Исход

             Аркаша. Он живой. Он так до боли по-доброму смотрит на Марина. Врачи суетятся вокруг них, но взгляды прикованы к друг другу. Лицо Марина обеспокоено, он вытирает руками слёзы, размазывая их по лицу, даже не замечает, что заплакал, но его это совсем не волнует, потом будет смущаться, сейчас главное – Аркадий.              — Очнулся даже раньше, чем мы ожидали, молодец. — хвалит его старший врач, похлопывая по плечу, поворачивается улыбаясь Мармоку.              — Этот парень страшно за тебя переживал, думал все колени сотрёт около твоей кровати. Если бы ты не пришёл в себя, то через время вдвоём бы тут лежали. — весело говорит самый молодой помощник, поключая капельницу.              Аркаша озадаченно смотрит на летсплейщика и вправду замечая, что штаны на уровне колен немного грязные, хоть тот и тёр их салфеткой.              — Отдыхай, ешь поменьше, но почаще, тогда желудок придёт в стандартную норму. Оставляем тебя под присмотром Марина.              И они уходят, оставляя парней наедине. Мармок мнётся несколько секунд, но потом собирает всю свою волю в кулак и уверенно подходит к Аркадию.              — Прости... Я-я... не знаю, что сказать, с чего начать. Мне во многом нужно тебе признаться, но не уверен, что ты хочешь меня видеть или слышать. — сильно переживая произнёс Мокану, опускаясь ближе к парню, усаживаясь перед кроватью на корточки.              — Марин, ну конечно я хочу тебя видеть. Я хочу видеть только тебя. Извини, что напугал, я правда не специально. — с облегчением выдохнул Джохан, с трудом выговаривая слова.              — Не извиняйся! Ужасно поступил я. Но зачем ты так... Не ел почти ничего неделю? Походу и не спал толком. Зачем ходил раздетый, окно не закрыл, напился. Почему так страдал? Я ведь...              — Потому что полюбил тебя и ничего не мог с этим поделать. — искренне улыбается Аркаша, вдруг чувствуя как легко у него на душе после этого признания.              — Имею ли я право сказать то же самое? — на секунду потерялся Мармок, но после утвердительного кивка парня продолжил.              — Я испугался. Мне было хорошо с тобой, но потом я вернулся к обычной жизни, увидел, что происходит в мире и загнался. Я подумал, что нам лучше прекратить, потому что так безопаснее, потому что так нам не угрожают ни законы РФ, ни людское мнение, ни мои родственники, которые почему-то думают, что имеют право решать, что я буду делать в жизни. Мне рисовались худшие варианты, а ведь можно просто не говорить всем? Можно просто любить. Мне так хочется просто любить тебя. Аркаша, можно мне? — сокрушаясь, бегая глазами, говорил Мармок, потому что был не уверен, что имеет право это говорить.              — Конечно можно. Марин, тебе всё можно. — потянулся Аркадий к его руке, сжимая её, чувствуя, как она дрожит.              — Спасибо... — смущается он такой искренности парня, удивляясь, что тот совсем на него не злится.              — Если бы я знал, что так важен для тебя, то никогда бы так не поступил, мне хотелось думать, что ты тоже думаешь как я, а оказывается..              — Я готов отпустить, если тебе так лучше, не переживай пожалуйста, не нужно чувствовать себя должным. — мягко произнёс Аркадий, стараясь звучать как можно убедительнее, но Мокану почувствовал, как говоря это он дрогнул всем телом, вжимаясь в кровать.              — Нет. Аркаша, теперь я тут и никуда не уйду, я всё понял, прости, что для этого мне понадобилось столько времени, прости, что заставил страдать, прости, что сделал больно. — уронил он голову рядом с рукой парня, скрывая подступившие слёзы, заново проживая эти страшные моменты, вспоминая бездвижного холодного Аркашу.              Несколько минут сидели в тишине, Аркаша рассматривал спину Марина, он тоже похудел, осунулся, всё ещё вздрагивает, слышно как у него стучит сердце. Хочется его успокоить, Аркаша аккуратно гладит по голове, зарываясь рукой в волосы, отдаваясь воспоминаниям, как он совсем кажется недавно лежал с ним в одной кровати, пряча глаза Мармока от солнечного света, в то же время медленно разглаживая его спутанные ото сна волосы, вдыхая родной запах, который он бы никогда ни с кем не перепутал.              Марин расслабляется, подставляя голову под руку, тихо мурлыча от удовольствия, ему вдруг так хорошо, хочется думать, что ничего не произошло и они всё так же счастливы, как в то утро. Но вот тяжёлые вздохи парня, иногда случайно вырывающиеся, возвращают в реальность.              — Я так испугался. Ты не двигался, не дышал... Холодный был, совсем никак не реагировал ни на что. — очень тихо шепчет Мармок прямо в ладонь Джохана, которую взял, чтобы поцеловать во внутреннюю часть.              — Думал, что если напиться, то станет легче. — оправдываясь ответил тот.              — Твоя мать приходила. Почему она так...? — грустным голосом сказал летсплейщик, с сожалением смотря на Аркадия.              — Ей не нравится, что я занимаюсь этим, что у меня нет девушки, что я не звоню ей. А как звонить, если она меня не понимает?              — Даже не переживает как будто.              — Всегда так было. А ты откуда тут, уехал же? — вдруг понял он, что на деле Мармока то тут быть не должно, воспоминания постепенно возвращаются, мозг начинает думать лучше, возвращая потерявшиеся мысли.              — Вернулся, потому что не смог... Не смог без тебя. Переживал. Кажется чувствовал, что тебе плохо. Сердце болело сильно. — с чувством проговорил он, заглядывая в лицо парня, считывает его эмоции, пытаясь определить настроение.              Аркаша спокоен, внимательно слушает, иногда отводя взгляд, будто смущается их такому долгому зрительному контакту, но всё же быстро возвращает глаза, утопая в тёмном зрачке Марина.              — У тебя не закрыто было. Темно. Ты не откликаешься, лежишь на столе не двигаясь, пульса не нашёл.. Я чуть на месте не умер. — опять начиная дрожать говорил Мармок, теряясь в происходящем.              — Стоп! Так ты нашёл.... — вздрогнул Аркаша, резко оборачиваясь к летсплейщику, неосознанно выдёргивая свою руку из его, он вспомнил про листик.              — Да. — кивает Мармок, обнимая парня, прижимает к себе, поглаживая по спине. — Прости, что прочёл.              Аркаша молчал. Смешанные чувства, он ведь не рассчитывал, что Марин когда-то узнает обо всём. Зажмуривается, сжимая парня за футболку, притягивая ещё ближе к себе, наконец-то согреваясь, разгоняя набежавшие сразу после пробуждения крупные мурашки.              — Тепло. — умиротворённо говорит Аркаша, целуя летсплейщика в шею совсем легонько, почти незаметно.              — Не верится, что ты обнимаешь меня вот так после всего что я сделал.              — Марин, ну что ты сделал то? Мы оба хороши, не обсудили ничего, разошлись и отдалились друг от друга, а я просто...              — Ты слишком хороший. — засмеялся летсплейщик, целуя парня в макушку.              — Разберись пожалуйста со всем, а потом скажи мне к чему пришёл и я последую за тобой. — серьёзно проговорил Джохан, беря в руки лицо Мармока, поглаживая щёку большим пальцем.              Марин глубоко вздохнул, понимая, что ему и правда много что нужно решить. Жена, родственники, множество новостей, на которые нужно хоть как-то отреагировать, иначе потом будет хуже. Для себя он всё понял, точно знает, что хочет и к чему стремится, осталось как-то всё в жизнь воплотить.              — Там про нас новости. Я не уследил, что меня кто-то фотографирует и по всему интернету разлетелось, что мы с тобой в больнице. Если честно, я почти ничего не читал, не было времени и желания, но сейчас придётся с этим что-то делать. Какое у нас будет объяснение для всех? — Марин не знал, заваливать ли парня прямо сейчас этим, но пришлось, ведь он сам сказал всё решить.              — Скажи, что мне плохо, а я потом где-то поподробнее напишу, просто типа ты сейчас не хочешь всё рассказывать. — задумавшись проговорил Джохан, сильно зевая.              — Ты спать хочешь? Давай тогда, поспи, а когда проснёшься всё будет хорошо, я всё сделаю. — улыбнулся он, наклоняясь и быстро целуя его в щёку, совсем рядом с губами, такими до боли желанными, но пока надо потерпеть.              Аркаша кивнул, укладываясь обратно на постель, закрывая глаза и тут же проваливаясь в мирный здоровый сон, теперь он сможет отдохнуть в полной мере. Мармок тихо подошёл к шторам, завешивая их и прикрывая окно, потому что шум машин на оживлённой улице освещаемой ярким осенним солнцем, которое так редко выходит из-за облаков, мог разбудить бедного Джохана, а он и так чудом держался таким молодцом во время их разговора.              Вышел в коридор, потирая лицо руками, нервно достаёт телефон, первым делом открывая инстаграм и переходя на страницу своей жены.              «Марин никак не уведомил меня куда и зачем уезжает, я вообще понятия не имею что происходит, поэтому хватит писать мне в ЛС с вопросами о произошедшем, я сама ничего не знаю, а он не берёт трубку.»              Сверху скриншот её ЛС забитый одним и тем же вопросом.              — «Сука! Нахуй это писать. Я всегда знал, что она ебнутая. И че теперь делать? Так, ну для начала бы ей позвонить.. Так не хочется.» — выходит он из больницы на свежий воздух, вдыхая его полной грудью, пытаясь сосредоточиться на только что увиденном.              Гудки шли недолго, она быстро подняла трубку.              — Это что такое?! — сразу почти кричит она, начиная злиться.              — Что!? — Марин не хочет терпеть такого отношения к себе, ненавидит, когда с ним говорят в таком тоне, особенно если он ни в чём, по его мнению, не виноват.              — Ты мне должен говорить куда едешь и что делать будешь. Трубку надо брать, если я звоню. Ясно?              — Мы разведёмся. — вдруг чересчур спокойно говорит летсплейщик, наконец принимая для себя это важнейшее решение окончательно.              — Нет. — нагло и с вызовом говорит она.              — Да. Не спорь. Аркаше плохо и...              Он не успевает договорить, потому что девушка его перебивает.              — Поэтому надо разводиться?              — Потому что я тебя не люблю и не любил. — твёрдо сказал он, слыша, что она аж подавилась воздухом, так как будто никогда этого не чувствовала.              — «То есть ты всё это время врала себе о том, что любима?» — удивился Мокану, раздумывая о её странном упрямстве.              — Не знал, что такое любить. — снисходительно произнёс он, вдруг понимая, что своей неопределённостью сделал больно двум людям.              — А теперь узнал? — с интересом спрашивает она.              — Да и мне страшно опять это потерять.              — А я? — аккуратно спросила спустя минуту молчания девушка.              — Сделаю всё что хочешь, но буду с... ним. — несколько секунд пытается придумать как бы назвать парня.              — Аркаша всё-таки увёл у меня тебя. — засмеялась она, но её смех так и сквозил обидой.              Марин молчал, боясь, если она записывает звонок, то слишком много компромата.              — Я с первого дня вашего знакомства предчувствовала это, слишком уж вы хорошо общались.              — Прости, что отнимал твоё время, я попытаюсь оплатить, можешь дальше жить в моей квартире, я буду скидывать на еду и другие нужды.              — Соберу вещи и отправлю, только адрес скинь.              Марин с облегчением выдохнул, кажется главная проблема почти решилась, так вот как всё просто, нужно было сделать это сразу и не подвергать парня опасности.              — Зачем ты в инсте это написала? — всё-таки спросил он, потому что правда интересно, она что совсем ничего не понимает.              — Потому что я злюсь на тебя, ты должен был сказать мне всё сразу, а не приезжать явно после бурной недели с кем-то и молчать на вопросы о засосах. — вспылила она. — Знаешь, я никогда тебя не прощу. Просто нет смысла жить с тем кто тебе изменяет и не любит. Но Марин, я тебя никогда-никогда не прощу.              Он прекрасно понимал это, его сердце ни на секунду не ёкнуло, ему не было больно, он не расстроился.              — А теперь беги к своему Аркаше и люби хотя бы его, только посмей найти кого-то нового, мы с ним вместе тебя уничтожим. — он услышал, что она улыбнулась, голос стал чуть мягче, но грусть всё равно никуда не пропала, для этого нужно время.              — «Если бы она знала, что Аркаша готов ради меня на всё, то никогда такого бы не сказала. Аркаша... я когда-то смогу закрыть все свои грехи перед тобой? Я буду всё делать ради тебя, потому что у мегя больше нет права на ошибку.»              Прохладный осенний ветер. Людная улица, громко шумят машины, где-то весело смеются дети, пока ещё не зная, какой трудной бывает жизнь. И яркое-яркое солнце, впервые за столько дней показавшееся сквозь тёмные тучи, оно ласкает лицо, пытается согреть руки Мармока, которые слишком сильно сжимают бедный телефон, куда он только что записал кружок в телеграм-канал с разъяснением ситуации.              Интересно, проснулся ли Аркаша или всё ещё мирно сопит куда-то в белую больничную подушку, которая кажется в десять раз больше его головы. Он быстро поднимается по лестнице, тихо открывает дверь, умиляясь тому, как парень крепко обнимает одеяло, лежит на боку, чуть ли не полностью подмяв его под себя.              — «Главное, чтобы не замёрз.» — вытягивает он из-под него край одеяла, укрывая им ноги.              Спустя несколько минут заходят врачи, осматривают его, меняют капельницу, чем будят Аркадия. Он лениво потягивается, с трудом открывает глаза, сразу же ища Мармока, а когда натыкается на него, то останавливает свой взгляд, успокаиваясь.              — Удивительно быстро же вы выздоравливаете, хорошо, что ваш друг купил это лекарство, оно прям сильно вам помогло. — с радостью говорил врач.              — Спасибо вам. — с чувством произнёс Мармок, понимая, что если бы не они, никакое лекарство не спасло бы, ведь ещё и важен правильный уход.              — Сейчас вам принесут еду, обязательно поешьте.              И правда, как только врачи вышли зашла та же милая девушка, которая когда-то угостила Мокану едой.              — Добрый день. Приятного аппетита, не буду вам мешать. — отдала она две тарелки с кашей Мармоку, поспешно удаляясь, потому что уже давно работала в больнице и прекрасно знала, что если в палате два человека, то не стоит им мешать.              — Я тебя покормлю. — говорит Марин, садясь на край кровати, широко улыбаясь, просто невозможно было скрыть как ему нравилась мысль о том, что сейчас он будет кормить парня.              Аркаша не смел противиться, потому что руки и правда пока не в состоянии держать ложку, но главное конечно то, что его сильно соблазняла мысль есть из рук летсплейщика, почему-то это кажется интимно.              Вот первая ложка отправляется в широко открытый рот парня, но перед этим Марин конечно заботливо подул на кашу, пробуя её языком, чтобы ни в коем случае не обжечь горло Джохану.              Аркаше откровенно нравится происходящее, то как иногда, если кусочек еды остаётся где-то рядом со ртом, Мармок слизывает его, специально задевая как можно больше губ, останавливаясь на секунду, понимая, что пока может позволить себе только это.              Каша быстро исчезает из тарелки, так же как и терпение Мокану. Боже, как же сильно ему хочется целоваться. Нежно, медленно, притягивая к себе за шею, чувствуя лёгкие стоны Аркаши, понимая как же его возбуждает обычный поцелуй. Хочется прямо сейчас впиться в него, сразу толкаясь в рот языком, почувствовать какой Аркадий горячий внутри, как пытается успеть за хаотичными движениями Мармока, потому что тот никак не может совладать с собой. Поэтому Марин быстро, совсем коротко, чмокает губы парня, сминая их, проходясь языком, но не проникая внутрь, одёргивая себя.              Аркаша расплывается в улыбке, мягко смеётся, обнимая летсплейщика, прижимается всем телом, вдруг понимая как же сильно соскучился. Так не хочется отпускать Мармока, ведь в его руках так спокойно и хорошо, так гармонично он помещается в его объятьях, будто создан для этого.              — Я люблю тебя, прости, что никогда не говорил этого. — тихо шепчет Марин прямо на ухо парню, прикусывая его совсем легонько.              — Я тоже тебя люблю. — ответил Аркаша, утопая в сказанных словах.              Этот момент они запомнят навсегда. После признания становятся так легко, так хочется жить, теперь опять бесконечный осенний дождь будет радовать, летняя жара не будет такой тяжёлой, а первый снег, вновь вызовет радость прямо как в детстве. Наконец-то любить не больно, можно выражать свои чувства не боясь, ведь теперь они взаимны, его любят точно так же.              — Спасибо, что спас меня, что вернулся, нашёл, не оставил. Спасибо, что разрешил тебя любить.              — Спасибо, что простил и дождался меня. Спасибо, что всё ещё любишь.