Animals

— Хосок, — Чонгук едва проговаривает имя. Зубы начинают удлиняться, до безобразия мешая нормально разговаривать. Руки сжимают раковину. Чонгук чувствует что и с ними что-то не так. Он медленно поднимает их и видит когти, такие же длинные как у его брата. Острая боль, похожая на разряд тока, пронизывает всё тело, проходясь от позвоночника до кончиков пальцев. — Помоги мне! — у него тяжело и часто вздумается грудь. Он часто дышит, ловя воздух ртом, будто задыхаясь. — Что со мной? Это паническая атака? — он спускается на пол, задыхаясь. Он охватывает руками грудную клетку, в попытке успокоиться, но сердце колотиться, так что грудная клетка, кажется, ходит ходуном, мешая сделать хотя бы один полный вдох. — Нет, это просто первая стадия превращения. В полнолуния оборот в волка особенно болезненный. Тем более, для тех, кто не перекидывался на протяжении многих лет, — Хосок спокойно смотрит сверху вниз на Чонгука, скрестив руки на груди, а затем хватает его за шкирку и с нечеловеческой силой поднимает, ставя на ноги. — Тебе просто нужно успокоиться. — Как я, по-твоему, должен успокоится?! — рычит Чонгук и озлобленно из под лба смотрит на старшего. В голове столько всего нового. Запахи, въедающиеся в нос, стали в разы острее – каждый аромат, даже самые слабые и далекие, теперь ощущаются самыми сильными. Его от этого тошнит. Чонгук даже представить себе не может, как Хосок всю свою жизнь с этим существует. Волчьи глаза давят на мозг своей резкостью и чёткостью. Теперь и пылинка не укроется от его глаз.       А ещё воспоминания. В голове смутными картинками проносятся моменты далёкого прошлого, будто бы и не его жизни вовсе. Вот он бежит по какой-то поляне на своих двоих, босиком, так быстро, едва не спотыкаясь, а в следующую секунду у него уже лапы вместо рук, и земля уходит из-под ног, превращаясь в мелькающую ленту под животом. У парня не получается прийти в норму. Он продолжает рычать и становится более агрессивным. Глаза наполняются злыми слезами.       Со сторону слышится громкий рык альфы, он низкий и вибрирующий, и Чонгук резко затихает, бросая взгляд на брата. На мгновение, кажется, что вся боль прошла, но в следующий момент всё начинается снова, с новой силой, так что хочется умереть. А впереди еще вся ночь. — Ты должен найти то, что помогает тебе быть человеком, иначе в ближайшие часы, если не раньше, ты станешь неостановимой машиной для убийств. Думаю ты не хочешь подвергать опасности всю ту мелкотню, что находится на первом этаже, — Хосок говорит всё это и следит за братом. Тому настолько плохо, что кажется он не понимает слов, что ему говорят. Чон старший, нахмурившись и стиснув зубы, садится сверху на Чонгука и, не жалея, наносит удар за ударом, оставляя на красивом лице ссадины — Приди в себя! Увидев просветы разума в чужих глазах, он остановился. С губ младшего тонкой струёй стекала кровь. Она попадает в рот, когда он машинально облизывает их, оставляя на языке металлический привкус. — Подумай о человеке, который тебе дорог или сконцентрируйся на определённой эмоции. Это должно тебе помочь быть хоть толику адекватным, — младший смотрит мутными глазами на брата, но кивает и обмякает в чужих руках. Хосок немного успокаивается. Ему впервые приходится иметь дело с бетами в полнолуние. До этого он даже не видел других оборотней помимо своей семьи. А там руководить всем было некому. Так как альф, со смерти матери Чонгука больше не было. Вот и справлялись как могли. До сего дня.       Чонгук думает, шастает по всём закромам своего сознания, пытается найти этот самой катализатор. Но голова наполнена другим. Непонимание, злость. Целый клубок рассуждений. В его мыслях словно несколько чертей сидят – шепчут, толкают, не дают сразу переключится на то, что Чону нужно прямо сейчас. Перед глазами мелькают лица, большинство давно забытые. И осознание. Ничего больше не будет нормально, то есть как раньше,которое было ещё полчаса назад. Мать, отец, стая, которая у него, оказывается, была. Он был лишён всего этого многие годы. Его заперли в чужой реальности и велели забыть всё. Забыть себя.       Он жмурится и встряхивается весь, стараясь отогнать от себя ненужное сейчас самобичевание. Самыми светлыми воспоминаниями оказались о лучшем друге и девушке. Её блондинистые волосы, бледная, практически прозрачная, кожа, узкие, словно щелчки, глаза и необъяснимо привлекательные ямочки, которые можно было увидеть всякий раз, когда она улыбалась. В памяти вдруг всплывает ее смех, такой легкий и красивый, он на мгновение дарит облегчение и надежду, что вот оно, то, что он искал. Но почему-то в голове слишком быстро пустеет. Образ девушки не задерживается, покидая Чонгука и оставляя со своей истинной сущью наедине. Он пытается ухватиться за него, но воспоминания тают. Волк хочет не этого. — Не могу! — Чонгук по новой начинает рычать. Вещи в ванной одна за другой превращаются в ошмётки, под острыми когтями оборотня. Хосок раздражённо цокнул. Ситуация становится только хуже и одновременно опаснее. — Тебя нужно вывести отсюда, — он подходит к младшему и, перекинув через плечо его руку, ведёт к двери. Тело Хосока тут же пронизывает боль от когтей брата. Они проникают глубоко под кожу, но альфа даже не вздрагивает. Тот отталкивает старшего, а сам летит прямо в ванную. — Мы не сможем пройти через эту толпу, никого не поранив, — он вынимает телефон из кармана джинсовки и протягивает Чону. — Позвони Юнги. Он нам поможет. Я ещё могу потерпеть, - стиснув зубы, с трудом проговаривает Чон. Руки сжимаются в кулаки, выпуская алую кровь, а костяшки белеют от такого напряжения. Хосок, секунду серьёзно нахмурившись, смотрит на Чонгука, а затем фыркнув, набирает номер телефона. Спустя несколько гудков в трубке звучит задорный голос Мина. — Мелкий, ты куда пропал? Тут такой движ начинается. И ещё, мне кажется, сегодня у меня начнётся активная половая жизнь, потому что до кровати я не дойду, — шутит Юнги и сам взрывается смехом от своей «гениальной» шутки. Хосок в чистом ахуе стоит выгнув бровь, хотя прекрасно знает, что собеседник его не может видеть. Он этого парня никогда в глаза не видел, но его уже бесит все в нем, от этого громкого, беззаботного голоса, от которого у Хосока чуть барабанные перепонки не лопнули, до того насколько он наивен весел, в абсолютном незнании, того что происходит. Но и Юнги в этом не виноват. Он просто человек, проживающую свою юность. Это Хосоку пришлось быстро повзрослеть, и теперь он наблюдает как похожее происходит с его братом. Сколько же всего ему еще придется пережить. Делая не большой вдох, он кратко бросает: — Жду тебя в ванной комнате, на втором этаже, — Чон, не отрываясь, наблюдает за братом и его состоянием. Он нервно проводит руками по волосам, заправляя их назад. А ведь после полнолуния их ждёт ещё куча проблем.       Ручку двери пару раз дернули, а затем начали неистово долбиться. И тут Хосоку в голову забрила мысль, что друг Чонгука припизднутый. Он молча открыл дверь, привычно ломая брови. Парень, напротив него чуть ниже него самого, в полу расстёгнутой клетчатой рубашке, из-под которой виднеется белая футболка, и в черных джинсах, с дырками на коленях.       Хосоку он не нравится. — Чувак, ты Чонгука не видел? — Юнги стоял, чуть сутулясь, и засунул руки в карманы.       Хосок не удержался и сверкнул красными глазами, говоря: — Не зови меня так.       Мин выпучил глаза и хотел было слинять от долбоёба, но услышал голос Чонгука и, ели как пройдя через незнакомого парня, увидел в ужасном состоянии друга. Но самое необычное для простого человека, Юнги конечно же сразу подметил. Вспомнил до этого красные глаза хмурого парня за спиной. В голове что-то щелкнуло и Мин, переводя взгляд с одного на другого, выдал: — Вы, типо, ну того… — он выразительно посмотрел на Чонгука, а затем протяжно, но тихо завыл.       Хосок окончательно осознал, что не сможет терпеть этого клоуна. — Ты можешь помочь вывести Чонгука из дома? — Чон, держа лицо и стараясь не убить одного человека, подходит к ванной и поднимает младшего за пояс, почти взваливая брата на свое плечо. — У меня столько вопросов, — не слушая, переключается на свои рассуждения Юнги. — Вы когда обращаетесь — это больно? А когда вы слышите вой, вы понимаете его как язык или...— договорить он не успел. — Я отвечу на всё твои вопросы потом, а сейчас придумай, как нам вывести Чонгука из дома, — в голосе Чона старшего сквозит рык. Красные глаза прожигают парнишку напротив. В голове только: «Я когда-нибудь его убью».       Мин смотрел на оборотней с минуту. После он прошёл мимо них к выходу. — Через минут десять выходите, — Хосок со скептицизмом бросил взгляд на школьника, дернув бровью. Тот выглядел серьёзно. И что-то внутри подсказывала, что он может доверять этому человеку. — Хорошо, - Через десять минут, когда на первом этаже стало максимально тихо – слышно только приглушенные звуки музыки - парни спустились, встречая только Юнги и беспорядок, который Чонгуку позже придётся убрать. Сейчас вообще не имеет никакого значения, что по всюду валяются пустые пластиковые стаканчики, а на ковре виднеется нехилое такое пятно. И, кажется, это было не пиво, а нечто похуже. Чонгук, больше не сдерживаясь, перекинулся полностью в волка, являя свою черную шерсть, и выбежал на улицу через заднюю дверь дома. Хосок, цокнув, повернулся к Мину. — Не выходи на улицу, пока солнце не выйдет, понятно? — тот быстро закивал и уселся на внезапно чистый диван. Чон ещё раз посмотрел на парня и, подумав о том, что он оказался не ожидаемо послушным, мотнул головой и выбежал из дома, тоже перекидываясь в зверя. Через секунду два волка скрылись в темноте. Как же им повезло, что дом Чонов находился на окраине, где рядом был лес. Главное теперь - постараться держать Чонгука в этом лесу, увести подальше в дебри, чтобы они ненароком не встретили человека.       Утром Юнги, так и не дождавшись парней, ушёл домой.

***

      Перед глазами проносятся деревья и кусты. Под ногами слышится хруст веток. Уши ловят каждый издаваемый звук лесной живности. Некоторое время уже не видно каких-либо тропинок. Чонгук убежал слишком глубоко в лес.       Да и земля стала слишком близко к парню или он к ней. И в общем-то он бежит вовсе не на ногах. Останавливается он тогда, когда перед глазами раскидывается поле с ещё зелёной травой. Он ступает лапами в мокрую и высокую зелень. «Красота» — слышится в голове чужой голос. Он разворачивается и видит рыжего волка. Тот медленной поступью приближается, выходя из тени деревьев и сверкая красными глазами. В лунном свете они кажутся ещё ярче. Чонгук, не дожидаясь брата, заваливается в траву и нежится. Ему не холодно. Это действо не кажется странным. А очень даже приятным и привычным, вот так совершенно по-звериному лежать на земле. Он переворачивается с боку на бок и фыркает. Всё происходит на инстинктах.       Но долго валяться не получается. Хосок внезапно кусает младшего за лапу, отчего чёрный волк тихо рычит. Рыжий, не отпуская другого волка, начинает тащить его к середине поля. «Ты че делаешь? " — встревоженно обращается Чонгук к брату. «Играю с тобой» — слышится ответ. И тогда Хосок отпускает брата и убегает в лес. — «Давай Гука, ты, должен меня догнать иначе, я не научу тебя обратному обороту. " Чонгук стоит в шоке, наблюдая за исчезающим среди деревьев волком. «Вот жешь, сукин сын!» — думает оборотень и срывается в погоню. Он бежит в сторону, куда около минуты назад побежал Хосок. Старшему Чону хватило этого времени, чтобы затеряться в лесной чаще. Черный волк останавливается и смотрит на тихий, но живой лес. Он не знает как взять след, выбрать из всего этого разнообразия именно тот самый. Его отвлекает каждый шорох и треск. А волчьи глаза как будто и вовсе перестали действовать. Он снова и снова вдыхает воздух носом, но ничего кроме древесины и земли не ощущает. Потом он чувствует запах шерсти, и уже начинает радоваться, что у него наконец-то вышло, пока с ближайшего дерево не сбегает белка, направляясь в сторону другого дерева. Чонгук громко фыркает и просто начинает идти вперёд. Он вертит головой по сторонам и совершенно теряет концентрацию. Именно сейчас он вспоминает, что находится посреди леса, где он никогда не бывал. Основную часть своей жизни он был человеком, так что даже животная сила не поможет, если ты не знаешь как ей пользоваться. Резкий шорох листвы, отдаётся эхом в ушах Чонгука. На ветку села сова. Она пристально смотрит на волка своими жёлтыми глазами. «Не думай слишком много» — пролетают слова брата в голове, а затем появляется и он сам, выскакивая не понятно откуда, пробегая рядом и специально цепляя младшего, и снова исчезает. Чонгук от удара повалился на землю. Но время думать о боли — нет, да и в полнолуние волк становится в несколько раз сильнее, вследствие чего боль не чувствуется совсем. «Ты должен слышать» — сзади слышится очередной шорох. Затем с лева и так пока не наступает гробовая тишина, хотя казалось бы в лесу её быть не может. «Ты слышишь?» — Чонгук перестаёт смотреть по сторонам, стараясь заметить рыжего волка. Он просто начинает слушать, как ему и сказали. Он смотрит вниз себе под лапы, а перед глазами воспроизводится всё то, что ловят чувствительные уши. Оказывается, для того чтобы слышать, не нужно сильно напрягаться и свергать горы, нужно просто расслабиться и пропустить эти звуки через себя. А Хосок совсем был не далеко, буквально за хвойным деревом в двух метрах от него. «Уже лучше, но слух не настолько эффективен, как нюх» — почувствовав приближение чёрного волка, Хосок незамедлительно начал движение. Он маневрировал между деревьями, уходя всё дальше и дальше. Но в голове своего беты он звучал всё так же громко. «Закрой глаза и вдохни воздух, задержи его, как можно дольше. Почувствуй запахи, раздели их в своём сознании, придай им форму.» — Чонгук так и сделал. В темноте под веками отпечаталась реальность. Он видит как запахи превращаются во всё то, что его окружает. Чонгук наконец-то улавливает запах волчьей шерсти вперемешку с человеческим запахом Хосока. Но что-то идёт не так. В ноздри резко бьёт сладкий ни с чем не сравнимый аромат. Цветы, травы, что-то сладкое похожее на овсяное печенье. Чонгук ничего не понимает и просто начинает бежать по следам этого запаха. Он не слышит воя позади. Он ведомый внутренним зверем и любопытством не замечает ничего. Чон бежит и бежит, а затем практически влетает в человека, но во время тормозит. Тот поднимается с корточек, поправляет капюшон чёрной толстовки и поворачивается к волку, смотря на большое животное бесстрашно. На плече парня сидит чёрный кот, блестя своими оранжевыми глазами. — Не знал, что тут оборотни обитают, — говорит он, ухмыляясь.       Незнакомец поднимает чёрный рюкзак с земли и идёт по одной из тропинок, ведущих обратно в город. На периферии слышится неустанный вой альфы. А в ушах всё ещё чётко звучит бархатный, глубокий голос парня. — Удачной охоты, оборотень.