L’atmosphère

добро рождает новые чувства ©

Тэхён был немного влюблен в этот жилой комплекс, окей? У него в буквальном смысле случился визуальный оргазм, когда Тэхён впервые увидел его. Он тогда вышел из машины, хлопнув дверцей чуть сильнее положенного и ничего особенного от этой встречи не ожидая: жилье снова снимал менеджер, а Тэхён только сгреб в коробки поредевшие с годами пожитки и расписался в планшете у доставщика. Но когда он оказался во внутреннем дворе, который в этот час после полудня был лишен прямого солнечного света, Тэхён стянул с носа солнечные очки и ослеп от того, как эти простые, ровные и скупые без деталей и пафоса линии пришлись ему по душе. На фоне остального — модного и кричащего, лоснящегося и блестящего, чего в жизни Тэхёна было с горочкой, — ему так часто недоставало чистоты, покоя и чтобы наконец отъебались… Что сейчас Тэхён замер посреди маленького элегантного патио, безмолвного и словно дышащего в собственном медитативном ритме, и подумал о том, что здесь, возможно, он задержался бы на подольше. Если повезет с соседями. И с конспирацией, само собой. В тот же вечер они познакомились с Сокджином. Тот расплылся в соблазнительной улыбке в адрес принюхивающегося к его штанине Йонтана и, к великому счастью, не стал сюсюкать, какой тот сладкий мальчик. Вместо этого он кивнул Тэхёну и на два яруса дверей у него за спиной: — Новенький? — Возможно, временный, — пожал плечами Тэхён. К улыбке потенциального соседа было сложно остаться равнодушным, и Тэхён сам не заметил, как засмотрелся. — Я Ким Сокджин, — коротким смешком привел его в чувство сосед. — А у мистера временного имя найдется? — Ох, я Ким Тэхён, — встрепенулся Тэхён, немного кланяясь. — Простите. — Смотри-ка, почти что родственник. Давай на ты. Временный или нет, а случайных здесь не бывает, это я тебе точно говорю. А братец? — указал подбородком Сокджин в сторону маленького любопытного носа у них под ногами. — Йонтан, можно Тани. — Ну что за красавчик. Как насчет чая за мой счет в честь знакомства? — бросил Сокджин, уже направляясь к своей двери, он как будто знал наверняка, что Тэхён, как околдованный, пойдет за ним следом. — Ничего сверхъестественного не предлагаю, и вообще готовься к тому, что в нашем доме не бывает мяса и прочей живности, таков путь… — Вегетарианцы? В Корее? Ты серьезно? Когда любая зелень если не на вес золота, то еще попробуй отыщи? Сокджин бросил смеющийся взгляд через плечо, прежде чем легонько хлопнуть по кодовой панели, чтобы ввести пароль, и этим же плечом дернул, словно стряхивая все его аргументы: — Еще бы пару лет назад я бы, может, с тобой и согласился. Но любовь — удивительная и крайне упрямая штука. Когда у твоего парня дергается глаз на один лишь запах от бифштекса с кровью, найдутся и силы, и средства, чтобы избежать этого. Да и в целом, как выяснилось, бифштексы я люблю гораздо меньше, чем надежное плечо в любой жизненной передряге и очешуенный секс по первому же намеку или без него. Так что-о… Ты еще будешь умолять меня о рецепте банановых панкейков, Ким временный Тэхён, помяни мое слово. — Это вряд ли, я не силен в готовке. А еду мне привозят уже обработанной и со стикерами, что, сколько и во сколько в себя класть. Очень экономит время и здоровье, рекомендую. — Айдол, что ли? — уточнил Сокджин как бы между делом. — Модель, — поправил Тэхён. — И немного пою. Ничего особенного. — Почти все особенные люди говорят это. Им порой трудно себя переубедить, что все не так. Не успел закипеть чайник, а Йонтан — досушить лапы, вымытые после прогулки, как в прихожей послышался шорох и стук, и на кухню заглянул еще один обладатель чарующей улыбки, на этот раз в интеллигентных очках и с ласковыми ямочками в уголках губ. — У нас гости? — удивился он, но без какого-либо волнения или недовольства. — А я Ким Намджун. — И тут почти родственники, — удивился Тэхён в ответ, пока про себя гадал, они с Сокджином просто однофамильцы или нет. Зато Намджун совершенно точно был тем самым парнем, о котором говорил Сокджин, с надежным плечом и сексом. Это становилось понятно по одному тому, с какой выверенной синхронностью и в то же время взаимным притяжением они с Сокджином на пару двигались по небольшой пестро обставленной кухне, даже если при этом ни разу не соприкасаясь. Намджун принес с собой какой-то совершенно невообразимый мармелад из хурмы, кокосовую панна-коту, цукаты из тыквы, яблочный брауни… — Вкусно, — заметил Тэхён, пробуя всего по крошке, а где-то и пальцем, — и все равно звучит, как какие-то ингредиенты для котла на Хэллоуин. — Мы дадим тебе сайт их доставки, — подмигнул Сокджин, вероломный, как самая настоящая ведьма. Тэхён весело фыркнул «Вельзевул упаси», Йонтан в унисон с ним тихо чихнул где-то под столом, и стало спокойно, будто дома, которого Тэхён уже и не помнил толком. Как это бывает, когда тебе кажется, что наконец-то повезло и все складывается идеально, судьба обычно спешит напомнить, что ты попросту упустил что-то из виду. Так случилось и с Тэхёном. Первая неделя в новых апартах прошла для него в благостном покачивании на волнах затишья между съемками, с томиком «Не отпускай меня» в одной руке, мохнатой попой Йонтана под другой и блюдцем карликовых морковных маффинов от Сокджин™ на столике по соседству. Тэхён и сам понимал, что ему не стоило столько есть помимо уже отмеренных контейнеров с диетой, но остановиться оказалось выше тех сил, которые он готов был к этому приложить. Наверное, из-за того, что вся обстановка нового места была пропитана для Тэхёна вибрациями какого-то отдыха у любимой хальмони: подальше от городского шума и со всеми пирожками этого мира инклюзив. Поэтому когда очередным ласковым вечером в их привычной тиши за стеной у Тэхёна вдруг буквально взорвался по ощущениям бодрый проигрыш известной песни, которая больше подходила для пьяного угара в караоке, чем их интеллигентной l’atmosphère, Тэхён первым делом прикрыл ладонью темечко подпрыгнувшего Йонтана. А после ущипнул самого себя за бок, чтобы удостовериться, что он не спит, и это не глупый ночной кошмар от съеденного на ночь печенья из зеленой гречки, который не имел никакого отношения к его — Тэхёна — удачно сложившейся реальной жизни. Меж тем, «дэт дэт ай лайк дэт», которая в этот момент продолжала доноситься из-за стены, непрозрачно так намекала Тэхёну, что про «удачно» — это он сильно преувеличил и просто не учел неизвестных, которые внезапно оказались гораздо ближе и страшнее, чем он мог предположить. Чего у Тэхёна было не отнять, так это того, что он никогда не терпел, если ему что-то не нравилось. Тем более если до этого взрыва безумия ему так сильно и основательно все нравилось, что он вообще-то собирался погостить здесь подольше. Тэхён всунул ноги в тапки, а лицо — в свое самое сучье выражение, и держал палец на звонке до тех пор, пока дверь по соседству не открыл высокий смазливый брюнет. — Ой, — хмыкнул он, откладывая черный глянцевый микрофон на тумбочку, — я думал, это мой хён, он как раз должен… А вы кто? — Ваш сосед, к моему глубочайшему сожалению, — уронил Тэхён сухо и только порадовался легкому замешательству, которое промелькнуло в лице соседа. — Пришел справиться о вашем здоровье. — Да, вроде, не жалуюсь. Я не знал, что еще кто-то въеха… — Теперь знаете. И я очень, вернее, крайне не хотел бы слушать ничьи концерты за стенкой, потому что дома предпочитаю отдыхать от шума. После небольшой паузы сосед нахмурился: — Я правильно понимаю… Что вы только что назвали мое пение шумом? — А как это еще можно назвать? Общественным беспорядком? Мне полицию вызвать? Сосед кинул взгляд на увесистые часы на запястье и прислонился плечом к косяку: — Одиннадцати еще нет. Думаете, стоит вызывать? — Какая разница, сколько сейчас времени, если вы мешаете другим жильцам? — Заметьте, кроме вас, никто больше жаловаться не пришел. Тэхён наклонил голову и медленно многозначительно моргнул: — Значит, я буду жаловаться за всех. Поверьте, вам не понравится. — Уверены? — широко улыбнулся сосед. — Я бы посмотрел на этого идиота, которому такая красота бы не понравилась. Вот я бы с удовольствием вас послушал… Тут пришла очередь Тэхёну нахмуриться: — О чем вы? — Давайте на ты. Чон Чонгук, — протянул парень руку, но Тэхён глянул на нее, как на плесень или смертельное для себя оскорбление. — Неприятно познакомиться, Чонгук-щи. После чего развернулся и пошел к себе, потому что ему быстро наскучило это препирательство, а на двусмысленные намеки и вовсе была аллергия. Зато, поставил Тэхён галочку в голове, нашелся дополнительный пункт на предъявить полиции в случае необходимости — домогательство. И если этот Чон Чонгук не успокоится, то Тэхён не собирался его жалеть, нисколько и никак. Правда, когда он вошел в квартиру, за стеной вдруг с прежней громкостью рявкнуло:

Oops, I did it again, I played with your heart Got lost in the game Oh, baby, baby… * Britney Spears — Oops!.. I Did It Again ©

А затем так же разом смолкло, и этим вечером, как бы тщательно Тэхён ни прислушивался, других звуков по соседству им замечено не было. За утренней прогулкой с Йонтаном не во дворе, а вокруг дома Тэхёна подловили какие-то школьницы. Годами выработанным чутьем Тэхён заранее понял, что те не по его душу: его обычно преследовали поклонницы постарше и погламурнее, и все равно как бы между прочим натянул капюшон пониже и завесил глаза кудрями. В старомодных очках, пижамных брюках с мишками и шлепках на босу ногу его вряд ли бы кто-то сейчас узнал, с большей долей вероятности могли опознать Йонтана. Но последний, окрыленный долгожданным пиром манящих запахов, на тот момент энергично шарился по ближайшим кустам, куда уходил тонкий поводок, и тем самым давал хозяину пространство для импровизации и небольшой разведки, которая в их деле никогда не бывала лишней. — Простите, — пропищали девочки, приблизившись, — а вы не видели здесь этого человека? Тэхёну не пришлось особо приглядываться, чтобы различить на фото вчерашнего соседа, хотя, признаться, таким совпадением он был несколько удивлен. — Первый раз вижу. А что с ним? — Это Чон Чонгук, он певец, — ответила одна из девочек. Сучка в голове Тэхёна красноречиво фыркнула. — Нет, изначально он был блоггером, — вмешалась другая. — Ох, точно, блоггер, певец, танцор, сейчас еще модель и немного актер… — Какой разносторонний, — восхитился Тэхён, а про себя подумал, что с таким резюме полиция и домогательство тем более будут для этого Чонгука не пустым звуком, удачно-то как, нужно было лишь спровадить конкурентов. — Только в этом комплексе живут одни деды, мы с Руби каждое утро гуляем и точно заметили бы, если бы появился кто-то такой молодой и, м-м, большой. Уверены, что не ошиблись адресом? Там дальше, вон, еще есть комплекс… — Опять мимо, — вздохнули девочки одна за другой. — Пойдем дальше? К счастью, больше от Тэхёна им было ничего не нужно, и к тому времени, как Йонтан показал из кустов нос с прилипшей травинкой на кончике, Тэхён снова стоял один. Как минимум, ему так казалось, пока за спиной не раздалось чье-то тихое покашливание. — Это было очень мило с твоей стороны, — хмыкнул Чонгук, который, судя по взмыленному виду, возвращался с пробежки и, стянув маску до подбородка, посчитал почему-то совершенно приемлемым здесь и сейчас утереть пот с лица краем своей объемной футболки. Хорошо, что глаза Тэхёна все еще были прикрыты волосами, потому что взгляд сам собой соскользнул по широкой груди к оголившемуся прессу, и там определенно было на что посмотреть. Не дождавшись от него реакции, Чонгук переступил с ноги на ногу и предпринял еще одну попытку завязать разговор: — Прости, я по-прежнему не знаю, как тебя зовут… — Не прощу, потому что ты в черных списках, Чонгук-щи, — отрезал Тэхён, и это вывело его из сиюминутного оцепенения. — Я не дружелюбный, и компания для поговорить мне не нужна. — А Джин-хён сказал, что ты милый, — улыбнулся Чонгук. — Понятия не имею, о ком ты, — буркнул Тэхён, проходя мимо, и назло отправился к уже почти родной двери семейства Кимов, чтобы отжать у них на завтрак чего-нибудь страшно сладкое, но полезное в качестве компенсации за разглашение личных данных. Тэхён не был милым или, по крайней мере, делал все от него зависящее, чтобы не быть милым. Подобная позиция здорово сокращала время взаимодействия с теми, кто добивался его внимания, и кого было слишком много для одного не слишком экстравертного Тэхёна. К примеру, в рамках его нынешнего убежища от суеты Тэхёну бы с головой хватило для комфорта лишь Кимов. При условии, что Намджун сам был не из разговорчивых, предпочитая основную часть времени слушать и вставлять замечания исключительно по делу. В то время как Сокджин прекрасно справлялся с тем, чтобы участвовать в разговоре за них обоих и еще Тэхёну помогал с ответами. Так что один конкретный Чонгук был здесь явно перебором, ненужным, пусть и со впечатляющим прессом. Несколько дней спустя, выходя из машины и мечтая прилечь в тишине гораздо сильнее, чем выводить Йонтана на законный вечерний променад и стоять с ним у каждого куста в ожидании, пока ребенок насладится своим вдумчивым исследованием, Тэхён еще во дворе заслышал приглушенную музыку из-за соседской двери, и неприятно перекатывающейся боли в его голове стало больше. Основная сложность заключалась в том, что ни ругаться, ни вообще разговаривать с кем бы то ни было Тэхёну сейчас не моглось просто физически. Чон гребаный Чонгук, сам того не зная, загнал его в угол — даже для вызова полиции Тэхён был совсем не в форме. Но тут вмешалось знакомое ведьминское волшебство в лице Сокджина, который по какой-то причине куковал на скамейке в общем патио. Окинув Тэхёна родительским взглядом, он молча протянул ему термос с какой-то ароматной заваркой, кивнул на место рядом с собой и снова в какой-то медитации прикрыл глаза. — Мы договорились, он сейчас закончит, — пробормотал он после того, как Тэхён сделал свой первый глоток и тоже откинулся на спинку, медленно, с неохотой выдыхая из легких густой цветочный запах. — Я так посмотрю, у тебя все милые, хён. Мне такого не понять. — Далеко не все, и понимать это не обязательно. Малыш Куки заранее справлялся о твоем расписании, чтобы и лайв свой провести, и тебя не мучить, но я тебе этого не говорил… — Тебя послушать, так я из вредности придираюсь, а ваш малыш Куки — красавчик и в белом пальто. — Этого я тоже не говорил. Но что красавчик, тут да, а как поет, м-м-м, ангел просто… Вот-вот, моя остановочка! — внезапно подобрался Сокджин и застонал так, что Тэхёна слегка пробило бархатным ознобом. Ему потребовалось с полминуты, чтобы угомонить вставшие дыбом волоски и разобраться в мелодии, которая растекалась по ограниченному пространству двора и по этой импровизированной трубе уходила прямиком в небо. Сокджин совсем чуть-чуть помог Тэхёну, подмурлыкивая на припеве:

I can be your hero, baby I can kiss away the pain I will stand by you forever You can take my breath away… * Enrique Iglesias — Hero ©

— Серьезно? — зафыркал Тэхён, на самом деле, всего лишь маскируя этим свой культурный шок от сочетания песни и ее неожиданного исполнения. — Энрике Иглесиас, хён? Какого ты года, говоришь? — Хамло, — без обиды вздохнул Сокджин. — Да когда мы с тобой еще пешком под стол ходили, его уже полмира хотело. Можешь считать меня каким угодно старьем, но это ни на секунду не отменяет факта, что этот парень был легендой. — И ты? Ты тоже хотел? — спросил Тэхён. Его голову чудесным образом отпускало, и даже говорилось без труда и сопротивления, хотя еще десять минут даже надежды на это не было. — Не то чтобы прямо хотел… — протянул Сокджин. — Но в Корее так рубашечки на груди не принято было расстегивать. Так что… Назовем это — восхищался с эстетической точки зрения. А ты? — Я? Да мне как-то… — Какую бы ты песню заказал, если бы мог? Тэхён открыл рот и снова закрыл его. Посидел, копаясь в своей голове, еще хранящей легкий звон отступающей мигрени, и понял, что все его возможные варианты песен были даже более винтажными и натужно драматичными. — Джастин Бибер ничего, — буркнул он, прикрывая глаза. — Ну надо же. И даже не Фрэнк Синатра, — прошуршал рядом Сокджин, хотя не стал как-то над этим иронизировать. Почему, Тэхён понял, когда закончилась эта песня и заиграла следующая, которую Тэхён, как, наверное, и большая часть населения Земли, угадал бы в любой теле-викторине с первых трех нот.

I do the same thing, I told you that I never would I told you I changed, even when I knew I never could I know that I can't find nobody else as good as you I need you to stay, need you to stay, hey… * The Kid LAROI, Justin Bieber — Stay ©

— Так ты тоже участвуешь в этих концертах, — со вздохом констатировал Тэхён, не без восхищения признавая свое поражение, а еще — что голова больше не болит, то есть совершенно. — Если не можешь победить — возглавь, — улыбнулся на краю зрения Сокджин. — Эту песню наш малыш в белом пальто исполняет для тебя, и она последняя. Тэхён клял себя за это многократно и все-таки не удержался, полез смотреть, кто этот малыш Чонгук, о котором Сокджин отзывался с такой преданной заботой и совершенно нескрываемой нежностью. Как он смутно и подозревал, Чонгук оказался таким, каким Тэхёну, наверное, не грозило стать примерно никогда, то есть — милым. А еще улыбчивым, вежливым, одаренным, трогательным мальчиком с персиковым пухом щек на старых трансах, которые вывалились на неподготовленную психику Тэхёна, как небрежно сложенные вещи из переполненного шкафа. И уже подросшим (во все стороны), остроумным, немного спонтанным и хаотичным, но находчивым и успешным в целом ряде увлечений парнем, когда миллионы людей по всему миру собирались на его лайвы, чтобы послушать, как он поет караоке по их заявкам, готовит что-то неприхотливое, но полезное, играет на барабанах, выясняет отношения с боксерской грушей, болтает обо всем на свете или даже спит. Тэхёну очень не понравилось, что он сам смог прийти в себя лишь спустя минут десять тихого бормотания Чонгука в ворохе одеяла, как он устал и что собирается спать, и что предлагает всем остальным лечь спать по его примеру, потому что нет ничего лучше, чем спать в хорошей компании. А когда Тэхён в ужасе хлопнул по тачпаду, чтоб закрыть коварную вкладку, на него, будто бы в расплату за малодушие, свалилась другая — про скандалы вокруг мальчика в пальто. Что его долгое время не принимали в шоубиз-тусовке, потому что он был сам себе самородок, а не вырос под заботливым крылышком какого-нибудь агентства в школе трейни. Что из-за этого же Чонгуку долгое время приходилось самому с миру по нитке собирать и зарабатывать на всякие камеры, микрофоны, наставников, клипы, альбомы, туры, мерч. Что из-за его самостоятельности некому было защитить Чонгука, когда следом за стремительной славой объявилась армия его хейтеров и сталкеров, так что Чонгук часто переезжал, скрывая свое место жительства. Больнее всего по Тэхёну прошелся тот факт, что Чонгуку пришлось отдать родителям свою собаку, потому что та была довольно редкой для Кореи породы, и чаще прочего его отлавливали по ней. А когда отлавливали, то ему снова приходилось переезжать, потому что ни самому Чонгуку, ни людям, которым не посчастливилось оказаться поблизости, не давали жить спокойно. Сейчас, конечно, у Чонгука уже были покровители, какой-то Мин Юнги ПиДи, который постоянно мелькал в кредитах музыки и видео, и Чон Хосок, которого Тэхён, как участник модной индустрии, само собой, знал и боготворил, но лично представлен не был, слишком недосягаемой была эта высота. Выдающегося хореографа и икону стиля, Хосока можно было встретить в городе с десяток раз за день на плакатах и ни разу за всю жизнь — вживую. А Чонгук, судя по интервью, звал его хёном и в шутку — надеждой его неповоротливых ног. Это он кокетничал, конечно, никаких неповоротливых ног у Чонгука отродясь не водилось. Но если бы у Тэхёна была такая возможность, он бы тоже что угодно про себя наплел, лишь бы сиятельный Чон Хосок лишний раз посмотрел в его сторону. На этом Тэхён вздохнул и закрыл все остальные вкладки тоже. История, конечно, была интересной, но Тэхёна она совершенно не касалась. «Ддэнь!» — напомнила ему судьба из-за стенки, которая немногим ранее уже заглядывала с первым неприятным сюрпризом и поправками к мировоззрению. Второй раз случился еще неприятнее, потому что настиг Тэхёна в три часа гребаной ночи, и вместо умиротворяющего Сокджина рядом нашелся только беспокойно залаявший Йонтан и свеженький, как майская роза, приступ острой головной боли, от которой Тэхён безуспешно пытался отделаться всю неделю. Лишь нечеловеческим усилием воли Тэхён сперва заставил себя запить таблетку обезболивающего целым стаканом воды — в процессе его руки от злости так дрожали, что бедный стакан стучал о зубы, — и только после этого, позабыв надеть хотя бы шлепки, вылетел из квартиры на общую площадку. Дальше все полетело как-то сумбурно и не по сценарию. Прежде всего дверь Тэхёну открыл кто-то, кто не Чонгук, помельче, но с таким выражением лица, будто это его тут побеспокоили, а не он кого-то — орущей в квартире посреди ночи музыкой. Музыка, к слову, была со своими словами, без потуг в караоке, и все же она сейчас раздавалась из квартиры Чонгука, так что никак не отменяла его вины. В конце концов в коридор выполз сам Чонгук, такой же как Тэхён, если не больше, подслеповатый со сна, в сбившейся на бок футболке и мятых шортах. И как раз на его лице вместо полной уверенности в своей правоте застыла сложная смесь из удивления, радости и легкой прострации. Пока Чонгук не столкнулся глазами с Тэхёном, и поверх всего этого не расцвело чувство понимания и громадной вины. Последовала немая сцена, во время которой кто-то крикнул из комнаты: — Так, я не понял, где все? Мы вообще празднуем, или я просто так взболтал бутылку шампанского? Тэхён уже и сам догадался, что никто не виноват, просто так неудачно сложились обстоятельства… Но начать размышлять о том, как стоило бы поступить в таком случае — извиниться или все же закатить скандал — он не успел, поскольку его отвлекло подозрительное движение на краю взгляда. — Тани! — дернулся он, но Йонтан даже не подумал задержаться на площадке, а сразу сиганул вниз по лестнице, навстречу вожделенной улице и кустам. Естественно, без поводка и шлейки. Так что Тэхён тут же сорвался следом. «Тэхён!» и «Ты куда босиком, придурошный?» — раздалось за спиной почти одновременно, однако Тэхён не собирался ни оглядываться, ни тормозить. Даже на то, что дверь собственной квартиры, распахнутая любопытным носом, осталась не заперта, ему было глубоко и от души плевать. Его собака стоила дороже любых ценностей мира, дороже завтрашних сенсаций, что известная топ-модель разыскивает своего пса в пижаме по частному сектору, дороже израненных ног и собственной просранной где-то в темноте и тех же кустах гордости. В общем, обратно Чонгук нес Тэхёна — вернее, их обоих с Йонтаном — на руках. Нес безропотно и надежно, как-то подозрительно мягко утыкаясь носом в висок. — Бесишь меня, — бормотал Тэхён, не отворачиваясь, а прижимаясь и все равно с трудом отпуская прежнюю злость. — Если бы с моей собакой что-то случилось, я бы тебя сам грохнул. — Само собой, — кивал Чонгук. — Я бы тебе даже помог в этом. — Помог бы? И как? — Как угодно, Тэхён-щи… К тебе несу или ко мне? У тебя аптечка есть? Пока Тэхён якобы думал над ответом, хотя в это мгновение он, скорее, потерянно блуждал в темноте чужого взгляда у самого носа, из соседней — то есть Чонгуковой — двери кто-то вышел. Тэхён покосился в ту сторону на автомате и чтобы сбросить напряжение от раздирающих его противоречивых чувств, а вместо этого вздрогнул и в ужасе нырнул прятаться в плечо Чонгука с отвратительно детским на его вкус «ой-ой-ой». — Значит, к тебе, — хмыкнул Чонгук и протиснулся в приоткрытую дверь. — Что за «ой-ой-ой»? — донеслось с площадки. — С утра, вроде, Хосок был. Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? Малыш? — Забирай шампунь и поехали. Завтра отпразднуем, — ответил другой голос. — Малыш занят, и убереги меня господь разговаривать с ним на тему, откуда берутся чилдрен и все остальное… — Как-то неловко вышло, разве эта квартира не пустовала? Вот чуяло мое сердце, не стоило врубать на полдома гимн, как мы всех поимели… — Нет такого случая, где он был бы не к месту. И я уже сделал это, Хосок-а, щит хэппенс. А теперь айда по домам. Спать вообще полезно, хотя бы раз в неделю. — Может, аптечку им занесем? — С презиками? — Юнги! Мин Юнги, с отзвуком прежнего «ддэнь!» дошло до Тэхёна. То есть тот самый именитый ПиДи в кредитах Чонгука. И Чон — собственной персоной — Хосок. А Тэхён тут со своей головной болью и так облажался вместо примерного вежливого знакомства. Впрочем, как оно вообще могло сложиться вежливым и хоть сколько-нибудь примерным в три часа утра, когда половина его участников едва выскребла себя из кровати, а вторая — их оттуда и выскребала методом шоковой терапии. — Ты опять завис, — легко поддел его за подбородок Чонгук, который приземлился на бортик ванной рядом с Тэхёном. — Я могу прикоснуться к твоим ногам? Ты не боишься щекотки? Такая постановка вопроса почему-то ошеломила Тэхёна. Сочетанием из спокойного, уверенного, всеобъемлющего внимания и трогательной, изящной, как перышко, деликатности. Ко всему прочему «прикоснуться к ногам» прозвучало очень интимно, по крайней мере, для Тэхёна. Хотя, глядя на то, как Чонгук с интересом рассматривал его вблизи, не утруждая себя ни соблюдением личного пространства, ни попыткой вежливо отвести глаза, он как будто тоже угодил в этот прочный шелковый кокон взаимного притяжения. Тэхён решил не мучить никого неопределенностью или ожиданием, а сам ненадолго прижался к чужим сухим губам. Чонгук медленно моргнул и, открыв глаз, облизнулся, задерживаясь языком в уголке рта. — Немного странно, — вышло у него с хрипотцой, — получить такую награду за этот ночной переполох. Или ты в состоянии аффекта? Я не так воспитан, чтобы этим пользоваться. — Просто захотелось, — забормотал Тэхён, думая уже отвернуться, но Чонгук поймал его за подбородок двумя пальцами и ровно так же ненадолго прижался к губам, сразу отпуская. — А мне хотелось ужасно. Чтоб ты знал, все песни последних дней были, как в том меме, о тебе и для тебя. — Как жаль, что я их не слышал, — хмыкнул Тэхён и поморщился, потому что, если отвлечься от волнующего тепла Чонгука поблизости, ноги Тэхёна все еще напоминали о себе неприятным жжением. — Подашь мне лейку? — Я сам, ты же разрешил, — зашевелился Чонгук. — И до кровати отнесу, если позволишь. И колыбельную спою, только попроси… Он в итоге так и не ушел к себе, потому что Тэхён, уже лежа в кровати с эхом целомудренного поцелуя в лоб, молча не отпустил его руки. Просто захотелось. Тэхён, конечно, думал прежде, чем уснуть, что, вероятно, утром ему будет стыдно за это и неловко. Но, проснувшись, не обнаружил ни того, ни другого. Спавший рядом — совсем близко, гораздо ближе, чем Тэхён обычно подпускал к себе на третью встречу и, возможно, даже после десятой — Чонгук был теплым и излучал какой-то сложно объяснимый безопасный заряд. Глядя на него, Тэхён не отыскал в себе ни сопротивления факту этой близости, ни раздражения от посягательства на личное пространство, ни, напротив, интимного трепета или же внезапного влечения. Чонгук выглядел, как совершенно понятное и правильное продолжение личного пространства Тэхёна, даже при наличии такого пятна на биографии, как его ночные караоке оргии, да и непростой биографии в целом. Тэхён не хотел пожалеть или защищать Чонгука, не хотел пиариться за его счет и за счет его оглушительно известных покровителей. Тэхёну нравилось смотреть, как независимо и тихо Чонгук вдыхал и выдыхал, как подергивались в быстром утреннем сне маленькие стрелочки его ресниц и мягко, с азартом вилась над высоким лбом непослушная челка. Тэхёну нравился и цветной упругий изгиб его руки, которая наполовину утопала под одеялом, но не она главным образом делала Чонгука в глазах Тэхёна крутым и привлекательным, а вчерашнее «я могу прикоснуться к твоим ногам?». По мнению Тэхёна, человек, который был способен сказать такое — хотя бы подумать о таком — по умолчанию заслуживал самой громкой награды за особенность. А затем Чонгук зашевелился, причмокнул губами, будто целуя отступающий сон на прощание, приоткрыл один глаз навстречу новому дню и… крупно вздрогнув, на автомате дернулся назад. — Чонгук? — тихо, но твердо позвал его Тэхён. Чонгук пару раз моргнул, сфокусировал взгляд и устало растекся по подушке, снова прикрывая глаза: — Прости, я плоховато реагирую на незнакомую обстановку. — И все же согласился остаться. — Согласился — это громко сказано, — фыркнул Чонгук. — Скорее, просто нащупал наконец горизонтальную поверхность и уснул. — С незнакомым человеком. — Сюда, видимо, добивает мой вайфай, и я почувствовал себя как дома. К тому же, ты не незнакомый, мы соседи, и ты дружишь с Джин-хёном. — А вот, кстати, Юнги-щи я явно не понравился. — Это у него выражение лица такое, ничего личного. Я тоже первые месяцы думал, что он в самом начале просто перепутал двери студий, и ему неловко уйти. И только спустя время до меня дошло, что неловко — это вообще не про него, и тогда неловко было уже мне, когда я понял, что ошибался. Между ними повисла небольшая мирная пауза, а потом Чонгук лукаво усмехнулся: — Ой-ой-ой? — Чт… — хотя к концу слова Тэхён уже догадался, что тот имеет в виду. — Тебе нравится Хоби-хён? — Ну, — уронил Тэхён, разглядывая складки одеяла вокруг закопанного в них Чонгука, почему-то отвечать ему прямо было совсем не сложно, а даже приносило странное удовлетворение, как будто Тэхён срывал старые давно ненужные пластыри, — я же модель. Для индустрии Хосок-ним — своего рода эталон, к которому все стремятся. — И ты тоже? — У меня другая комплекция. Это изначально невозможно, — буркнул Тэхён. — А еще ты тоже поешь. Такое внезапное откровение подействовало на Тэхёна, словно с него без предупреждения сдернули одеяло и, возможно, еще штаны в придачу, потому что помимо морозца, который щелкнул кнутом в районе поясницы, лицо Тэхёна окатило жаром. — Эй, я не хотел тебя смутить. Это запретная тема? — поспешил исправиться Чонгук. — Да не то чтобы запретная, — пробормотал Тэхён. — Просто я об этом ни с кем не говорю. Откуда ты узнал? — Ютуб, — улыбнулся Чонгук с виноватой складочкой между бровей. — Он хранит не только все мои позорные старые эфиры, но и любые другие тоже. Точнее, я не считаю твои записи позорными… Я про то, что если что-то однажды попало в интернет, то его, как слова, обратно не заберешь. Найти можно все, когда знаешь, как искать. — А ты искал. — Ну… — Чонгук завис, подбирая слова, но глаза не отводил, а продолжал любоваться, он вообще, кажется, не останавливался со вчерашнего дня, не скрывая этого, такой ошеломляюще открытый и откровенный. — Не только мои песни были о тебе, мои мысли тоже, — тихо признался он. И замолк. Выставил себя, как Тэхёна чуть ранее, без одеяла и штанов на обозрение и ждал, что за этим последует. Тэхён поймал свое сознание за шкирку, когда уже отодвигался от Чонгука, ткнувшись в его губы сомкнутыми своими. Чонгук с закрытыми глазами улыбался и морщил нос от удовольствия.

I don't know if you feel the same as I do But we could be together if you wanted to * Arctic Monkeys — Do I Wanna Know?©

— промурлыкал он на грани слышимости, очень красиво на дотошный вкус Тэхёна и слишком метко попадая, дробя ребра, в самое сердце. — У меня так себе с английским, — сделал Тэхён вид, что не понял, хотя его знаний было более чем достаточно для этой всемирно известной романтики. — Это ничего, — не расстроился Чонгук, а сразу, без обидок перепрыгнул на более понятное: — Как насчет завтрака для начала? Ты, я, тосты с авокадо и… — Черный чай… — …С молоком. И я погуляю с твоей собакой. На такое нахальство Тэхён, разумеется, первым делом опешил. В его мире Йонтан жил свою жизнь неприкосновенной святыней и самой крепкой для Тэхёна опорой среди водоворотов яростной реки будней. Однако чуть спустя, подумав еще немного и просто представив, как этот большой плюшевый медвежонок, то есть Чонгук, возьмет его маленького плюшевого медвежонка, то есть Йонтана, и они вместе на пару будут, ужасно серьезные, обследовать все самые интересные местечки в их дворе, а Тэхён не откажет себе в слабости и затаится в окне, подглядывая… Что ж, как будто это выглядело не самым страшным грехом или утратой мифического контроля. Восхваление собственных границ и старых принципов вообще вдруг показалось Тэхёну нелепым и мелочным. И это подтолкнуло его к другой, вытекающей следом мысли: что если Тэхён был готов доверить Чонгуку свою собаку, то и свое личное пространство вручал на сдачу, такая вот непропорциональная по суммам сделка. — О чем задумался? — позвал его Чонгук. У старого доброго Тэхёна был заготовлен тысяча и один хлесткий ответ на такой случай, и на любой другой случай, когда он не хотел отвечать или не знал, что ответить, тоже. А здесь он пожевал губы и рассеянно заметил: — О тебе и Тани. Ты же справишься? А я пока закажу молока и свежего хлеба. — Звучит очень вкусно, — почему-то шепотом ответил Чонгук. — Я быстро — одна нога здесь, другая там, ты только никуда не уходи. — Куда не уходи? Я дома вообще-то, — сказал Тэхён. И вместе с этим признанием окончательно понял, что остается. И Чонгука с собой оставит. И еще с Чон Хосоком познакомится. А с Мин Юнги… ну как пойдет, не все сразу.

— p.s. —

— Диспатча на вас нет, — шикнул на них Сокджин, проходя мимо. — То, что Тэхёна не видно из-за твоей надежной спины, Гук-а, совсем не означает, что его там нет. Разве только ты за ночь отрастил лишнюю пару шикарных ног, чтобы быстрее бегать, не иначе. Так вы соблюдаете осторожность и бережете нашу конфиденциальность? Ну что это за детский сад вместе с аттракционом непрошеных разоблачений… — Не завидуй, ворлвайд анонимус, — щелкнул зубами Чонгук. — А лучше вытащи мужа из дома и покажи детишкам класс, а то совсем запылился в своем бессрочном отпуске. Не надоело еще пирожки с зеленью печь? Да у тебя этой зелени хватит на все пирожки мира, если ты захочешь. От невольной догадки Тэхён в узком, теплом пространстве у груди Чонгука потрясенно с шумом выдохнул, и голос его заметно дрогнул на неуверенном: — Тот самый анонимус, о котором знают лишь голос? Да вы шутите? — Н-да, Гук-а, — протянул Сокджин. — Я, знаешь, Юнги так и передам, что ты сам пропал, ушел куда-то с Тэхёном, а вернулся тот уже один. Но сначала — не в службу, а в дружбу — вырой мне небольшую грядочку у дальней стены. Ну такую, примерно метр на два. — Вот не надо только пугать, а. Хён не даст меня в обиду. — У твоего хёна есть свой хён. И этот хён всем по жопе даст, если кого-то из нас спалят. Ну-ка метнулись домой, и чтобы до ужина я вас не видел. — Я хочу тыквенный пирог и салат из пророщенной пшеницы, — вклинился Тэхён. — А Хосок-хён приедет? — Марш, я сказал!