like attracts like

      Хёнджин — один из популярных хореографов в Корее. Он ставил множество хореографий популярных к-поп групп. Его стиль танцев является идеалом среди хореографов. На него пытаются ровняться многие новички в сфере танцев. Он хорош не только в них, но и внешне. К-поп индустрия должна благодарить его за то, что он не захотел быть айдолом. Иначе бы он сразил всех наповал. Стал бы самым популярным айдолом.       Сегодня он разучил новую хореографию для одной из групп, песня которой была энергична. Её было приятно слушать, и ещё приятнее ставить хореографию.       Спустя четыре дня Хёнджин смог отточить её практически до идеала. Сложность заключалась в резких движениях, которые переходили в более плавные, сексуальные.       Осталось только помочь выучить её группе, и снова он продолжительное время будет на слуху.       Песня, под которую он сегодня весь день плясал, заела в голове и явно не собирается вылезать оттуда ещё целую вечность, пока её не сменит другая.       Хёнджин, весь потный и в неприятно липнувшей к телу одежде, собирается сходить в душ и, в честь последнего рабочего дня на этой неделе, расслабиться в баре. О нет, он не в коем случае не злоупотребляет выпивкой, но можно же порадовать себя хорошим алкоголем хотя бы раз в месяцок, верно?       С таким позитивным настроем он добирается на ватных ногах до ближайшего бара. Зайдя в здание, Хёнджин слышит успокаивающую игру на скрипке, немного игривую, но зато приятную для слуха. Приятное желтое освещение задавало немного неземной атмосферы. За столиками сидело мало людей. Хван слегка пробежался глазами по толпе в надежде заметить знакомые лица. Так и не найдя никого, он смирился с участью пить в одиночестве.       Подойдя к барной стойке, Хёнджин окинул взглядом ассортимент выпивки. Выбор действительно был большим: от какого-то черта оказавшейся здесь русской самогонки до разного вида вина. Хотелось всего и сразу, но не напиваться до потери сознания. И пускай завтра на работу ближе к вечеру, все равно не хочется идти с похмелья.       Взвесив все за и против, он решил начать с пива. В этот момент к нему подошел молодой бармен, вытирающий руки о полотенце.       — Здравствуйте! Что хотели бы заказать? Если ещё не определились с выбором, то я могу вам подсказать.       Хёнджин присмотрелся к нему. Довольно симпатичный парень кошачьей внешности. Отросшие волосы пепельного цвета лезут в глаза, но парень даже и не думает убирать их. И Хёнджин засматривается на него, прищурившись. Парню едва двадцать два стукнуло, он в этом уверен. Как так вышло, что его ещё ни один менеджер из крупных компаний не выловил? Это очень странно, учитывая его внешние данные.       Минхо льстило такое внимание, но ему надо работать. Если парень не ответит в течение десяти секунд, то он развернётся и уйдёт.       А если и ответит, то тот его проучит. А чего тогда молчал так долго? За эту минуту, что парень прожигал в нем дыру, Минхо мог обслужить другого человека.       — Подскажи, какое пиво чаще всего берут? — всё-таки прекратив рассматривать его, Хёнджин обратил внимание на стенд с алкоголем позади бармена.       — Обычно берут это, но я не советую, у людей вкусы странные, — указывает за спину на нужную полку, даже не оборачиваясь.       Минхо тут не первый день работает, знает, что обычно берут и какое оно на вкус. Люди любят быстро напиваться. Ему же потом вместе со сменщиком выпроваживать их надо в конце рабочего дня. Поэтому парень обычно и предлагает альтернативные варианты, чтобы для обеих сторон было лучше.       — Дай мне тогда пиво, — он замялся, бегая глазами по ценникам, — ну, давай на своё усмотрение, раз ты такой умный.       — Я могу и просто дать, — съязвил Минхо, приступая к выполнению заказа.       — Что? — удивленно переспросил Хёнджин. Ему же не послышалось? Не каждый день с ним так разговаривают.       — Что «что»? Если что, можешь подождать, — указывает на дверь позади себя Минхо. У него просто шило в одном месте, вот и говорит первое, что пришло на ум, особо не следя за словами.       Глаза Хёнджина полезли на лоб. Такого он точно не ожидал услышать.       — Что ты так смотришь на меня? — язвительно морщит лицо Минхо, подавая Хвану напиток. Касается пальцев, проводит по ним невесомо и с игривым выражением. Ли это забавляет. Смотря на растерянного Хвана, он хочет загнать его в краску своими действиями. Тому явно это все непривычно.       По коже бегут мурашки. Хочется отдернуть руку, накричать на него, бросить все и убежать. Но тело будто парализовало. Он может только смотреть в глаза напротив и тонуть в них.       — Испугался? Чего молчишь? — Минхо это начинает навевать скуку. Он уже начинает терять к Хёнджину всякий интерес, пока тот наконец-то не оживает.       — Серьёзно считаешь, что я испугался? — у Хёнджина плохо получается скрыть смущение и слегка севший от шока голос. Но не быть же ему в проигрыше, верно? Он опрокидывает в себя стакан с пивом, морщится и с вызовом смотрит на парня напротив. — Настолько отчаялся, что тебе отказывают, и поэтому решил прибегнуть к манипуляции?       Нет. Как раз наоборот. У Минхо просто язык за зубами не держится. И как раз таки он отказывает почти всем, желающих видеть его своим компаньоном на вечер.       Ли пристально смотрит на него, уперевших руками в стол. Сощурив глаза, постукивает пальцами по поверхности. Что ж, если парень так считает, то пусть. Здесь Минхо бессилен.       Он лишь закатывает глаза, наливает ему еще одну порцию алкоголя и отходит, чтобы обслужить другого посетителя.       Хёнджин задумчиво смотрит на него, вертя в руках бокал. Что-то ему подсказывает, что он пожалеет о своём решении, но почему-то он кажется ему до жути интересным, раз смеет разбрасываться такими словами и предложениями.       — Закуску подать? — интересуется Ли, щуря глаза и слегка наклоняясь корпусом вперёд.       — Как тебя хотя бы зовут? — интересуется Хван, кивая.       — Ли Минхо, мой дражайший друг. Можешь называть просто Минхо, — подмигивает       Хёнджин морщится от такое обращения, но ничего не говорит. Если хочет так разговаривать, то пусть. Лишь бы тихо не было.       — Я Хван Хёнджин, любимый мой, — перенимает эстафету слащавых прозвищ и наклоняет голову набок, крутя в руках стакан.       — Приятно познакомится, Джинни, — подмигивает и отбегает к другому краю стойки, принимая новый заказ.       Хван тяжело вздыхает. С этим Минхо явно не соскучишься.       — Ты всегда тут работаешь?       — Нет, я учусь, а здесь просто подрабатываю, — подпирает щеку рукой и стучит пальцами. — А ты чем занимаешься, любимый?       Хван закатывает глаза так, что, казалось, можно увидеть все внутренности головы.       — Я хореограф. Пляшу, дрыгаю ногами и страдаю гиперактивностью.       — А-а-а, теперь я понимаю, почему твое имя кажется таким знакомым, — мычит под нос Ли и отворачивается, оглядывая помещение.       — Я вот тоже танцую. Учусь в академии, если быть точнее.       Хван одобрительно качает головой. Ли уходит, оставляя его наедине со своими мыслями.       Вечер проходит относительно спокойно, если не считать Минхо с шилом в одном месте. Хван уже и забыл, каково так легко общаться с человеком. Можно отбросить формальности и деловые отношения, а просто разговаривать с человеком и чувствовать себя живым. Ловить некое дежавю. Вспоминать когда-то важного для тебя человек с легкой тревогой на душе, которая сильно не мешает улыбаться рассказам молодого человека про своих котов. Кажется, Хёнджин знал про них больше, чем про себя самого. И то, с каким энтузиастом Ли говорил про них, не давало возможности хотя бы на секундочку усомниться в искренности и в доброте этого парня. Плохие люди ни за что бы не улыбались с такими горящими глазами, когда говорили про будни своих питомцев.       — Когда у тебя заканчивается смена? — с некой надеждой в глазах интересуется Хван. Ему не хочется так быстро терять только что найденный источник тепла в виде такой занозы.       Минхо играет бровями, задумчиво пробивая чек. Молча указывает на часы, как бы намекая немного подождать. Алкоголь начинает потихоньку затуманивать разум Хвана, ему начинает казаться, что в помещении стоит полная духота, кожа начинает плавится от жары. Он выпил относительно немного, но его уже начинает душить. Хочется выйти на улицу из душного помещения и глотнуть порцию холодного октябрьского воздуха. Но послушно ждёт, что-то тыкая в телефоне.       На смену Минхо выходит немного низкий парень. Мускулистые руки завязывают на спине униформу, пока он что-то энергично рассказывает Минхо, смеётся с его ответов и ярко улыбается. Ворошит волосы на голове Ли и, чтобы не получить по заднице, быстро бежит от него.       Эта картина вновь навевает грустные воспоминания, но все равно улыбается. Хоть кто-то смеется искренне и, Хван надеется, что не тоскует.       Минхо встречается со взглядом Хвана. Тот осторожно встаёт со стула, допивает остатки и идёт вслед за Минхо. Молча прогуливаются по темноте, дорогу освещают фонари, но создаётся ощущение, будто они тускнеют, стоит только отойти Минхо И Хёнджину на метр. Идут сами не знают куда. В воздухе виснет молчание. Им нравится слушать тишину, как ветер играется с еще не до конца пожелтевшими и не опавшими листьями деревьев. Смотреть на проезжавшие вдалеке машины. Иногда поднимать взгляд к небу и смотреть на луну, что вечно пыталась скрыться за темными ночными облаками, но иногда все таки выглядывая из-за них. Каждый думает о своём, о чем-то не тревожащем сердце.       Ворошат ногами сухие листья и траву, пересекаясь с редкими прохожими, что сейчас спешат поскорее добраться домой.       В этом мире все спешат куда-то. Хотят достичь высот, получить призвание, кому-то что-то доказать. В будущем люди хотят видеть себя в лучшем свете, теми, кем давно мечтали стать. Реализовать свои дальние планы и мечты. Быть любимым и любить. Забыть о прошлом и строить свое будущее, не оборачиваясь назад, чтобы тьма не погрузила тебя в пучину отчаяния. Сравнивать себя с вчерашним «я», выискивать ошибки и учиться на них, создавать идеальную версию себя. Хван же мечтает вернуться в прошлое. Быть рядом с ним, не покидать его, вызывать у него улыбку. Не бояться проявлять эмоции, вновь почувствовать себя нужным и любимым. Но в прошлое не вернешься, есть только настоящее и такое неопределенное будущее. Хёнджин уже давно не маленький, пора бы перестать тешить себя какими-то несбыточными мечтами и надеждами. Пора бы уже давно перестать останавливать себя и идти по своей дорожке. Но почему это так чертовски сложно? Почему он не может найти того человека, который не отвернется от него и пригреет в своих объятиях, скажет такие нужные слова и заставит поверить в свои способности. Не обратит внимания на красивую мордашку, на тело и прочее, не побоится заглянуть в самое сердце и полюбит его, как свое собственное. В сложную минуту подставит свое плечо и будет вытирать слезы, ничего при этом не говоря. Лишь только улыбнётся, скажет, что все хорошо и они вместе со всем справятся. Не покинет его, не оставит одного, не будет забывать о нем. Ведь Хван не забывает.       Разве Хёнджин так много просит?       Они заходят в какой-то двор. Большинство окон в доме погружены во тьму, но встречаются и все ещё тускло-желтые. Припаркованные машины спят одиноким сном. Наверху слышится приятная мелодия ветра, играющего на своеобразном инструменте. Вокруг почти тихо и спокойно. Относительно тихий район.       Минхо останавливается и резко прижимает витающего в своих облаках Хёнджина к обшарпанной стене дома. Прижимается почти всем телом, настолько близко он стоит, что Хван чувствует его горячее дыхание на своём лице. Может рассмотреть его родинку, заглянуть в чёрный омут его кошачьих глаз. Видит, как подрагивают его длинные ресницы. Одна рука Ли упирается в стену рядом с головой Хвана. Другая хватает его за локоть. Колено протискивается между сжатых ног Хёнджина.       Голова кружится от таких манипуляций с его телом. Этот молодой человек не перестаёт удивлять его такими смелыми действиями. Так и застывает, завороженно приоткрыв губы, смотря прямо в глаза Минхо. Отмирает и тянется к губам Ли, желая не оставаться в долгу и быть чуть смелее.       Мягко сминает их, неуверенно проходясь языком. Ли его не отталкивает, лишь углубляет поцелуй, очевидно, ведя. Губы у Хвана мягкие и пухлые. Ли прикусывает нижнюю губы, дразняще теребя ее, слыша в ответ тихий стон. Хёнджин тает в его руках. Ли большим пальцем проводит по руке Хвана, неосознанно льнет к нему еще ближе, ближе из-за тепла, исходящего от разгоряченной кожи. Хван решает не думать о последствиях, отдаваясь и отключая голову. Со всем остальным он разберётся потом. А сейчас он просто хочет убежать из этого мира, раствориться в ощущениях и позволить себе быть простым человеком, а не дэнс-машиной, каким его видят конкуренты и обычные люди. Не хочет в этот вечер быть поломанным Хёнджином, со своими страхами и переживаниями. Просто быть, целовать Минхо и плавится от его прикосновений.

***

      Хёнджин одинок. И это жестокий факт, от которого не отвертишься. Он до последнего не хотел признавать это. Но утратил всякую надежду еще два года назад. Он скучает по теплу, по простым ощущениям и чувствам, что может дарить близкий человек.       Ради карьеры и своего будущего ему пришлось переехать в Сеул, бросить единственного человека, который согревал его в минуты горя и отчаяния. Тот человек видел все его слезы и боль, что давно просились наружу, но все никак не могли найти выход из-за построенной стены стереотипов общества. Мужчина не должен плакать. Это делает его слабаком в обществе. Его будут высмеивать и ни во что не ставить. Ведь он расплакался. Мужчина обязан сдерживать все негативные эмоции в себе, что так и просятся выйти в свет. Ведь он должен быть примером для слабого пола.       Именно из-за этого Хёнджин все копил в себе, впитывая все эмоции как губка. Не позволял дать слабину даже наедине с собой. Он боялся захлебнуться в своих собственных глазах. Боялся сам себе признаться в том, что он обычный человек.       Казалось, что в последний раз он проливал слезы в три года, когда сильно ушибся, налетев на кочку и упав с велосипеда. Тогда мама и бабушка как сумасшедшие бегали вокруг него с бинтами и перекисью водорода, пытаясь обработать сильно кровоточащие коленки и локоть. Отец был рядом и молча наблюдал за всей этой картиной: за суетящимися женщинами и орущему во весь голос от боли ребенком, за неподалёку валяющимся велосипедом. Когда коленки были забинтованы и продезинфицированы, а заплаканный Хёнджин шмыгал носом и поедал шоколадку, моментами вытирая солёные дорожки. Тогда отец подсел к нему на лавочку и начал долгую и поучительную речь про мужские слезы. Он особо не выбирал слова, говорил все жестко и прямо, пытаясь донести это до мальчика. Этот разговор настолько травмировал Хёнджина, что про эту слабость он моментально забыл, помня наставления отца сколько он себя помнил. Даже когда его подцепляли школьные задиры и всячески смеялись над ним, он не позволял себе ни распускать руки и лезть с кулаками вперёд, ни тем более лить слезы. Вот так и получилось, что снаружи Хёнджин был холоден, а внутри горел из-за переизбытка эмоций.       И так было до появления Феликса. Этот солнечный парень с белоснежной и длинной шевелюрой, с глубоким и низким голосом, с россыпью ярких и таких любимых веснушек, с маленькими и такими теплыми ладошками пришёл в жизнь Хёнджина в такой нужный момент, что создавалось ощущение, будто Феликс – ангел-хранитель.       В один из дней в начале учебного года последнего класса в дверь постучались. В кабинет несмело зашёл парень, теребя в руках портфель. Он представился как Ёнбок, поклонился перед классом и пошёл искать свободное место, которое было как раз возле Хвана. Тот освободил стул, на котором лежала школьная сумка, и Феликс с лёгкой улыбкой сел.       — Как тебя зовут? — с протянутой рукой спросил он. Хёнджин уставился на миниатюрную ладонь. Он привык к более грубой коже и больших размеров кистей, но никак не к ухоженной руке. Феликс впринципе выглядел очень ухожено и опрятно. Не вызывал отторжения. Да и весь светился, невозможно было рядом с ним сидеть поникшим.       — Я Хёнджин, — улыбнулся тот в ответ. — Ты же Ёнбок?       — Можешь называть меня Феликс, мне так больше нравится, — Хёнджин нахмурил брови. Нет, не из-за имени. Странное произношение у парня. Да и он слегка ошибся в одном слове, что не свойственно для носителей языка.       Щеки Феликса слегка порозовели, он смущённо улыбнулся. Не успел Феликс и рта открыть, как Хёнджин его перебил:       — Ты не местный? Ничего, не извиняйся, — тот поспешил остановить его, пресекая попытки извиниться за банальную ошибку.       — Верно. Я из Австралии. Нам пришлось переехать из-за повышения отца по работе, — он говорил слегка медленно и смотрел по большей части в в сторону, слегка хмуря брови, словно пытался правильно построить предложение. — Поэтому я быстро выучил основы языка. Прости, если я буду ошибаться, я правда пытаюсь учиться.       — А то-то я думал, почему у тебя веснушки. Знаешь, нашему народу это не свойственно.       Феликс уже было потянулся к своему лицу, лишь бы прикрыть веснушки, как Хёнджину вновь пришлось его остановить.       — Не прячься! Они очень красивые, — уже тише добавил Хван, смущенно отводя взгляд чуть вниз. Веснушки и правда были такими. Так сказать, изюминкой Феликса. Он еще не встречал людей с такой особенностью внешности.       — Знаешь, я мог бы помочь тебе выучить язык, — почему-то Феликс вызывал доверие, что Хёнджин уже и подавно позабыл о том, что он вообще-то интроверт. С ним было легко и комфортно. А таких людей, к сожалению, очень мало в жизни Хёнджина. В смысле, их вообще нет. Феликс первый. И единственный, как потом оказалось.       — Я не хочу затруднять тебя, я и сам…       — Ну что ты, я же предложил, значит, помогу. Мне вовсе не сложно, правда.       Феликс вновь широко улыбнулся. От него веяло теплом. Он создавал из себя образ доброго человека, не способного никого обидеть, Хёнджин даже уверен, что тот и муху не в силах убить.       Но так ему казалось до определённого момента, пока на одном из их индивидуальных занятий по улучшению знаний корейского языка Феликса, рядом не пробежал большой паук.       Хёнджин заверещал и отпрыгнул от стола на добрых два метра. В это время Ли с равнодушным лицом прихлопнул паука тетрадкой, а мёртвое тельце выбросил в урну. Хёнджин с ужасом наблюдал за этой картиной. А потом Феликс повернулся к нему с улыбкой:       — Ты серьёзно испугался паука? У нас их в Австралии много. Ну, садись давай.       Вот тогда-то Хёнджин и понял, что, хоть сердце Феликса и доброе, порой слишком горячее, то мозг у него холодный и отстраненный. Он умел быстро думать в критических ситуациях, в то время как Хёнджин все еще находился в раздумьях и явно не в этой вселенной.

***

      А потом случилась та ужасная ситуация. Хёнджина поджидала за воротами школы компания достаточно проблемных молодых людей. Причиной, по которой они поджидали его, заключалась в светлом создании, что ждало сегодня Хёнджина после школы.       Феликс приболел и был вынужден взять небольшой больничный. Всё-таки разные климатические пояса, и организм еще не привык. Вот и слёг Ли с температурой. А Хёнджин предложил прийти с закусками и посмотреть фильм. Или просто провести время. Он не боится подхватить простуду. Все-таки иммунитет хороший.       — Хва-а-ан, а вот и ты, — протянул самый отбитый на голову, преграждая всякий путь к отступлению. Хёнджин внутренне завыл, проклиная этот день и этих парней.       — Что вам надо? Говорите уже, и я пойду по делам, — холодно и отстраненно проговорил он, хотя внутри забил тревогу. Ох, не к добру все это.       — И куда это ты побежал сверкая пятками? К тому накрашеному гею?       Не успел Хван возмутиться, как в спину прилетел толчок, и тот упал наземь. Попытался подняться, но сверху его придавило несколько ног. Было больно, но он привык держать всю боль в себе. Ну, подумаешь, вытерпит. В первый раз что ли?       В его сторону прилетали всякие разные грязные слова, якобы он вместе с Феликсом занимаются непристойностями и непотребностями. Это ударяло по гордости Хвана, но он стойко терпел. И он бы промолчал, если бы это не касалось Ли. Снизу он начал возмущаться, пытаясь сохранить честь и достоинство его Феликса. Было обидно за него. Очень. До боли где-то внутри грудной клетки. До невыплаканных слез, годами копившимися.       Тот собрал все силы и начал подниматься, попутно размахивая руками. Кому-то он явно зарядил в нос. Вот и хорошо. Не одному ему страдать, верно?       Услышав в ответ еще несколько шуток про якобы их "отношения" и "долбешку в одно место", парни убежали залечивать кровоточащие носы. А Хван рвано выдохнул. Глаза жгло. Это испугало его. До жути.       Придя к Феликсу таким побитым и уязвимым, он уже ни на что не надеялся. Просто этот день морально помотал его, выжав все соки и как будто разбудив давно уснувшие чувства. Стоили ему только взглянуть на Ли, как из глаз что-то потекло. Он бы и не заметил это, если бы не в миг переменившееся лицо напротив. Феликс моментально подлетел к нему, осторожно беря его лицо в свои теплые руки. У Хёнджина явно начиналась истерика.       Оба осели на пол. Феликс обнял задыхавшегося парня, что так отчаянно хватался за лучик солнца, поглаживающего его по голове и говорящего настолько нужные слова в этот момент, что Хван разревелся еще сильнее.       А Феликс был рядом. Шептал, обнимал и поглаживал, не отходя и не отворачиваясь от него. Ни слова осуждения в его сторону. Только поддержка и сострадание.       Хёнджину стало легче в каком-то смысле после получасовой истерики. Феликс ничего не спрашивал, ожидая, что парень сам ему все расскажет.       Он перестал захлебываться в слезах и биться в конвульсиях. Когда смолк, то время от времени тяжело дышал и вздрагивал. Даже несмотря на то, что потом разболелась голова, Хван почувствовал себя хорошо. Не только от того, что наконец-то высвободил из себя то, что давно отравляло его душу, но и получил взамен поддержку.       Феликс стал первым человеком, который увидел его слабым. Хёнджин вновь почувствовал себя живым. В трудную минуту Ли вытирал его слезы, обнимал и не сильно покачивал из стороны в сторону, будто пытаясь убаюкать маленького ребенка. Возможно, Хёнджин таковым и являлся.       А потом Хёнджин переживал из-за поступления в танцевальную академию. Проходил сложный отбор среди его ровесников, где пройти могли единицы. Для Хёнджина это время могло стать очередной черной полосой в жизни, если бы не Феликс рядом.       — Давай сходим на этих выходных в кино? – умолял тот его. — Ты не выходишь из дома целую неделю. Все время танцуешь. Дай возможность организму отдохнуть. Прошу, давай проветримся.       И Хёнджин не мог сопротивляться ему. Он чувствовал сильные угрызения совести, когда младший из-за него разочарованно опускал руки, бессиленно отводил взгляд.       И Хёнджин всегда старался делать его хоть чуточку, но счастливее. Всегда приятно видеть улыбку, а не подавленное выражение лица.       А потом Хёнджин поступил. Смутно помнил, как от счастья припал к губам напротив, аккуратно обхватывая веснушчатые щеки ладонями. Как улыбался в поцелуй. Феликс тогда удивлённо застыл и замолкнул. Такого он точно не ожидал, но парня отталкивать не стал.       Хёнджин поступил – и это было главное, что его тогда волновало. Но когда возбуждение прошло, единственная мысль в голове была «А как же Феликс?». Хёнджин уедет в Сеул учиться, а Ли останется в этом городе. Совершенно один. Как и Хван. И тогда его накрыла одна из редких истерик.       Феликс настоятельно просил его не бросать свою мечту и уехать учиться. Не должен же весь мир крутиться вокруг него, верно? Хёнджин еле-еле согласился, лишь потому что Феликс обещал приезжать иногда и навещать его.       И он правда приезжал. Но очень редко, всего несколько раз в год. Но таких встреч вполне хватало до следующих. В основном они поддерживали связь в социальной сети, ежедневно переписываясь.       Но сейчас оба погружены в работу, времени просто не хватает. Феликс не приезжал уже два года. А все потому что он дебютировал в бойз бенде в одной известной компании, и сейчас они активно продвигаются. У каждого свои пути, и Хёнджин очень надеется, что они однажды пересекуться.

***

      Воспоминания ударили в голову в самый неподходящий момент. Хёнджин разорвал поцелуй, быстро отстраняясь. Он хранил в сердце все самые теплые и болезненные воспоминания не для того, чтобы в один прекрасный момент, когда он решится отпустить все чувства и попробовать жить нормальной жизнью, они всплыли и перекрыли ему кислород.       Он жутко скучал по Феликсу, не позволяя себе на протяжении пяти лет, что он переехал в этот большой город для своей мечты и карьеры, хоть с кем-то сближаться. Феликс был для него чуть ли не центром вселенной, и за эти два года, что они не виделись, Хёнджин позволил себе не вспоминать о нем каждый день. Это было тяжело, но он справлялся. До этого дня. Пока губы Минхо не накрыли его собственные и не напомнили о том коротком и теплом поцелуе, пропитанным дружеской любовью, с таким же теплым и родным Феликсом.       Хёнджина накрыла дрожь. Он уткнулся лицом в ладони, неосознанно облокотившись на застывшего Минхо. Ли совершенно не понимал причину такого поведения, но, видя, как Хёнджин трясётся, решил промолчать, проглотив едкие слова.       — Эй, ты чего это? — Ли накрыл макушку Хвана, начиная озираться по сторонам.       — Прости-прости-прости, — начал лепетать он, делая глубокие вдохи и пытаясь не впасть в истерику. Все-таки вспоминать о нем было все так же тяжело.       — Как мне тебе помочь? — ну вот, началось. Ли совершенно не хотел провести вечер с нытиком, но и не бросить же человека на грани срыва, так ведь?       Минхо отошел от стены, сразу подхватывая дрожащего парня, который осел на пол. Тот оторвал от лица руки, мутным взглядом оглядывая Минхо. Желтый свет уличного фонаря мягко освещал их лица.       — Давай, дыши вместе со мной, — попытался спокойной проговорить Ли, хотя сам скоро сорвется. Не каждый день приходится успокаивать людей.       Ли делал глубокие вдохи и выдохи, а Хёнджин сосредоточился на его глазах, погруженный в эту темную дыру, и лишь блик от фонаря хоть как-то разбавлял темноту зрачков.       Хёнджин закрыл глаза, сгибаясь пополам. Ему так холодно и одиноко, и эти чувства пожирают его изнутри.       — Что с тобой случилось? — слышится тихий голос и теплые руки, сжимающие его плечи. Так и не получив ничего в ответ, Ли решается на крайние меры.       Он хватает Хвана под локти, поднимает и тащит за собой.       — Куда ты… — голос парня хрипит, голова все еще кружится и зрение не до конца пришло в норму.       — Тише ты! — Ли одной рукой прижимает к себе парня, не давая ему вырваться, а другой пытается найти подходящий ключ от двери.       Заходят в подъезд и направляются к лифту. Иначе Хёнджин не сможет в таком состоянии подниматься по лестнице.       Минхо возится со связкой ключей, подбирает нужный и наконец заталкивает ворчащего Хвана внутрь квартиры. Удивительно, как быстро меняются его эмоции.       — Чай, кофе, воды? — интересуется Ли, попутно раздеваясь и шурша упаковками кошачьего корма. — Алкоголя больше не дам. Посмотри на себя.       — Ну вот на кой черт я сдался тебе, а? — ноет Хван в прихожей, усевшись и раскинув ноги в обудках в разные стороны. Он сейчас походил на маленького ребёнка, которому в магазине не купили игрушку. Вот только Хёнджин уже давно не ребёнок.       — Послушай, — Минхо присел на корточки рядом с ним так, чтобы глаза находились на одном уровне, — я не собираюсь тебя бросать в такой ситуации, понятно?       — Мне так одиноко, — рвано выдыхает Хван, а потом мычит и смотрит в потолок. Он хочет свернуться в углу, спрятаться от прожигающего взгляда напротив. Ему так надоело его внутреннее состояние, что просто хочется выговориться. И пускай это первый встречный человек.       Минхо внимательно слушает его, и все начинает вставать на свои места, особенно странное поведение Хвана.       — Рядом со мной никого нет. Я так устал. Но продолжаю жить. Зачем? — потирает глаза, не решаясь посмотреть на парня.       — И из-за этого ты потерял смысл жизни? Ты говорил, что занимаешься танцами профессионально, — начинает Минхо. Хван выглядит сейчас очень уязвимым. Хочется помочь ему и защитить. — Как я уже и говорил ранее, тоже ими занимаюсь столько, сколько себя вообще помню. Мне нравится, и это – самое главное. Танцы доставляют мне удовольствие, позволяют мне уйти из этого мира и остаться наедине с самим собой и музыкой. И в будущем я хочу связать свою жизнь с этим занятием. А ты? Потерял смысл жизни? Но это невозможно. Все мы за что-то цепляемся. Просто иногда не видим этого что-то, когда кажется, будто потеряли смысл жизни. Необходимо, чтобы нам кто-то помог увидеть это. Понимаешь, о чем я?       — Ммм, не особо. Я сейчас ничего не пойму. Мне плохо и холодно. Но я все равно продолжаю жить, тешить себя какими-то надеждами. Я существую без Феликса. Я так скучаю по нему. Сильно-сильно, — закрывает лицо ладонями.       — Кто такой Феликс? — Минхо хмурится. Это имя кажется ему знакомым. Он не может вспомнить, где слышал его.       — Ай, хватит, я сейчас разревусь, — отмахивается от него Хван и пытается подняться. Вот только непослушное тело этого вовсе не хочет.       Минхо правда сожалеет. И он видит в Хёнджине себя. Ведь он тоже одинок. Но от этого его частично спасают танцы. Хоть как-то, но держится на плаву. А вот Хёнджину тяжелее во много раз. И по нему это очень хорошо видно. Все его действия буквально кричат о помощи, вот только сам её попросить боится. Не хочет быть отвергнутым и брошенным. А, может, вновь боится привязаться к человеку.       Тянется к Хёнджину и заключает его в теплые объятия. Стремится согреть его, дать то тепло, которого ему не хватало последние года. И Хван застывает, не знает, куда деть руки, то ли обнять в ответ, то ли просто не прикасаться к Ли. Хёнджин тает. Ему еще никогда так не было тепло не только физически, но и морально. И он льнет к нему, обхватывает поперек талии и зарывается лицом в изгибе шеи. Ему недостаточно просто прикасаться к разгоряченной коже. Одежда мешает согреться. Он так скучает по этим ощущениям близости с кем-то, кто это позволяет.       Тяжело дышит, словно пробежал целый кросс. Ли поглаживает его по спине, успокаивая.       — Мне так плохо, так одиноко, — в который раз повторяет Хван. Его слова приглушены. Кожу обдает его горячее дыхание. Им обоим так тепло, что отстраняться не хочется.       Так и сидят долгое время, наслаждаясь тишиной. Хван перестал тяжело дышать, больше не на грани истерики. А Ли, кажется, принял для себя какое-то странное решение. Но почему-то не боится теперь ничего, что может произойти с ним в будущем.       Хван приподнимается и припадает к губам Ли. Нежные и робкие касания, будто боится спугнуть. А Минхо отвечает, беря всю инициативу на себя. Дыхание сбивается, глаза закрываются. Хочется продлить этот момент и сохранить его в сознании. Потому что он уверен, что эта ночь не повторится. Больше не будет так легко. Его больше никто не обнимет и не пригреет. Не будет видеть его срывы и подобное состояние вообще. Ему лишь придётся стать сильнее, хотя бы ради Феликса. А ради него ли? Хёнджин так и не понял.       — Пойдём, я тебе чай сделаю, — отстраняется и набирает в грудь воздух Ли, приподнимая Хёнджина, который за это время успел хорошенько протрезветь.       Ведёт того на кухню к уже остывшему чайнику. Ставит перед ним дымящуюся кружку, на кухне приятно пахнет мятой вперемежку с кофе, который Ли себе заварил.       Сидят и иногда разговаривают на отвлеченные темы, не тревожащие душу. Об ногу Хвана трутся сытые коты, иногда мяукая и просясь на руки.       На душе так уютно. Впервые за столько времени. ***       — Хён-а, – кричит Минхо и чувствует, как на его ягодицы прилетает рука.       Хёнджин домывал посуду после их завтрака, а Минхо пошёл переодеваться.       Хван закатывает глаза, но улыбку сдержать не может. Разворачивается к нему лицом и брызгает водой. Минхо строит обиженное лицо, и буквально за секунду оно принимает озлобленное выражение.       Кровь стынет в жилах. Ну вот, доигрался. Приходится уворачиваться от легких подзатыльников и верещать.       — Ну всё, всё, я понял, хватит! — смеётся согнутый пополам Хван, защищающий свое тело теперь уже от щекотки.       Минхо не останавливается. Обхватывает Хёнджина поперек талии, прижимает близко-близко к себе, чувствует, как вздымается грудная клетка. Хёнджин выдыхает прямо в лицо Минхо, не смея разорвать зрительный контакт. Тянется вперёд, Минхо кусает его за нос и хохочет, когда слышит задушенный писк. Прикасается губами, языком проходится по ним, чувствуя дрожь тела напротив. Усиливает напор, лаская руками пресс парня, слышит тихий стон в губы, от которого мурашки по телу бегут.       Толкает Хвана к столешнице, расставляет руки по бокам от него, отсекая любые попытки вырваться. Чувствует постепенно нарастающее возбуждение, давит язвительную усмешку, прикасаясь к Хёнджину. Тот стонет, смущенно отводя взгляд в сторону. Ли обхватывает его подбородок, ловя бегающий взгляд. Спустя столько времени Хван так и не смог побороть некоторое смущение, что только забавляло Минхо.       Вновь припадает к губам и дразнит. Щекочет языком, Хван из-за этого еще сильнее дрожит. Поцелуи для него всегда были чем-то особенным. Из-за них голова кружилась и действия всё труднее было контролировать. Ли быстро просек это, в любых ситуациях прикасаясь к его губам, и не важно, простой ли это поцелуй, или наполненный страстью. Если Хван позволял снять с него маску спокойствия, то Ли всегда пользовался такой ситуацией. Он нежно любил эту слабую сторону Хвана.       С той решающей ночи прошло два года. За это время Хван учился жить без единой мысли о Феликсе, который на данный момент вместе со своей группой колесил в очередном мировом туре. Конечно, с Феликсом они связь не теряли. Просто жить стало проще.       Ли всегда был рядом. По-началу было тяжело. Хёнджин боялся сближаться с ним, боялся вновь почувствовать боль от расставания. Минхо переехал в квартиру Хвана спустя некоторое время. Котов пришлось отдать родителям, у Хёнджина была аллергия.       Минхо учился в известной танцевальной академии. Он был одним из лучших танцоров в ней, что не удивительно. Сейчас Хёнджин взял его под свое крыло и они вместе придумывают хореографии. Позже, набравшись достаточного опыта, Минхо сможет работать один, без необходимых помощников.       В один вечер сидели в съёмной квартирке Ли и смотрели какую-то недавно вышедшую дораму. На сюжет не обращали внимания, полностью сосредоточенные друг на друге. Ли запустил руку в волосы Хвана и прижал его к своей груди, делясь теплом. Хёнджин завороженно смотрел на него, в темноте освещенного светом от телевизора. Потянулся к губам, почему-то ему показалось, что этот момент в его жизни стоит разделить вместе с этим человеком. Губы приветливо распахнулись. Мурашки пробежали по телу от приятного ощущения. Хотелось плакать. Хёнджину давно не было так легко. Возможно, этот вечер и стал решающим.       Возможно, тогда Хёнджин принял для себя верное решение. Возможно, он признался сам себе в том, что давно испытывает.       — Ну что ты за человек такой, — со стоном бормочет Хван, закрывая глаза. Он не признается Ли, что это самая сладкая пытка для него, тот и так это видит по поведению и реакциям.       — А-а-а, вот как мы заговорили. И какой же я человек, а? — хихикает тот, обхватив ладонями его щеки.       Он и не ждет ответа. Резко отходит от столешницы, тянет Хвана за собой и начинает кружить его, танцуя. Парень визжит от резких движений. Буквально секунду назад умирал от переполняющих его эмоций, а теперь его крутят и вертят по всей кухни. Давно пора было привыкнуть к Ли.              — Я всего лишь люблю тебя нежной любовью, а ты обо мне думаешь что-то плохое, да?       Хёнджин хочет ответить, но его щекочут. Заливается смехом и падает на пол, закрываясь от Ли. С ним нико гда не бывает просто. Но от этого круто сносит крышу. С Минхо запросто можно пройти весь спектр эмоций за короткий промежуток времени. Да и сам Хёнджин особо ничем от него не отличается. Несмотря на то, что они, казалось, такие одинаковые, на самом деле такие разные.       Но ведь подобное притягивает подобное, верно?