льняной холст

медленно отступает ночь, унося за собой ту тишину, которая сейчас была так необходима серафиму. постепенно показывается тусклое солнце. совсем скоро снова начнётся ещё один день, ничем не отличающийся от предыдущих, зато с самым лучшим утром. как же хочется схватиться за эту ночь обеими руками, чтобы она не уходила, усмехаясь над парнем, которому так не хватило этого наглого времени. серафиму казалось, что с утренними лучами глеб превратится в пепел вместе с пленной птицей в его душе, что, в отличие от феникса, больше не возродятся. сидорина пугала мысль о том, что он никогда больше не сможет раствориться в этих темных глазах, за взгляд которых готов был платить, если придется. сейчас в мыслях серафима существовал только глеб. выпитая бутылка вина просто не даст возможности глебу в его голове тесниться с другими мыслями. может, по этой причине он так и не узнал кого глеб, чуть ли не скрипя зубами, ждал той ночью. но серафим и не спрашивал, ведь знал - бледные губы не смогут соврать. Он эту историю уже давно зазубрил. викторов не из тех, кто считает часы. не такой как серафим, но когда он рядом это вовсе не бросается в глаза. этой ночью викторов, спустя недели, смог спокойно заснуть. разглядывая тонкие шрамы на теле глеба, серафим так и не смог заснуть. поэтому этой ночью на неровном льняном холсте он рисовал счастливого глеба, будто тому снова одиннадцать. вот только сидорин решил оставить те лучи, которые в этот укрывали истощенное тело, несмотря на страх от того, что те заберут у него глеба.