Жнец

- Я уже давно вырос, очнись, старик, - Ион сбросил руку Гелии, отходя подальше, не желая больше его прикосновений. Руку Гелии жгло, словно он опустил ее в кипящее масло, и наконец почувствовал долгожданную боль, но она его не радовала. Обида, горечь и глубочайшее сожаление, танцем плясали в его сердце, делая все тяжелее и тяжелее, настолько, что колени подгибались и хотелось просто упасть на пол. Упасть на пол и рыдать у его ног. Но Гелий стоял, ноги оказались куда сильнее сердца. Стояли вросшие в пол, не смевшие шелохнутся. Ненависть, сверкавшая в глазах Иона, отрезвляла и убивала одновременно. - Ион, ты жив, - как же он мечтал произнести эти слова.  Сглотнув желчь, Гелий снова открыл рот, но его остановили голоса, заходящие в аудиторию, студентов. Новая лекция, новый профессор. Его время закончилось, причем давно. - Идем, - голос звучал стойко, выучено, уже не так жалко. Гелий схватил Иона за руку, и тут же сощурился — тот резко вырвался, будто любое прикосновение оставляло ожог. Он вздёрнул подбородок и пошёл вперёд, не оборачиваясь и не проверяя, идёт ли Гелий следом. Студенты с интересом разглядывали Иона, удивляясь его редкой внешности. Не часто можно встретить человека альбиноса невероятной красоты. Гелий на мгновение подумал, что когда-то именно это и стало его приговором. Парочка суетливо мчалась по коридору университета, не замечая ничего вокруг, словно мир исчез, остались лишь они вдвоем. Его любовь и его ненависть. Один бежал вперед, смотря себе под ноги так пристально, будто надеется обнаружить так все ответы. Другой, смотрел в белобрысый затылок, торопливо постукивая тростью, видя целый мир в макушке этого парня. Вдруг Ион резко свернул за угол, оказываясь в маленьком тупике с небольшой уютной лавочкой и огромным растением похожим на пальму. Но ему плевать на здешний уют, Ион резко разворачивается и говорит: — Перенеси нас, — приказал Ион. — Моя машина на парковке… — Мне плевать! — сорвался он. — Я не хочу находиться с тобой в таком тесном пространстве. Ещё немного — и я могу тебя убить. На губах мелькнула горькая, почти насмешливая улыбка. Гелий чуть сощурился, будто пытаясь найти в этих словах что-то другое — причину, оправдание, остаток прежнего Иона. — Тогда придётся прикоснуться к тебе, — спокойно говорит он. — Потерплю несколько секунд, — бурчит Ион, резко схватив его за рубашку, стараясь не касаться кожи. Гелий ничего больше не говорит, его кожу печет даже от такой близости. Он просто рад и этому. Он поудобнее прихватывает портфель и пиджак, закрывает глаза и представляет свою квартиру. Маленькую, с большим панорамным окном, с увесистый книжный шкафом, заполненным книгами, старинным письменным столом, подарком от одного известного писателя Золотой эры, и кровать. Огромная, дубовая, надежная и крепкая, мягкая и удобная. Как же он хотел в ней оказаться. События этого дня начисто лишили его каких-либо сил. Нежное дуновение ветра окутало обоих, унося через пространство и материальность. Пронося через весть город, в его любимую квартиру. В его спасительно место – убежище. - Все тут такое старое. Впрочем, как и ты. Гелий открыл глаза. Было странно видеть Иона в своем доме. Но, это казалось таким правильным, таким нужным. Вот бы снова увидеть его чудесную улыбку. Он так повзрослел, возмужал и стал еще прекраснее. Гелий помнил его мальчиком лет десяти, худощавым и забитым, но таким счастливым после встречи с ним. Именно в десять лет малыша Иона убили. Сердце сжалось, когда Гелию охватили те ужасные воспоминания. Дрожь прокатилась по телу, обдавая холодом. А может это из-за открытого окна. Он так давно не испытывал чувств, что совсем разучился ими владеть и узнавать. — Я так рад видеть тебя, Ион. — Не скажу того же, — отрезал он, даже не глядя на Гелия. Ион медленно прошёлся по комнате. Провёл взглядом по книжным полкам, по столу, по стенам — с таким выражением, словно всё это было плохой копией чего-то настоящего. Иногда он хмурился. Иногда усмехался. Гелий не выдержал: — Я… я не понимаю тебя, Ион. Почему ты так говоришь? Что с тобой произошло? Ион наконец остановился. Повернулся не сразу — сначала будто решил, стоит ли вообще тратить на это движение силы. — Произошло? — переспросил он тихо. — Смешное слово. Пауза. — Со мной ничего не «произошло», Гелий. Ещё одна пауза, короче, но тяжелее. — Это ты опоздал. Гелий бросил портфель и пиджак прямо у своих ног, не замечая, как те глухо ударились о пол. Ион тем временем спокойно опустился в кресло — почти демонстративно удобно, с ленивой уверенностью, будто это он здесь хозяин. Закинул ногу на ногу, чуть отклонился назад. Долгий, выжидающий взгляд. Презрительный смешок. Он не торопился, словно наслаждался паузой. — У меня послание от Легиона, — наконец сказал Ион. Голос стал ровнее, холоднее. Он поднял глаза и впился красным взглядом прямо в Гелия. — Приготовься слушать. Гелий нахмурился и медленно скрестил руки на груди, словно этим жестом пытался удержать себя в равновесии. Пальцы сжались так сильно, что в них на мгновение пропало ощущение тепла, но он этого почти не заметил. Как его малыш Ион мог быть на побегушках у Легиона. Ион не должен был быть частью этого. Разве не они его убили, замучав испытаниями. Ненависть к Легиону набирала все больший оборот. Мало того, что они посылали молодых Жнецов на смертоносные вылазки, так они еще и забирали спутников у других Жнецов, так же на эксперименты. Чувство отчаяния заполнило его сердце. Жнецы ничем не могли противостоять Легиону, им лишь приходилось скрипя зубами, отдавать самое важное в их жизни, на растерзания монстрам. Гелия хмыкнул, он и забыл, когда начал считать Легион, сообщество, говорящее словами Смерти, монстрами. В молодости, он так и рвался им отомстить, но с каждым разом, с каждой неудачей, пламенный огонь все тускнел, пока не превратился в угольки, слабо потрескивающие на ветру. Это отчаяние, глубокое чувство пустоты в груди, залегшее так давно, пугало. Он не знал, как противостоять этому. Даже вытаскивал свое сердце из груди, пытаясь убедится есть ли оно еще, бьется ли. В ладошке ровно, но сильно билось его большое, красное сердце. Он и в тот момент ничего не почувствовал, лишь хмыкнул и вернул бесполезный орган на место. — И что же уважаемый Легион хочет от меня? — голос Гелия звучал спокойно, почти лениво, но в этой лености явно чувствовался глухой сарказм, давно ставший для него привычной защитой. Ион чуть прищурился. На мгновение в его взгляде мелькнуло раздражение — быстрое, почти рефлекторное, как вспышка огня под пеплом. — Повежливее, старикан, — холодно бросил он. — После той выходки тебе вообще не стоит разговаривать в таком тоне. Он чуть наклонился вперёд, будто каждое слово было тщательно взвешено и намеренно брошено в цель. — Скажи спасибо, что Легион вообще не уничтожил тебя. Гелий не смог сдержать короткого, почти усталого смешка. Он даже не пытался его скрыть — и именно это, похоже, окончательно сорвало Иона. Воздух дрогнул. Огненный шар сорвался с места почти мгновенно — не как атака, а как вспышка раздражения, ставшая материальной. Он прошёл совсем рядом, обжигая щёку Гелии. Кожа лопнула от жара, резкая боль на секунду ослепила, но он даже не успел отшатнуться — только почувствовал, как запах палёной плоти и ткани мгновенно смешался с воздухом комнаты. Шар врезался в стену, и темные обои вспыхнули. Огонь жадно пополз вверх, пожирая стены. В комнате мгновенно запахло гарью и жжёной бумагой — резкий, удушливый запах, как ни странно пугал. «Наверное, у сломанного сердца такой же запах», — мелькнуло в мыслях у Гелии. Он медленно повернул голову к Иону, всё ещё не до конца осознавая произошедшее. И только сейчас — не от боли, не от огня, а от взгляда напротив — до него действительно дошло. Перед ним стоял не ребёнок. Не тот мальчик, которого он помнил. Это был взрослый мужчина. Чужой. Не понятный. И в этом взгляде не осталось ничего мягкого. Ни доверия. Ни тепла. Только ненависть — плотная, выученная, выжженная временем. И впервые за всё это время Гелий понял простую вещь, от которой стало пусто внутри: это не Ион. — Ты… Стихиец? — выдавил из себя Гелий. Слова застревали в горле, будто там остался дым от удара, не давая нормально вдохнуть. Прядь обгоревших чёрных волос медленно сползла на щёку, закрывая свежий ожог. Кожа под ней пульсировала болью, но Гелий почти не замечал её. Гораздо сильнее било другое — ощущение, что что-то внутри него окончательно треснуло. В отличие от пылающей стены позади, огонь в его взгляде исчез. Так хотелось просто уйти в темноту — в любую, пусть даже в тесный, закрытый шкаф, где не нужно видеть ни Иона, ни этот мир, ни то, во что всё превратилось. — Да. Я Стихиец, — повторил Ион уже громче, почти с вызовом, вздёрнув подбородок. В его голосе появилась гордость, слишком отчётливая, почти демонстративная — как будто он специально подчёркивал каждое слово. — Ты будешь слушать послание или нет? Ион вдруг резко изменился в интонации, сбился на раздражение, и это странным образом сделало его почти… юным. Как будто под всей этой выученной холодностью на секунду прорвался старый, нетерпеливый характер — капризный, живой, плохо контролируемый. Он даже слегка надул губы, как будто вся ситуация была для него просто неудобной задержкой, а не разговором, который ломает чью-то жизнь. Гелию бы это умилило, вот только горящая стена позади него, все еще пахла гарью, забивавшая ему нос. Отчетливо давая понять, что его душа горела вместе с ней. Ион сделал нетерпеливый шаг вперёд — и в тот же момент парадная дверь резко распахнулась. — Мой дорогой Жнец, а вот и я! — раздался бодрый голос. — Уф… ну и вонь. Пара глаз взметнулась к вошедшему. На пороге стоял молодой привлекательный парень. С рыжими волосами и яркой хитрой улыбкой, сменившееся на недоуменное возвышение правой брови. Глаза были настолько голубыми, что казались почти прозрачными, которые в этот момент щурились, от пламени и неприятного запаха. - Потуши огонь, Ион, - резко сказал Гелия, переводя взгляд на парня, разглядывающего незваного гостя. Ион одарил Гелию презрительным взглядом, отвернул голову, давая понять, что не собирается ничего тушить. Гелия глубоко вздыхает, резко выбрасывает руку в сторону. Шлейф невидимого ветра резко тушит огонь, обои немедленно восстанавливаются в прежнее состояние, до пожара. - Тебе бы и лицо поправить, - насмешливо стрекочет вошедший мужчина, вальяжно бухаясь на кровать. Гелия проводит рукой по лицу, оно тоже восстанавливается. На месте обожжённой кожи, вырастает новая, гладкая и нежная. Словно и не была истерзана недавно обиженным мальчишкой. В комнате повисает напряженная тишина. Звуки улицы легко проникают в помещение, ни капли, не разряжая обстановки. Гелия рад, что где-то еще кипит жизнь, ведь сейчас его, висит будто на волоске. - Как-то неловко, - бурчит мужчина, ложась на бок, в сторону Гелии. – Что за пацан? Берешь уроки на дом? – ехидный смешок, проносится по всей комнате. Гелия невозмутимо бросает взгляд на мужчину, краешки губ, силятся не подняться вверх. Покой, вот что Гелия чувствует в этом мужчине. Хотя, что-что, но покой демон никак по сути дать не мог. - Эйрик, ты немного не вовремя. Тут посланец от Легиона. Гелия намерено называет своего Иона просто «посланник», в какой-то степени надеясь задеть его, сделать так же больно, как и он ему. Понятно, что у них разные представления о том, что случилось тысячу лет назад, когда пропал Ион. Жнец представлял, что Легион наговорил его малышу, что он так возненавидел его. Да, его малыш Ион уже давно мертв, его уже не вернуть. Тот юноша, стоявший перед ним… кто же он? Ион же прыснул злобой от такого. Его кулаги яростно сжались, обдавая всех вокруг сильным жаром и запахом гари, в преддверии огня. - Ооо, Адом запахло, - присвистнул Эйрик, вставая с кровати, готовясь принять удар.  Гелия глубоко вздыхает, запуская руки в волосы, растрепывая идеально уложенный хвост. Если еще промедлить эти двое точно подерутся и от его квартирки не останется ни кирпичика. - Все, прекратили! – голос Гелии звучал звонко и строго, как и подобает преподавателю, непослушных студентов.  – Расселись в разные части комнаты, немедленно. Невольно, восхищенно подчиняясь приказу жнеца, парочка расселась в разный части комнаты, как и было велено. Сейчас они оба ощутили всю мощь и силу Жнеца, потрескивающую, давящую и невероятно сильную. - Иона, я тебя слушаю. - Не буду говорить при этом мерзком демонском отродье. - Кому-то стоит помыть ротик с мылом. - Явно не мне. У демонов и посланников Смерти отношения всегда были натянутыми — настолько, что любое столкновение между ними быстро превращалось в конфликт. Жнецы отправляли души в Ад или Рай, не делая исключений, даже если при жизни человек заключил договор с демоном. И если демон не успевал забрать свою душу в момент смерти, право переходило к Жнецу. И выбор в таком случае был уже не в пользу сделки. Для Ада это означало потери. Для демонов — испорченную статистику и недовольство сверху. Внизу за этим внимательно следили: проваленные контракты не прощались. Боссы Ада умели напоминать о дисциплине быстро и болезненно. Поэтому демоны жили в постоянном напряжении — как будто весь мир мог в любой момент сорвать им добычу из рук. Жнецы, в свою очередь, смотрели на эти сделки иначе. Для них это не было игрой или рынком — только фактом. Душа либо принадлежала Смерти, либо была временно перехвачена. И никакие контракты не имели большего веса, чем её приговор. Иногда между сторонами вспыхивали стычки. Кто успевал первым, тот и забирал душу. И этого закона оказалось достаточно, чтобы удерживать хрупкое равновесие, пусть и ценой постоянного напряжения. С тех пор демоны жили так, будто каждый смертный вдох мог стать гонкой. С Эйриком они встретились очень давно — настолько, что даже для него это казалось таким далеким. Они пришли за одной душой. Одновременно. Перед ним предстал юный, раздражающе улыбчивый демон, с искорками в глазах. Такой живой, что странно для демона. Он легко уступил душу, сославшись на то, что она ему не интересна. Гелий забрал ее, холодным расчетливым движением. Почти не говорил, не смотрел на демона. Но все же привлек его внимание. И он начал всюду следовать за ним. Высматривая, выискивая его эмоции. - Он останется, - непоколебимо сказал Гелия, сложив руки на груди. Взглядом дал понять Ионе, что не намерен отступать. Раздраженно выплюнув очень неприличные слова, Иона все же сдался и начал говорить, подкидывая ненавистные взгляды в сторону демона. - Тебе нужно найти Стихийцев, таких как я. И вместе с ними выполнить одно важное задание. - Зачем Легиону понадобились все Стихийцы? - Это все, что я могу сказать, - Ион встал. – Собирайся. Гелия задумался, переваривая информацию. Зачем Легиону, нет, скорее всего, Августу, понадобились сильнейшие люди. Стихийцы – это люди наделенный даром природы, управлять стихиями: огонь, вода, воздух, земля, молния. Огонь, надо полагать это Ион. Но он родился обычным человеком. Вероятно, в этом и заключалось его похищение. Из него искусственно создали Стихийца. - Мы не сможем собрать всех, - сказал Гелия, внимательно всматриваясь в Иону, будто на его лице мог найти все ответы. - И почему же. Один уже в руках Легиона. Вода, женщина по имени Силва. - Легион заточил ее? – удивился Гелия, все сильнее напрягаясь. - Почему сразу заточил, просто… предоставил не совсем удобные апартаменты, - после этих слов Эйрик прыснул со смеху, а Иона залился краской, поняв, что сморозил глупость. - Это очень плохо, - прошептал Гелия, подергивая бровь. – Земля мертва. - Что? – Иона наконец перестал краснеть, от шока подошел ближе к Гелии, забыв об отвращении. - Мирсур был моим знакомым, сто лет назад. Он погиб в первой мировой войне. - Подожди, ты хочешь сказать, что Стихиец умер на войне? Стихиец? – Ион подошел уже совсем в плотную, схватил Гелию за плечи и начал трясти, словно пытаясь привести того в чувства. Гелия удивленный таким жестом, немного обрадовался, что Иона так увлекся, что позабыл о своей ненависти. Но тут к ним вклинился Эйрик, с силой оттаскивая мелкого от жнеца. Иона даже это не привело в чувства. Он начал громко хохотать. - Стихийца… ик… убили на войне… Что за бред, - он так резко пришел в себя, что Гелий и Эйрик вздрогнули, переглянулись. Видимо нахождение у Легиона, не очень хорошо повлияло на психику маленького Ионы. Взрослый Иона, отдавал истерической, не совсем уравновешенной душой. Только сейчас Гелия это заметил. Ему захотелось притянуть Иону в свои объятия, но сам понимал, чем это могло закончиться. — Да, Мирсур мог управлять землёй, но это было его пределом, — тихо сказал Гелий, будто сам не хотел продолжать, но уже не мог остановиться. — Он не был оружием. Он он был вынужден стать оружием, чтобы спасти свой дом. Он на мгновение замолчал, словно подбирая слова. — Война — самое страшное, что придумало человечество, Ион. Не магия, не демоны, не жнецы… а они сами. Способ уничтожать друг друга за то, что можно отнять. Гелий медленно выдохнул, и в этом выдохе было больше усталости, чем в любом заклинании или приговоре. — Мирсур не должен был там оказаться. Он спасал людей. Он вытаскивал тех, кто уже был на грани смерти… Он не нападал. Никогда. Считал это не справедливым, не логичным. И поэтому, всего лишь одни терпеливый снайпер и его не стало. Пальцы Гелия сжались сильнее, чем он хотел. Он чуть опустил взгляд, будто смотрел туда, где когда-то ещё можно было что-то исправить. — Так что да, Ион… он погиб на войне. — Но души Стихийцев бессмертны, — спокойно произнёс Ион, будто говорил о чём-то очевидном. — Его нельзя было убить. Это всё равно что пытаться уничтожить Жнеца. Слишком много сил уйдёт… и всё равно ничего не выйдет. На мгновение в комнате стало тише, чем должно было быть. Даже воздух будто «сбился» с ритма. Гелий медленно поднял на него взгляд. В этом взгляде не было привычной холодной уверенности — только короткое, почти незаметное дрожание. — Когда… — тихо выдохнул он. — Когда души Стихийцев стали бессмертны? — Разве нет?.. — Ион нахмурился, будто искренне не понимал, в чём сомнение. — Я бессмертен. Силва тоже. И, насколько я знаю, остальные такие же. Гелий на мгновение перевёл взгляд на Эйрика. Тот не вмешивался, но в его выражении читалось то же самое — лёгкое, настороженное недоумение. Слишком спокойно было сказано нечто, что не должно звучать так. — И всё же… зачем Легиону Стихийцы? — снова спросил Гелий, уже тише, но настойчивее. Ион резко выдохнул, раздражение вернулось в голос, словно его терпение иссякло. — Я же сказал, — холодно отрезал он. — Это не твоё дело. Пауза повисла тяжёлой, вязкой тишиной. Иона развернулся к выходу и вышел, его шаги по коридору быстро стихли, он уже был на улице. В квартире на мгновение стало слишком тихо — настолько, что даже воздух казался плотнее обычного. Гелий не сразу пошевелился. Он всё ещё смотрел туда, где только что стоял Ион, будто пытался поймать в пустоте хоть что-то от прежнего разговора. — Забавный мальчишка, — лениво протянул Эйрик, нарушая тишину. Гелий медленно перевёл на него взгляд. Эйрик уже не улыбался. Его выражение стало чуть внимательнее, чем обычно — тем самым, которое появлялось редко и всегда не к добру. — Он не врёт, — сказал демон спокойно. — Но и правды не знает. — О чём ты? — голос Гелия прозвучал тише, чем он хотел. Эйрик чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то за пределами комнаты. — О Стихийцах, — ответил он. — Думаю, ты давно не интересовался, что происходит в твоем мире. Повисла неприятная, тяжелая пауза. Эйрик шагнул к двери, но остановился, не оборачиваясь. — И ещё кое-что, жнец… — добавил он уже почти лениво. — Не советую доверять этому мальцу. Гелий резко напрягся. Эйрик усмехнулся краем губ, но в этой усмешке не было привычной лёгкости. Он открыл дверь и ушёл. А Гелий впервые за долгое время почувствовал, как в груди зажглась искра. Но так же пришёл страх, почти незаметно, следом за ним поднялась злость — тёплая, тяжёлая, возвращающая ощущение реальности. И вместе с ними пришло то, чего он уже не ожидал в себе найти. Намерение. Не наблюдать. Не терпеть. А понять, что именно задумал Легион.