что блондинка опробовала данный метод на себе, юноше пришлось вздохнуть и принять жест заботы. Они начали меньше списываться, потому что Гвен восприняла вызов друга всерьез и готовилась к олимпиаде до упаду, мистер Озборн гордился целеустремленностью ученицы и проводил свободные вечера после занятий с ней, читая полезные лекции и разбирая задания за предыдущие годы, которые могли попасться. Она много что помечала в тетради, взяла из библиотеки необходимую литературу и, запершись в комнате, повторяла материал либо изучала новое. Отвлекаться удавалось только на приемы пищи, Стейси слышала стук в дверь и голос матери, сообщавшей, что еда готова, и тогда вставала с рабочего места. Говард старался не мешать сестре, несмотря на то, что ему очень хотелось поговорить с ней о многом, он видел в ее глазах горевший энтузиазм и желание победить. Это не могло не радовать, ведь Гвен никогда не получала удовольствия от мероприятий, в которых всегда выигрывала, не встречая достойного соперника. В глубине души (пускай так нельзя было говорить и думать) он надеялся, что Питер займет первое место, чтобы развести давно потухший огонь в ее сердце. Что касается парня, его мысли были направлены в другое русло, но он помнил о споре, а желание оказаться на пьедестале первым имело место быть только по одной причине: он хотел поесть с ней мороженого. Да. Настолько глупым и наивным был его мотив. На улице было холодно, шел снег, но это отнюдь не беспокоило. Он купил бы ей шоколадно-клубничное, а себе с арбузным вкусом, они сидели бы у него дома, укутавшись в плед и ели бы его. Возможно, это странно, но Питер находил в этом нечто романтичное и милое. Чем чаще он был возле Гвен, тем сильнее крепли его чувства, которые не могли не пугать. В глубине души он понимал, что рано или поздно они вырвутся наружу, сколько бы он не пытался их скрыть. Что тогда делать? Как себя вести? А как она отреагирует? Он не знал ответа ни на один интересовавший его вопрос, мысленно настроившись на более реалистичный, пускай и неудачный для него исход. Вероятно, Гвен расстроится и откажет ему в мягкой форме, может, даже расплачется, потому что поймет, что единственный друг, с которым ей было приятно общаться, был влюблен в нее, а она нет. Все верно, только он был чертовым эгоистом, принявшим заботу и доброе отношение к себе как нечто большее. Впрочем, винить парня было нельзя. В конце концов, опыта в общении с девушками у него не было, но действительно ли в этом крылась проблема? Паркер был уверен, что если бы зависал столько с другой, его сердце не билось бы быстро, а желания дотронуться руки или губ человека не было бы. Подобное не поддавалось никакой логике, но Питер был уверен: при любом раскладе ему понравилась бы только Гвендолин Стейси, сидевшая за первой партой и знавшая ответы почти на все вопросы учителей. Он никогда не отводил бы взгляда от ее лица: смотрел бы на ямочки, которые появлялись после улыбки. С каждым днем становилось невыносимее на душе, особенно учитывая тот факт, что наступили зимние каникулы. До Нового года оставалось пару дней, а они вдвоем были заняты совсем не тем, чем хотелось бы. Рука Паркера каждый раз останавливалась в миллиметре от смартфона, было тяжело сдерживать порыв. Он очень хотел написать ей, а лучше записать голосовое сообщение или скинуть видео со своим измученным лицом, чтобы выслушивать ее длинные нотации касаемо необходимости отдыха для растущего организма. Ему не хватало общения, которым она наделяла его каждый день. А еще часто в голове всплывала мысль, что лучше бы он снова заболел, ведь тогда Гвен пришла бы к нему и лечила, сидела бы рядом с ним в тишине и слушала, как он размеренно дышал, пока спал. Черт, вот опять он думал не о том! Слишком много всего крутилось вокруг ее имени, даже счета за коммунальные услуги, поступление и работа волновали меньше. Может, он действительно свихнулся? Канун Нового года не совсем вписывался в почасовой график, который девушка успела расписать на время праздничных дней: она уже знала, когда и что будет повторять, но 31 декабря и 1 января портили картину. Стейси сама не верила, что ее светлая голова заключила подобное, ведь раньше так или иначе любила этот праздник. Однако, когда она узнала, что эти дни будут проведены в незнакомой компании, потому что это важно было для отца, настроение пропало окончательно. В шкафу под сложенной одеждой лежал подарок, который она хотела вручить Питеру, успевшему за четыре месяца стать для нее близким человеком. Вот только придется сделать это с опозданием, потому что она не сможет отказаться от похода на мероприятие: нужно было появиться всей семьей в знак уважения. К чему были эти глупые притворства? На самом деле она была благодарна Богу за то, что у нее изредка появлялись проблемы с желудком, прямо как сегодня. Гвен рвало несколько минут, а мама впервые за долгое время перепугалась ни на шутку. Несмотря на собственное удручающее состояние, она попросила отпустить ее домой. Хелен собиралась поехать с дочерью, что было несвойственно женщине, но Стейси с трудом удалось уговорить мать остаться. Сев в такси, она поспешила прибыть хотя бы к двум часам ночи, чтобы забрать подарок и направиться к Питеру. На ходу развязав платье и стянув его с себя, блондинка надела теплую блузку, а поверх нее куртку и натянула джинсы, схватив упакованные вещи из шкафа. Таксист дождался ее, и она запрыгнула на заднее сиденье, указав короткую дорогу. Остановившись на нужной улице, девушка протянула долларовые купюры и вышла из автомобиля, поправив волосы. Даже шапку надеть не успела, испугавшись, что мужчина плюнет на нее и поедет домой из-за праздника. Выдохнув, Гвен подошла к входной двери и постучалась три раза: никто не открывал ей. Она заглянула через окно и увидела юношу, который прилег на постель в обнимку с небольшой коробкой, завернутой в упаковочную обертку. Она изредка могла увидеть Паркера в таком виде, но отчего-то задержала дыхание, словно он мог проснуться от любого звука. Лицо обдало холодом, когда Стейси заметила, что слишком долго пялилась. Щеки покраснели, и она опустила голову, как вдруг замок в двери повернулся несколько раз, подняв глаза, блондинка увидела, что на постели никого не было. Когда он успел? — Прости, я не хотела разбудить тебя. — Уже было подумал, что это будет самый тухлый Новый год в моей жизни, но ты успела запрыгнуть в последний вагон. — Честно говоря, это так и ощущалось! — она стряхнула снег с куртки и перешагнула порог, как вдруг Питер положил ладони ей на щеки. — Холодная. Долго стояла? Гвен тупо смотрела ему в глаза, прослушав, что он спросил. Внезапно стало тяжело дышать, странно, в доме ведь не жарко. — А...нет. — Если бы я не услышал, то что бы ты тогда делала? Продолжила бы коченеть на улице? Надо было сразу бить по окну. — Ты слишком сладко спал. — Выбирая между сном и твоим здоровьем, я явно отдам предпочтение второму. Раздевайся, я поставлю чай, нужно поскорее согреть тебя. В тот раз повезло, что ты не подцепила от меня простуду, но во второй раз такого может не произойти. — А ты тот еще параноик, Паркер. — Учусь у лучших, — подмигнув ей, ответил шатен. — Прежде чем ставить чай, я хотела бы вручить тебе это, —девушка протянула ему подарок. — Спасибо, что сел со мной в тот день, что перевелся именно в Мидтаунскую школу, что не скрывал себя настоящего и принимал меня такой, какая я есть. Надеюсь, что смогу разделить с тобой всю оставшуюся жизнь. С Новым годом, Питер. Он был смущен теплыми словами, раздавшимися из уст старосты. Увидев от нее утвердительный кивок, обозначавший, что можно разорвать обертку, парень открыл подарок и застыл на месте, увидев собственный портрет, нарисованный красками на мольберте. Да, Паркер знал, девушка обожала рисовать, но ни за что в жизни не подумал бы, что она потратит несколько часов или дней на то, чтобы воссоздать на холсте его. В пакете лежало еще кое-что: красный вязаный браслет, который он часто видел на руках парочек, ходивших по улице. Порой казалось, что они специально надевали его, чтобы лишний раз дать понять людям, что состояли в отношениях. Вот только как можно было интерпретировать действия Гвен? Навряд ли она знала об этом. — Это браслет на удачу, у меня такой же, — блондинка показала правое запястье, и он усмехнулся. Слишком наивно и мило. — Я...приятно удивлен, даже больше шокирован. Не знаю, чему радоваться больше сейчас: тому, что ты сбежала с мероприятия от семьи ради меня или что нарисовала меня. Это лучший подарок, который я когда-либо получал. Спасибо тебе огромное. Она смущенно почесала шею, Питер положил картину на стол, а сам ушел в комнату, чтобы принести подарок. То, что лежало у него под боком, пока он спал, вправду оказалось сюрпризом, предназначенным для нее. Паркер сказал потянуть за бантик, и коробка раскрылась, на каждой грани было прикреплено изображение, сделанное на полароид. Гвен прикрыла ладонью рот, ее улыбка была до ушей. Посередине лежала маленькая упаковка, которую девушка открыла, потеряв дар речи. Внутри лежал кулон, она отчетливо помнила, как смотрела на него, когда они с Питером проходили мимо витрины этого магазина. Он был очень дорогим, а Стейси не любила тратить на себя много денег, предпочитая вместо этого сделать кому-то приятное. — Я...я не могу принять это, Питер. Он слишком дорогой, сколько ты на него потратил? Я верну деньги. Он отрицательно покачал головой. — Ты этого не сделаешь, иначе я очень обижусь. — Но...я подарила тебе всего лишь картину и дурацкий браслет, а ты...столько работал, чтобы купить мне кулон. — Что значит «всего лишь картину и дурацкий браслет»? Самый дорогой подарок именно тот, который сделан собственными руками. Он ценнее любого алмаза, и я ни на что не променял бы картину и браслет, сделанные тобой. Я буду хранить их всю жизнь. — Тем не менее... — Никаких возражений слышать не желаю! — строго заключил юноша, взяв кулон и встав напротив шеи девушки. Когда он коснулся волос, чтобы убрать их в сторону, по телу прошлись мурашки. Повесив украшение на девушку, Питер отошел, чтобы посмотреть на нее. — Безумно красиво. Почему она не могла смотреть ему в глаза? Раньше такого не было, но с того момента, как Паркер впустил ее в дом, Гвен словно потерялась. — С-спасибо...но это того не стоило. — Ты стоишь всех звезд в каждой Вселенной, и я очень счастлив, что наши пути пересеклись и среди 8 миллиардов людей судьба свела меня именно с тобой. Надеюсь, ты и дальше будешь радовать меня своей дыхательной техникой для снятия тревожности, иначе я потеряю смысл жизни, —он снова перевернул все в шутку, отчего она рассмеялась. —С Новым годом, Гвен. Они сидели на кухне и очень долго разговаривали, Стейси начала первая, без стеснения поделившись всем, что с ней успело произойти на празднестве, включая рвоту. Он громко смеялся, пытаясь успокоиться, и девушка поймала себя на мысли, что улыбка Питеру к лицу, но юноша не показывал ее так часто. Она рассказала, как долго рисовала его, потому что хотела сделать портрет идеальным, но постоянно что-то не нравилось. У нее было много фотографий, но Гвен не хотела пользоваться ими, намереваясь воссоздать образ по памяти. Столь детальной способности запоминать все можно было только тихо позавидовать, ведь Паркер, сколько бы не смотрел на человека, не смог бы в точности изобразить на бумаге чье-то лицо. Только черты Стейси он помнил наизусть, потому что почти каждая фотография была с ней. Она давно заметила, что Питер при беседе с ней никогда не отводил глаз от лица, не смотрел на тело. Даже когда она была в мокрой одежде под дождем, юноша не обратил внимания на ее грудь или другие участки. Стейси ценила это, потому что никто иной так не поступал. Харди бегал взглядом по ней, потом краснел и отворачивался. В подобные моменты было стыдно за него и одновременно неприятно, почему девушку воспринимали так? Возможно, порой Паркера тоже интересовало это в женщинах, ведь, в конце концов, он уже был в том самом возрасте, просто ему удавалось скрывать, чтобы Стейси не почувствовала себя дискомфортно. Блондинка не поняла, как допустила мысль, что будь это Питер, то она не стала бы возникать. Стоп! Когда ты опустилась до столь низкого поведения и позволяла себе думать в таком направлении? Почему раньше, когда Говард подкалывал ее на тему отношений с юношей, она начинала раздражаться? Верила, что между ними могла быть только искренняя дружба? Или все-таки кое-что волновало голову, раз она категорически отнекивалась? Младший брат никогда не ошибался, когда дело касалось сестры. В тот день он тоже оказался прав, в груди поселилось странное и теплое чувство, которое радовало ее при виде Питера. Она не могла контролировать улыбку, когда он был где-то на горизонте. Гвендолин слишком быстро привыкла к его компании, поэтому даже не раздумывала над тем, что говорила. Осознание того, что она могла позволить себе расслабиться и говорить ерунду, при этом не услышав осуждения со стороны, было приятно. Паркер всегда заботился о ней, она замечала это в любых действиях, которые он зачастую совершал в пользу подруги. Забавно, что несмотря на их быстрое сближение, они никогда не обсуждали отношения. Эта тема обходила стороной, никто не решался поднять ее. Была ли проблема в том, что Стейси боялась услышать ответ? Если у Питера не было друзей до встречи с ней, это не означало, что ему никто не мог нравиться. Что до блондинки, она ни разу за все время не испытывала влюбленности к кому-то. Было ли это актуально и сейчас? Гвен перевела взгляд с кружки с чаем на Питера, который стоял к ней боком и украшал тарелку десертами, специально купленными на случай, если она придет к нему, и они отпразднуют Новый год вместе. Сердце замерло, потому что девушка сразу поняла это: юноша не был ярым любителем сладкого. — Ты так много купил. — Готовился, я помню, как ты любишь эклеры, муссовые пирожные и парфе. — А если бы мне не удалось прийти именно сегодня? Их нельзя хранить долго. — Выкинул бы, — спокойно произнес парень. — Но ты ведь потратил много денег на них. — Еда становится вкуснее, когда разделяешь ее с дорогим человеком. В чем смысл есть то, что я не так уж и люблю в одиночестве? — Хочешь сказать, что стоит мне сесть за один стол с тобой, как ты по щелчку пальцев начнешь любить баклажанную икру, которую терпеть не можешь? Он кивнул, протянув ей вилку и наложив на тарелку вместе с десертами парочку фруктов. Она снова стала пунцовой и начала поправлять волосы за ухо, чтобы унять стеснение. Нет, конечно, Гвен замечала его излишнюю напористость, но до последнего не решалась давать интерпретацию подобным действиям. «Это по-дружески, не более того», — так она успокаивала себя, чтобы не давать лишних надежд. Однако точно ли причиной поведения были лишь теплые чувства к ней? Не что-то другое…более глубокое и личное? Ответь на один вопрос сама, не думай много, просто да или нет. Тебе нравился Питер, не как друг, не как человек, а как тот, с кем ты хотела бы связать жизнь? Стейси вонзила вилку в пирожное и положила кусок в рот, не заметив, как крошки остались возле рта. Парень взял салфетку и аккуратно убрал все с ее лица, тихо рассмеявшись. Она без зазрений совести смотрела на него, проглотив десерт. Да или нет? Ответ был очевидным на протяжении нескольких месяцев, проведенных вместе с ним. Гвендолин Стейси отличалась тем, что схватывала все на лету, но эта задача оказалась непосильной даже для нее. В любви не как в учебе, многие называли девушку Снежной королевой, потому что она была неприступной и никому не открывала сердце. А рядом с Питером так быстро растаяла и рассказала почти все. Он понравился тебе еще тогда, когда ты увидела, как Харди стал задирать его. Ты всегда защищала слабых, но в тот момент двигало тобой нечто другое, прекрати убегать от правды. Гвен, ты отказалась от всех, кто когда-то назывался друзьями, потому что хотела проводить время только с ним. Ты сидела до последнего со слипшимися глазами, чтобы ответить на все сообщения Питера, не решаясь завершить переписку первой. Ты всегда долго выбирала подарки для него, потому что хотела увидеть искреннюю радость на лице. Сердце трепетало всякий раз, когда он дотрагивался тебя. Однако ты спрятала чувства глубоко в себе, испугавшись, что единственный человек, который наконец-то понимал тебя, мог отвернуться, узнав о них. Убегать больше не было смысла, ты столкнулась с проблемой тет-а-тет. Что будешь делать? Так запросто откажешься от них или начнешь действовать? Питер добрый человек, и даже если это будет не взаимно, он продолжит общаться с тобой как ни в чем не бывало, но сможешь ли ты поддерживать связь? Гвен резко встала из-за стола и прокашлялась. — Спасибо большое за сегодня, я надолго запомню этот день, но уже поздно, мне пора домой. Он несколько расстроено посмотрел на девушку, отчего она почувствовала вину. Питер подошел к ней и расставил руки в стороны, Стейси непонимающе взглянула на юношу. — Обнимашки на прощание. Она быстро обхватила парня за талию, а потом отошла и начала одеваться. Он стоял у стены, скрестив руки на груди и наблюдая за ее поспешными действиями. Неужели было, куда спешить? Навряд ли родители вернулись с мероприятия так быстро. Паркер посмотрел на улицу через окно и достал с верхней полки шапку, натянув ее на голову удивленной Гвен. — Метет ужасно, вдруг заболеешь. А еще я заказал тебе такси и даже не вздумай переводить мне за него деньги. — Питер… — она собиралась ругаться, но он вместо этого развернул ее и открыл дверь. Машина уже стояла напротив них. — Напиши, как доберешься до дома. — Ага, — буркнула девушка под нос, выйдя из дома. Он продолжал сопровождать блондинку взглядом, пока автомобиль не пропал из виду. Честно говоря, Гвендолин была рада, что никто не вернулся, потому что не хотела, чтобы ее застали в столь странном состоянии. Она присела в гостиной на диван, откинув голову назад. Глаза смотрели прямо на потолок, впервые в жизни голова и сердце противоречили друг другу, и…ей не хотелось отдавать предпочтение первому. Что будет, если она последует зову собственных чувств? Она не знала, как себя вести рядом с человеком, который нравился, но отчего-то девушку окутал решительный настрой. Ничего ведь не случится, если она послушает наставление Говарда? Младший брат часто говорил сестре, что нужно поступать так, как того хочешь, чтобы в будущем не пожалеть, что не попробовала. Гвен пристыжено прикрыла ладонями лицо и тихо вздохнула. Возможно, она пожалеет о сделанном выборе, но не завтра. Питер всегда был тем, кто вгонял ее в краску и говорил слова, имевшие двойственный смысл. Настал ее черед, ведь блондинка хотела понять, было ли это взаимно. Стейси готова узнать правду любым способом, проявить инициативу, сделать шаг первой...вне зависимости от ответа. Даже если будет больно, она примет это. Нельзя было столько избегать чувств, которые не думали пропадать. Гвендолин слышала собственное сердцебиение, а ведь оно стучало так быстро каждый раз, когда Паркер был поблизости. Однако она каждый раз списывала это на радость при виде друга…Как глупо и наивно. Голову обмануть было можно путем самовнушения, страха или переубеждения посредством третьей стороны, но сердце ни за что. Она никогда не верила, что можно запросто отказаться от того, кто тебе дорог, поэтому неважно, что произойдет, о Питере она не забудет, точно ни в этой жизни. Ты же знаешь, что он небезразличен Урсуле Диткович. Не думаешь , что она гораздо лучше тебя? Вы с ним разные и сколько не пытайся доказать обратное, но он никогда не станет равным тебе. Даже если у вас все получится, насколько долго продлятся отношения? Ты не думала, что сделает отец, узнав это? Что, если разрушит все одним взмахом руки? Тогда ты останешься без ничего, потеряешь все. Готова рискнуть, понимая, какими разрушительными могут оказаться последствия? Вероятно, Гвендолин была той еще эгоисткой или стала более неосторожной и самоуверенной, но даже это не заставило одуматься. Питер был ее другом, не Джорджу решать, с кем она должна общаться. Стейси была покорной дочерью, пока не встретила Паркера, показавшего, что означала свобода. Даже если весь мир отвернется от него, она не встанет на их сторону и будет идти с ним бок о бок. Если он понравится другой, той, которая будет лучше, чем она…девушка прикусила щеку изнутри. Кажется, Гвен действительно сошла с ума, раз пришла к такой мысли: она никому не отдаст Питера и будет добиваться столько, сколько потребуется. Ведь он был единственным человеком, при взгляде на которого сердце трепетало.***
Гвендолин с нетерпением ждала результатов, и когда день Х настал, она села в автобус, в который с трудом удалось поместиться. Никто даже не думал о том, чтобы подвинуться хотя бы на сантиметр, пришлось стоять на нижней ступеньке и выходить на каждой остановке, пропуская людей. Из-за шума, песен, которые играли с колонки, расположенной возле водителя и препираний людей преклонного возраста с конца автобуса, девушка не услышала вибрирования телефона. Сообщение, которого с трепетом надеялись получить участники олимпиады, пришло. С трудом выбравшись из толкотни, Стейси сделала глубокий вдох и на автомате положила руку в карман, чтобы проверить смартфон. Она дотрагивалась пальцами экрана каждые пять секунд, отчего даже у матери начал дергаться глаз во время завтрака. Блондинка не отлипала от гаджета в ограниченных случаях: самым ярким примером являлись переписки с Питером. Увидев уведомление от Yahoo, она замерла на месте, все вокруг словно замедлилось, она не слышала ничего кроме собственного сердцебиения. Сглотнув, Гвен разблокировала телефон и перешла в почту, чтобы прочитать сообщение. Она быстро пробежалась глазами по тексту, пока не увидела самое важное. «...поздравляем Вас с 2 местом!» Вторым? Они точно ничего не перепутали? Глаза поднялись наверх, и она увидела перед собой Паркера, он шел ей прямо навстречу. Быть того не могло! Все встало на свои места, как только в поле зрения оказался он. Ноги сорвались с места, и она побежала к нему, Питер даже ничего сообразить не смог, более того, не понял, почему подруга крепко обняла его за шею. — Ты это сделал! — ее ладони оказались на щеках юноши, она смотрела ему прямо в глаза с широкой улыбкой, словно выиграла лотерею. — О чем ты? — непонимающе ответил юноша. — Ты не проверял почту? Он отрицательно покачал головой, а потом достал телефон и увидел уведомление, которое пришло пару минут назад. Разблокировав экран, Паркер перешел в приложение и открыл письмо. «…сердечно поздравляем Вас с 1 местом по олимпиаде...» О. Боже. Мой. Был ли он уверен в победе на сотню процентов? Конечно же, нет! Учитывая его подготовку, полученное сообщение казалось сном. Он скорее поверил бы в то, что имена перепутали, это сон или галлюцинация. Стейси взвизгнула, стоя напротив него и глядя на юношу. Питер даже не знал, как ему реагировать, что сказать, что сделать? Девушка встала на цыпочки и на эмоциях поцеловала в лоб, он встал как вкопанный от ее жеста. Румянец прилил в щекам, а взгляд тут же потупился на землю. Почему староста радовалась его выигрышу, разве она сама не хотела одержать верх? Он прекрасно знал о мыслях Гвендолин касаемо участия в олимпиаде, он помнил, по какой причине подначил ее, и вот долгожданное первое место было присуждено парню. — Спасибо, спасибо тебе, Питер! Я так рада, что ты выиграл. Даже представить не можешь, насколько это важно для меня. Он мягко улыбнулся ей. — Я ведь говорил, что утру тебе нос, — парень заметил, как руки девушки начали краснеть от мороза и взял ее за ладонь. — Пошли зайдем, тут холодно. — А...да, — она взяла паузу. — Значит, с меня мороженое. Я помню про спор. — Пойдем сегодня после школы и купим, — заключил Питер, сняв с себя куртку и положив ее в шкафчик. — Ты свободна? Девушка кивнула, краем глаза наблюдая за машинальными действиями друга: поправить стопку учебников, пригладить ладонью фотографию с ней, чтобы она не оторвалась от дверцы. Они сделали пару селфи в фотобудке, когда вечером решили дойти до торгового центра и посмотреть фильм, но ошиблись во времени. Пришлось пару часов ходить по магазинам, на фудкорте они увидели будку, Гвен тут же потянула парня за собой, потому что обожала такие места. Заметив, что волосы Питера торчали в разные стороны из-за шапки, а зеркала не было, она без задней мысли протянула руку и начала поправлять их. Он снова поймал себя на мысли, что девушка стала довольно тактильной. Не то, чтобы до этого она не проявляла этой черты, но сегодня Гвен трогала его очень много. Юноше было только в радость, но держать лицо расслабленным и спокойным словно подобные жесты не имели значения, становилось сложнее. Вот только загвоздка была в другом: Стейси делала это специально, она надеялась понять по движению глаз или любой иной части тела шатена, как он относился к этому. Проблема была в том, что он не обращал внимания на проявления нежности и заботы со стороны девушки или...Питер настолько привык к этому, что его такое не удивляло? Он не стеснялся, его уши или щеки не краснели, да, порой он опускал взгляд, но ничего более она не замечала. Был ли у нее шанс? Убрав ладонь с головы юноши, Гвендолин всерьез задумалась. Говард говорил, что нужно оценить ситуацию, прежде чем начать действовать всерьез. Однако это, черт возьми, не было задачей по физике, которую можно было решить, подставив формулу и цифры. Насколько долго нужно было наблюдать за Питером? И вообще...она ведь даже не знала, какие девушки были в его вкусе. Прозвенел звонок, из-за которого девушка пришла в себя и слабо тряхнула головой. Над этим голову ломать нужно точно не в учебном заведении. Взяв тетрадь, учебник и пенал, она наклонила голову в знак того, что они могли идти. На словах рассуждать оказалось гораздо проще, чем на деле. Гвен выпала из разговора, который вел Гарри с ребятами ровно после того, как преподаватель поздравил перед всем классом ее и Питера с заслуженной победой на олимпиаде, поставив им А+ в качестве поощрения. Каждый раз, когда староста пыталась сосредоточиться, назойливый вопрос всплывал в мозгу и не давал сконцентрироваться. Мог ли кто-то нравиться Питеру? С большей вероятностью ответ был отрицательным, ведь Паркер сам говорил, что влюбился бы в того человека, которого хорошо знал. Ни с кем кроме нее он не общался, а друзей с работы или другого места не было. Она не хотела тешить себя надеждами раньше времени, но шанс на хороший исход в ее пользу действительно был! В конце концов, Гвен проходила весь учебный день в странном состоянии, граничащим с трансом. Когда прозвенел звонок, обозначавший конец урока по биологии, она не спеша забрала все вещи с парты, попрощалась с учителем и направилась к шкафчику. Питер быстро накинул на себя куртку, взял рюкзак, перекинув его на одно плечо, а потом протянул руку девушке в ожидании ее сумки. Она улыбнулась и закрыла шкафчик, передав ее ему. Пока они шли к магазину, многое успели обсудить, но на удивление сегодня больше говорил Паркер. В общем-то это было на руку девушке, потому что она постоянно отвлекалась, находясь рядом с ним. Выбрать мороженое было проще простого, вариантов оказалось не так уж и много, поэтому она ткнула пальцем на клубнично-шоколадное. Однажды пробовала его, на вкус было неплохо. Староста собиралась было протянуть карту к терминалу, как шатен схватил ее за запястье. — Я оплачу. — Мы всегда все делаем за твой счет. — Да, и это верно. — Я так не думаю, — она свела брови вместе. — Мне напомнить, кто выиграл? — он склонил голову набок и улыбнулся. Она каждый раз оказывалась в смятении, когда Питер так делал. Это было чертовски привлекательно и мило одновременно, поэтому он пользовался положением. Завернув за угол, оба оказались напротив дома юноши. Он достал ключ из кармана куртки и открыл дверь, пропуская девушку вперед. Порой Гвен казалось, что она бывала здесь чаще, чем с родителями: блондинка знала, где лежали вилки, тарелки, куда Паркер убирал порошок для стирки, и что под его кроватью была приличная коллекция комиксов. Она сняла куртку и повесила ее в коридоре на крючок, а затем прошла в гостиную и плюхнулась на диван, откинув голову назад. Сегодняшний день выбил все силы, хотя вроде бы ничего такого Стейси и не делала. На пару минут она прикрыла глаза, но от того, что в комнате было темно, свет был выключен, а сидела она на мягком месте, сон казался все притягательнее. Внезапно что-то холодное коснулось щеки, и девушка вздрогнула, увидев над собой Питера с ведерком мороженого и ложкой. Взяв их, девушка открыла крышку и зачерпнула немного. — Если я заболею, то это будет на твоей вине, — в шутку произнесла она. — Я готов взять ответственность и ухаживать за тобой. Вкусно? Гвен неловко поправила прядь волос за ухо, сделав вид, что не ожидала услышать подобное. — Да, нормально. Хочешь попробовать? — она протянула баночку, но увидела по глазам парня, что он собирался что-то сделать. Положив ладонь на руку девушки, Питер съел мороженое с ее ложки. Черт. Тебя. Побери. — Неплохо. Возьми, — он протянул ей ложку в ответ. Стоп-стоп-стоп, она что должна съесть прямо так? Паркер вздумал бросать вызов ей? Она уверенно собрала волосы в хвост и приоткрыла рот, попробовав арбузное. Нужно было брать с таким же вкусом, было гораздо лучше чем то, которое она выб...посмотрев на юношу, Гвен пару раз похлопала глазами. Почему он выглядел так, словно не ожидал от нее подобного? Погодите-ка. Неужели она смутила его? Это выглядело умилительно, отчего Стейси захотелось подразнить парня еще немного. — Кажется, ты нравишься Урсуле Диткович. Она постоянно смотрит на тебя, а стоит пройти мимо нее, как начинает краснеть. — Кто такая Урсула Диткович? Она удивленно вытаращила на парня глаза. Он серьезно не запомнил одноклассников за пару месяцев учебы бок о бок с ними? — Ты шутишь? — Я не помню ее. Она с параллели? — Она учится в нашем классе, у нее светлые волосы, всегда ходит с косичками. — А, понял. — Что думаешь по этому поводу? — А что здесь думать? — скептически подняв бровь, спросил парень. — Не хочешь дать ей шанс? Она довольно симпатичная и хорошая девушка. — Я ее совсем не знаю. — У тебя еще есть время, можешь подойти и заговорить с ней, она охотно поддержит разговор. — Зачем мне это? — Обычно парни в твоем возрасте находятся в активном поиске второй половинки, неужели совсем не заинтересован в этом? — Мне уже кое-кто нравится, — после небольшой паузы произнес Питер, отложив баночку с мороженым на журнальный столик. О. Отчего-то внутренности словно перевернулись, почему она не была рада слышать эти слова? — Почему ты не сказал мне? Маленькая глупая Гвендолин Стейси, на самом деле ты ужасно боялась получить от него такой ответ. Что, если большую часть времени мысли парня занимала другая? Что, если ты не более чем хороший друг, с которым ему приятно проводить время и разговаривать, но сердце болело по другой? Комок начал разрастаться в горле, но она делала вид, будто все в порядке. — Не был готов, — уклончиво сказал Питер, не прерывая зрительного контакта с ней. — Я...я ее знаю? — Да. — Вот как. Тогда поздравляю, она счастливица. Почему так трудно было смотреть на него? Глаза сами опустились вниз, девушка начала теребить рукава блузки, но как только поняла, что это выглядело странно, словно она была в панике, впилась ногтями в ладонь. Нет, нельзя показаться разочарованной или и вовсе грустной. Если Паркер спросит в чем дело, то она даже внятно ответить не сможет! А...почему на глазах начали наворачиваться слезы? Гвен встала и собиралась пойти в ванную, чтобы не позволить Питеру увидеть выражение лица, но он внезапно схватил ее за руку и притянул к себе. Она отвернулась, молясь, чтобы парень не стал смотреть на нее. Его мягкая ладонь коснулась щеки девушки, а затем опустилась к подбородку. Паркер аккуратно повернул голову в его сторону, Стейси стыдливо отвела взгляд. — Почему ты расстроилась? — Это неправда. Я просто...прикусила язык, — с трудом выдавила блондинка. Поздравляю, глупее причины придумать было нельзя! — А мне так не кажется, — он поправил выбившуюся прядь волос Гвендолин за ухо. — Посмотри на меня. — Не хочу. Она не успела понять, как вторая ладонь парня оказалась на ее талии, он дышал ей прямо в лицо, а потом губы Питера коснулись ее. Он нежно поцеловал девушку, но она неуклонилась, положив руки ему на грудь. Паркер отстранился от нее, делая тяжелые вздохи, словно с трудом контролировал себя. — Тот, кто мне нравится, это ты. Стейси уткнулась головой ему в плечо, не зная, что сделать. Маленькая девочка внутри нее ликовала, ведь это был первый раз, когда ей действительно нравился кто-то настолько, что она хотела бы быть с ним вместе. Ее чувства оказались взаимны, она только что поцеловалась и получила признание! От осознания сердце начало биться еще быстрее, нужно срочно что-то ответить, иначе Питер накрутит себя и подумает, что она поддалась моменту. — Ты мне тоже, — пробормотала блондинка. — Что? Она оттолкнула его, а затем резко схватила за воротник и прильнула к губам юноши, углубляя поцелуй. Когда воздуха начало не хватать, она прекратила и с решимостью в глазах сказала: — Я люблю тебя, Питер Паркер. И я теряюсь каждый раз, когда ты оказываешься в поле зрения, ничего не могу с собой поделать, мне хочется стать к тебе ближе, хочется проводить все время только с тобой, переписываться неотрывно, смеяться над неудачными шутками, вместе собирать Лего, идти в кино, заниматься пробежками с утра. Он молча слушал это, а потом прикрыл ладонями лицо, из-за чего она охнула. Не стоило говорить такие слова? Он смутился или ему стало стыдно? Неужели Гвен звучала настолько убого, пока говорила признание? Хотелось провалиться под землю. — Поверить не могу, что это взаправду. Ты серьезно? Это все не сон, мне не чудится? Стейси положила ладонь ему на щеку. — Это не сон, — заключила она вместо него. — Ты понравилась мне, как только зашла в кабинет. Я по уши влюбился в тебя после разговора в кафетерии. Все мысли с того момента были заняты тобой, пускай ты и была со мной большую часть времени, мне было мало. Я хотел стать для тебя всем, ведь ты...слишком прекрасна. Мне все еще трудно принять тот факт, что мои чувства взаимны. Я...не выгляжу в твоих глазах глупо? — Что за...о чем ты, Господи, — она нежно улыбнулась Питеру. — Ты всегда был для меня самым лучшим, и это неизменно. Не говори глупостей. — Спасибо, — он положил ее ладонь на собственное сердце. — Ты не представляешь, как я боялся потерять тебя из-за этого. Думал, мы навсегда прекратим общаться, если я сделаю шаг. Она никогда в жизни не подумала бы, что при виде нее у Паркера буквально перехватывало дух, а пульс учащался, из-за чего казалось, будто он умрет в любой момент. Однако то было правдой, которую она приняла, благодаря Бога за то, что ей удалось встретить настолько хорошего человека.***
По возвращении домой Говард заметил, что старшая сестра выглядела очень странно, постоянно улыбалась, хотя причин для того не было. Или...да быть того не могло! Он краем глаза заметил, что она активно с кем-то переписывалась, когда переступила порог дома секунду назад. Обычно девушка не была увлечена чем-то или кем-то настолько, что не замечала никого вокруг. Исключением являлась учеба. Ему понадобилось от силы семь минут, чтобы понять, откуда она вернулась, почему была счастливой, а волосы были немного спутаны. Покашляв позади нее пару раз, младший брат наконец-то смог переключить внимание Гвен на себя. Она перевернула смартфон экраном вниз: вот оно что. — Пожалуй, время смузи. — Что, о чем ты... Он отодвинул стул, чтобы она присела. Достав из холодильника яблоки, мальчик быстро измельчил их и положил в блендер, включив его. За пару минут все было готово, и он перелил густую консистенцию в стаканы. Положив один из них на стол, а второй взяв себе, он победно произнес: — Поздравляю тебя. — О, ты уже знаешь? — Да у тебя на лице написано. — Представляешь, Питер занял первое место! Он поморгал пару раз, что ж, это тоже была удивительная новость, но он ожидал услышать вовсе не ее. — Хорошо. Но это точно все? — он скептически изогнул бровь. — Навряд ли ты рада только из-за этого, хотя в глубине души стремилась к проигрышу, чтобы пробудить в себе интерес к тому, что на самом деле нравилось и продолжать этим заниматься. — Ну...я... — она склонилась к уху Говарда и прошептала. — Мы встречаемся. — С этого и надо было начинать. Можно поздравить тебя с тем, что ты не настигла Энчантикса и наконец-то вступила в отношения! Теперь познала анатомию человека вживую? —сквозь улыбку произнес брат. Гвен покраснела, шикнув на него. — Шучу-у-у. Хотя кто знает... — Ничего не было! Мы просто поцеловались...пару раз...и все. Телефон продолжал вибрировать, отчего Говард рассмеялся и допил смузи, забрав опустошенный стакан у сестры. — Он, видимо, успел соскучиться. Иди ответь, а то продолжит забрасывать сообщениями. — Хоуи, — она остановила его. — Извини, что не могу нормально провести с тобой время, как раньше и приходится выслушивать мои глупые мысли вслух. Пускай ты ничего и не говоришь, но я не хочу отдаляться от тебя. Он фыркнул. — Брось. Все нормально, меня это устраивает. Ты не обязана постоянно думать о других, у тебя есть своя жизнь, и я правда счастлив, что она начала налаживаться. Не смотри на меня таким опечаленным взглядом, все действительно нормально. Если мне что-то не нравится, то я говорю об этом, ты же знаешь. — Все точно хорошо? Ты не врешь, чтобы я успокоилась? — Чистейшая правда. Чище нее может быть только раковина, которую мама любит мыть до блеска. Стейси рассмеялась и взъерошила брату волосы. — Спасибо тебе. Она встала со стула и ушла в комнату, он убрал стаканы со стола и включил кран. Пока удавалось держать лицо, все было в порядке. Гвен ни за что не должна была догадаться, что он несколько месяцев не мог уснуть и из-за этого приходилось пить успокоительные. Его постоянно настигали тревожные мысли, а поделиться было не с кем. Он видел, что у сестры все потихоньку начало улучшаться. И если он начнет говорить о собственных проблемах, то улыбка пропадет с ее лица, она будет обеспокоена и не станет отходить от него ни на шаг. Говард всего лишь хотел, чтобы сестра была счастлива на столько, на сколько это возможно. Он потерпит, переживет, все поболит и пройдет, правда ведь? Стакан выпал из рук на пол и разбился. Он опустился на колени и начал собирать стекло, но порезался. Гвен вышла из комнаты и подошла к нему, тут же сказав сесть на диван. Девушка принесла щетку с совком и убрала осколки, выкинув их в мусор. Взяв из аптечки перекись водорода и лейкопластырь, она вернулась к нему и надавила на рану ватным диском. Затем девушка промыла все антисептиком и приклеила лейкопластырь. — Не болит? — Нет, спасибо. — Ты какой-то рассеянный, тебя ничего не беспокоит? Все было отвратительно, и он хотел это рассказать. Прикусив щеку изнутри, уголки губ Говарда слегка приподнялись вверх. Нет, он должен был молчать. — Да, все супер. Очередная ложь.***
Для них отношения были чем-то новым, никто не имел опыта в ухаживаниях за человеком, который тебе нравился. Однако Питер был идеален во всем: если он видел перемену в настроении девушки, то тут же начинал глупо шутить. Она не могла после этого сидеть с серьезным и обеспокоенным лицом, плохие мысли уходили на задний план. Когда ей становилось плохо, начинал болеть живот, он покупал ей много сладостей, большинство из которых были слишком дорогими. Гвен знала, что юноше деньги были гораздо нужнее, но тот не желал слушать ее. Паркер дарил ей цветы каждый раз, когда они встречались, чтобы погулять. Парню не нужен был повод, чтобы порадовать человека, которого он любил всем сердцем. В некоторые моменты мозг отключался, и он действовал, поддаваясь чувствам. Вопрос висел в воздухе, стоило матери заметить очередной букет, лежавший в вазе на подоконнике или столе. Она не спрашивала у дочери, кто ей их давал, они не были настолько близки. Быть умной не нужно было, чтобы понять, что девушка с кем-то встречалась. Хелен лишь надеялась, что это был Харди Эванс, иначе если об этом узнает Джордж, то все закончится плохо. Пускай она и занимала во многих ситуациях позицию мужа, настраивала детей на определенные действия, как того хотел супруг, но не собиралась выдавать дочь. Главное, чтобы она не натворила глупостей, остальное было не важно. Дни пролетали один за другим, до выпускного оставалось меньше двух месяцев. Все активно готовились к нему и ставили танцы, если бы Стейси год назад сказали бы, что она с нетерпением ждала этого момента, то та расхохоталась бы и не поверила в подобный абсурд. Стоило в жизни появиться Питеру, как все заиграло другими красками: она стала возвращаться домой поздно, несмотря на то, что парень всячески отговаривал ее и настаивал, чтобы она ушла, потому что на дворе было темно. На самом деле только подле Паркера девушка могла спокойно дышать и делать все, что заблагорассудится. Находясь с ним, она чувствовала себя живой, ей не нужно было прокручивать в голове каждое последующее действие, не было нужды предусматривать сотни последствий, к которым мог привести один неверный поступок. В последнее время отца не было дома, он возвращался очень поздно, никто даже толком не видел его лица, а на утро мужчина уходил. Мама была не рада этому, но ничего не могла поделать, такова была ее доля: постоянно сидеть возле окна в ожидании мужа. Питер ужасно танцевал и постоянно наступал ей на ноги, из-за чего сотни раз извинялся, а Гвен улыбалась ну...или во всяком случае с трудом сдерживалась, чтобы не хихикать, потому что выглядело это очень мило. Вечера они проводили в центре гостиной под песню «Рurple rain», девушка записывала на видео их продвижения в вальсе. Паркер как прилежный ученик старался запомнить каждое движение и повторял все плавно, без запинок, вслушиваясь в музыку. Он был способным, поэтому через пару дней Стейси начала чувствовать себя так, будто ужасные навыки были у нее. Порой приходилось начинать заново, потому что она долго заглядывалась на его лицо, он улыбался ей, и это сбивало с толку: девушка забывалась. После того, как блондинка вступила в отношения, заметила за собой новую черту, которой до этого никогда не проявляла. Будучи с Питером, она переставала быть серьезной и внимательной. Если они куда-то шли, девушка не запоминала дорогу, потому что доверяла ему и подсознательно перекладывала ответственность на парня. В любой другой ситуации Гвен стала бы обращать внимание на мелочи, запоминать их, искать выход из ситуации, но не сейчас. Так вот, что означало кого-то любить? Она никогда не подумала бы, что стала бы вести себя в отношениях подобным образом. Еще никто не сумел заслужить ее доверия, но первым стал Питер. Иногда ее посещали мысли, что она ничего не делала для Паркера. Он всегда радовал ее, что-то делал или дарил, а она...будто ничего не могла дать в ответ. Нет, дело было не в том, что девушка просто не хотела оставаться в долгу. Гвен чувствовала себя так, будто не показывала всю любовь, как Питер. Пускай он и не говорил ей этого, но проявлял чувства действиями. Она готова была ради него на все, буквально! Проблема была в том, что она не знала, как дать ему это понять. И вот однажды шанс подвернулся. В город собиралась приехать любимая группа Паркера, она видела, как на обеденных перерывах он постоянно залипал в экране телефона, глядя на цену билета, а потом закрывал вкладку и возвращался к диалогу с ней. Сумма была не такой неподъемной, как она подумала, но и не маленькой. Девушка давно откладывала деньги на черный день, кажется, их час настал. Пересчитав все купюры, она вздохнула с облегчением, хватило даже на два билета. Пускай она и не слушала их песен, это было не важно. Ради дорогого человека Гвен могла полюбить что угодно. Она купила места в тот же день, а за одним из разговоров ненароком упомянула, что у нее были билеты на концерт. Стейси помнила выражение парня в тот день: он поперхнулся кофе, выронив чашку из рук, все растеклось по белоснежной футболке. Паркер с удивлением смотрел на нее, а потом начал говорить, что это дорого, нужно отменить, ему неловко и много прочей ерунды. Девушка наотрез отказалась слушать и сказала, что хотела порадовать его. Он всегда делал все ради ее блага, теперь пришел ее черед. Она не могла всегда быть потребителем в отношениях, ведь какой в них тогда был смысл? У Питера тогда дрожали руки, и это испугало ее. Он молча присел за стул. — Мне никогда не делали подарки. Это тронуло ее сердце: Паркер не получал ничего взамен, всегда отдавал последние деньги и силы, чтобы хоть немного порадовать близких людей. Неужели все это время о нем никто не смел думать так же? Никого не волновало его состояние, ни один человек не хотел увидеть на его лице детское удивление и улыбку? Она обняла его, прижав к груди. Они пролежали так несколько часов, не проронив ни единого слова. Им это было не нужно, порой тишина была лучше любых разговоров. Питер слушал сердцебиение девушки, а потом вздохнул и приоткрыл рот: — В прошлой школе все называли меня ничтожеством и говорили, что моя мама должна была сделать аборт, чтобы я не стыдился собственной жизни и ее работы. Они считали, что быть уборщицей унизительно. Я ни с кем не пытался даже заговорить, потому что по одному взгляду понимал, что меня ненавидели. Однажды ко мне подсела одноклассница Мэри Джейн и сказала, что тоже любила играть в Red Dead Redemption. Не знаю, что двигало мной в тот момент, но...я впервые говорил без умолку, будто ждал, что ко мне кто-то подойдет, мне не хватало общения. Пока все ровесники ходили на вечеринки, веселились, я сидел дома или был на подработках. У меня не было никого кроме отца, а он возвращался уставший, конечно, ему было не до меня, а я и не думал мешать своими проблемами, — он взял паузу. — Мы общались с ней пару месяцев, она была очень доброй и милой, не такой, как другие. Она хорошо ко мне относилась, всегда поднимала настроение. Только ей я рассказал, что люблю фотографировать. Возможно, мне не стоило доверять кому-то настолько сильно...кто-то подбросил мне изображения с ней, будто я их сделал. Меня выставили извращенцем и сталкером, но я никогда этого не делал. Она смеялась громче всех, и тогда я кое-что понял: в этом мире мне не найти человека, который будет со мной до конца. Из-за этого я перевелся к вам. О, она с самого начала знала, что Эванс врал ей. Эта девушка наверняка была одной из тех, кто хотел сблизиться с ним и была готова сделать желаемое любым способом. Неужели девушка не испытала и капли вины за то, что совершила? Она ведь столько времени проводила с Питером, чтобы все закончилось так? У нее не было души, не мог быть человек настолько жестоким по отношению к другим, но ей удалось доказать обратное. Гвен аккуратно погладила его по затылку, а Питер крепче сжал ее в объятиях. — Мне так жаль, что мы не встретились раньше, — она осеклась. — Если бы только мы познакомились несколько лет назад, быть может, тебе было бы чуточку проще. Она не поняла, почему на глазах навернулись слезы. Они начали скатываться по лицу и капать на Паркера. Он тут же начал вытирать руками щеки девушки, но та не могла ничего с собой поделать. — И вот опять я довел тебя до слез, я ужасный парень. — Нет. Ты самый лучший на свете, просто...просто мне так...так больно за тебя. Ты решил открыть душу, а в ответ получил предательство. Люди отвратительны, я ненавижу их, ненавижу каждого, кто так обошелся с тобой и собственноручно расправилась бы с каждым. — Даже не знаю умилиться мне или начать бояться, что у моей девушки есть склонности к насилию. — Точно не второе. Он провел пальцем по ее щеке и поцеловал в лоб. — Я рад, что в моей жизни все было так ужасно. Если бы этого не произошло, то мы не встретились бы. Будь у меня возможность вернуться во времени назад, я снова заговорил бы с ней, чтобы наши пути пересеклись. Спасибо, что дала мне шанс, Гвен Стейси, — он взял ее за ладонь и нежно коснулся губами. Еще никогда девушка не видела на лице человека столько эмоций, как на Питере в тот день, когда они пошли на концерт. Он кричал строки песен, отдаваясь на полную. Большую часть представления она смотрела на него и понимала, что сделала правильный выбор. И, пожалуй, это был единственный раз в жизни, когда она не жалела бы о собственном решении. Поддавшись настроению окружающих, Гвен тоже начала подпевать, пускай и не знала строк песни, говорила только те слова, которые были на слуху из Интернета, но это не имело значения. Ей все нравилось, потому что она смогла сделать то, чего так хотела: увидеть искренний восторг Паркера. Почему когда ты был счастлив, время пролетало так быстро? Она не успела оглянуться, как увидела, что на календаре был апрель. Через пару дней наступит день рождения. Раньше она ждала его с нетерпением, но постепенно праздник перестал иметь значение. Ее разбудит только Говард, который даст подарок, на столе будет небольшой торт, наспех купленный в магазине, мать и отец уйдут на работу, братья снова исчезнут, будто сестра для них никто. Когда стукнуло двенадцать ночи, ей пришло сообщение, и она прекрасно знала, кто был отправителем. Говард заручился, что прикроет сестру, поэтому та могла уйти через окно. Все равно никто не собирался поздравлять ее ровно в полночь помимо него. Поцеловав брата в щеку и поблагодарив за часы, на которые он потратил почти все карманные деньги, она ушла. Питер ждал ее неподалеку от сквера, до которого он обычно провожал девушку, чтобы Джордж не заметил их вместе. Гвен даже ничего не успела сказать, как он притянул ее за талию и поцеловал, затем последовали поздравления, и он сказал, что девушка должна закрыть глаза. Взяв ее за руку, Паркер повел Стейси за собой, когда они оказались возле неизвестного ей места, он внезапно поднял ее на руки, потому что на пути была лестница. Она могла точно сказать, что шли они около пяти минут, значит, здесь было больше десяти этажей. Оказавшись, судя по ощущениям, на крыше, потому что подул ветер, Питер опустил Гвен и сказал, что она могла открыть глаза. Увидев посередине столик, украшенный розами, девушка охнула, прикрыв рот ладонью. Посередине стола стояло блюдо, которая она любила больше всего. Пускай выглядело оно несколько неаккуратно, но это тронуло сердце Гвен: Питер приготовил его сам. Он отодвинул стул, на который она присела, а затем взял гитару, спрятанную под столом, с которого свисала длинная скатерть. —In a noisy classroom, I noticed the one that won my heart. Еvery glance noticed her, and my soul froze. You kept me warm with your smile, you kept all my dreams. Time flew by with us, it’s like a magical carnival. We ran together in the mornings, meeting the sun. And I basked in your eyes, as in the spring silence. Day and night long we chatted about the past. And the moment that found us, has become forever dear to us. I won't forget these days, I'll keep my soul warm. What was between us, my heart carefully carried. Она не могла сдержать улыбки, пока слушала это. Было видно, что Паркер немного стеснялся, но эту песню он придумал сам, полностью посвятив ее Стейси. В ней было сказано все: от их первой встречи до первого поцелуя, о его чувствах, переживаниях, сильной и страстной любви к ней. Честно говоря, девушка не дослушала до конца и резко набросилась на него, встав на цыпочки, чтобы дотянуться до губ Питера. Он опешил, не ожидая подобного. Она отпрянула от него, а потом обняла за шею, прильнув головой к груди. Его сердце бешено билось, она видела, как слабо дрожали пальцы, он безумно волновался. — Я люблю тебя и буду повторять это бесконечно. Лучше подарка быть просто не могло, спасибо тебе. Спасибо, что позволил почувствовать себя особенной. — Это не все. Она вопросительно посмотрела на него, но он взял девушку за руку и повел в сторону. Когда Гвен увидела телескоп, радости не было предела. Она взвизгнула как маленькая девочка и подбежала к нему, а потом настроила искатель и взглянула через окуляр. Небо сегодня было засыпано звездами, они словно ждали ее. — Господи...сколько ты за него отдал денег? Он ведь безумно дорогой. Питер, я...я не могу это принять. — Если бы это было возможно, то я собрал бы все звезды для тебя. Пока что не придумал, как это сделать, поэтому пока что просто наблюдай за ними. — Питер... — полушепотом произнесла девушка. — Я люблю тебя. Что нужно было сделать в прошлой жизни, чтобы тебе повезло встретить прекрасного спутника жизни? Ответ на этот вопрос дать было невозможно даже для Гвен, но одно она могла сказать точно: ни с кем другим так счастлива девушка не была никогда, как с ним. Хотелось, чтобы время замедлилось для них двоих, чтобы в мире не существовало никого, а были только они. С каких пор ее стали посещать такие сюрреалистичные и странные мысли? Наверное, эффект от поздравления. Стейси совсем не следила за временем, полностью отдавшись моменту. Казалось, что она была с Питером на крыше не больше часа, но когда взглянула на телефон, удивилась: уже было три. Подскочив с места, она тут же собрала все, что принесла с собой. Паркер взял телескоп и перекинул через плечо, пока они шли по улице, блондинка пару раз посмотрела на парня и улыбнулась. Он выглядел забавно с аппаратурой, которая была довольно огромного размера. На сей раз Гвендолин он слушать не собирался, аргументировав позицию тем, что от сквера до нее путь не такой уж и короткий, а весит телескоп порядка 15 килограм. Что, если спину надорвет? Она поверить не могла, что юноша сомневался в ее способностях, но поддалась. Когда они оказались в пятистах метрах от дома Стейси, он нехотя передал инструмент ей, склонив голову в ожидании поцелуя. Девушка быстро чмокнула его в щеку, а потом развернулась и ушла. Встав на пороге, она обернулась и увидела, что Паркер все еще стоял на месте и сопровождал ее взглядом. Гвен рассмеялась и помахала ему на прощание, тихо открыв дверь. В коридоре горел свет, что было странно, мама должна была спать, а что касалось отца...у него ведь был вызов. Неужели отменил его из-за дня рождения дочери? В это слабо верилось. Положив телескоп на пол, Стейси сняла с себя кардиган и повесила на вешалку. Когда девушка обернулась, увидела перед собой Джорджа, из-за чего на секунду опешила, и это не прошло мимо его глаз. — Кто это? Он сложил руки в замок, она прекрасно знала, что обозначал данный жест. Мужчина был на грани срыва, но давал ей шанс оправдаться. Если он стукнет пальцем, то говорить что-либо будет бессмысленно. Быть может, в прошлом дочь продолжала бы бояться его и сразу же начала бы извиняться, но после встречи с Питером эта черта стала уходить. Она не собиралась скрывать отношения от родителей, если бы их поймали. Хотя одно от другого ничем не отличалось, пока никто не знал, что у девушки был кто-то, жилось проще. В конце концов, Гвендолин знала, что отец ни за что не признал бы Паркера, но ей было наплевать. Она гордо выпрямила голову и посмотрела Джорджу прямо в глаза, словно бросив вызов. — Он мой парень. — И как давно вы вместе? — он склонил голову набок, натянув на лицо улыбку. — Пару месяцев. — М...и ты даже не рассказала мне ничего о нем? Как его зовут? Кто он? Какие у него родители? Ты поэтому перестала общаться с Харди? — после этих слов Гвен вздрогнула, конечно, она понимала, что мужчина не мог не узнать об этом. — Не удивляйся так, я узнал все еще тогда, когда Озборн решил отмазать тебя. Подумал: хорошо, вы ведь подростки, может, что-то не поделили, потом поговорите и все наладится. Я дал тебе время, но ты по-прежнему не разговариваешь с ним. И это благодарность за мое терпение и ожидание? Связалась Бог пойми с кем, скрывала от меня, возвращаешься домой в такое время. Она увидела, как вена на лбу мужчины вздулась. — Ты трахалась с ним? — Что? — Я спрашиваю, — он повысил голос, резко схватив ее за запястье. — Ты с ним ебалась? С каких пор моя дочь ведет себя как потаскуха? Я видел, как ты поцеловала его. Видел, как вы шли до сквера, думал, выйду из машины прямо сейчас и придушу его. Отвечай мне немедленно, у вас с ним что-то было? Гвендолин пыталась вырваться, но отец резко потянул ее в сторону гостиной и оттолкнул от себя, бросив на пол. Она ударилась локтем, тихо прошипев. Услышав крики мужа, Хелен вышла из комнаты и увидела не самую лицеприятную картину: дочь лежала, схватившись за руку, а над ней стоял супруг, который вытягивал ремень из штанов. — Джордж, что происходит? — ее голос дрожал, она обеспокоено задала вопрос мужчине. — Ты знала, что твоя дочь страдает от недостатка мужского внимания? Сегодня она открылась мне с новой стороны, и я разочарован. Чертовски разочарован, — это звучало как плевок в лицо, он сделал шаг вперед и смерил девушку холодным взглядом. — Вытяни руки вперед. — Папа, пожалуйста! У нас ничего не было кроме... — она осеклась. А был ли смысл доказывать обратное? Он даже не станет слушать, а Стейси не видела смысла извиняться и унижаться перед ним. — Кроме? Дочь отвернулась, опустив голову. Он заскрежетал зубами и посмотрел на жену: — Держи ее запястья. — Джордж, я прошу тебя... — Тоже будешь пререкаться со мной? Зачем защищаешь ее? Или ты обо всем знала, но умалчивала, покрывая ее? Думаешь, такое поведение нормально? Я не для того воспитывал дочь, чтобы она вела себя, как вздумается. — Будь это Харди, ты бы так не сказал, верно? —саркастично бросив, девушка с ненавистью в глазах взглянула на родителя. Мама предательски прикрыла глаза, понимая, что это было последней каплей. Мужчина крикнул на нее, и женщине не оставалось ничего, кроме как повиноваться и присесть на колени, крепко схватив Гвендолин за запястья, чтобы она не брыкалась. Отец замахнулся и ударил ее, жгучая боль ощущалась всеми клетками. Девушка не смогла сдержать крика, в глазах выступили слезы. Она прикусила язык, и тут же раздался второй хлест. После девятого она сбилась со счета, не чувствуя ничего, кроме боли, которая разрослась по всему телу. Соседняя от комнаты девушки дверь резко распахнулась, и оттуда выбежал Говард, который проснулся от шума. Увидев это, он даже ни на секунду не задумался о том, чем могло обернуться его действие. Мальчик резко оттолкнул отца от сестры и загородил собой, растопырив руки в обе стороны. Он не хотел смотреть на сестру: она не простила бы себя за то, что позволила брату увидеть себя в столь ужасном виде. Джордж рассмеялся отчаянному поступку сына и наградил его звонкой пощечиной, от которой щека Говарда в миг покраснела. Он отшатнулся, но вовремя вернул равновесие, встав на обе ноги. Не подумав отступать, юноша застыл на месте. Мужчина ударил его по левой стороне лица, но на сей раз сын успел сжать зубы. Гвен едва смогла протянуть руку, чтобы схватить брата за ворот футболки. Она что-то промолвила, из-за чего он прикусил язык и опустил голову. Говард не собирался отступать даже когда услышал тихий всхлип, раздавшейся со стороны Стейси. Она поднялась на ноги, подошла к отцу и начала снимать верхнюю одежду, на ней остался белоснежный бюстгальтер, плечи которого девушка опустила и расстегнула застежку, придержав спереди, чтобы тот не упал. Правой ладонью Гвен убрала волосы, полностью обнажив спину и присев перед мужчиной на колени. — Нет! Не трогай ее! Не смей прикасаться, она ничего плохого не делала. Что плохого в том, чтобы она общалась с тем, с кем хочет сама? Ты настолько не доверяешь Гвен? Она ни за что в жизни не решила бы общаться с ужасным человеком, или дело в том, что сомневаешься в ее выборе, потому что никогда не давал ей такого права? Сестра метнула перепуганный взгляд за него и впилась рукой в бедро Говарда, но было слишком поздно. Он сказал все, что они думали об отце. Тот громогласно расхохотался, словно был не в себе. Бросив ремень в сторону, Джордж схватил дочь за волосы и запер в комнате. — Ты больше не выйдешь отсюда, не давайте ей ни еды, ни воды. Пока не поймешь, в чем ошиблась, даже не смей думать о том, что я позволю увидеть улицу хотя бы раз, —он повернулся в сторону сына. Гвендолин не знала, что отец делал с младшим братом, она начала бить дверь и пытаться выломать ее, но тщетно. Ничего не выходило, девушка совсем не чувствовала собственных рук, на которых образовались гематомы от побоев. Крики блондинки были не более чем пустым звуком, который перекрывал удары, предназначенные Говарду. Она не помнила как уснула, проплакав под дверью несколько часов. Джордж даже не помнил, что у его дочери был день рождения, не сказал ей ни одного теплого слова, вместо этого набросившись на нее с упреками. Она знала, что в этом доме никто не любил проявление своеволия в любом виде, но допустила ошибку, разрешив Питеру приблизиться к дому. С каких пор стала такой рассеянной? Нет, он не был виноват, рано или поздно отец узнал бы правду, это было вопросом времени. У нее даже отобрали телефон, она ничего не могла написать, что подумает Паркер? Ничего хорошего. Начнет ли беспокоиться? Определенно. Не натворит ли глупостей, заявившись домой? Гвен прикусила губу, искренне надеясь на то, что он не додумается заявиться к ней. Если мужчина увидит юношу, то сделает нечто по-настоящему ужасное. Она даже боялась представить, что именно. Прикусив губу, Стейси поджала колени к груди и обхватила их руками. У нее совсем не было сил, чтобы встать. Девушке не оставалось ничего, кроме как молиться. Она даже не знала, сколько время, глядя в окно, можно было прикинуть, что наступило утро. Пошел ли брат в школу или остался дома, чтобы залечить раны? Помогла ли мама ему с ними или ей было все равно, и женщина посчитала, что сын получил по заслугам? Гвен было наплевать, что о ней никто не думал, хотелось только узнать, как себя чувствовал Говард, потому что казалось, будто звуки хлестов раздавались беспрерывно на протяжении нескольких часов. Возможно, блондинка просто сошла с ума и потерялась во времени, может, у нее помутнения рассудка или ей выбили остатки здравомыслия. Когда солнце начало садиться, она услышала, как кто-то пытался открыть дверь. Сердце Стейси пропустило удар, из-за чего девушка отползла в угол комнаты. Однако это оказался брат с тарелкой, на которой лежало два сэндвича, салат и пару конфет, в левой руке он держал стакан с водой. Быстро поставив еду на стол, мальчик обернулся. Джордж еще не вернулся с работы, как и Хелен. — Хоуи...Хоуи, как ты? — она встала, чтобы подойти к нему, но ноги словно были ватными и тут же согнулись. Мальчик успел поймать сестру и уложить ее на кровать. Гвен протянула ладонь к лицу брата, но рука осталась в воздухе, так и не коснувшись щеки, на которой отчетливо виднелись очертания вчерашних побоев. — Подними. Пожалуйста. Он отрицательно покачал головой, но Стейси все равно потянулась за край футболки, чтобы приподнять ее. Брат отошел от нее назад, она впилась ногтями в собственную ладонь. — Я не хочу, чтобы ты это видела. — Ты обработал все? — Да. — Сам? Он промолчал. Это было просто отвратительно, почему даже матери было наплевать, или отец приказал не притрагиваться к сыну, чтобы тот обдумал глупое решение, сделанное им? Говард лишь хотел защитить сестру, как она всегда делала. — Поешь, не верю, что говорю это, но выглядишь ты ужасно. Она приподнялась, тут же схватившись за руку. Обе ужасно болели, ей даже не хотелось на них смотреть, все от локтя до кисти было синего цвета. Мальчик молча вышел из комнаты, а затем принес два пакета со льдом и присел на край кровати, приложив их к рукам Гвендолин. — 24 часа еще не прошли, поэтому я приложу холодное. Девушка подняла взгляд на него и положила голову юноше на плечо, потершись об нее как кошка. — Ты мой герой. Он вздрогнул, услышав эти слова. — Вовсе нет. — Да. Ты пошел наперекор отцу и отхватил больше меня. А еще...сказал ему правду. Спасибо, что защищаешь меня, но прошу тебя, не делай так. Мне невыносимо видеть, как ты пытаешься скрыть все за маской безразличия и спокойствия, — она взяла паузу. — Я заметила, что Ксанакс почти закончился. Ты не можешь уснуть? — Все нормаль... — он поднял глаза и увидел, как на него смотрела сестра. Он ненавидел это выражение лица, переполненное чувством вины. — Прости. Прости меня. Прости, что отдалилась, что думала только о себе. Мы - семья, я должна была заметить это раньше, помочь тебе, но вместо этого...продолжала оставаться в неведении и не интересоваться твоей жизнью. Она не спросила, почему он не подошел сам и не поделился с ней тревогами, сразу же переместив все стрелки на себя. Говард коснулся пальцами щеки сестры и поправил волосы, которые упали ей на лоб. — Ты ничего мне не должна. — Хоуи... — Это пройдет, мне просто нужно немного расслабиться. — Ты выпил почти всю пачку, они вызывают зависимость. — Я знаю меру. — Дело не в этом, — она покачала головой. — Ты пытаешься успокоиться столь ужасным способом в таком раннем возрасте, а что будет после? Я не хочу, чтобы с тобой что-то произошло, я не могу этого допустить. Пожалуйста, поговори со мной. Он протянул ей сэндвич, и она молча открыла рот, откусив немного. Они сидели в тишине, пока Говард смотрел, как Гвен ела, чтобы убедиться, что тарелка не останется нетронутой. — Я написал Питеру, он должен скоро прийти и забрать тебя. Девушка оцепенела, не в силах шелохнуться. Что ее брат сделал? — О чем ты только думал?! Отец убьет тебя! Я не могу...нет...я никуда не уйду, оставив тебя. — Ты пойдешь, и это не обсуждается. Он был серьезен и ни за что не выпустит тебя, продолжив морить голодом. Мальчик достал из заднего кармана смартфон и протянул его сестре. Она понятия не имела, как он сумел достать его, если Джордж забрал гаджет. Проверив уведомления, Стейси охнула. Больше пятидесяти пропущенных от Паркера и сотни не прочитанных сообщений, которые он отправил еще ночью, чтобы убедиться, что девушка благополучно уснула. Внезапно кто-то постучал в окно, Говард встал с кровати и открыл его. Там стоял Питер, который бежал сюда сломя голову, с лба ручьями тек пот, он удивленно посмотрел на девушку, едва узнав ее. Вчера она была такой счастливой и улыбчивой, сегодня губы были сухими, волосы прилипли к коже, а глаза опухли от слез. Когда его взгляд скользнул ниже и зацепился за руки, которые та резко спрятала, что-то внутри надломилось. В замок вставили ключ, и мальчик сразу же отреагировал на этот звук, после чего помог девушке встать с кровати. — Хоуи, — она схватила его за руку. — Пошли с нами, умоляю. Он отрицательно покачал головой и убрал ладонь сестры с локтя. — Я буду в порядке, поэтому уходи, — брат улыбнулся, а затем взял тарелку со стаканом и запер дверь, выйдя из комнаты. Она ничего не успела ему сказать, как Питер схватил ее за талию и поднял на руки, скрывшись из виду. На улице было темно, тусклый свет фонаря порой падал на лицо девушки, которая на протяжении всей дороги не проронила ни слова. Питер с трудом сдерживался, чтобы не вернуться в то место и избить чудовище до потери пульса,да, именно чудовище, потому что называться человеком такое существо не имело права. Насколько можно было ненавидеть собственного ребенка, чтобы довести ее тело до подобного состояния? Он не мог опустить голову и посмотреть на тоненькие руки девушки, полностью покрытые синяками. Это было выше его сил, кровь застывала в жилах, и мозг отключался, на место ему приходил гнев и желание отомстить. В этом мире никто не смел прикасаться к тому, что Паркер так любил и лелеял. Он никогда в жизни не позволил бы себе поднять руку на столь слабое и хрупкое создание, но Джордж Стейси решил поступить иначе. Открыв свободной рукой дверь, юноша переступил порог дома и увидел, что девушка заснула. Он аккуратно уложил ее на кровати в комнату и накрыл одеялом, но внезапно блондинка вскочила и тяжело начала дышать, будто ей приснился кошмар. Казалось, что воздух уходил из легких. Парень присел и притянул девушку к себе, заключив в объятия. — Я здесь, я рядом, дыши. И она дышала. Ей с трудом удалось унять бешеное биение сердца, девушка сжала шатена за талию. Когда получилось прийти в себя, Гвен резко отпрянула от него. — Говард…он…нужно его забрать сейчас же. Сделает с ним что-то, изобьет до смерти, даже не почувствует, но станет поздно…потому что я исчезла, — она вцепилась руками в воротник Питера. — Я должна вернуться прямо сейчас! — Гвен, — он прижал собственный лоб к ее лбу. — Успокойся и сделай глубокий вдох. Она слабо кивнула головой и последовала словам Паркера. — Я пойду туда и поговорю с твоим отцом. — Нет! — блондинка рявкнула. — Он убьет тебя, не смей идти туда, слышишь меня? Скажи мне, что не пойдешь. Скажи! Стейси была не в себе, ее глаза бегали по комнате, она кусала губы, а потом схватилась за голову и начала качаться вперед-назад. — Нет-нет-нет, я не могу потерять тебя, только не тебя, — неожиданно она остановилась и метнула взгляд в сторону Питера. — Не иди за мной. Я напишу тебе, как только буду дома, поэтому не беспокойся и не приходи туда. Девушка встала с кровати и собиралась пойти к выходу, но чертовы ноги снова не послушались ее. Она упала на пол, с трудом сумев приподняться в локтях. Паркер тут же подхватил блондинку за талию и уложил обратно в постель. — Ты серьезно думаешь, что я разрешу так просто вернуться к нему? Он сделал с тобой нечто столь отвратительное, правда думаешь, что так легко отделаешься? Он побьет тебя еще сильнее, так, что ты даже не посмеешь задуматься над тем, чтобы попробовать встать. — Он что-то сделает с Хоуи, я не могу этого допустить…нет…нет…пожалуйста, я умоляю тебя. Она схватила его за колени и склонила голову ниц, ее плечи содрогались от каждого сделанного движения, обдавая тело мучительной болью. Питер не знал, как реагировать при виде этого. Прямо сейчас Гвендолин Стейси напрочь позабыла о гордости, о том, какими были их отношения, не думала о своем состоянии и просто…взывала к его милости. — Встань, пожалуйста, тебе ведь больно. Он протянул руку, чтобы поднять девушку, но та склонила голову еще ниже, не смея отпускать его и вцепившись мертвой хваткой. — Дай мне уйти. Он найдет тебя, может быть, уже знает, где ты живешь, я не хочу дать ему возможность лишить меня самого дорогого. И ты прекрасно знаешь, что единственный, кого я люблю - ты. Он узнал об этом, он не допустит, чтобы кто-то посмел оказать на дочь большее влияние, чем он сам. После ее слов дом погрузился в тишину, никто не издал ни звука. Питер лишь слышал неровное дыхание любимого человека и чувствовал покалывания в собственных пальцах. — Гвен, — шепотом произнес юноша. — Я не хочу лишиться тебя…у меня никого не было после смерти матери и отца, ты стала единственным лучом света в моей жизни. Если отпущу тебя сейчас…то больше никогда не увижу. — Я вернусь. — А если… — Вернусь, — уверенно ответила она. — Обязательно постучусь в твою дверь три раза, а если ты не услышишь, то подойду к окну, как всегда делала. Все будет нормально. Но если сейчас я оставлю брата там, то потеряю его навсегда. Губы Паркера предательски дрогнули, и он встал на колени прямо перед девушкой, взяв обе ее ладони и притянув к себе. Он поцеловал их, положив на собственные щеки. — Если бы только мы встретились раньше… — она слышала, как поднимался и опускался голос парня, ему было страшно. — Если ты не вернешься через несколько часов или не ответишь мне, то я приду и заберу тебя. Мы сбежим. Неважно куда, главное подальше отсюда. Ты, я и Говард. А Джордж никогда не найдет нас, я сделаю все, чтобы не нашел. Он отпустил ее, не оборачиваясь, и девушка приняла этот знак за разрешение уйти. Гвендолин встала и сделала пару шагов к входной двери, а затем развернулась. Паркер по-прежнему не повернул голову, чтобы сопроводить ее. Она понимала, что если он сделает так, то ни за что не сможет сидеть и загребет в объятия, не позволив ступить в дом. Молча закрыв за собой дверь, Стейси ушла. Питер ударил рукой по стене, потом еще раз, и снова, это продолжалось несколько минут, пока он не содрал кожу и не пошла кровь, но даже боль не остановила его. Он снова не смог ничего сделать, чтобы помочь человеку, которого любил. Она страдала, а Паркеру оставалось только смиренно опустить голову, будто ничего не произошло, а он был великим слепым. Юноша ненавидел мир, в котором они жили и проклинал себя за никчемность.***
Гвендолин перебирала ногами, глядя в пустоту. Она понимала, что шла прямиком в лапы Ада, но у нее не было выбора. Если сейчас не удавалось почувствовать рук, то что будет следующим? Ноги? Или все-таки спина, чтобы она не смогла встать? Честно говоря, девушка предпочла бы умереть, если бы это позволило Говарду выбраться из этого места. Стейси не могла назвать его домом, потому что давно перестала испытывать чувство комфорта, не хотела возвращаться туда. Сказать по правде, жилье Питера было для нее более уютным, она хотела остаться бы там навсегда. За собой девушка заметила кое-что: она всегда спешила к нему, покупала еду, словно они встречались уже несколько лет. Ей нравился скрип половиц, было совершенно всеравно, что дверца шкафа едва держались и в любой момент могла сломаться. Стиральная машинка порой тряслась, но это не имело значения. Поначалу юношу смущало, что он жил в подобных условиях, но блондинку это не беспокоило, и она сказала ему одну верную вещь: не важно, каким было место, в котором ты находился, главное, как ты себя здесь чувствовал. Дом, в котором обитала семья Стейси, был навороченным и со свежим ремонтом, но какой смысл в этом, если никто из его жителей не любил друг друга? Гвендолин не заметила, как оказалась напротив порога, она опустила глаза на ноги и потопала на месте. Вечером было прохладно, ветер щекотал шею, отчего девушка поежилась. Ни один из фонарей, стоявших на улице, не светил. Она посмотрела на небо, вспоминая ночь, проведенную с Питером. Как же все прекрасно начиналось, она с готовностью могла сказать, что это был самый лучший день рождения в жизни, но…все так отвратительно закончилось. Набрав побольше воздуха, Стейси сделала пару шагов вперед и положила ладонь на ручку, которая с легкостью открылась. Никто не запирал дверь? Она проглотила подступившую слюну, происходящее начинало действовать на нервы. Гвен перешла порог и увидела, что горел свет на кухне. Честно говоря, в тот момент она была готова лицезреть что угодно, по крайней мере так казалось, но точно не это. Девушка застыла на месте, тупо пялясь на Джорджа, сидевшего во главе стола. — Где Говард? — осевшим голосом спросила дочь. Мужчина постукивал пальцами по столу, а затем достал из кобуры пистолет и бросил ей на пол. Она непонимающе взглянула на оружие, а затем перевела взгляд с него на отца. — Где. Говард, — с расстановкой произнесла Гвендолин. — Я знал, что ты придешь. В конечном счете младшего ты любишь больше всего на свете, я рад, что хоть кто-то способен проявлять некое подобие заботы к членам семьи, — он самодовольно улыбнулся, перекинув ногу на ногу. — Хочешь узнать, что с ним? Тогда докажи мне, на что ты готова пойти ради него. Ради меня. Ради своей любимой семьи. Она знала, что именно он имел в виду, поэтому опустилась на колени и дрожащей рукой схватилась за рукоять ствола, приставив дуло к голове. Палец коснулся курка, Стейси сделала последний вдох, прежде чем спустить его. Тишина. Не раздалось ни единого звука. Она нажала снова, но выстрела не послышалось. Джордж начал громко смеяться, глядя на унизительное положение дочери, а затем встал из-за стола и подошел к ней, погладив по голове. — Я знал, что ты сделаешь правильный выбор, — он дотронулся губами лба дочери, поправив ее волосы. — Где он? — Проверь сама, — он кивнул в сторону комнаты сына. Стейси схватилась руками за стул, чтобы подняться и подошла к двери, постучав. Ничего не услышав в ответ, она дернула за ручку и зашла внутрь. Говард лежал на кровати, спиной к ней. Гвен испугалась и тут же подошла к нему, дотронувшись пальцами сонной артерии. Облегченно выдохнув, девушка собиралась убрать ладонь, но он схватил ее, а потом повернул голову. Девушку будто парализовало, когда она заметила посинения на шее брата. Нет…не могло такого быть, отец не был настолько сумасшедшим, чтобы начать душить собственного ребенка. Она коснулась гематомы, прикрыв глаза. — Это должна была быть я, Хоуи…не ты…прости…прости…я…я ничего не смогла сделать. — Почему ты вернулась? Он ведь тебя больше не отпустит, Гвен. Я хотел, чтобы из нас двоих была счастлива хотя бы ты, — охрипшим голосом сказал мальчик. Она начала отрицательно качать головой. — Я не смогу быть счастлива без тебя. Жить, зная, что я оставила тебя одного, отвратительно. Я ни за что не простила бы себя. — Иногда нужно делать жертвы, чтобы обрести то, чего хочешь. — Я не готова приносить такую жертву. Ты правда думал, что мне так просто было бы отказаться от тебя? Он ничего не ответил, сжав рукой простыню. — А как же Питер? У него нет никого кроме тебя. Ты правда забудешь о нем только потому, что есть я? Гвен, я никогда не хотел быть человеком, сдерживающим тебя. Ты не должна делать выбор только во благо мне, у тебя есть своя жизнь. — Хоуи, я никогда тебя не считала таким. Не говори этого, прошу. Он прикусил губу, а потом ответил полушепотом: — Не бросай Питера из-за меня, иначе я закончу то, что начал от… Она прикрыла ладонями его рот, истерически начав качать головой. — Нет! Не смей это произносить! Ты должен жить, ты слишком юн, чтобы разбрасываться подобными словами. — Пообещай мне, что бы отец сейчас не сказал, ты ни за что не оставишь Питера. Я видел, как он смотрел на тебя, видел, как он беспокоился и как со всех ног бежал сюда. Он безумно любит тебя, Гвен, не теряй его и не смей так легко отказываться, ведь потом ничего не сможешь исправить. Стейси не знала, что ей делать, что сказать и как выкрутиться из ситуации, больше похожей на кошмар. Был ли хотя бы один способ обойти систему, построенную отцом? В голове вертелся только один ответ: побег. Джордж приоткрыл дверь и бросил быстрый взгляд на сына, лежавшего на кровати. Когда он вернулся домой, сразу же заметил, что Говард тщательно оттирал тарелку, делая вид, будто поел минутами ранее прихода мужчины. Он проверил комнату дочери, та была заперта. Казалось бы, не было ни одной предпосылки к тому, чтобы раскрыть Говарда, быть может, причиной тому, что последовало дальше, была подозрительность отца? Он водрузил ключи в замочную скважину, от этого звука мальчик повернулся, понимая, что сейчас все решится.Дверь открылась, и Говард сжал руку в кулак, смирившись с дальнейшей участью. Джордж молча окинул комнату дочери взглядом, а потом повернулся к сыну и схватил за волосы, повалив на стол. Хотелось, чтобы воздух перестал поступать в легкие, и тогда он никогда не проснется. Мальчик слабо кашлял, а потом перед глазами начало темнеть, отец надавил пальцем на яремную вену и убрал руки с Говарда. Он перевернулся на бок и стал жадно хватать воздух ртом, с каких пор их взаимоотношения пришли к этому? Ему казалось, что отец никогда не зайдет дальше словесных манипуляций, но юноша оказался не прав впервые в жизни. И он искренне надеялся, что пережил это не зря, что Гвен не придет, не станет склонять голову перед мужчиной, останется с Питером, они будут счастливы. Он правда готов был на такую жертву, однако когда увидел сестру посреди собственной комнаты, принял правду, которую столько времени старался отторгать. Говард никогда не хотел, чтобы девушка была где-то далеко и прекрасно обходилась без него. Он всегда хотел быть частью ее жизни, хотел, чтобы сестра была рядом. И Говард ненавидел себя за это. Ему было всего лишь 12, он был ребенком, который не мог существовать без взрослого подле себя. Гвендолин была единственной, кого он готов был слушать, чьи советы принимал бы, на чью помощь полагался бы. Очень эгоистично, и мальчик осознавал это, но чем больше старался не думать, тем сильнее возвращался к этой мысли. Джордж подошел к дочери и положил большой палец на шейный позвонок девушки, убрав ее волосы набок. Он провел по этому месту несколько раз, а затем сжал плечо Гвендолин. — Знаешь, я подумал, что тебя стоит познакомить нас с Питером. Пригласи его на ужин завтра. Ей ведь послышалось, да? Она не могла даже шелохнуться, что за игру решил затеять отец? Дрожь обдала тело Стейси, и она сглотнула слюну. — Он занят, — полушепотом ответила блондинка. — Тогда я позвоню ему, и мы договоримся. Уверен, дела подождут, раз он любит тебя. Мужчина начал поправлять волосы дочери за ухо, она закрыла глаза, не желая чувствовать ни одного прикосновения от этого человека. Поджав губу, девушка опустила голову. — Не трогай его. Он ничего не сделал. — В таком случае позови его, и я ничего не сделаю, ты ведь меня знаешь. Я не вру. Она слабо кивнула, дверь за ней затворилась. Джордж устал, оставив детей наедине. Гвен достала смартфон из кармана, разблокировала его и нашла чат с Питером, открыв его. Он был в сети, будто ждал ее сообщения. Сведя брови вместе, Стейси начала набирать текст. Гвен Стейси: Я дома, все хорошо Он мгновенно прочитал сообщение.Питер Паркер: Господи, я безумно волновался
Питер Паркер: Точно все нормально?
Гвен Стейси: Да Гвен Стейси: Послушай Гвен Стейси: Ты сможешь прийти завтра к нам на ужин?
Питер Паркер: Так внезапно? У меня нет никаких дел, конечно, я приду, но это звучит странно…Джордж заставил?
Гвен Стейси: Я не знаю, что он хочет и не хочу, чтобы ты приходил, но если скажу так, он придет к тебе лично. Прости меняПитер Паркер: Я приду
Питер Паркер: Не извиняйся, ты ни в чем не виновата
Он написал много сообщений, на которые она с трудом смогла ответить, потому что теперь была переполнена тревогами касаемо завтрашнего вечера. Весь оставшийся день девушка не выходила из комнаты, несмотря на то, что ее не закрыли на замок. Гвен не имела желания видеть других, потому что внутри все начинало переворачиваться. Лежа на кровати, девушка в сотый раз проверила время, которое шло слишком быстро. Стейси было страшно, она всеми фибрами души надеялась, что завтра не наступит, а на их дом упадет метеорит. Что мог задумать отец? Зачем ему знакомиться с Паркером лично, если он и так наверняка успел разузнать о нем все необходимое. Снова нуждался в том, чтобы доказать собственную правоту и выставить парня идиотом? Если так действительно произойдет, то ей все равно на последствия: унижаться и сидеть молча, проглатывая обиды в адрес юноши, она не собиралась. Так она пролежала до самого утра, проснувшись от звуков с кухни. Встав с кровати, Гвен увидела маму, стоявшую напротив плиты. По всему дому разнеслись приятные ароматы, девушка подошла поближе и молча достала из холодильника овощи, взяла доску и начала нарезать их для салата. Женщина выглядела так, словно хотела что-то произнести, быть может, извиниться, но это привело бы дочь в смех. Что бы Хелен, которая никогда не шла против мужа, решилась встать на сторону собственного ребенка. Ни в этой жизни. Они не разговаривали на протяжении нескольких часов, молча выполняя работу. Ближе к полудню проснулся Говард и пришел к ним, чтобы перекусить. Увидев, что члены семьи активно занимались подготовкой к ужину, он решил помочь им и открыл стол. Стейси сказала, чтобы брат принес свечи и стал раскладывать посуду. — Папа даже не разрешил уйти, надеюсь, я не пожалею, что остался, — ответил сквозь зев Саймон, выйдя из спальни. — Мы все знакомимся с женихом Гвен? — запрокинув в рот снек, в шутку сказал Филипп. — Лучше бы это был Харди, тогда не пришлось бы никаких приготовлений делать. — У него никогда не будет шансов, ты хоть видел, как она на него смотрит? Бедняге остается признать поражение. — Вместо того, чтобы болтать, лучше бы помогли, — резко сказала девушка, поправив рукава кардигана, чтобы не было видно посинений. Братья замолкли, не решившись накалять и так неприятную обстановку. Ближе к пяти часам вечера все было готово, Джордж занимался готовкой мяса на заднем дворе, параллельно с этим покуривая сигарету. Саймон и Филипп присоединились к нему, а затем принесли все за стол, поставив основное блюдо в центре. Стейси собиралась переодеться и выбрала синюю блузку, но отец встал возле дверного косяка, скрестив руки. — Надень розовую футболку. — Но… — Надень, — сквозь фальшивую улыбку повторил мужчина. Она потянулась рукой к сложенной вещи и взяла ее, Джордж вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Когда девушка вышла, застыла на месте, увидев Говарда в поло, которое не прикрывало отметин на шее. Игра уже началась: отец делал все это специально, намереваясь с порога дать понять Питеру, по чьей вине это произошло. Из-за кого у Гвендолин были руки в синяках, а у ее младшего брата шея в гематомах. Неприятно поежившись, Стейси обернулась, стоило услышать стук в входную дверь. Она подошла к ней и положила ладонь на ручку, а потом сделала глубокий вдох и открыла ее. Перед ней стоял Паркер, державший в руках небольшой букет с цветами и торт. Девушка встала на цыпочки и чмокнула его, склонившись к уху: — Если тебе будет некомфортно, то скажи мне сразу же. Он аккуратно схватил Гвен за плечи и мягко улыбнулся ей. — Я не уйду, потому что обязан доказать серьезность своих намерений, — он провел пальцем по ее щеке, блондинка положила ладонь на запястье юноши, уголки ее губ поднялись. Джордж показался позади дочери и прокашлялся, они отпрянули друг от друга. Питер наконец-то смог увидеть человека, сотворившего подобное с девушкой, которую он так любил. Юноша подошел к нему, протянув ладонь для рукопожатия. Мужчина потряс ее, хватка была довольно сильной, но Паркер всего лишь усмехнулся в ответ на это. — Приятно познакомиться. — Взаимно, — сквозь шипение сказал шатен, кровь начала вскипать в жилах. Стейси прошла на кухню, не отводя взгляда от них. Она положила цветы в вазу, а затем убрала на журнальный столик. Торт она поставила в холодильник, Питер прошел вслед за ней и поздоровался с матерью девушки, легонько чмокнув ее в руку, отчего та удивилась и поблагодарила его. С братьями он обменялся лаконичным приветствием и пожал им руки. Увидев шею Говарда, Паркер опешил и встретился взглядами с блондинкой. Она опустила голову, у нее не было сил смотреть на него. Он свел брови вместе, расположившись за столом возле Гвендолин. Хелен начала накладывать ему еду, девушка присоединилась и положила в тарелку салаты. Джордж начал разливать алкоголь и, честно говоря, парень чувствовал себя несколько странно. Четыре пары глаз за исключением его девушки и ее младшего брата направлены на него, словно Питер был животным в зоопарке. Он сглотнул, отпив вина. — Не стесняйся, ешь как у себя дома, — подперев рукой подбородок, произнес мужчина. Это звучало настолько смешно, что шатен готов был выплюнуть бронхи от смеха. — Спасибо за гостеприимство, — сдержанно ответил он, порезав ножом картошку и положив кусок в рот. — У вас золотые руки, миссис Стейси. — Можно просто Хелен, — махнув рукой, ответила женщина. — Спасибо. — Как вы познакомились с Гвен? Я хотел бы узнать историю из твоих уст. Девушка внезапно перестала жевать, ничего в горло не лезло. Она сжала рукой вилку, это не прошло мимо глаз Питера, и он аккуратно положил ладонь на колено блондинки. — Я перевелся, а Гвен опоздала на урок и увидела, как учитель представлял меня классу. Потом мы сели вместе и разговорились, оказалось, у нас много общего. Он взглянул на нее, ища поддержку. Девушка улыбнулась ему, кивнув в знак подтверждения слов. — Почему решил перевестись? Конечно, Джордж цеплялся за каждые выражения, стремясь коснуться неприятной темы для разговора и начать ковыряться в ранах Паркера. — Не самый хороший коллектив, — спокойно ответил юноша. Стейси ощущала себя так, будто была на эмоциональных качелях, тихо вздыхая после безразличного выражения лица парня на вопросы отца. — Вот как, но это верно. Мне тоже тяжело было ужиться в Фрэнсис Льюисе, мужской коллектив был отвратительным, если сделал что-то не так, то мог поплатиться парой переломов. Проще было сбежать от проблемы и уйти учиться в другое место, но я не захотел стать трусом, — сделав акцент на последнем слове, произнес Джордж. — Похвально, оттого вас и взяли на работу полицейскими, узнав об истории из подросткового возраста, — отпив вина, сказал Паркер. Говард тихо усмехнулся. — А ты забавный малый. Мужчина резко воткнул нож в стейк, отрезав кусок. — Куда собираешься поступить? — В Корнелльский на генного инженера. — Неплохо. Что родители думают по этому поводу? — невзначай спросил мужчина, заметив, как мускул на лице парня дрогнул. Кажется, он нашел то самое слабое место. — У меня…нет родителей. — Ты живешь один? — сказал Саймон. — Да. — И работаешь постоянно? — Да, у меня нет никого, поэтому обеспечиваю себя сам. — С ума сойти, — заключил Филипп. — Сестренка, тебе повезло. Трудолюбивый парень это залог успешной жизни. — Планируешь поступить по гранту? Вопросы лились потоком, не прекращаясь ни на секунду. Питер даже не мог дожевать ничего, чтобы ответить, иначе все застряло бы в горле. Внезапно Гвен покашляла, перебив их, и юноша был очень благодарен за это действие. — Пап, передай мне, пожалуйста, соль, соус и долей газировки. Джордж встал с места и протянул ей все, что было нужно, взяв стакан, чтобы налить туда напиток. — Харди тоже собирается в Корнелльский. Прекрасные новости, не правда ли? Будет на одного друга больше. Слышал, что Марта и Линда тоже подадут документы туда. В свое время я мечтал о том, чтобы продолжить быть бок о бок с друзьями из школы. Вилка повисла в воздухе, не успев коснуться рта девушки. Она опустила ее и положила на тарелку, прикрыв ладонью глаза. Мужчина знал все: он был в курсе, куда они собирались поступить, рассказав об этом родителям Харди, Марты и Линды. Их детям было наплевать, где учиться, они все равно покупали все за деньги. Неважно, кому платить. Стейси так не хотела пересечься с ними после выпуска, но отца это не волновало. Он до сих пор продолжал верить, что дочь образумится и сойдется с Харди, а с девочками помирится и будет поддерживать общение. — Успеваешь чередовать работу и учебу? — Да, я привык к этому. — Не боишься, что нагрузка в вузе будет больше и сложнее? Как тогда будешь действовать? — Он успевает учиться на отлично, занял первое место по Олимпиаде, параллельно с этим работает и хозяйничает по дому. Не думаю, что с этим возникнут проблемы, — проглотив кусок муфулетты, сказал Говард вместо Питера. Тот взглянул на него и улыбнулся. Весь в сестру. — Тем не менее, не каждый привык к смене обстановки. Что, если там будет неприятный коллектив? Тогда перевестись в другое место будет сложнее, нынче цены довольно неподъемные даже для семьи со средним заработком, а Питер содержит себя сам. — Папа! — слегка повысив голос, сказала Гвен. Юноша внезапно переплел их руки под столом, отчего она удивилась. — Ценю вас за заботу обо мне, мистер Стейси, но оно того не стоит, если это действительно будет проблемой, то я ее решу, — заткнув Джорджа фразой, ответил шатен. — Я лишь хочу сказать, что если у тебя серьезные намерения насчет моей дочери, то придется выбрать одно из двух: учебу в университете или ее. — Не понимаю, к чему вы клоните. Мужчина рассмеялся, положив бокал с вином, к которому мгновением ранее припали его губы, на стол. — Ты же ведь не думаешь, что будешь просто учиться вместе с ней, не уделяя внимания? Если хочешь быть с ней в будущем, то вам нужно съехаться, понять, сходитесь ли вы характерами. Вам нужно будет снимать квартиру, покупать продукты, проводить вместе время. А это все сейчас стоит очень много. У тебя за душой ни цента, если ты веришь, что Гвен будет любить тебя вечно, то ошибаешься. Сейчас она юна, финансовое положение ее не столь волнует, но когда она вступит во взрослую жизнь…будет видеть, как сверстницы путешествуют по миру, получают дорогие подарки, начнет чувствовать себя не такой как все. Ведь ты не сумеешь позволить ей увидеть такую жизнь. Никто не сможет помочь тебе, Питер. Ты можешь положиться только на себя, но потянешь ли столько? Чем ты лучше Харди? Может, ты добрый, любящий и преданный, но насколько долго можно протянуть на одном характере? Считаешь себя достойным Гвен? — Отец, прекрати! — крикнула Стейси, метнув на него испепеляющий взгляд. — Питер, вставай, мы уходим… Она посмотрела на него и увидела странное выражение: словно эти слова были правдивыми, а от осознания этого он выглядел потерянным. Девушка встала со стула, юноша поднялся вслед за ней. Никто ничего не сказал, только Джордж сопроводил их многообещающим взглядом, будучи довольным результатом работы. Паркер резко открыл входную дверь и вышел на улицу, ему нужен был воздух. Он встал и поднял голову наверх, сделав глубокий вдох. Гвен подошла к нему, обернувшись кардиганом, потому что дул прохладный ветер. Парень заметил это, сняв с себя накидку и положив на плечи девушки. — Не воспринимай его слова близко к сердцу, я знала, что он позвал тебя сюда за этим, чтобы попытаться донести глупую мысль. Я никогда от тебя не откажусь, слышишь? Мне плевать, как и кто будет жить, я решила, что буду с тобой: и в горе, и в радости. Он горько улыбнулся, поправив ее волосы. Она видела, с какой тоской он смотрел на нее и отчаянно не хотела принимать того, что он скажет. — Я знаю, что ты ни за что не отвернешься от меня. Однако, что, если в этом и проблема? Мысли постоянно крутились в голове, но я не решался сказать, до последнего надеялся, что надумываю лишнего. Джордж окончательно поставил точку в моих размышлениях, — он взял паузу. — Ты ни на секунду не жалела, что перестала общаться со всеми из-за меня? — Нет…нет-нет, ни на секунду! — она схватила его за ладони. — И ты всегда готова от всего отказываться, даже если это будет не в пользу тебя? Готова жить обычно, порой испытывать денежные трудности, беспокоиться из-за этого? — Питер, меня совершенно это не волнует, вместе с тобой я смогу пройти через все. — Я правда не достоин тебя, Гвен, — шепотом ответил юноша. — Не хочу, чтобы весь твой мир крутился вокруг меня. У нас одна жизнь, и если я не смогу подарить ту, которую ты заслуживаешь…все будет зря. До нашей встречи ты получала многое сполна, а со мной придется жить умеренно. Я не смогу позволить себе купить путевку куда-либо в любой момент, сколько бы не работал. Быть может, где-то через 10 лет, когда устроюсь на нормальную работу. — Разве ты не понимаешь, что мне это неинтересно? Плевать, что я не увижу чего-то, даже если живем один раз. Удача - встретить прекрасного человека, с которым ты будешь вместе до самой смерти. И мне с этим повезло, так что может быть важнее? Он приложил ладони девушки к своим щекам и сделал тихий вдох, Гвен была в паре миллиметров от его лица и подошла ближе, склонив голову к сердцу Паркера. Оно бешено билось, ему тяжело было говорить на эту темы, и она прекрасно понимала парня. — Джордж четко дал понять, что не потерпит меня в твоем присутствии. Я знаю, насколько он ужасен и убедился в этом, увидев это, — Питер слабо коснулся ее руки, на которой не были скрыты синяки. — Он специально сказал Говарду надеть поло, чтобы я увидел следы от удушья. Они с Хелен накрыли такой стол, чтобы показать мне их положение и мое. Он задавал мне много вопросов, не давал прожевать ни одного куска, на столе было много приборов, будто мы были в мишленовском ресторане, чтобы я растерялся, не зная, чем воспользоваться сначала. Еще после твоего сообщения стала понятна причина приглашения, но я держался изо всех сил, даже когда он спросил о родителях. Неважно, что он думает обо мне, я привык к такому отношению. Однако когда он сказал о нас, о том, что у нас нет шансов, это ранило меня. Для него все это просто подростковая влюбленность, которая вскоре закончится. Да, я не знаю, что нас ждет завтра, не знаю, какой день для меня будет последним, но в одном я убедился с нашей первой встречи: я хочу провести с тобой столько, сколько мне предначертано. Я привык к одиночеству, но когда появилась ты, начал его бояться. Мне невыносимо находиться дома, где нет шума, где я не слышу, как ты готовишь на кухне и тихо ругаешься под нос из-за того, что пропустила любимое шоу по ТВ. Я всегда хочу есть с тобой мороженое по пути домой, собирать с тобой корабли, лежать на траве и смотреть на звезды. Я люблю тебя, Гвен, но мир не любит нас. И я боюсь, что это много для меня значит, потому что не хочу стать тем, кто затмит огонь в твоих глазах. Он сделал шаг назад, убрав с себя ее руки. Девушка вздрогнула, намереваясь дотронуться его снова. — К чему ты ведешь? Она не могла контролировать голос, который норовился сорваться на крик, на глазах наворачивались слезы, Стейси сжала руки в кулак. Нет, достаточно раз она плакала при Питере, если сделает это снова, то не позволит ему сказать правду, от которой они убегали слишком долго. — Я ни за что не перестану общаться с тобой, оставив здесь. Я сделаю все, чтобы помочь тебе выбраться отсюда вместе с Говардом, но как друг. — Ты ведь шутишь, да? Шутишь же!? — она схватила его за воротник и посмотрела на глаза, которые никогда ей не врали. — Прости…прости, что повысила голос. Я…я должна уважать твой выбор вне зависимости от того, какой он, но что, если я не готова расставаться? Я хочу быть с тобой, поступить с тобой в Корнелльский, обручиться, сыграть свадьбу, создать семью. Может, в твоих глазах это звучит наивно и по-детски, но это правда. Я никогда никого не любила настолько сильно, Питер. Ты был первым для меня во всем. Все не может закончиться вот так. — Я всегда буду любить тебя, Гвен, ты хороший человек и еще встретишь кого-то, кто будет заслуживать тебя. — Я не хочу! Ты просто перекладываешь ответственность, Питер! Мы справимся со всем, но ты предпочитаешь не пробовать, а просто сдаться, в чем тогда смысл? — Пускай это будет выглядеть в твоих глазах так, возможно, мне правда всегда было проще убегать от проблем, чем решать их. Я отказываюсь от наших отношений, потому что у нас не будет будущего, самое главной в моей жизни, чтобы ты была счастлива. Даже если не со мной, то я поддержу твой выбор. — Перестань говорить это, умоляю тебя. Я не хочу это слушать, — Гвен хотела обнять его, притронуться к нему, но он снова отшатнулся от нее. — Прости меня за все, я отвратителен, — это были последние слова юноши, прежде чем он ушел. Девушка осталась стоять на месте, придерживая пальцами ветровку, которую отдал ей Питер. Джордж Стейси добился того, к чему стремился. Глядя через окно на то, как он сломал жизнь двух людей, мужчина был удовлетворен. Его дочь стояла на улице и тупо смотрела в пустоту, силуэт Питера давно растворился, а она не отводила глаз в надежде, что он вернется, но этого не произошло.
***
С того вечера прошел месяц, Гвендолин продолжала ходить в школу в жалкой попытке вернуться к обычной жизни после всего случившегося, играть роль на удивление получалось не так уж и плохо. С Питером она обменивалась лаконичным приветствием, он выглядел так, словно хотел завязать разговор, но что-то его останавливало. Девушка не была глупой, достаточно сказать ей что-то один раз, чтобы она поняла. Однако отказаться от кого-то было непосильной задачей, ночами она не могла уснуть, постоянно прокручивая их диалог в тот злосчастный день. Если бы только можно было вернуться назад, и все исправить, то как она была бы счастлива. Отец стал выглядеть довольным, чаще проводить время с семьей, ну конечно, дочь даже не удивлена. Мужчина не умел извиняться, он не знал этого слова, поэтому замаскировал все под лик доброго семьянина, приносил домой сладости, покупал билеты в кино или театр, чаще стал брать выходные. Гвендолин не хотела его видеть после всего, что он сделал, поэтому зачастую избегала совместных посиделок, оправдываясь огромным количеством домашней работы и подготовкой к экзаменам. Большую часть дня девушка проводила в комнате, выходя оттуда только тогда, когда дома никого не было. Говард пытался с ней заговорить, но она прерывала брата, не дав задать вопрос. Он понимал, что побег от реальности не мог закончиться ничем хорошим, хотел помочь сестре справиться с проблемами, но она закрылась в себе. Хелен было все равно, Джорджа лишь волновало, чтобы дети покорно склоняли перед ним голову и во всем прислушивались. Саймону и Филиппу было не до Гвен, они сами всячески избегали дома, стараясь проводить время с «полезными» друзьями. Единственным пристанищем девушки стал дом Гарри Озборна, с которым она начала чаще общаться после того, как преподаватель заметил перемену настроения в ней. Он приходил в школу рано, чтобы открыть кабинет, который был связан с учительской. Гвен уже тогда сидела во дворе школы с книгой в руке, но одна, рядом не было Питера, с которым она любила хихикать. Возможно, юноша просто опаздывал, а она немного не рассчитала время. Однако даже сидя вместе, никто из них не завязывал разговор, не задавал вопросы касаемо теста, они молчали. В кафетерии Гарри больше не видел их за одним столом, Питер отсел куда-то вдалеке возле окна, а девушка сидела посередине, к ней снова подошел Харди, на которого она не обратила внимания. Он сел напротив нее и о чем-то начал болтать, но Стейси даже не слушала. Марта и Линда, заметив их вместе, оттаяли от ссоры, растянувшейся на месяцы, и присоединились к ним. Паркер продолжительно пялился на них, не отводя взгляда, а когда Харди поправил ей волосы, шатен резко встал из-за стола и прошел мимо них. Эванс усмехнулся: — Чего такой нервный, Паркер? Передернуть с утра не получилось? Несколько человек рассмеялись, а Гвен раздраженно цокнула. — Ведешь себя, как ребенок, — произнесла она в адрес парня. — Не устал донимать его? Пора уже повзрослеть. С этими словами она взяла пустой поднос и ушла, Харди встретился взглядами с Питером, недовольно фыркнув, но подошел к нему, прежде чем покинуть кафетерий. — Я рад, что она наконец-то образумилась и перестала иметь дело с таким неудачником, как ты. Гвен будет гораздо счастливее и обниматься возле дома ей будет приятнее именно со мной. В тот момент в голове не было ни единой мысли, а тело двигалось само. Питер замахнулся правой рукой и ударил Харди прямо по челюсти, отчего тот не удержался на ногах и упал, явно не ожидая подобного от человека, который всегда был тише воды и ниже травы. Паркер не собирался останавливаться и схватил парня за воротник, продолжая бить, Эвансу удалось заблокировать один из ударов, но спасибо нужно было сказать мистеру Озборну, вовремя вмешавшемуся в потасовку. Он разнял учеников и попросил их извиниться друг перед другом, отправив Харди в лазарет. Питера он попросил задержаться, чтобы поговорить, поскольку следующим уроком должна была быть история, мужчина написал старосте, что опоздает на пару минут. Они вышли на улицу и отошли от школьного двора на место, где можно было прикурить. Он молча смотрел на юношу в ожидании ответа, но тот неловко почесал голову и от протянутой сигареты отказался. — Вы давно не цапались, так с чего вдруг ты набросился на него? — Это не важно. — Нет, Питер, это важно. Я не хотел бы, чтобы такое повторилось. — Не повторится, я просто дал волю эмоциям. Это моя ошибка. Озборн выпустил дым в противоположную от юноши сторону. — Я все слышал и здесь нет сугубо твоей вины. Любой другой сорвался бы, услышав столь неприятные слова. Я не вдаюсь в подробности личной жизни учеников, но все заметили, что у вас теплые взаимоотношения с Гвен. С некоторых пор перестал видеть вас вместе, это немного озадачивает. Если не хочешь говорить об этом, то ничего, я не настаиваю. Просто имей в виду, что всегда можешь со мной чем-то поделиться, я выслушаю и помогу. — Вы знали, что заслуживаете звание самого доброго и лучшего учителя? Обычно всем все равно на нас, они не выкладываются на полную, но вы исключение. Гарри улыбнулся, взъерошил парню волосы и потушил сигарету, бросив окурок в мусорное ведро. — Спасибо вам, — тихо произнес парень. Мужчина улыбнулся, и они направились обратно в класс. На удивление никто не шумел, поэтому Гарри поблагодарил ребят за проявленное терпение и извинился за опоздание. Питер присел на свое место, открыв тетрадь. Гвен впервые за долгое время долго смотрела на него, а затем выдохнула, отвернувшись. В ее глазах читалось волнение, конечно, она узнала о Харди, который сидел на последней парте и придерживал рукой небольшой пакет со льдом, чтобы снять отек. Возможно, Стейси обхаживала его, ведь теперь они поменялись местами. Однако если это было правдой, то разве сейчас она сидела бы рядом с ним? — У тебя ничего не болит? — шепотом спросила блондинка. — Нет. — Хорошо. Это были первые слова, которые она сказала ему спустя месяц. Не какое-то приветствие или прощание, а вопрос, вызванный беспокойством. Лучше бы Харди оставил на его лице пару царапин. История была последним уроком, после которого все поспешили домой, но не Гвендолин. Она сопроводила всех ребят взглядом, оставшись в кабинете наедине с преподавателем. Закрыв дверь, девушка подошла к нему и нервно выдохнула. — Он правда сорвался первым? — Нет, это все Харди. Сказал не самые приятные вещи, связанные с тобой, а Питер не выдержал. — Придурок, — она прикусила губу, чтобы не улыбнуться. А почему она вообще была рада? Они вообще не общались, но он внезапно решил заступиться за ее честь? — У вас все нормально? Она посмотрела на мужчину, а затем на часы и встала напротив Гарри. — Вы свободны после школы? Поправив очки, преподаватель открыл небольшой ежедневник, в который записывал дела. Сегодня в планах ничего не было кроме проверки парочки самостоятельных от ребят, которые пришли переписывать ее. Он кивнул девушке, и та спросила: — Мы можем поговорить в другом месте? — Хорошо. — Я не хотела бы ехать в людное место, — она опустила голову и посмотрела на свои ботинки. — Извините, если это звучит так, будто я навязываюсь… — Все нормально, можем пойти ко мне домой. На днях я приготовил штрудель ну или, по крайней мере, попытался. Мне как раз нужно было услышать профессиональное мнение со стороны. Стейси улыбнулась, а потом вышла из класса, направившись к шкафчику. Забрав рюкзак, староста вышла из школы, но ждать Гарри долго не пришлось. Он попрощался с остальным коллективом, а потом схватил сумку и достал из кармана ключи, разблокировав автомобиль. Девушка открыла заднюю дверь и присела, захлопнув ее за собой. Мужчина бросил сумку на соседнее сиденье, а затем завел двигатель и слегка опустил окно. Май оказался слишком теплым, из-за чего в салоне нечем было дышать. Он включил кондиционер, и машина тронулась с места. Всю дорогу к дому преподавателя они особо не разговаривали, предпочтя этому послушать музыку по радио. Когда он остановился, Гвен поняла, что пора выходить. Напоследок проверив, что машина заперта, Озборн достал ключи и открыл входную дверь в дом, впустив гостью. Это место было не таким уж и большим, как она думала, но здесь было очень уютно. Большая часть мебели была выполнена из дуба, на стене в гостиной висела картина, купленная мужчиной с той самой выставки, на которую Гвен так и не удалось посетить вместе с Питером. — У вас очень мило. — Правда? Мне казалось, что это типичная берлога холостяка, но я стараюсь держать ее в чистоте, не люблю беспорядок. Какой чай хочешь? У меня есть черный, зеленый, с бергамотом, со вкусом ягод и-и… — он проверил упаковку. — С манго. — Давайте с бергамотом. — Отличный выбор. Он налил воду в чайник и поставил его кипятиться, а сам отошел в комнату переодеться в домашнюю одежду, потому что был одним из тех людей, которые терпеть не могли классические брюки и рубашки. Однако из-за профессии приходилось ходить в этом, только дома можно было расслабиться и снять с себя все, надев старые любимые тряпки. Вернувшись, Гарри налил в кружки кипяток, положив туда по чайному пакетику, открыл холодильник и достал оттуда штрудель, положив вместе с тарелками и вилками на журнальный столик. Мужчина присел напротив Гвен и довольно растянулся на кресле, напрочь позабыв, что перед ним была ученица, которая тихо хихикнула, увидев такое. Подобную черту в себе трудно было контролировать, особенно когда он был дома. В конце концов, это его крепость, и он был волен вести себя как пожелал. — Прекрасный штрудель, — съев немного, заключила девушка, чем очень порадовала учителя. Он правда старался изо всех сил, потому что после смерти сестры больше не ел его, только она умела готовить десерт так, как любил Гарри. — Правда? Стейси кивнула. — Я рад, — он мило улыбнулся, напомнив в этот момент паттердейла. — Еще раз извините за вторжение. — Все в порядке, я ведь говорил, что буду помогать тебе, —он выпил немного чая, устремив взгляд на девушку. Она поерзала на месте, а потом положила чашку на стол. — Все испортилось, когда отец сказал мне позвать Питера на ужин. Я знала, что это могло кончиться плохо, но у меня не было выбора. Питер сказал, что нам нужно остаться друзьями, потому что посчитал, что не достоин меня. С тех пор мы особо не общаемся, ведь я не вижу нас просто друзьями. Я вижу, как его это гложет, как он хочет обо всем поговорить, но он уже решил все тогда и, вероятно, сейчас боится отойти от своих слов. Не знаю, что мне делать. С одной стороны, пытаюсь понять и принять его выбор. С другой же, не могу, потому что люблю его и хочу быть с ним. Оттого, что мы не разговариваем, пропасть между нами увеличивается. Я не хочу терять его, но что мне делать? — А тебе важны слова отца? — Нет. Мне совершенно все равно, что о нас думают другие, но Питера это беспокоит. Он считает, что не сможет сделать меня счастливой, а только угробит все, мол, из-за него я никогда не буду наслаждаться жизнью. Он никогда не говорил мне, что мнение общества играет для него настолько важную роль. Я знаю, что по социальному положению мы отличаемся, но для меня подобное всегда не имело значения. — Он безумно любит тебя, Гвен. Попытка оттолкнуть говорит как раз об этом: ты настолько важна для него, что он готов отказаться от тебя, чтобы увидеть счастливой. — Это бессмысленно! Я не буду рада будучи с кем-то другим. — Ты говорила ему об этом? — Да, очень много раз, но Питер словно не слышит меня. Сегодняшний случай доказал, что если со мной что-то произойдет, то он будет как тень где-то поблизости, чтобы помочь. Я не нуждаюсь в покровителе, мне нужен человек, который просто любит меня и будет со мной. — Думаю, ему нужно немного времени. Он сам мечется и не понимает, чего действительно хочет. Желание быть с тобой явно перевешивает, но Питер пытается доказать, что ни за что не отступит от своих слов. — Чертовски глупо, — она сжала в руках чашку. — У вас все наладится, Гвен. Не нервничай из-за этого, я тоже был очень пылким в юности, сначала делал, а потом думал, когда дело касалось чувств. Ему просто нужно, чтобы кто-то подтолкнул его. Я могу тебе с этим помочь. — Серьезно? Мужчина кивнул. — Спасибо...правда спасибо огромное! — Перестань, оно того не стоит. Телефон девушки завибрировал, она уже знала, от кого могло прийти сообщение. Это оказался отец, написавший, что не мог забрать дочь из школы ввиду непредвиденных обстоятельств на работе. Гвен вздохнула с облегчением, но поняла, что это было сигналом к возвращению домой. Встав с дивана, она попрощалась с Озборном, любезно положившем в бокс пару кусков штруделя для ученицы и ее младшего брата, о котором блондинка всегда рассказывала. Несмотря на то, что Стейси до последнего отказывалась забрать еду, ведь ей было неловко, упорство взрослого оказалось сильнее. Она сдалась и поблагодарила мужчину за все, а потом вышла из дома. Гарри и вправду был для нее кем-то вроде наставника или даже старшего брата, разница в их возрасте не чувствовалась, порой казалось, будто они ровесники. Мужчина разбирался в сленге, поэтому слышать, как он разговаривал по телефону, используя характерные для подростков выражения, было удивительно. Да и, сказать по чести, она больше ни с кем не могла поделиться собственными проблемами. Говард, кажется, с головой ушел в учебу, поэтому Гвендолин не смела отвлекать мальчика, а разговаривала девушка только с ним. У нее даже мама была не такая, как у других. Невозможно было рассказать о переживаниях, о парне, который ей был небезразличен. Слабые отметины, оставшиеся на руках, были тому подтверждением. Переступив порог дома, Стейси увидела синюю куртку, лежавшую на полу. Она принадлежала отцу, но ведь он написал ей, что не мог забрать дочь. Неужели...странного рода мысли поселились в голове, не привел же он кого-то домой? Тряхнув головой, Гвен сделала шаг и услышала вскрик, который не могла перепутать ни с каким другим. Она прошла чуть дальше и увидела открытую дверь ванной. Перед глазами предстало то, девушка чего боялась больше всего на свете. Прошел всего месяц с того дня, как Джордж чуть не задушил сына, но это снова повторилось. Ладонь держала мальчика за загривок и хаотичными движениями опускала его под воду в ванной, держа так. Он пытался вырваться, но ничего не получалось. Говард царапал руки мужчины, но тому будто было все равно. Гвен не знала, что двигало ею в тот момент, но она точно была уверена в одном: ей хотелось причинить столько же боли человеку, который заставил страдать их так долго. Перед глазами словно произошла вспышка, и вот Стейси стояла напротив отца, из головы которого начала струйками течь кровь. Возле ее ног лежала ваза, которую она взяла секундами ранее и замахнулась на него. Брат жадно начал хватать ртом воздух, она схватила его и рванула из дома, увидев, как отец провел пальцами по месту, где его ударили. Ноги вели ее сами, а в голове всплыло одно имя. Только там они могли быть в безопасности, потому что Гвен никому более не верила. Было страшно, она не могла дышать, казалось, будто их догонят в любой момент и вернут в тот проклятый дом, в который не хотелось возвращаться. Оказавшись напротив знакомой двери, девушка начала громко стучать и пыталась успокоиться, мужчина отворил ее. — Да, ты что-то заб... — Пожалуйста, впустите нас. Отец...он убьет нас. Гарри тут же отошел, дав им зайти внутрь. Закрыв дверь на несколько замков, он обернулся и посмотрел на мальчика, стоявшего возле Гвен. Алая жидкость начала капать на одежду Говарда, и мужчина быстро среагировал, посадив того на стул. Взяв необходимое из аптечки, он вернулся на кухню и помог ему остановить кровотечение. Стейси встала напротив него и приподняла футболку брата, замерев на месте. Глаза бегали по всей спине, она резко отшатнулась, схватившись за рот. Ее тошнило, все это выглядело отвратительно, почему Джордж постоянно отыгрывался на нем? Почему так ненавидел? Что они ему все сделали? Озборн сказал юноше подержать лед на переносице, тот поблагодарил мужчину. Гарри встал на место девушки и потянул за край одежды вверх, ужаснувшись. Вся спина мальчика была покрыта ожогами от тлеющей сигареты. Насколько бесчеловечным надо было быть, чтобы сотворить подобное? Ответ на этот вопрос висел в воздухе, девушка вернулась впопыхах из дома, на младшем брате даже не было обуви. Прикусив щеку изнутри, чтобы не сорваться, учитель попросил Говарда снять футболку, а сам принес ему тапочки и положил их возле ног. — Я все сделаю, — полушепотом произнесла Гвендолин, дрожащими руками потянувшись за аптечкой, но на ее запястье легла рука мистера Озборна. — Посиди и успокойся, я помогу ему, — он перевел взгляд на мальчика и улыбнулся ему. — Встань, пожалуйста, нужно промыть их под проточной водой. На это ушло около 15 минут, после чего мужчина сказал юноше присесть на диван. Открыв хлоргексидин, Гарри воспользовался им, чтобы обеззаразить раны. Затем он начал наносить бепантен. Закончив все процедуры, Озборн наложил стерильную марлевую повязку и похлопал Говарда по плечу, похвалив за терпение и удержание от криков. — Спасибо, — глухо сказал он, отчего сердце Гарри пропустило удар. Младший брат Гвен выглядел совершенно безразличным, не мог же он привыкнуть к столь ужасному отношению в свой адрес, ведь так? — Простите, что заставили беспокоиться. Он погладил его по голове. — Да ты чего, не нужно извиняться. Хочешь перекусить? Мальчик слабо кивнул, после чего увидел, как сестра смотрела на него, а затем встала и подошла, присев рядом. Стейси приложила свой лоб к его лбу, аккуратно дотронувшись ладони. — Зачем он так? — Я сказал, что не смогу пойти с ним на встречу, чтобы подружиться с Николь, которой я понравился на одном из мероприятий, потому что мне было нехорошо. Он сказал, что мужчине никогда не бывает плохо, нужно уметь терпеть и начал воспитание: преподнес сигарету и начал водить по мне как по пепельнице. Остальное ты видела. — Хоуи...о Боже...я ненавижу его. Ненавижу. Как он может называться борцом за справедливость и быть полицейским, если сам поступает так? Ублюдок. — Мне нужно вернуться домой. — Ты с ума сошел? Я никуда тебя не отпущу. — Он начнет искать нас, тем более, ты ударила его. Он ни за что не потерпит подобного отношения, а если приду я, то он забудет о тебе...хотя бы на пару дней. — Прекрати поступать опрометчиво! На тебе живого места нет, а ты продолжаешь рисковать собой. Я этого не просила, мне нужен живой брат, а не похороненный под землей из-за того, что решил всегда спасать сестру. — Гвен, — он старался вложить в это обращение всю уверенность, на которую был способен, но девушка не желала слушать. — Мы не сможем оставаться здесь вечно, он рано или поздно найдет нас. Что тогда будешь делать? — Я что-нибудь придумаю, мы...мы сбежим. Гарри положил на стол чай с лапшой, которая сверху была приправлена плавленым сыром. На другой тарелке он расположил пару сэндвичей. — Никто никуда не сбежит, оставайтесь у меня. — Но, мистер Озборн, если отец узнает, что мы у вас, вы будете виновным в его глазах. Я не хочу, чтобы он с вами что-то сделал, простите, что пришли к вам. Как только Хоуи станет лучше, мы сразу же уйдем. Если отец придет к вам, то скажите, что понятия не имеете о нашем местонахождении. У меня было несколько сотен долларов, хватит, чтобы уехать в Вермонт, так что... — Я не отпущу двух детей куда-то одних. Если ваш отец придет сюда, то я поговорю с ним, нельзя так обращаться с сыном. Неважно, полицейский он или мэр, ничто не дает ему такого права. Я поклялся, что буду защищать, и я никогда не отказываюсь от собственных слов. Поешьте. Я постелю вам кровать. У меня нет одежды, подходящей вам по размерам, но постараюсь найти что-то. — Спасибо вам, — Стейси схватила его за рукав. Он одарил ее нежной улыбкой, оставив их наедине, а сам пошел в спальню и начал менять простыни. Глядя со стороны на Говарда и Гвен, Гарри вспоминал себя с сестрой. Они тоже были не разлей вода, постоянно поддерживали друг друга и хранили секреты, не выдавая их даже родителям. Так все и продолжалось бы, если бы не желание мужчины получить высшее образование. В том городе, где они жили, не было ни одного университета, только один захудалый колледж, в который поступали все, кто не хотел учиться. Младшая собиралась последовать вслед за ним и поступить в то же место, что и он, но жизнь с отчимом внесла непоправимые коррективы, от которых Озборн не мог оправиться по сей день. Смерть Холли оказала на него неизгладимое впечатление, он часто навещал ее могилу, убирался, приносил любимые георгины сестры. Ему не хватало ее звонкого смеха, постоянных нотаций касаемо того, что пора перестать курить, чтобы не портить здоровье, лучше есть салаты чем ходить в рестораны быстрого питания. Он не хотел, чтобы его история повторилась с Гвен и ее младшим братом. Гарри не мог этого допустить, в тот вечер мужчина пообещал себе, что сделает все что угодно, чтобы они оказались в целости и сохранности, даже если придется заплатить за это соответствующую цену. Послушав учителя, Стейси решила не ходить несколько дней в школу, прекрасно понимая, что отец мог поджидать ее у ворот. Конечно, он допускал мысль, что дочь могла так сглупить, но ей было не 10 лет. Глубоко в душе блондинка продолжала верить, что Джордж не найдет их, но Квинс был маленьким, поэтому стук в дверь был лишь вопросом времени. Она сидела дома и потихоньку начинала сходить с ума, ей тяжело было находиться в четырех стенах. Гвен постоянно проверяла состояние брата, разговаривала с ним, пытаясь отвлечь его от дурных мыслей. Ближе к вечеру поняла, что более не могла сидеть на месте, поэтому стала убираться по дому, готовить, умудрилась даже постирать вещи. Возможно, хозяин дома не будет рад такому проявлению благодарности, в таком случае она извинится перед ним. Когда часы пробили шесть вечера, она вспомнила, что занятия по пятницам заканчивались в половину шестого из-за дополнительных курсов по физике, на которые она любила ходить с Питером. Даже сейчас девушка не переставала думать о нем, как глупо и наивно. Накрыв салат пищевой пленкой, она убрала его в холодильник, а потом услышала четыре стука подряд. Она сглотнула, а затем увидела, как Говард выглянул из комнаты. Сестра приложила палец к губам, пройдя на цыпочках к двери. Характерный стук повторился, но она не решалась отворить, что, если это отец или кто-то из его подчиненных? Джордж вполне себе мог поднять на уши весь город, чтобы отыскать детей. Хотя в таком случае он упал бы в глазах общества, навряд ли стал бы рассказывать о пропаже другим, решив разрешить проблему самостоятельно. — Это я, — отозвался голос с той стороны двери. — Я знаю, что ты там. Открой мне, пожал... Не нужно было заканчивать предложение, Гвен тут же отворила ее. Питер слабо улыбнулся ей и, поддавшись эмоциям, сделал шаг навстречу, резко обняв за талию и приподняв девушку. Она схватила его за шею, и эта минута решила все: не было никакого расставания, не было никакой тишины на протяжении месяца, не было томных взглядов друг на друга. Было только здесь и сейчас. — Я такой дурак, Гвен, прости меня...прошу тебя, прости. Гарри все рассказал мне, а я...остался позади, пока ты в одиночку справлялась со всем кошмаром, свалившимся на тебя. Ненавидь меня, проклинай, желай смерти, но только не относись безразлично. Я готов на все, но если ты скажешь мне уйти сейчас, то я не сделаю этого даже под дулом пистоле... Она встала на цыпочки и поцеловала его, он впал в ступор, ожидая чего угодно от нее: пощечины, сотни оскорблений, молчания...но не этого. Гвен отпрянула от парня и опустила голову. — Никогда не смей делать так снова, иначе я действительно поколочу тебя. — Да, — он неверующе улыбнулся ей. — Где Говард? Блондинка указала пальцем на комнату, в дверях которой стоял младший брат. Питер подошел к нему, но мальчик сам подбежал к нему и резко обнял за торс. Юноша опустил руку ему на голову и стал гладить. — Если ты еще раз бросишь сестру, то я за себя не ручаюсь. — Я никогда так не сделаю, клянусь. Веришь? — он протянул мизинец. — Верю, — насупив брови, ответил Хоуи, схватив шатена за палец. — Как ты? Говард лишь пожал плечами, не поднимая глаз. В комнате повисло тяжелое молчание. — Клянусь, я сделаю с ним тоже самое, — прошипел Питер. — Ты ведь всего лишь ребенок, он не имеет права поднимать на тебя руку. Гвен скрестила руки на груди и свела брови вместе: — Джордж сошел с ума, и я действительно боюсь, что на следующее утро не проснусь. Питер сжал кулаки. Он злился на себя за то, что не смог защитить этого маленького человека. — Я должен был что-то сделать, — пробормотал он. — Я ведь обещал тебе. Гвен положила руку ему на плечо: — Питер, ты не можешь спасти весь мир. Иногда нужно просто быть рядом. — Но я и этого не сделал, — прошептал парень. Стейси коснулась ладонью его щеки. — Прости. — Я не держу на тебя зла. — Если бы я не провел тебя в тот день до дома… — Не думаю, что что-то изменилось бы. Отец перестал контролировать вспышки гнева гораздо раньше. Питер взглянул на мальчика, который напомнил Паркеру его в детстве. После частых избиений со стороны одноклассников, к которым он успел привыкнуть, в глазах парня становилось меньше радости и блеска, коим он обладал, будучи ребенком. Жизнь сделала его жестким, но после встречи с Гвен многое поменялось. Питер достал из рюкзака пару комиксов и упаковку Лего, когда Хоуи поднял голову, его глаза восхищенно вытаращились на коробку. Юноша принес все это ему, и это был подарок. Откуда ему удалось найти конструктор с Валли и Евой? Говард обожал этот мультфильм, а впервые посмотрел его в 7 лет. — Надеюсь, не прогадал с выбором. — Это правда мне? Шатен удивленно похлопал глазами. — Конечно, тебе. Бери и не стесняйся, если будешь отнекиваться как твоя сестра, то я очень сильно обижусь! — он перевел взгляд после этих слов на девушку, которая тихо усмехнулась. — Соберем вместе? — мальчик сказал быстрее, чем понял, щеки тут же покраснели. Он же не выглядел как ребенок в их глазах, которому не хватало внимания? Стейси редко заставала брата в таком состоянии, когда он хотел бы чего-то и просил ее. Однако всякий раз, когда подобное случалось, сердце обливалось кровью, он был как котенок, она никогда не отказывала ему. В конце концов, Говард был обычным человеком, который хотел провести время с родным человеком и насладиться этим. Ее губы дрогнули, и она сделала шаг вперед, потеребив волосы мальчика. Питер присел на стул, открыв коробку. Он высыпал на стол все детали и открыл инструкцию, троица решила поделить между собой, кто какие части станет собирать. Гвен заварила чай, а Питер рассказывал Говарду забавные истории из своей школьной жизни. Хоуи заинтересованно слушал его, пока сестра молча соединяла Лего, голова Валли была почти готова. За разговорами они не заметили, как приблизилась ночь. Гарри написал девушке, что задерживался, потому что на него повесили работу другого преподавателя. Когда пришло время уходить, Питер неохотно встал с места. Честно говоря, если бы была возможность, то он остался бы вместе с ними. Навряд ли Озборн дал бы разрешение на это, поскольку в доме не было места для такого количества людей. — Спасибо, — тихо произнес Говард, подойдя к парню сестры. Питер потрепал его по голове и улыбнулся: — Если что-то понадобится — звони в любое время. В прихожей шатен задержался: — Гвен, я… — Все в порядке, — она мягко улыбнулась. — Спасибо, что пришел, — прошептала девушка, провожая его до двери. Выйдя на улицу, он глубоко вдохнул прохладный воздух. В его сердце теплилась надежда, что теперь все будет по-другому. Часы медленно отстукивали полночь, когда входная дверь наконец открылась. Гарри вошел в дом, его шаги были тяжелыми, а плечи поникшими, он устал за сегодня. В доме было темно, лишь мягкий свет из кухни пробивался сквозь приоткрытую дверь. — Вы вернулись,— раздался теплый голос Гвен из кухни. — Уже было подумала, останетесь там. Он встал, удивленно глядя на девушку. Время было позднее, но она до последнего ждала мужчину, вместо того, чтобы лечь в кровать. На столе был ароматный чай, свежий, овощной салат и куриная грудка. Честно говоря, учитель спешил домой, чтобы поесть, потому что сильно проголодался, проработав больше нормы, на которую был способен. — Гвен… ты не должна была ждать, — пробормотал он, ослабив галстук. — Бросьте, — она улыбнулась, — Говард уже спит, а я не могла, пока вы не придете. Гарри присел за стол, чувствуя, как усталость постепенно отступала под влиянием заботы. — Это… невероятно, — признался он, попробовав приготовленную еды. Она довольно улыбнулась, услышав похвалу. — Как прошел день? — О…— он вздохнул, — Миссис Армстронг сказала, что у нее свидание с мужем, который наконец-то вернулся с командировки и слезно просила проверить работы вместо нее и сделать отчет. — И вы любезно согласились, — закончила она вместо него. — Как видишь, — неловко пожав плечами, ответил мужчина. — Не думал, что там столько работы. Она будто до последнего все оттягивала. Что насчет тебя и брата? Гвен наклонилась вперед: — Я хотела поблагодарить вас за то, что рассказали Питеру и позволили прийти. Мы помирились, и я очень рада этому. Хоуи тоже волновался по этому поводу, но мы отлично провели время втроем. Он удивленно поднял брови: — Я просто сделал то, что считал правильным. Это того не стоит. — Нет, — она покачала головой. — Стоит. Я ценю вашу помощь и заботу, вы очень чуткий, а мне, честно говоря, непривычно, когда взрослые относятся к нам так. Родители никогда не беспокоились по мелочам, а вы переставили всю мебель в комнате, чтобы мы не слышали скрипов и уснули. Гарри огорченно взглянул на девушку, подперев рукой подбородок. — Мне жаль, что никто из членов твоей семьи не интересовался вами. Я не хотел, чтобы мои действия заставили тебя вспоминать это. Стейси тут же принялась размахивать руками. — Вовсе нет! Я не с тем это сказала, мистер Озборн… — Называй меня просто Гарри. Она похлопала глазами пару раз, а потом смущенно опустила голову и кивнула. — Наоборот, мы с Говардом ценим это, вы ему очень понравились. Он у меня не любит откровенничать много, но сказал, что отдал бы все, чтобы вы были его отцом. Пообещайте, что не расскажете ему об этом. Я вижу, как вы пытаетесь нам угодить, но не нужно так стараться, когда все и так прекрасно делаете. Он не знал, что ответить на это, сказанное Гвендолин застало врасплох. — Быть может, в другой вселенной все так и сложилось с самого начала. А в этой… — он сделал глубокий вдох. — Солгу, если скажу, что не задумывался об этом. Если получится лишить Джорджа и Хелен родительских прав, то я с радостью усыновлю вас. Стейси чуть не выронила кружку из рук, когда услышала это. Ей, должно быть, послышалось. Она сегодня заработалась, явно почудилось. Не мог же Гарри сказать подобное. — Серьезно? Он кивнул, доев салат, и внезапно увидел, как из глаз девушки потекли слезы. Она непонимающе дотронулась ладонью лица, Гарри перепуганно взял салфетку и протер ее глаза. — Прости, это перебор? Наверное, не стоило говорить, я ожидал подобной реакции. Она начала отрицательно качать головой, не сумев ничего сказать. Отвернувшись, чтобы мужчина ничего не увидел, Гвендолин тихо произнесла: — Нет…спасибо, правда спасибо. Вы будете прекрасным отцом, Гарри. Вы это уже доказали. Он встал со стула и положил руку ей на голову, легонько прижав к себе. Блондинка прижалась к Озборну, прикрыв глаза. Мужчина погладил ее по спине, тем самым попытавшись успокоить девушку. — Я рада, что миссис Темплтон уволилась, — внезапно произнесла она, Гарри рассмеялся. — Иначе вы не стали бы работать у нас, мы не познакомились бы, и я понятия не имею, что делала бы сейчас. — А я рад, что ты всегда защищала меня перед остальными. Первое время много думал касаемо того, что не нравлюсь ребятам. Только ты относилась ко мне с уважением, это правда важно. Уголки ее губ приподнялись, Гвен посмотрела на него. Сегодняшний день был слишком хорошим, казалось, будто это не наяву. Если так, то она надеялась, что никогда не проснется.***
Утреннее пробуждение далось Гвен с трудом, после ночного разговора с учителем она вовсе не хотела вставать, однако нужно было сделать завтрак. Девушка переоделась и вышла из комнаты, вскипятив воду в чайнике. Услышав скрип кровати, она поняла, что младший брат очнулся. Когда Говард пришел на кухню, блондинка протянула ему тосты. Гарри наспех стал одеваться, но никак не мог завязать галстук. Гвен усмехнулась и отложила тарелку в сторону, после чего подошла к мужчине. Он неловко улыбнулся, понимая, как глупо выглядел в глазах девушки. Она легким движением руки красиво поправила все и затянула. Озборн присел за стол и восхищенно посмотрел на стопку блинов, которые щедро были политы сверху сгущенным молоком. Он нежно улыбнулся, взглянув на Стейси. Она была прямо как Холли, которая любила часами проводить время возле плиты. Все, что сестра готовила, сразу же приносила старшему брату на пробу. Гарри всегда восхвалял еду девушки, но она до последнего не верила ему и считала, что он не договаривал, чтобы Холли не обиделась. — Спасибо большое, — внезапно произнес мужчина. — Блинчики это явно не то, за что нужно благодарить. — Дело не в них…просто спасибо тебе за все. Уголки губ Гвен приподнялись, и она присела к ним, пожелав всем приятного аппетита. Внезапный громкий стук в дверь заставил вздрогнуть, Стейси проглотила слюну, застыв на месте. Это был не Питер, он никогда не ломился так громко. Гвен и Говард обменялись испуганными взглядами, мальчик едва слышно прошептал: — Это он… Гарри мгновенно отреагировал: — Спрячьтесь. Немедленно! Пока дети скрывались, Гарри направился к двери. На пороге стоял разъяренный Джордж Стейси, его лицо было багровым от гнева. Раньше он держал себя в руках, находясь в окружении других людей. Пропажа детей сильно подействовала на него, он не мог контролировать эмоции. — Где они? — прорычал он, не здороваясь. — Доброе утро, мистер Стейси, — спокойно ответил Гарри. — У вас что-то случилось? — Не притворяйся, ублюдок,— Джордж толкнул , пытаясь войти. — Я знаю, что они у тебя. Гарри преградил ему путь: — Вы не можете просто так врываться в чужой дом без ордера. Здесь никого нет, я понятия не имею, о чем вы говорите. — Гвен сбежала вместе с Говардом, последний, с кем она встречалась до прихода домой, был ты. Сердце Озборна замерло, он не знал, что ожидать от этого человека. Раз с собственными детьми мужчина не церемонился, то что могло произойти с ним? Последствия не пугали, но если Стейси изобьет его до полусмерти и проберется внутрь, то Гарри не сможет защитить детей. Джордж схватил мужчину за воротник рубашки: — Я видел, как ты кружишь вокруг моей дочери. Гарри сохранял хладнокровие: — Я лишь заботился о ней, как подобает учителю. Джордж с силой оттолкнул его: — Думаешь, я не понимаю твои намерения? Ты хочешь забрать то, что принадлежит мне, — он приблизился к уху мужчины. — Продолжай лгать, у тебя осталось не так много времени. Я уничтожу тебя. С этими словами он отпустил мужчину и ушел. Гарри прислонился к стене,вытирая пот со лба. Он знал, что это не последняя их встреча, и понимал, что должен защитить Гвен и Говарда от их отца любой ценой.***
18 мая 2025 года она запомнила навсегда, в 7.45 утра кто-то выломал дверь, из-за чего Гвен проснулась, спрятав брата в шкафу. Он отнекивался и говорил, чтобы сестра осталась с ним, но девушка с поднятыми руками вышла из комнаты. Посреди гостиной к полу был прижат Гарри Озборн, он с трудом мог дышать, полицейские окружили его и говорили правило Миранды. Один из мужчин повернулся и увидел испуганную Стейси, это был подчиненный отца. Он по-свойски обнял девушку, будто она была его дочерью и погладил по голове со словами, что теперь она будет в порядке и на свободе. А преступника накажут по всей строгости. Блондинка ничего не могла сказать, горло парализовало, язык не слушался, она лишь видела, что на учителя надели наручники и повели к машине. Гвен сорвалась с места и босиком выбежала из дома, начав стучаться в дверь автомобиля, но никто не обратил на это внимание. Чарльз встал напротив девушки и похлопал по плечу. — У тебя шоковое состояние, это пройдет. Понимаю, ты поверить не можешь, что наконец-то свободна. Несколько недель провела взаперти вместе с братом, это отвратительно. Не ожидал от Гарри такого, а мне он казался образцовым человеком. — О чем вы? — она повернула голову и посмотрела на мужчину. — Он педофил, было доказано, что совершил несколько половых актов с несовершеннолетними против их воли. Твой отец с ума сходил от того, что не мог найти тебя, а здесь по «случайному» стечению обстоятельств выяснилось, что последним видел тебя Гарри, — он легонько коснулся ее. — Что он с вами сделал? Ты больше можешь не бояться и сказать нам, как все было на самом деле. Мы поможем вам. Стейси увидела, что на пороге дома стоял обеспокоенный Говард и свела брови вместе, опустив голову. Он понял все без слов, схватившись за дверной косяк, чтобы удержаться на ногах. Отец окончательно обезумел. Все происходило сумбурно: дача показаний, суд, приговор, пожизненное заключение. Никто не желал слушать доказательства Гвен, Джордж сказал, что дочь была в ужасном состоянии, ей требовалась медицинская помощь, и она не была способна рассказать о том, с какой жестокостью Гарри относился к ней, пока та была у него дома. Говарда и вовсе приписали в психически неуравновешенного, словам которого не стоило верить. Она ходила в полицейский участок десятки раз, но никто не впускал бедную девушку, качая головой в знак того, что им было жаль ее. Стейси было плевать, как они вели себя с ней, больнее становилось из-за того, что ни один человек не желал выслушать. Когда она сидела на скамье и слушала слова «жертв», постоянно вставала с места и выкрикивала, что это была ложь и клевета, нельзя было верить подставным людям. Гарри Озборн не был способен на столь омерзительное преступление, которое ему вменили. Гвен выгнали из зала суда, она слышала, как люди шептались и называли ее бедняжкой, у которой помутился рассудок. Девушка сидела на ступеньках, схватившись за голову, потому что понимала, она не была ни на что способна, не могла пойти против отца, который все тщательно спланировал. Стейси видела выражение лица Гарри, он тихо сидел и ничего не говорил, он больше не улыбался, словно смирился со своей участью. Она столько хотела ему сказать, за многое поблагодарить, но теперь…был ли в этом смысл? Гвен не знала ни одного судебного процесса, который протек бы так быстро, как этот. — Подсудимый приговаривается к содержанию под стражей в Бюро тюрем на пожизненный срок без права условно-досрочного освобождения, — произнес строгий женский голос, ударив молотком. Ни один из 12 присяжных не проголосовал за невиновность учителя, все единогласно вынесли вердикт. Она поверить не могла услышанное, мир начал рушиться на глазах. Как люди могли поверить в этот бред? Как могли считать, что столь невинный и добрый человек, который всегда помогал детям, мог изнасиловать их? Питер был единственным человеком, который верил в непричастность Гарри к причисленным ему преступлениям. Он протянул ей руку, чтобы она впилась ногтями не в собственную ладонь, а в его. Они вышли оттуда не с чувством облегчения, на которое надеялись вчера вечером. Гвен ничего не говорила, и Паркер очень боялся за ее состояние. Она была очень близка с преподавателем, в конце концов, он скрыл ученицу от отца, который стал поднимать руку без повода. Девушка провела в доме Гарри столько времени, что успела привыкнуть к нему. Однако это никогда не было чем-то грязным или аморальным, их отношения не переходили черту «взрослый и ребенок». Мистер Озборн не смотрел на нее так, будто она была не более чем существом для плотских утех. В первую очередь Гвендолин была для него маленькой девочкой, которая хотела найти место в мире, где ее могли принять, послушать и поддержать. Гарри был первым и последним взрослым человеком, который сумел подарить ей нечто сродни родительской любви, которую она не получала от своей семьи. И теперь он никогда не сможет выйти на свободу, тихо сгнивая в тюрьме среди людей, не щадящих друг друга. Девушке с трудом удалось получить разрешение на свидание с мужчиной, ей дали на разговор всего 5 минут, в то время как другие могли сидеть полчаса. Озборн присел напротив нее, Гвен прикусила губу и положила ладонь на стекло. — Спасибо, что пришла. Никто не хочет видеть моего лица, я удивился, когда услышал, что меня хотят навестить. — Нет… — прошептала девушка. — Это моя вина. Я с самого начала знала, что так произойдет, мы должны были уйти, но…но я такая глупая и беспечная. Я поверила, что все может хорошо закончиться и теперь вы здесь. — Ты всего лишь ребенок, Гвен. Я никогда не буду винить тебя или ненавидеть. Напротив, рад, что сумел провести с тобой столько времени. Ты позволила почувствовать, что я вернулся в прошлое и увиделся с сестрой. — Гарри… — что-то капнуло на одежду, она не поняла, как слезы потекли из глаз. — Теперь я чувствую себя отвратительно. Не смей грустить, слышишь? До выпускного осталось всего ничего, успеешь выплакать все, — он взял паузу. — Расскажешь мне потом вместе с Питером, как вы его проведете? Гвен начала кивать головой, прижав телефон плотно к уху. Она тихо шмыгнула носом, а потом натянула улыбку на лицо. — Обязательно принесу вам кусочек торта. Уголки губ Озборна приподнялись вверх, девушке искренне хотелось верить, что он не притворялся, но если бы только она знала, с каким трудом мужчина сидел на стуле. Если бы только она видела, во что превратилось его тело, но благо, все было прикрыто одеждой. — Время вышло, — заключил голос позади нее. Она нехотя встала с места, прошептав в трубку: — Мы будем приходить к вам каждый день. Не сдавайтесь. Она положила телефон и ушла вслед за человеком в форме, Гарри сжал зубы, чтобы не дать слабины. Это действительно было то, что он хотел услышать, ему так не хватало человеческого отношения. Заключенные относились к таким как Озборн с презрением, особенно после того, как узнавали, за что их осудили. Рассчитывать на то, что его никто не трогал бы, было наивно. Он понимал это, поэтому смирился со всем, что с ним произойдет в дальнейшем еще тогда, когда вынесли приговор. Его часто избивали до потери сознания, любили душить, а когда он приходил в себя, чувствовал, как все пульсировало сзади. Несмотря на то, что он занимал низкую роль в иерархии, лицо Гарри многим казалось привлекательным, поэтому все развлекались с ним вне зависимости от того, был он в обморочном состоянии или нет. Не было ни одной минуты в 24 часах, когда можно было вздохнуть и успокоиться. Озборн испытывал тревогу постоянно, но со временем свыкся со своим положением, ведь другого выхода не было. День приобретал смысл и становился чуточку приятнее, когда к нему приходили Питер и Гвен, пускай и ненадолго, но если над ним надругались или ломали конечности, он вспоминал о них, а боль уходила на второй план. Надзиратели никогда не обращали внимание, когда видели, как с ним обращались. Они навещали его трижды в неделю, Гарри помечал все на стене в камере и с нетерпением ждал следующего визита. Знал ли Джордж, что дочь приходила поговорить с ним? Наверняка, он обо всем догадывался, но до каких пор собирался позволить ей находиться здесь? Странное чувство поселилось в груди, ему было страшно оттого, что однажды они перестанут появляться. Что тогда с ним будет? Он понятия не имел, ведь в таком случае жизнь перестанет иметь смысл. Лежа на полу, Гарри не мог пошевелить рукой, кто-то специально сел ему на спину и терся членом, он хотел бы прикрыть уши, чтобы не слышать ничего, но был обессилен. — Эй, ты слышал, что Джордж собирается избавится от паренька, который приходит к тебе? — произнес один из мужчин, сидевших на кровати. — На днях Риччи услышал его разговор с кем-то по телефону, и там мелькнуло его имя. Питер, кажется? Гарри словно разучился дышать, стоило ему услышать это. Кончики пальцев покалывало, он попытался встать, но упал. Мужчина, лежавший на нем, усмехнулся. Ладно он, пускай и прожил не столь длинную жизнь на свободе, но гордился всем тем, что успел сделать, пока не попал за решетку, но Питер? Питер Паркер, которому было всего лишь 18? За что он так ненавидел ребенка, который искренне любил его дочь? Гарри догадывался, что его отмели в сторону, чтобы у Гвен не осталось подле себя взрослого человека, способного повлиять на нее и заставить перестать слушаться Джорджа. Однако он никогда не поступил бы так, напротив, единственной задачей было защитить и помочь девушке. Мужчина не думал о том, чтобы подтолкнуть ее к отказу от родителя или ненависти в его адрес. Да, он сделал много отвратительных вещей, но решать, как относиться к нему, могла только Стейси. Какое сегодня было число? Кажется, 31 мая, среда. Гвен должна была прийти сегодня, Гарри во что бы то ни стало обязан был любыми способами предупредить их. Даже если ноги откажут, он должен будет встать и добраться до места свидания. Плевать, если увидят учителя в столь ужасном виде, бывали дни и похуже. Лишь бы успеть. — Ты его тоже оприходовал, прежде чем попасть сюда? Личико у него симпатичное, думаю, сосет он получше чем ты. Мужчина встал и подошел к нему, шлепнув пару раз по лицу, а затем убрал кудри за ухо. — Ты правда трахнул дочь сержанта? Только вот одного понять не могу, почему они всегда сюда заявляются и так мило болтают с тобой? Неужели бедные дети совсем выжили из ума? — Не смей говорить о них подобное, — прорычал Озборн, это рассмешило заключенного. Тед махнул рукой в знак того, чтобы человек, сидевший на спине Гарри, встал. Ему всегда было приятно смотреть на страдания, которые он причинял ни в чем невинному мужчине. Однако все в этом месте считали его педофилом, не заслужившем ни капли сочувствия. — Мне сказали, что если убью тебя, то смогу выйти раньше. По спине Озборна прошелся холод, его ключица и, возможно, правое бедро были повреждены. Локти не сгибались, он ничком лежал на сыром полу. Нет, нужно было уходить, пока он ничего не расскажет, не имеет права умереть. Господи, помоги, прошу, только в этот раз. Неважно, что произойдет после, но позволь спастись сейчас. Гарри готов был принять любую кару взамен того, чтобы выбраться отсюда, чтобы сказать все Гвен и Питеру. Однако Бог не услышал его…Озборна перевернули, что-то острое и твердое вонзилось прямо в сердце. Рука, что до этого с трудом двигалась, застыла. Голова склонилась набок, в глазах все погасло. Гарри Озборн умер в 17 часов 25 минут в тюрьме Райкерс. Официальная причина: почечная недостаточность, на самом же деле…а было ли это важно? Никто и никогда не узнает правды, потому что в этом мире не было человека, которому он был бы не безразличен. Когда девушка подходила к зданию, Паркер позвонил ей и сказал, что, вероятно, опоздает, потому что автобус не приезжал, как и такси из-за пробки. Он раздраженно выдохнул и сдался со словами, чтобы Стейси пошла без него. Она положила телефон в задний карман и подошла к дежурному, бросившему на нее подозрительный взгляд. — Вы…к Озборну? — Да. Мужчина почесал затылок, а затем поднял взгляд с листка на девушку и вздохнул. Честно говоря, ему с недавних пор стали делать выговор за то, что с порога не отправлял дочь сержанта домой. Джордж напрямую никаких указаний не давал, но недовольство высказывал. А простому работнику Карлу было жаль девушку, которая продолжала верить в невинность учителя. Многие пытались достучаться до Гвендолин, но это оказалось бесполезным. Внезапно кто-то позвонил на служебный телефон, он показал пальцем в знак того, что ответит, прежде чем позволить ей пройти дальше. Она кивнула и молча стояла на месте, исподлобья следя за выражением лица мужчины. Карл был одним из немногих добряков в Райкерсе, он напоминал Санта Клауса или просто доброго пожилого человека. Однако, когда его глаза переметнулись на Гвендолин, он положил телефон на место и свел брови вместе. — Послушайте, мисс Стейси, мне тяжело это говорить, но вы больше не сможете навестить заключенного Озборна. — Не понимаю, о чем вы… — она взяла паузу. — Это из-за отца? Он сказал, что я не могу приходить сюда? Карл отрицательно покачал головой. — Дело в том, что Гарри Озборн…он умер. Она выронила из рук школьную сумку, потому что приехала сюда прямиком после занятий, поменяв пару автобусов и пережив некоторые неудобства. И сейчас девушке говорили столь глупые вещи? Нет, должно быть, перепутали, здесь мог быть тезка преподавателя или кто-то, похожий на него внешне. Так или иначе в Райкерсе содержались люди со всего штата, поэтому вероятность подобной ошибки имела место быть. Гвен была склонна отрицать правду до последнего, даже сейчас, когда ей сказали, что все данные верны, личность подтверждена, время смерти установлено. Медики забрали тело в морг, если в течение суток не объявится никто из близких, то его похоронят на местном кладбище. Она не слышала ничего после слова «умер», схватившись рукой за сердце, почему дышать давалось так тяжело? Тело начало покалывать, перед глазами плясали огоньки, Гвен не различала, кто или что стоял перед ней. Карл ни на шутку испугался и стал трясти девушку, чтобы привести в себя, но она совершенно не замечала ничего вокруг. Ноги Стейси подкосились, мужчина подхватил ее, усадив на стул. Он побежал за водой, а она осталась одна. — Я помогу тебе. Если что-то будет нужно, то мои двери всегда будут открыты для тебя, — он вырвал из тетради листок бумаги и написал на нем адрес, протянув его Стейси. Она ошарашено смотрела на него, не зная, что делать. — Возьми. Я никому не расскажу о сегодняшнем разговоре. — Ты напоминаешь мне сестру, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Даже если со мной что-то произойдет, буду знать, что сделал все, чтобы ты была в порядке, поэтому не отвергай мою помощь. — Все нормально, можем пойти ко мне домой. На днях я приготовил штрудель ну или, по крайней мере, попытался. Мне как раз нужно было услышать профессиональное мнение со стороны. — Никто никуда не сбежит, оставайтесь у меня. Он не успел увидеть их выпускной вечер, у него была возможность хотя бы услышать о том, как он прошел, из их уст…но теперь Гарри никогда не узнает об этом. Он не обрадуется первым, получив результаты экзаменов, чтобы сообщить об этом Гвен и Питеру. Он не пойдет с ними на фуд-корт и не съест бургеров, решив обсудить очередную бессмысленную тему для разговоров, чтобы поддержать интересы учеников. Единственные двери, что всегда были открыты для Стейси, теперь закрыты навечно. А ведь она пообещала приготовить штрудель по его рецепту, который так и не узнала, а сейчас не узнает никогда. Слезы текли из глаз, не переставая, и, честно говоря, в эту жалкую минуту она надеялась, что умрет от панической атаки. Гарри Озборн не был достоин такой жизни, он не заслуживал оказаться в столь ужасном месте, не должен был умереть в 26 в тюремной камере, где никому не было дела до него. Он должен был прожить долго, встретить спутницу, с которой связал бы себя узами брака, у него должно было быть много детей, которых он любил бы до беспамятства. А умереть…умереть он должен был в кругу любящей семьи, но не посреди сырой камеры на холодном и грязном полу. Когда Карл вернулся, никого в дежурной части не оказалось, дочь сержанта исчезла. Она вышла из здания, посмотрев на светлое и мирное небо, а затем услышала звук мотора и опустила голову. Из автомобиля вышел Джордж, ожидавший девушку. Это он. Он его убил. Он сказал кому-то избавиться от Гарри, пообещав что-то. Однако ты никогда не сможешь доказать его вины, тебя обыграли снова. Вот только раз и навсегда. Гвен спустилась по ступенькам вниз, он увидел ее опухшие от слез глаза и коснулся ладонью правой щеки дочери. — Ты его убил, — хриплым голосом произнесла девушка. Он склонился к уху блондинки. — Да. Она схватила его за воротник, от одной мысли в голове становилось страшно. Хотелось переехать отца его автомобилем, пока он не превратится в бесформенный кусок мяса, который никто не смог бы содрать с асфальта. На руках Джорджа Стейси было море крови, о которой девушка даже не догадывалась, но он жил припеваючи, его не мучили кошмары, что погиб невинный человек. Даже после смерти Гарри он продолжал улыбаться, будто это была шутка. — Почему!? Почему!? Почему!? — Гвен из раза в раз повторяла одно и то же как мантру, опустившись на колени. — За что ты так с ним поступил? Он ничего не сделал, был прекрасным и добрым человеком, его жизнь не могла оборваться подобным образом! — Я не мог позволить ему отобрать у меня единственную и драгоценную дочь, — он провел пальцем по ее лицу. Она начала истерически и громко смеяться, отчего птицы испуганно улетели с ветки дерева. — Я презираю тебя всем сердцем, — склонив голову набок, сквозь улыбку произнесла Стейси. — И проклинаю тебя: надеюсь, наступит тот день, когда ты умрешь. Я приду на твои похороны только чтобы убедиться, что это правда. Пока все будут плакать и скорбить о тебе, я буду радоваться. Это станет моим вторым днем рождения, который я буду праздновать каждый год. Он прижал голову дочери к груди и стал гладить по голове, она хотела вспороть ему горло, если бы только могла. — Ты не в себе, нужно отдохнуть. Понимаю, какой сильный шок, узнать, что человек умер, но такова жизнь. — А ты мастер издеваться над нами, если бы не твое эго и боязнь, что все будет идти не так, как планировалось, то он тихо и мирно преподавал бы в школе. Джордж подхватил дочь на руки и открыл пассажирскую дверь, усадив ее. Застегнув ремень безопасности, мужчина сел за руль и завел машину. Девушка приложила голову к окну, пытаясь успокоиться, пока все нутро сгорало от желания причинить вред человеку...а можно ли было назвать это человеком? Нет, это был монстр, не способный ни на один гуманный поступок. Единственное, что останавливало ее от отчаянного шага: судороги, которые никак не прекращались. Отец продолжал дотрагиваться Гвен, не обращая внимание на омерзение на лице дочери от касаний. У нее выворачивало внутренности наизнанку от одного вида на того, кто Квинс, нет, весь штат пророчил героем! Где они увидели самоотверженность, решительность, доброту, чувство справедливости? Ни одним из перечисленных качеств Джордж Стейси не обладал. Он лишь умело пользовался собственным положением, знал, на какие точки надавить, кому послужить подхалимом, а где проявить характер, чтобы добиться желаемого. Однако ничего из этого не шло на пользу общества. — Отвези меня в морг, я похороню его. Даже если ты не согласишься и снова закроешь меня дома, заберешь телефон, оставишь без еды и воды, то я все равно сделаю это ценой чего угодно и кого угодно. — С каких пор у тебя прорезался язык? Я всегда растил тебя послушным ребенком, боявшимся поступить не так, как было велено. — Не говори, что воспитывал меня, от тебя я слышала постоянные упреки и указы. — Хорошо, — внезапно ответил он. Его слова звучали столь абсурдно, что она готова была расхохотаться как минутами ранее. Мог ли мужчина смягчиться из-за увиденной картины? Да кто угодно испугался бы от осознания, что ребенок начал сходить с ума. В тот момент Гвен выглядела именно так, с трудом удавалось держать себя в руках, дело было в принятии. Когда она стояла напротив койки, а патологоанатом опустила ткань, чтобы показать лицо, Стейси вырвало. Ее успокоили и помогли дойти до уборной, где она нескончаемо мыла руки, словно пыталась содрать кожу и дойти до дермы. Неприятный трупный запах словно въелся в ее одежду, она ощущала его даже в туалете. Девушка схватилась руками за края раковины и посмотрела на себя в зеркало: это взаправду. Гарри Озборн был мертв, все это не сон, не кошмар, не бред, предвидевшийся во время горячки. Господи, почему ты не помог ему? Гвендолин ходила в церковь только по праздникам, не отличаясь особой набожностью, но когда учителя посадили под стражу, она читала молитвы днями напролет. Перед каждым судебным заседанием блондинка часами сидела на скамье перед иконой Христа, веря, что ее услышат. Бог отвернулся, когда она услышала приговор. Однако даже это не остановило девушку, она продолжала надеяться на его помощь, молилась, чтобы жизнь преподавателя в тюрьме не была ужасной, но видела, как с каждой последующей встречей он чах на глазах. Пускай мужчина старался не показывать этого и действительно радовался при их виде, но слишком многое он держал в себе. Она замечала, что он стал меньше разговаривать, предпочитая слушать ее и Питера. Он устал или ему больно было открывать рот? Стейси боялась собственных догадок, старалась отгонять худшие мысли в сторону, но...просто убегала от правды. Бога не существовало, ведь тогда Гарри был бы жив. Она больше не верила в него, он не услышал ее зова. Он не откликнулся ни на один крик о помощи, так почему другие продолжали верить в его существование? Гвен выключила кран и направилась в кабинет, из которого вышла. На нее смотрели как на сумасшедшую, но в то же время жалели, прекрасно понимая столь неоднозначную реакцию. Девушка подошла к Озборну и коснулась лица, он стал холодным. Она опустила ткань ниже и застыла на месте, увидев множество сгустков крови выше локтя. Нет...все было гораздо хуже, чем ей казалось с самого начала. Стейси прикрыла рот, увидев, что все тело было покрыто синяками, при виде которых бросало в дрожь. — Прости...прости...прости...прости...прости меня... Никто не мог сдвинуть ее с места, девушка словно приклеилась к тому месту. При взгляде на Гвен трудно было отличить ее от мертвеца, разница была только в том, что с лица капали слезы, ставшие единственным показателем, что она жива. Никто не пришел на похороны Гарри Озборна, более того, им с трудом удалось получить место на кладбище, где не хотели видеть человека, ведь все считали его чудовищем. Люди были столь мерзкими существами, которые не помнили ничего хорошего, стоило очернить человека. Стейси ненавидела каждого, кто ходил по городу и говорил, что мужчина заслуживал гораздо более жестокой смерти за совершенные преступления. Она бросалась на них и начинала говорить, что это ложь, все было подстроено, но все пугались и избегали ее, посчитав сумасшедшей. Гвендолин стала медленно разрушаться, каждый день ее мучили кошмары, она не могла спокойно есть, перед ней всегда всплывал образ учителя. Он являлся к ней во снах и желал скорейшей смерти, из-за чего она просыпалась в холодном поту и с трудом дышала. Она пила множество таблеток, но даже они не могли помочь с тревожностью, волосы выпадали горстями, а вес становился все меньше и меньше. У нее стали ужасно выпирать ключицы, штаны приходилось затягивать на тугой ремень, вся та красота, коей обладала девушка, исчезала. Стейси приходила к его могиле каждый день, а охранник искренне сочувствовал бедному ребенку, которому сломали психическое состояние в раннем возрасте. Она не знала, кто каждый раз приходил сюда и разрисовывал надгробие, оставляя мерзкие надписи. Город ненавидел человека, который все для него делал. Гарри жертвовал тысячи долларов в благотворительные фонды, помогал детским приютам, навещал тяжело больных детей и проводил с ними время, учил ребят, старался упростить школьную программу для понимания, помогал всем, не требуя взамен ни гроша. Никто не помнил об этом, все окрестили его педофилом. Все кричали ему вслед ужасные слова, когда он шел на процесс, даже в зале суда люди сумели показать лицо: человек, сидевший возле него, требовал казни на электрическом стуле. В тот момент ее сердце замерло, что, если ему вынесут такой приговор? Гвен набросилась на него, в конечном счете их с трудом разняли. Она напрочь забыла о Питере, но когда он объявился в тот же вечер на пороге ее дома в слезах, все стало ясно как день. Он все-таки пошел проведать Гарри и узнал правду. Паркер проводил с ней все время, разделив боль, но казалось, что невозможно было сделать это. Дорогой ему человек ломался на глазах, он видел, что девушка перестала контролировать эмоции, срывалась на всех подряд, не следила за словами. Она начала кусать губы, ее руки трясло, каждую ночь он просыпался от звуков, раздающихся с ванной. Гвен отчаянно пыталась найти в шкафчиках успокоительное, но Питер перестал пользоваться им. Порой Стейси сидела на месте и вырывала волосы, задумываясь о чем-то и тупо глядя в одну точку. Ему было невыносимо смотреть на все это, он не знал, чем помочь ей, она не соглашалась сходить к доктору и провериться, каждый диалог сходился к одному: — Ты считаешь меня сумасшедшей? Питер правда хотел помочь, потому что любил ее. Однажды, вернувшись домой после работы, он увидел ее напротив кухонной плиты. Она готовила оладьи, которые юноша очень любил. Девушка обернулась и улыбнулась, после чего поцеловала его в щеку. Гвен стала прежней, по крайней мере он хотел в это верить, но правда была в том, что увидев страх в его глазах, она испугалась, что потеряет последнего дорогого человека. Притворство стало единственным лекарством для нее.***
Многие говорили, что боль уходила со временем. Однако казалось, что целой жизни не хватит для того, чтобы Гвен перестала просыпаться с желанием покончить с собой. Утро понедельника ничем не отличалось от предыдущих, но когда она взглянула на привычное расписание и увидела другую фамилию напротив графы «История», сердце непроизвольно сжалось. Она не могла ходить на этот урок как ни в чем не бывало, слушать другого преподавателя, делать вид, что все нормально, когда в школе самой обсуждаемой темой было убийство Гарри Озборна другим заключенным. Куда бы Стейси не пошла, везде все шептались и говорили, что он заслужил это. Когда она зашла в кабинет, свора ребят, сидевших на последних партах, внезапно расселась по местам. Все знали, что девушка не терпела подобных отвратительных разговоров. Тем более, когда сама прекрасно знала, что мужчина ни в чем не был виноват, но никто не хотел верить ей, ведь причастность Гарри к изнасилования детей доказал сам сержант Стейси. Ничего не поменялось: только отец был героем в глазах общества. Да, лжегероем, уличившем бедного человека в том, в чем он никогда не был виноват, чтобы тот никогда не смог подойти к его дочери. Гвендолин с того дня ненавидела отца и, сидя с ним за одним столом, искренне надеялась, что он подавится и умрет, она не стала бы приносить ему стакан с водой или помогать прокашляться. Джордж заслуживал этого, ведь собственная дочь знала, что Гарри убили по его указанию. Человек, называвшийся ее родителем, был на редкость жестоким существом. Ему было мало отправить учителя за решетку, где над ним издевались постоянно, ведь отношение к осужденным за педофилию было соответствующим. Чем чаще она навещала Озборна, тем четче видела, как огонь в глазах угасал. Стейси была удивлена, что Харди не уподоблялся другим и никак не освещал эту тему. Порой когда кто-то снова начинал говорить о смерти преподавателя, он вставал со стула и бил ногой по парте, ребята мгновенно замолкали. В такие моменты она мысленно гордилась им, потому что знала, что несмотря на отвратный характер, Эванс всегда относился к Гарри с уважением и не верил до самого конца, что его могли осудить за изнасилование несовершеннолетних. Питеру приходилось не легче, чем девушке, но он старался подбадривать ее глупыми шутками, стал чаще дурачиться. Гвен искренне ценила его за проявление чуткости, за то, что он пытался направить поток мыслей в другое русло, более приятное. Не хотелось показывать перед ним свою тоску, но временами контролировать выражение лица не получалось. Она никогда не сможет избавиться от чувства вины за гибель Гарри. Ведь Говард предупреждал, он говорил, что лучше вернуться домой, нет, они должны были сбежать еще тогда. А что сделала Стейси? Доверилась. Это была самая главная ошибка в ее жизни, о которой она будет жалеть до конца своих дней. Гвен знала отца, его проблески гнева, на что он был способен, однако вместо очевидного выбрала остаться с мистером Озборном, тем самым приписав ему смертный приговор. Отчего она была так глупа? В этом мире более не было ни одного взрослого, кто смотрел бы на нее с заботой и трепетом, как он. Никому не было дело до ее тревог кроме него. Никто не готовил десерты, чтобы она попробовала и оценила их, только он делал так. Она сидела в запертой кабинке туалета, схватившись за сердце. В последние дни Стейси странно ощущала себя: постоянно чувствовалась тяжесть в груди, она начала чаще кашлять, порой это продолжалось больше минуты. Это пугало, словно в любую секунду воздух мог уйти из легких. Даже сейчас было тяжело выровнять дыхание, Гвен прикрыла глаза. — Назови 5 вещей, которые видишь. — Стол, стул, шкаф, часы, бокалы за столиком в центре. — А теперь 4, к которым можешь прикоснуться. — Моя сумка, меню, браслет, фартук. — Какие 3 звука ты слышишь? — Музыку из 70х, хихиканье девушек и рингтон от будильника. — 2 запаха, которые ощущаешь. — Духи с морскими нотками и, кажется, аромат штруделя. — Что-то, что можешь попробовать на вкус. Рука сжала подол юбки, а затем она схватилась за голову. Куда бы Гвен не пошла, везде в голове всплывал образ Гарри. Она в красках помнила его первый день, он опоздал на урок и резко распахнул дверь, выронив из рук учебники. На нем были забавные округлые очки, которые многим напоминали Поттера. Мужчина извинился перед всеми, представился, а потом сказал, что поскольку миссис Темплтон уволилась, он будет новым преподавателем по истории. Никто не ожидал увидеть вместо пожилой женщины, любившей плеваться в тех, кто сидел на первых партах, симпатичного молодого учителя. От разницы в возрасте, которая не так уж и сильно ощущалась, поначалу большинство относилось к нему несерьезно. Ребята любили подсовывать ему гвоздики или другие вещи, издающие постыдные звуки. Гвен не всегда удавалось поймать их с поличным, но она постоянно отчитывала одноклассников со словами, что это поведение неприемлемо в адрес учителя. В конце концов, он старался, преподносил материал как можно более понятными словами, старался разнообразить работу на уроке, чтобы ребята полюбили историю. Учитель понравился ей с самого начала, он был скромным, но хорошим человеком, который шел навстречу, давал советы и помогал всем. Озборн являлся одним из немногих, кто действительно любил свою работу, горел делом, оттого подобный энтузиазм распространялся и на других. Когда он стал удостоен награждения на День учителя, именно их класс кричал громче всех, поздравляя мужчину. Стейси усмехнулась, открыв глаза. Сердце успокоилось, она сделала глубокий вдох и встала. Из коридора послышались громкие крики и странный запах гари ударил в нос, отчего она начала кашлять. Открыв дверь уборной, девушка повернула голову и оцепенела от страха. Большая часть холла оказалась охвачена огнем, стремительно надвигающимся в ее сторону. Вернувшись обратно, она стянула с себя жакет и дрожащими руками включила кран, намочив ткань. Прижав вещь к носу, Гвендолин попыталась успокоиться. Она открыла дверь и побежала в противоположную сторону, в сантиметре от ее головы упала часть каркаса здания. Как пожар появился так быстро, что все сгорало на глазах? Ближайший выход, к которому она спешила, был окружен пламенем. С каждой секундой становилось сложнее дышать, Гвен не понимала, куда шла. Ноги двигались машинально в ту сторону, где не было огня. Перед глазами начало темнеть, она споткнулась и упала. Нет-нет-нет, нужно вставать. Нельзя так лежать, иначе она сгорит заживо. Давай же, поднимайся, осталось совсем немного до выхода из западного крыла. Борись, черт тебя побери! Сил совсем не было, тело не слушалось, она совсем ослабла. Глаза начали слезиться, девушка заметила, как пламя приближалось. Если это было наказанием за случившееся с Гарри, то Гвен покорно готова была принять его. Быть может, хотя бы после смерти она сможет искупить вину. Прикрыв глаза, Стейси сделала последний вдох, прежде чем потерять сознание. Кто-то со всей силы надавливал на ее грудную клетку, десятки голосов слышались со всех сторон, она резко пришла в себя и жадно начала хватать ртом воздух. Возле нее раздался счастливый вскрик, и кто-то набросился на девушку, это оказалась Линда. Она прижалась к подруге, плача ей в плечо. Стейси ничего не понимала, но обняла девушку в ответ, а затем увидела десятки карет скорой помощи. Люди лежали на асфальте, внутри автомобилей. Кому-то делали сердечно-легочную реанимацию, другие отходили от пережитого шока, третьи обнимались с родителями, которые приехали по первому звонку, узнав о случившемся. — Что… — она ужаснулась, подняв глаза. Место, в котором Гвен училась столько лет, сгорало на глазах. Бригады пожарных пытались потушить пожар, но ничего не выходило. — Как это произошло? — осевшим голосом спросила блондинка. — Мы сами понятия не имеем, Марта сказала, что все сидели в классе, а потом начала кричать пожарная тревога. Повезло, что была литература, класс находился рядом с выходом. Всех сразу же эвакуировали. — Я точно помню, что задохнулась от дыма. — Питер вынес тебя, он не побежал вслед за остальными, сказал, что пока не найдет тебя, никуда не уйдет. Я…не знала, какой он самоотверженный. Я разговаривала по телефону, а потом меня внезапно схватили за руку и повели прочь. Питер много кого успел спасти, Харди все еще приходит в себя. Он лежал у медсестры после неудачного столкновения, пока тренировался с командой в баскетбол перед матчем. Питер и ему помог. Я…послушай, прости меня, что мы говорили о нем столько плохого. Ты никогда в жизни не стала бы встречаться с ужасным человеком, мы смотрели на него свысока и… — Где он? — она резко прервала монолог Линды. Ей было все равно на эти извинения, не Гвен нужно было говорить об этом, а самому Паркеру. — Где Питер!? Брюнетка виновато опустила глаза, нет-нет-нет, Стейси не желала понимать этот жест так. — Он вернулся обратно, сказал, там остались люди. Земля ушла из-под ног девушки, она начала тяжело дышать и вскочила с места, побежав к школе. Линда кричала ей что-то вслед, но блондинка не слушала. Гвен должна была найти его…живого…целого и невредимого, кто-то резко схватил ее за локти, не дав возможности вырваться. Позади неестоял Харди, который крепко держал подругу. — Отпусти меня! — Нет! Ты правда из ума выжила, раз собралась возвращаться туда, Питер едва успел спасти тебя, хочешь подвергнуть жизнь опасности снова? Что я скажу ему, когда он придет к нам и спросит, где ты? Стейси до последнего пыталась вырваться, но сил не было, она опустила голову вниз, что-то начало капать на ладони Эванса. То были слезы девушки, боявшейся за жизнь человека, которого так сильно любила. Он положил руку на плечо Гвен и прижал к себе, обняв. Она уткнулась в его грудь, тихо всхлипывая. — Все будет хорошо, он вернется. Не плачь, слышишь меня? Подруга слабо кивнула головой, а потом отпрянула от юноши. Она неподвижно простояла так до самого вечера, но никто так и не пришел. Огонь давно потушили, пожарные вынесли несколько тел, кому-то повезло, и его смогли вывести оттуда живым. Гвен не смотрела в сторону трупов, до последнего отрицая мысль, что среди них мог быть Питер. Когда мужчины положили наземь изуродованное и обугленное тело, что-то внутри нее надломилось. Правая рука человека была сжата в кулак, Гвен потянулась и увидела то, чего боялась больше всего на свете. В ней был красный вязаный браслет, который она подарила на Новый год. Он всегда носил его и аккуратно обращался, чтобы тот не порвался. И даже когда возник пожар, Питер снял его, чтобы уберечь. — Что значит «всего лишь картину и дурацкий браслет»? Самый дорогой подарок именно тот, который сделан собственными руками. Он ценнее любого алмаза, и я ни на что не променял бы картину и браслет, сделанные тобой. Я буду хранить их всю жизнь. Она сидела перед ним на коленях, не отводя взгляда от лица, которое было не узнать. От парня не осталось ни одного живого места, где он был, как это произошло? Никто и никогда не сумеет дать ответа на эти вопросы. Он сгорел заживо там, рядом никого не было, и только Господь знал, о чем думал Питер в последние секунды жизни. Гвен громко и истошно кричала, в тот момент ни один человек не решился подойти к ней. Харди смотрел на девушку, которая схватилась за голову и начала бить себя, голос начал срываться и перешел на хрип, он не смог спокойно стоять в стороне и присел возле нее. Стейси ничего не видела кроме мертвого тела, лежавшего перед ней. Она не чувствовала прикосновений Эванса, не слышала, что ей говорили в жалкой попытке успокоить. Мир в одночасье рухнул, она потеряла единственного в жизни человека, который любил ее, ничего не требуя взамен. Они не встретят выпускной вместе. Не поступят в Корнелльский. Не съедутся. Не заведут щенков, о которых мечтали. Она больше никогда не услышит его голоса, не увидит, с каким трепетом он смотрит на нее. Стейси не заметит, как он играет в комнате и придумывает песни, посвященные ей. Питер не будет смеяться, услышав очередную умную шутку от девушки. Потому что он умер.
***
Разница между Гвен и мертвецом была только в том, что ее тело не было погребено под землей. В тот день шел дождь, который перекрывал слезы, без конца лившиеся из ее глаз. Она не знала, кто постоянно дотрагивался до ее плеча, приносил соболезнования, тихо плакал возле нее. Лица всех когда-либо знакомых людей словно растворились, девушка никого не видела, ничего более не имело для нее значения. На надгробии были выведены слова, которые казались страшным сном или галлюцинацией: Питер Паркер (2007- 2025 гг.) Стейси выронила из рук зонт, склонив голову. Если бы он был рядом с ней, то сказал бы, как мило взъерошились ее волосы после дождя, натянул бы на нее собственную толстовку, а сам остался бы в футболке, чтобы девушка не простыла. Гвен прикусила губу и присела на колени, ее плечи содрогались, она не могла держать себя в руках. Почему она не умерла там? Почему не задохнулась? Почему осталась жива и находилась прямо здесь? Она не находила смысла в своем будущем, которое они собирались разделить вместе. Питер должен был поступить в университет с ней на один факультет, они собирались снять квартиру поблизости, работать, чтобы покрывать расходы. Он просыпался бы каждое утро от запаха брауни, которое так любил. Теперь у Гвендолин не было ничего: ни свободы, ни целей, ни единственного человека, любившего ее настоящую. Он оказался закопанным под сырую землю, пока она стояла напротив его могилы и дышала, в конце концов, у нее было время, была вся жизнь впереди. Питер Паркер остался не более чем воспоминанием для каждого, кто пришел на его похороны. Через пару дней все забудут о случившемся, словно так и должно было быть. Никто не станет навещать его, прибираться, приносить цветы. Все сотрут память о нем, пока она будет просыпаться и засыпать с мыслью, что оказалась виновна в его смерти. Стейси вовремя не успела заметить перемену в его настроении, она даже понятия не имела, что слова отца оказали на него неизгладимое впечатление. Почему ты была так наивна и глупа, Гвен? Почему ничего не смогла предотвратить? Ты потеряла единственных дорогих людей, которые готовы были ради тебя на все. Тебя больше никто не понимал, не желал слушать, не поддерживал. Ты теперь будешь одна. Вечно. Внезапно капли дождя перестали катиться по ее лицу, отчего она подняла голову и увидела стоявшего позади нее отца. Он молча держал зонт в правой руке, а рядом с ним был Говард: на нем не было ни единой эмоции. Он лишь опустил глаза, но она увидела, как мускул на лице мальчика дрогнул, из-за чего он убрал руки назад, сжав их в кулак. Стейси встала с колен и посмотрела отцу в глаза. Она все еще не могла простить его за Гарри, даже сейчас он не пытался выказать уважение Питеру, словно пришел сюда только для вида. — Уходи. Ты не имеешь права находиться здесь после всего, что сказал ему тогда. Ты никогда не думал обо мне, не пытался поддержать, всегда делал, как вздумается, маскируя это под «отцовскую заботу». Поначалу я действительно хотела понять тебя, но с каждым разом разочаровывалась сильнее. Тебе плевать, что с нами произойдет, лишь бы с тобой все было в порядке. Ты никогда не хотел создать семью, чтобы любить ее. Дети для тебя не более чем средство для решения проблем, — она саркастично рассмеялась в конце, потому что была на грани истерики. — Это неправда, я люблю тебя, потому что ты моя дочь. Я люблю всех своих детей и желаю вам только лучшего. Ты говоришь это на эмоциях, я могу тебя понять. Никто не мог знать, что подобное произойдет. Питер поступил как настоящий герой и спас всех, это был самоотверженный поступок. Я жалею о сказанных мною словах, жалею, что не смогу извиниться перед ним. Она расхохоталась, похлопав его по плечу, а затем впилась в него ногтями. — Ты такой искусный лжец, пап. Знаешь, я чуть было не поверила, — девушка положила руки в карманы. — С меня хватит. Я ухожу. Навсегда. Я не буду учиться в Стэнфордском, не буду ходить на званые ужины, не буду пытаться быть дружелюбной со всеми, чтобы угодить тебе. Мы больше не увидимся, не пытайся найти меня. У меня больше нет семьи. Говард не мог ничего сказать, горло словно парализовало. Это ведь неправда, которую сестра сказала из давно затаившейся злобы на отца? Она не уйдет, не бросит его, да? Она обещала, что будет рядом с ним несмотря ни на что, не оставит его в доме, где не было никого, кто мог бы принять тебя таким, какой ты был. Они должны были вырасти вместе, Гвен говорила, что никуда не переедет и будет с ним, пока он не закончит учебу. А потом они найдут пристанище, где проведут остаток жизни. Он будет помогать ей, пока она не выйдет замуж, а сестра всегда будет лежать на полу с ним и делиться самым сокровенным. Они же поклялись друг другу на мизинцах, неужели только Говард помнил об этом? Почему Гвен больше не смотрела на него с тем теплом и любовью, как раньше? Почему не обратила на него внимания, словно его не существовало? Он не мог выдавить ни слова, будто его лишили рта. Нет-нет-нет, не отворачивайся, не уходи, пожалуйста. Она не слышала его мыслей, не видела, с какой мольбой в глазах он сопровождал ее, ничего более не имело смысла для Стейси. След девушки простыл, она исчезла среди десятков зонтов, стоявших позади него. Когда оцепенение прошло, мальчик сорвался с места, расталкивая всех, чтобы найти сестру. Ее нигде не было. Нет. Это все ложь, ему казалось, не могло такого произойти. Она не ушла, это все было нелепым спектаклем перед папой, скоро Гвен вернется домой, он будет успокаивать и обнимать ее. Да, нужно немного подождать. Однако она не появилась ни через день, ни через неделю, ни через месяц. Он писал ей, звонил, пытался найти, но никто ничего не знал. Каждый день Говард шел спать с надеждой, что сестра отзовется и появится на пороге дома, он не станет ничего у нее спрашивать, не будет ни за что осуждать, не будет винить, что она бросила его. Он лишь бросится ей навстречу и крепко обнимет, ни на секунду не думая о том, чтобы отпустить. Ведь она была первым и последним близким человеком, который любил его. Гвен в тот же вечер забрала вещи. Ни одна мысль не проскочила в голове: она решила, что здесь ей никогда не будут рады. Захлопнув за собой дверь, девушка положила ключи от места, которое когда-то считала домом. Однако оттуда никогда не исходило теплоты и любви: ей не хотелось возвращаться сюда, потому что никто не ждал ее. Стейси совсем не помнила, как добралась в тот вечер до 57 авеню, это воспоминание испарилось из памяти. Оказавшись напротив побелевшего здания с черепичной крышей, девушка сделала шаг вперед. — Я долго копил на него для сестры, чтобы ей не пришлось оставаться в общежитии или снимать квартиру, а жить в удобстве, но...ее больше нет. Возьми, — Гарри протянул ей ключи. — Теперь он твой. Отныне это был ее новый и единственный дом, в который она могла вернуться.
