всё тайное всегда становится явным.

      Нет-нет-нет-нет-нет, этого не может быть! Это неправда! Он… он не мог этого сделать! Просто не мог! Да разве у него поднялась бы рука причинить ей боль?! Да даже её мужу, разве он мог бы… Разве он мог бы?!       Ведь это же его старшая сестрица, и чёрт с ним, что не родная! Почему же он… почему он…       Вэй Ин в отчаянии снова схватился за прежде выпавший из его рук нож, словно пытаясь взглядом вымолить все нужные ему в этот момент ответы у неодушевлённого предмета. Мысли ускользали от него, не позволяя пробиться сквозь туман, окутавший его разум. Тяжёлый удар для и без того шаткой психики — Усяню казалось, что весь мир вокруг него рушится. Он с трудом понимал, где находится. В горле встал противный ком, стоило Вэй Ину лишь взглянуть на свои дрожащие руки, умытые в крови.       Он не мог убить Цзян Яньли! Не мог ведь?.. Только не её!.. Он никогда не смог бы даже пальцем её тронуть! Так почему же она… Почему… Почему…       Взгляд Вэй Усяня загнанным зверем метнулся к телу его названой сестры. Кровь ещё не успела застыть, и казалась до омерзения липкой; на секунду ему показалось, что ещё чуть-чуть и его стошнит от этого омерзительного запаха.       Он отчаянно вскрикнул, увидев её неживое, словно вылитое из воска лицо, и отшвырнул нож в сторону. На его лице застыла гримаса чистого ужаса, а глаза застлала пелена яркой, отчётливой боли, когда он бросился к телу Цзян Яньли и не сдерживаюсь зарыдал. Как же это… как же так?.. его старшая сестрица… его милая шицзе… и правда мертва?!       Нет, нет, нет, пожалуйста! Пожалуйста, это не может быть правдой, не может, только не она, только не Яньли… Кто угодно, только не она, только не единственный лучик света в его жизни…       Этого просто не может быть! Мысль раз за разом пульсировала в голове Вэй Ина, и у него не было сил сопротивляться ей. Ещё утром сестрица терпеливо учила его готовить баоцзы, пока маленького А-Лина не было дома, а сейчас… её всегда по-доброму распахнутые глаза смотрели прямо перед собой пусто и безжизненно. Губы не цвели мягкой улыбкой, щёки не румянились, и вся его шицзе… словно увяла. Словно… словно бы это была и не шицзе вовсе.       Вэй Ин словно чувствовал, как она прожигает его взглядом. Чувство вины давило так сильно, что он едва мог дышать. Где-то на границе сознания он слышал шёпот, страшный шёпот — голоса сливались воедино, накладывались друг на друга и делали эту какофонию совершенно неразличимой. Он был уверен, что эти порождения обиженной энергии издевались над ним, но ничего не мог разобрать, слишком погружённый в своё отчаяние. Слёзы градом катились по его щекам, и он уткнулся лбом в её холодное запястье, сжимая безжизненную ладонь своими обоими.       Неподалёку от тела девушки лежал ещё один труп. Цзинь Цзысюань, её муж, тоже был мёртв. Как и Яньли, его ударили ножом в живот — несколько раз, чтобы наверняка.       Вэй Усянь на дух не переносил этого человека, не одобрял его брака с сестрицей, но он никогда. никогда не желал ему смерти!.. Он никому не желал смерти! Разве же он мог бы направить нож против него?!       Одежда Вэй Ина пропиталась кровью и неприятно липла к такой же окровавленной коже. Это ощущение выделялось ярким пятном на фоне всех остальных. Он чувствовал себя грязным; и в какой-то момент он даже начал сомневаться — что если?..

Что если он потерял контроль?

Что если он направил нож против них обоих?

Что если это его вина?!

Что же ему теперь делать?..

      Он осмотрелся, пытаясь вспомнить, что привело к этому плачевному результату, но сколько бы ни напрягался — сознание упорно молчало. Как будто… как будто отрезка, который шёл после готовки с шицзе и перед потерей его сознания, попросту не существовало. Всё, чего он добился, так это осознания того, что малыш Цзинь Лин сейчас у Цзян Чэна, и когда они вернутся…       Нет! Нет, нет, нет! Вэй Усянь должен выяснить, кто настоящий убийца. Выяснить и уничтожить его.       Вот только… Как ему быть? Если он позвонит шиди или останется здесь, дожидаясь его возвращения, его не раздумывая нарекут убийцей. Цзян Чэн не станет разбираться, так это или нет, ему будет плевать, кто виноват, когда он увидит мёртвое тело своей сестры и всё, чего ему будет хотеться, — возмездие. Если он объявится в полицейский участок и сообщит об убийстве, то будет ожидаемо, что его арестуют без лишних разговоров, ведь Вэй Усянь слишком неоднозначная фигура. Не Минцзюэ, наслышанный о его репутации тёмного заклинателя, не позволит ему гулять на свободе и не поверит ни единому его слову, каким бы искренним оно ни было.       Вэй Ин вспомнил о Цзинь Лине и лицо его окрасилось отеннком безнадёжности. Не важно, убийца он или нет. Так или иначе… вина в том, что Цзинь Лин теперь остался сиротой, лежит только на нём, на нём одном.       Он должен был что-то сделать! Он, чёрт возьми, обязан был это предотвратить!       В стену полетел стул. Щепки полетели в разные стороны фонтаном, но его это не волновало: он был в ярости, эмоции нестабильно после пережитого потрясения. Он был зол на самого себя. На того, кто посмел наложить руки на жизни его дорогой шицзе и её мужа. На Цзян Чэна, который поссорился с Цзысюанем накануне.       Но никто не услышал бы, даже если бы Усянь разгромил целый дом.

Как никто не услышал бы и его крики.

      Вэй Ин, шатаясь, поднялся на ноги. Они норовились подогнуться после каждого его шага, а к горлу подкатила тошнота, но юноша упрямо дошёл до раковины. Открутив кран, он плеснул холодной воды себе в лицо. Окрашенная кровью вода закапала вниз.       Дышать стало немного проще. Юноша вцепился пальцами в края раковины, дрожа, и не мог пошевелиться. Он не понимал, что он чувствует и что происходит.       Прошло сорок минут, прежде чем он пришёл в себя окончательно.       Умывшись ещё раз, Вэй Ин закрутил кран, апатично посмотрел в треснувшее зеркало, своим лишённый эмоций взглядом зацепившись за кровь, и позволил мыслям свободным потоком наполнить его голову.       Итак, шицзе и павлин мертвы. Орудие убийства, когда Вэй Ин очнулся, лежало прямо рядом с ним — возле левой руки. Острый нож с жёлтой лакированной рукоятью.       И он, и она умерли от множественных ножевых; тело Яньли лежало на кухне, почти в самой её середине, а тело Цзысюаня — прямо возле входа.       Вэй Ин посмотрел на часы. Время перевалило немногим позднее за полночь, Цзян Чэн возвращался вместе с Цзинь Лином через пару дней, около двух часов дня. Значит, у него полно времени, чтобы осмотреться, найти все необходимые улики, собрать все нужные вещи и сбежать.       Юньмэн — один из пяти районов этого города. Именно здесь расположена единственная пристань — Пристань Лотоса. Место, где он вырос.       Дом Цзянов — самый отдалённый ото всех в этом районе. Двухэтажный, небольшой особняк возле лотосового пруда, куда они всей небольшой семьёй сбежали после смерти Цзян Фэнмяня и Юй Цзыюань. Мрачноватое, на взгляд Вэй Ина место, но самое родное. Дом…       Нет у него больше дома.       Куда идти? Вэй Ин, отмывая местами засохшую кровь со своего тела, крепко задумался над этим.       В Ланьлин? Его не жаловали там, несмотря на то, что сын главы был мужем его шицзе. Наверняка при первой же возможности его выдали бы в руки копов, ведь денег у Вэй Усяня нет, и откупиться он не смог бы при всём своём желании.       Цишань Вэнь?.. Слишком опасно. Там не жаловали никого, кроме уроженцев этого района, даже несмотря на то, что там же и располагалась единственная больница в городе. Вероятнее всего, Вэй Ина попросту убили бы в ближайшей подворотне. Можно было, конечно, обратиться за помощью к знакомым, но он не мог им доверять.       В Цинхэ Не — полицейский участок. Было бы безумием сдать самого себя в цепкие лапы правосудия, когда он ещё не превратил жизнь убийцы в ад на земле.       Остаётся только… Гусу Лань.       Точно, Гусу! Как же он сразу не подумал об этом?! Именно ланьцы славились своей тягой к «справедливости», несмотря на то, что сам район, скорее, считался оплотом знаний — ведь там находились учебные учреждения.       Да и к тому же… Вэй Ин загорелся надеждой, подумав о Лань Чжане. Они никогда не ладили в школе, но мужчина был уверен в том, что Лань Ванцзи поможет ему. Он ведь знает, что Вэй Ин никогда бы так не поступил!       Закончив с подготовкой, поверх своей привычной одежды Вэй Усянь накинул белый плащ — в Гусу только в таких и ходят, значит, будет проще смешаться с толпой. Затем он спустился вниз и кинул последний взгляд на место преступления. Схватив сумку, он с мрачным видом живого мертвеца покинул дом, обдумывая найденные зацепки.