Провал

Февраль, 1997 год, школа волшебства и чародейства Хогвартс, Шотландия.       Больше никакого свечения — флуоресцентные медузы за окошком разбежались, вероятно, в изумлении. В только что обретённой психологической травме. Темень полная — глаза закрыты, ладони лежат на лице для надёжности и мини-убежища. Немая пауза… и низкий мужской полушёпот:       — Нравится?       — Нравится… — Трепетный девичий. Падший порядочно, по-прежнему ангелочек. — А тебе, Тео?

***

Август, 1996 год, поместье Ноттов, графство Кент, Англия.       От приятной прохлады воды и впрямь стало полегче, а слёзы унялись. Раскинув руки и прикрыв глаза почти расслабленно, Гермиона лежала на воде под припекающим, пробравшимся сюда через купол и крупные тропические листья солнцем. Иной раз здесь, наверное, легко уснуть. Но не сейчас.       Позади послышался топот — кто-то бежал со всех ног в зимний сад. И буквально через пару секунд, пока Гермиона вставала, на всякий случай нащупывая палочку в кармане шортов, неизвестный уже нырнул головой вперёд в бассейн. Не такой и неизвестный, на самом деле: красные полосы на спине его выдали. А вот когда он, немного проплыв под водой, вынырнул перед Гермионой и встрепенулся всем телом, она бы, пожалуй, узнала Нотта не сразу — его волосы, обычно являющие собой живописный кудрявый беспорядок, стали из-за воды прямыми и прилипли к голове. Хотя невероятно удачная линия челюсти, о которой вечерами в гриффиндорской спальне шептались Лаванда и Парвати, всё так же украшала лицо Нотта, без того смазливое.       — О, привет. Какими судьбами? — Его тон оказался более дружелюбным, чем Гермиона ожидала, и выражал скорее вежливый интерес, нежели неприязнь. Потому она, успевшая напрячься, немного выдохнула и пояснила:       — Ох… глупо вышло. Пыталась остановить Малфоя, ему ведь опасно вылезать из дома, да и вернуться камином обратно уже не выйдет — защитные чары блокируют сеть, но он меня не послушал и…       — А, Драко тут? — оживился Нотт, потирая глаза. И вдруг, посерьёзнев, подошёл к Гермионе поближе, пробираясь через воду. — Слушай… Так это правда? Что Нарцисса послала Лорда?       — Да.       Нотт закивал и негромко, будто обращаясь к самому себе, сказал:       — Хорошо.       Гермиона сразу ощутила к нему прилив расположения. Теперь она ещё прочнее убедилась в том, что раньше воспринимала слизеринцев слишком уж плоско — в её воображении они, как правило, сидели в мрачных замках (над которыми светила полная луна и кружили летучие мыши) и за продолговатыми столами плели интриги с бокальчиками чего-то подозрительно красного в руках… Хотя Нотт и впрямь легко сошёл бы за вампира. Не за настоящего, правда, а за того, что существует лишь в магловской романтичной беллетристике. Было что-то хищническое в его повадках, взгляде и голосе, причём чувствовалось это всегда, буквально всегда — даже когда он описывал строение какой-нибудь китайской жующей капусты на травологии или зачитывал вслух эссе по трансфигурации. Гермиона знала, хотя предпочла бы не знать, что к моменту окончания одного из таких его выступлений, длинных и не особо интересных, трусы Парвати были насквозь промокшими. Лаванда при этом упоминала что-то насчёт скрещивания бёдер, но в суть Гермиона не вникала. Сама она если и ощутила себя тогда мокрой, то лишь фигурально — из-за обилия воды в том сочинении.       — И где Драко сейчас? — поинтересовался Нотт, возвращая Гермиону, успевшую мысленно перенестись на урок любимой трансфигурации, обратно в поместье.       — Ушёл с Паркинсон. — Она, насколько могла, равнодушно пожала плечами в ответ.       — Так вы там все вместе в Норе живёте? — улыбнулся Нотт, глядя на Гермиону с любопытством. — Не поубивали друг друга?       — Как видишь.       — А чем он вообще там занимается?       — Он… — И всё же что-то заставило Гермиону вернуться в класс трансфигурации. Ведь она запомнила: Малфой тогда эссе сварганил наспех, как раз во время долгого выступления Нотта, рядом с которым сидел. Сочинение вышло коротеньким, но настолько метким, креативным и изобилующим интересными мыслями, что Гермиона подумала: на месте профессора МакГонагалл она бы поставила Малфою балл повыше. Мерлин… Как она раньше не замечала? Как хорошо, что не замечала. Потому что сейчас от этих воспоминаний что-то опять предательски затрепетало в её животе. Очнувшись и осознав, что пауза затянулась, хотя Нотт и сам с виду погрузился в раздумья, Гермиона поспешно ответила: — Он много читает.       После этих слов Нотт посмотрел на неё внимательно, настолько, что становилось не по себе. Прислонившись к бортику бассейна неподалёку от Гермионы, он помолчал, а потом спросил:       — Говоришь, пыталась остановить Драко?       — Ага. Хотела вытащить его из камина. А в итоге… пламя забрало и меня.       — Так ты вручную пыталась вытащить? — Нотт с подозрением прищурил глаза.       — Ну… да.       — Почему не магией?       «Потому что хотела к нему прикоснуться».       — Сказала же, сглупила.       — Мне казалось, ты хладнокровная девочка. А ещё — примерная. Только вот… Примерные девочки не прыгают в бассейн одетыми, — заключил Нотт, на лице которого так явственно отражался мыслительный процесс, что это раздражало. — Ладно, разве что одетыми в закрытый купальник и убогую резиновую шапочку… Кстати! Видел твои шортики — милота.       — Спасибо, — улыбнулась Гермиона, радуясь, что Нотт сменил тему, хотя появившийся в его тёмно-карих глазах плотоядный блеск её покоробил. — Мне тоже нравятся.       — Можно просьбу? — сказал Нотт, а затем, заручившись ответным кивком, продолжил: — Не ходи так по Норе. По возможности.       — Почему?       — Да Драко, боюсь, совсем обдрочится. — Нотт печально вздохнул, качая головой. Его взгляд при этом оставался сосредоточенно-хитрым. — Насколько понимаю, он там у вас на воздержании, бедолага… Ты над ним так не издевайся, ладно?       — Я… обычно и не хожу в этих шортах. Так, в штанах спортивных. Старых, — смущённо пожала плечами Гермиона, а про себя подумала: по прибытии первым же делом отправит этот хлам в мусор.       — Вот и правильно! — с важным видом закивал Нотт. — Штаны на страже целомудрия.       Да, определённо надо отправить их в мусор. Или отдать миссис Уизли — сгодятся на тряпки.       — И всё-таки. Зачем ты прыгнула в бассейн? — Нотт беспощадно вернулся к теме, которую Гермиона была бы не прочь оставить в покое. — Либо у тебя что-то случилось, либо ты никакая не примерная девочка. А может, и то и другое.       — Тебя всегда с похмелья тянет на дедукцию? — хмыкнула Гермиона в попытке отшутиться.       Нотт коротко расхохотался.       — С похмельем, Грейнджер, неплохо справляются соответствующие зелья. А вот с провалами в памяти — увы, нет. Так что ты права — похоже, это привычка.       Продолжая посмеиваться, он подтянулся, оперев руки о бортик, и сел на него, но тут же скорчился от боли и соскочил обратно, чертыхаясь.       — Спина? — участливо поинтересовалась Гермиона.       — Да нет, гхм… Пониже. А почему — не помню в упор.       Не дедукция, но банальная интуиция подсказывала: некоторые загадки лучше оставить неразгаданными. В надежде наконец перейти к более нейтральной теме Гермиона сказала:       — Очень красивый сад.       — Он потрясающий. — Нотт, запрокинув голову, обвёл глазами стеклянный купол, и его улыбка показалась Гермионе какой-то печальной.

***

      — Драко…       Это имя, должно быть, очень нравилось Пэнси, судя по тому, сколько раз за акт соития она его произнесла, стоная и охая совсем как труженица хогсмидского борделя «Липкие забавы». Завсегдатаем подобных мест Драко не был, он посетил его лишь раз во время бурного празднования дня рождения Тео и, помимо ярких впечатлений, вынес оттуда какую-то мелкую и кусачую лобковую живность. Благо мадам Помфри не имела привычки задавать лишние вопросы.       С Пэнс же до этого дня он трахался всего раз, да и то будучи сильно навеселе после вечеринки по случаю окончания СОВ. О том перепихоне у Драко остались лишь обрывочные воспоминания, но вот Паркинсон, похоже, приняла всё близко к сердцу и решила, что они стали самой настоящей парой — во всяком случае, это считывалось по её письмам. Что ж, пускай, решил Драко, нынешним летом ему это на руку.       Паркинсон была девушкой очень миниатюрной во всех смыслах: ощущение, будто он надругается над бедной дюймовочкой, Драко не покидало, хотя растеклась Пэнс образцово, подобно Чёрному озеру по весне, да и вела себя так, словно получает по оргазму в минуту как минимум. На деле явно не приблизившись даже к первому. Вначале Драко для приличия спросил, не больно ли ей, на что получил ответ, что ей очень хорошо, и впредь попытки корчить благородного рыцаря оставил. Сейчас разбираться с тараканами Паркинсон ему стало мучительно лень — дорвавшись до долгожданного девичьего тела, Драко чувствовал себя так, будто бросился разворачивать подарки рождественским утром лет эдак десять назад, когда эта пора ещё ассоциировалась со сказкой, а не с запахом перегара. И поз успел сменить, пожалуй, слишком много для одного захода. А завершить всё это дело Драко решил, нависая сверху над Паркинсон, держа вытянутую руку на её тонкой шее и переводя взгляд с подпрыгивающих в такт толчкам грудок на обращённые к нему зачарованные зелёные глаза — в них читалось что-то, сильно напоминающее благоговение, и это было единственным, что казалось в Пэнс настоящим в тот момент, пусть и странноватым.       Мысленно пообещав вернуть ей задолженность по оргазму позже, уже, наверное, в Хогвартсе, Драко ещё немного потискал Паркинсон, а затем стал подгонять её одеваться. Вскоре они спустились в гостиную, но не обнаружили там Грейнджер. Долго искать не пришлось.       Ориентируясь на звуки всплесков, они с Пэнс прошли в зимний сад, где их взорам открылась занятная картина: Тео, коварно посмеиваясь, обильно, неуёмно обрызгивал Грейнджер водой подобно долбаному двенадцатилетке. Вероятно, он и столкнул бедняжку в бассейн — Драко бы этому не удивился.       — Заколдую! — пытаясь отворачиваться и брызгаться в ответ одновременно, грозилась Грейнджер сквозь смех. — Серьёзно, Теодор! Последнее предупреждение!       Решил втереться в доверие, значит… О, он это умеет. Теперь превращение Теодора в красивое и лаконичное «Тео», можно не сомневаться, — вопрос времени. Порой Драко очень раздражали экстраверты.       — Слушай, Гермиона… — Заметив вошедших, Нотт оставил ребяческое занятие. — Ты разбираешься в драконах?       — Постольку-поскольку, — покосившись на Драко, ответила Грейнджер. Её улыбка успела несколько угаснуть.       — Да никак породу не пойму… — Уже вылезая из воды, Тео притворно прищурился. — Это кто тут у нас? Уилтширский благородный? Или всё-таки Оттери-сент-кетчуповский обыкновенный?       — Кэчпоулский, — поправила Грейнджер.       — Или всё-таки Оттери-сент-кэчпоулский обыкновенный? — Тео исправился, но вышло всё равно косноязычно.       — Иди на хер, — закатил глаза Драко, хотя и понимал в глубине души, что соскучился. А потому обнял выбравшегося на сушу Нотта, пожалуй, крепче, чем следовало бы, и даже, чего уж там, оторвал его от земли, но недовольную мину при этом сохранил.       А отпустив, слыша фоном, как Пэнс чмокает Тео в щёку в качестве утреннего приветствия, он перевёл взгляд на Грейнджер — действие опрометчивое… Она вылезла из бассейна — Драко почувствовал, будто вовсю в нём тонет. Отец частенько говорил, что матерная ругань — удел простолюдинов, но ничего, кроме брани, в тот момент в сознании не осталось. Что толку от одного перепихона? Драко увидел всё это. Крошечные шортики. Белая футболка облепила тело, ткань повторяет форму тонкой талии и… маленьких горошин сосков. Большие блестящие глаза, а в них — что-то воинственное. Копна густых, растрёпанных кудрявых волос и хрупкая маленькая фигурка. Сочетание, чего греха таить, потрясающее. Болезненно манящее. И Драко сказал себе совершенно ясно: он хочет Грейнджер. Она ему — какое идиотское подростковое словечко — нравится. Нравится… И Драко, кажется, является самым дефективным блюстителем крови во всей магической Британии.       Раздражённо дёрнув подбородком, Грейнджер склонила голову над бассейном и принялась выжимать воду из волос. Отчего она навесила на лицо это надменное, гордое выражение? Должно быть, почувствовала, что Драко намеревается сказать. А сказать хотя бы что-то стоило. И необязательно кучу гадостей — одного ёмкого словечка будет достаточно.       — Первая грязнокровка в Нотт-мэноре, да, Тео?       Чувствуя, что глаза Грейнджер вот-вот просверлят в нём дыру, Драко даже не взглянул на неё в тот момент. А Тео в ответ с неуместной торжественностью изрёк:       — Всё возможно, я статусами крови своих гостей не интересуюсь. И скажу так, друзья: я горд быть хозяином поместья в этот переломный мо…       — Тео! — воскликнула Паркинсон, хватая Нотта за ладонь, когда он для пущего драматизма ею взмахнул. — Кольцо!       Тео с ужасом уставился на собственный левый мизинец, на который, в отличие от большинства других его пальцев, ничего нанизано не было. И тут же сокрушённо запустил руку в мокрые волосы.       — Вот чёрт… Чёрт! Теперь только по ломбардам искать…       — Может, где-то в доме валяется? — предположила Пэнс, а Грейнджер спросила:       — Ты всем своим гостям доверяешь?       — Нет, конечно. Постоянно что-нибудь пропадает. Да мне по большей части плевать… — пояснил поникший Тео. — Что поделать, тут половина Лютного переулка. Ладно, сейчас, может, только четверть.       — Почему? — спросила Грейнджер.       — Из-за Сиенны пришлось разогнать оборотней и им подобных.       После упоминания сестрёнки Блейза в голове у Драко шевельнулась догадка. Но Грейнджер сообразила быстрее.       — Тут блокируется трансгрессия? — уточнила она у Тео и, когда он кивнул, выхватила палочку из кармана и рассекла ею воздух: — Гоменум ревелио! — А после, когда что-то шевельнулось среди зарослей папоротника, сразу же: — Экспеллиармус!       Чья-то палочка взмыла вверх и в ту же секунду была притянута Грейнджер при помощи Акцио. И пока в зарослях с кого-то сходили дезиллюминационные чары, Драко мог думать лишь о том, как соблазнительно она выглядит. Было что-то очень особенное в том хладнокровии и педантичной вышколенности, с которой Грейнджер держала волшебную палочку. Это не изнеженная Паркинсон — перед ними предстал настоящий воин. И Драко очень захотелось обезоружить её. Можно путём классической дуэли — наверняка она стала бы интересным соперником. Но даже лучше… взять Грейнджер грубой силой. Повалить на землю и выдрать палочку из рук. А потом…       Драко, злясь на себя, переключил внимание на пропитую физиономию торговца палью и прочими сомнительными товарами Наземникуса Флетчера. Вот и решилась несложная загадка — очевидно, барыга отправил бесхитростную Сиенну рисовать, чтобы она не путалась под ногами и не мешала ему обчищать поместье. Флетчер поднимался на ноги, затравленно озираясь по сторонам. Встреча, можно сказать, удачная… На самом деле, Драко не сомневался, что у Тео ему повезёт именно таким образом, и, отправляясь в Нотт-мэнор, рассчитывал убить сразу двух зайцев. В убийстве второго как раз Флетчер и подсобит…       — Гермионочка! На страже твоей безопасности! — Он раскинул руки в притворной радости. — Под прикрытием, так сказать.       — Да что ты, — хмуро отозвалась Грейнджер, пока Тео лихорадочно пытался нащупать палочку, а Пэнс прижалась к Драко, наблюдая за происходящим с лёгким отвращением.       — Знаешь, Гермиона, тебе не следует здесь бывать, — назидательно протянул Флетчер. — А давай так… Я не видел тебя — ты не видела меня, идёт?       — Жарковатое пальто для лета, — заметил Драко.       — Ну а ты чего сюда полез, мальчик? Трахаться охота? — Игнорируя реплику, Флетчер посильнее запахнул неуместный наряд и погрозил Драко пальцем. — А о матери подумал? Тебе вообще надо сидеть в Норе и носу не…       — Что в карманах, Наземникус? — перебила его Грейнджер.       — А это вовсе не твоё… Эй! — Он дёрнулся, когда Грейнджер нацелила на него сразу две палочки. — Девочка, не выдумывай.       — Предлагаю два варианта на выбор, — бесстрастно отчеканила Грейнджер. — Первый: ты оставляешь пальто и убираешься.       — Да не могу я оставить пальто — это передвижной магазин! Вертеться-то как-то надо, Гермионочка…       — Второй: я тебя оглушаю и посылаю Патронус Грозному Глазу.       Тео при упоминании Грюма посмотрел на Грейнджер круглыми глазами и активно замотал головой. Драко не ошибся — разжиться здесь будет чем. А Флетчер вздохнул и обратился к ней спокойнее:       — Слушай, Гермиона, эти мажорчики… Да с них же не убудет. Они без того тут всё пропьют и проширяют, я-то знаю. Им нас, простых смертных, не понять… Вернёшь палочку? — Он с надеждой шагнул в сторону Грейнджер, и она выпалила:       — Остолбеней!.. Арресто Моментум. — Она смягчила падение Флетчера, потому что силой двух палочек его отбросило далеко назад. Подбежав к нему ближе, Грейнджер новым взмахом заставила многочисленные карманы его пальто, в основном внутренние, вывернуться наизнанку. Оттуда посыпалась всякая всячина. Подходя ближе вместе с Тео и Пэнс, Драко разглядел статуэтки, столовое серебро и целую кучу ювелирных украшений. Но помимо краденого, некоторые товары его передвижного магазинчика там тоже, к счастью, наличествовали.       — Вот оно! — с облегчением выдохнул Тео, который присел на колени рядом с бессознательным телом Флетчера и отыскал заветное кольцо, несколько более тонкое, чем прочие его перстни.       — И шоколадная лягушка тоже имеется, — хмыкнул Драко. Грейнджер взглянула на него и тут же, раздражённо поведя бровями, отвернулась.       Тео тем временем, протерев кольцо, вернул его на левый мизинец и с нежностью чмокнул.       — Браво! — Он с благодарностью посмотрел на Грейнджер и бодро вскочил на ноги, пока Пэнс возводила глаза к потолку. — Позволишь?       Не дожидаясь разрешения, Тео подхватил ладонь Грейнджер и поцеловал тыльную сторону — легко, но по-ноттовски чувственно, бросив при этом косой взгляд на Драко, по-ноттовски хитрый. Грейнджер скованно улыбнулась.       — Пустяки, — пожала плечами она.       — Только давай обойдёмся без мракоборцев, — заговорщическим тоном добавил Тео. — Сам разберусь.       Прежде чем Грейнджер успела ответить, со стороны гостиной послышались шаги, и все повернулись на их звук.       Нахлобучивая на голову помятый зелёный цилиндр, в зимний сад вальяжно ввалился лепрекон, по-прежнему голый внизу и нисколько не смущённый этим фактом. Его обрамлённый рыжими лобковыми волосами пенис, показавшийся Драко довольно крупным для такого низенького человечка, болтался в такт шагам.       — С добрым утром, Тео, — протянул он, звучно и несколько дёргано похрустев шейными позвонками. А затем, осмотревшись, меланхолично добавил: — Ну и что вы сделали с Флетчером? У кого мне теперь покупать обезболивающие?       — Это никакие не обезболивающие, — мягко обратилась к нему Пэнс. — Ты и сам знаешь. Вот тебе и повод, чтобы…       — Да что бы ты понимала, шмакодявка… — устало, хотя он только проснулся, перебил её лепрекон, и Пэнси поджала губы.       — Я сам разберусь, ладно? — повторил Тео, с ухмылкой глядя на Грейнджер, которая, судя по круглым глазам, до этого лепреконских членов ни разу не видела. Да и человеческих, скорее всего, тоже — разве что в учебниках.       — Ладно. — Она вновь пожала плечами и принялась сушить одежду чарами горячего воздуха. К сожалению или к счастью. А лепрекон, просканировав Драко с ног до головы внимательным и явно намётанным взглядом, подобрался к нему ближе и тихо спросил:       — Пять галлеонов не найдётся? До пятницы.       — Нет, — отрезал Драко. — Проваливай.

***

      На лице Малфоя играла странноватая улыбка, но что именно в ней было такого странного, Гермиона определить не могла. Он подошёл буквально только что, задержавшись в Нотт-мэноре на несколько минут дольше, чтобы якобы поздороваться с Забини и «нормально попрощаться» с Паркинсон. Теперь, поджидая вместе с ним у дороги «Ночного рыцаря», Гермиона изо всех сил старалась прогнать из головы образ Пэнси, всасывающей и облизывающей его губы.       — Слушай, — протянул Драко со смешком, опять же странноватым. — Не пойму, это какая-то болезнь, которую распространяет Поттер? Одна вылазка — и сразу приключение.       — Какое ещё приключение? Так, ерунда, — буркнула в ответ Гермиона, скрестив руки на груди.       Драко помолчал, глядя на неё глазами, казавшимися более распахнутыми, чем обычно. И выдал:       — Обиделась?       Гермиона чуть не поперхнулась от удивления. Разве это слово применимо к их взаимоотношениям?       — А на правду не обижаются, Грейнджер, — весело добавил Драко.       — Какой смысл мне на тебя обижаться, Малфой? — саркастично усмехнулась Гермиона. — В вашей извращённой иерархии я действительно являюсь грязнокровкой. И что с того? Словечко мерзкое, но худшим магом, чем ты, я от него не стану.       — Уверена?       — Можешь возразить? Чем, по-твоему, маглорождённые хуже? Буду рада послушать аргументы адепта чистоты крови, а то, знаешь, пока что мне в вашей логике видятся сплошные дыры!       — Грейнджер, у нас тут что, дискуссионный клуб? — лениво ответил Драко.       — Всё понятно. Не можешь ни подтвердить, ни опровергнуть свои убеждения — грош им цена, — заключила Гермиона и зачем-то решила добавить: — Только знаешь, что скверно? Когда твою личность упрощают до примитивных ярлыков. Грязнокровка. Отличница. Примерная девочка.       Не сводя изучающего взгляда с Гермионы, Драко спросил:       — Тео тебя в бассейн столкнул?       — Сама нырнула, — ответила она с вызовом. — Мне стало скучно.       Драко усмехнулся, обнажив ряд безупречных зубов — о, родители бы оценили. На щеке проявилась ямочка — милая деталь, которой он явно не заслуживал. Поймав себя на порыве рассмотреть его лицо в ещё более мелких подробностях, желательно с минимального расстояния, Гермиона отвела взгляд.       Дальше до приезда автобуса они стояли молча. «Ночной рыцарь» не заставил себя долго ждать. Любовь к экстриму Гермиона никогда не питала и без надобности ни за что не воспользовалась бы этим видом транспорта. Заходя в трёхэтажный фиолетовый автобус, она таила надежду, что его эксцентричный водитель Эрни ушёл на пенсию, но, увы, взъерошенный, сумасшедший на вид старик всё так же восседал в кресле. И только его кондуктор, Стен Шанпайк, на этот раз отсутствовал.       — Вам куда, ребятишки? — спросил Эрни и бесцеремонно харкнул в окно.       — Оттери-Сент-Кэчпоул, — ответила Гермиона. — Южный заезд, если можно.       — Пятнадцать сиклей за билет. Плюс пять кнатов за бумажный мешок, если нужен.       — А давайте так, — Малфой стал доставать из заднего кармана джинсов монеты, — пять галлеонов за адекватное вождение.       Прежде чем Эрни успел ответить, с задних рядов послышалось сварливое бормотание пожилой колдуньи:       — Адекватное вождение?.. Да у него и прав нет.       — Помалкивай там, старуха! — рявкнул Эрни, пока Гермиона перебирала в голове всё, что читала об оказании первой помощи при переломах, в очередной раз убеждаясь: у волшебников очень своеобразное отношение к безопасности. — За всю карьеру — ни одного смертельного случая, так что не надо…       — А как же тот инфаркт в 1986-м? — не унималась колдунья.       — Девяностолетнему хрычу захотелось острых ощущений, я тут при чём?       — А сколько скончалось уже в больнице, одному Мерлину известно… — добавила колдунья. Эрни, игнорируя её, строго взглянул на Драко и гаркнул:       — Пять галлеонов, говоришь?.. Да я уже сорок лет вожу этот чёртов автобус! Думаешь…       — Десять галлеонов?       — Думаешь, меня можно купить за десять галлеонов, сопляк?!       — Ага, — добродушно кивнул Драко. — Более того, я в этом абсолютно уверен.       Тут Эрни запрокинул голову и сипло расхохотался:       — И ты совершенно прав! Министерство платит мне мизерную зарплату. Так и быть, пыл поумерю.       В салоне пассажиры нестройно зааплодировали, и Драко залихватски поклонился со всё той же странноватой улыбочкой на лице. Гермиона закатила глаза — только лишнего внимания им сейчас не хватало.       — А твой приятель сорит деньгами. — Эрни подмигнул ей, убирая монеты, полученные от Малфоя, в бардачок.       — Не приятель он мне, — хмуро пробормотала Гермиона и поспешила вглубь автобуса.       Она выбрала сиденье у окна. Свободных мест оставалось полно, и ей было очень любопытно проверить, куда сядет Драко. Подальше от неё или… Рядом. Он невозмутимо плюхнулся рядом с Гермионой, которая ощутила прилив неуместного приятного волнения — так близко они оказались.       Несмотря на заверения Эрни, мягкой поездки не получалось и в помине. Хотя это и не было так ужасно, как иной раз. «Ночной рыцарь» постоянно трансгрессировал, то высаживая кого-то, то подбирая новых пассажиров, и пейзажи за окном едва успевали сменять друг друга. Часто расстояние между остановками было небольшим, тогда автобус двигался «обычным» способом и его неизменно штормило на поворотах.       — Эй, у нас вроде как сделка! — крикнул Драко, когда во время одной из таких встрясок его в который раз припечатало к Гермионе.       — Делаю что могу, но эта крошка своенравная! — Эрни любовно похлопал по приборной панели.       Тем временем Гермиону штормило не меньше. Она молилась, чтобы Малфой не заметил, как по её голой коже то и дело предательски пробегали мурашки, когда их колени соприкасались. А один раз она, не удержавшись, сама как бы ненароком коснулась его бедра и в ужасе отдёрнула ногу… Гермиона понятия не имела, что так бывает. Что иногда настолько сильно хочется ощутить кого-то ближе к себе. Она и правда успела пережить достаточно приключений за годы учёбы, но ни с чем настолько иррациональным ещё не сталкивалась. Приключению под названием «Изгнание из головы чёртова Малфоя» предстоит стать не самым простым на фоне прочих… Да лучше ещё пару раз столкнуться с трёхглавым псом.       Возможно, в библиотеке Хогвартса, выручавшей Гермиону огромное количество раз, отыщется информация по борьбе с нежелательным влечением? Было бы здорово. Но что делать сейчас? Здесь, сидя в автобусе, Гермиона могла проанализировать переживания и попытаться разложить их по полочкам.       Так что она чувствует?       «Я просто хочу трогать его. Уткнуться носом в его шею. Узнать, как он пахнет».       Да, запах в деле определённо замешан. Кожа Малфоя, должно быть, аккумулирует особенно влекущий тестостерон. Милостью Мерлина отыщется рецепт какого-нибудь зелья, которое вырубит Гермионины рецепторы.       «Хочу запустить пальцы в его волосы».       Дурацкий малфоевский генофонд. Дурацкие белые волосы, которые падают на выразительные брови — они потемнее. Такое сочетание должно быть объявлено вне закона.       «Хочу забраться к нему на колени. Хочу целовать его, как это делала Паркинсон. Чёрт, кажется, я и впрямь не прочь засунуть язык ему в рот».       «Хочу, чтобы по крайней мере автобус трясло посильней».       «Хочу. Хочу. Хочу. Хочу».       «Хочу Драко Малфоя».       Вот так просто. Только рассчитывать тут не на что.       «Но он сидит рядом. До сих пор не переместился», — робко возразила та маленькая часть Гермионы, которую она пыталась заткнуть все последние дни.       «Наверное, я для него как предмет и не более. Есть я, нет меня — ему без разницы».       «Взглядов всё-таки было многовато».       «А может, дело в том, что я сама на него беспрестанно пялилась?»       «И всё равно…»       «Да что всё равно? Он полез в Нотт-мэнор, что в его положении предприятие очень рисковое, ради Паркинсон!»       «Ради Паркинсон или ради секса? Он же сам сказал Нотту, что в шаге от…»       «Серьёзно? Мерлин… Где твоя гордость?»       — Разбазаривание магии, — вдруг выпалил Малфой. Гермиона вздрогнула.       — Что?       — Просила обосновать? Так вот. Вы, грязнокровные, заявляетесь в наш мир чужими, плодитесь как тараканы, и мало того, что вам элементарно не знакомы наши традиции, образ жизни, так из-за вас уменьшается концентрация магии.       — О, псевдонаучные теории подъехали, — усмехнулась Гермиона, про себя радуясь возможности отвлечься от малоприятного внутреннего диалога. — Ты же знаешь, что эта тема с «ослаблением» магии продвигалась кучкой идеологов Салазара Слизерина и никакого экспериментального подтверждения так и не нашла?       — Подтверждение можно увидеть своими глазами. Много ли в последнее время магических открытий, изобретений, сравнимых с временами Салазара?       — Во-первых, ты сейчас сравниваешь целую эпоху с тем крошечным промежутком времени, что сам живёшь. Это нелогично, — надменно ответила Гермиона. — Во-вторых, на пользу открытий шло другое качество образования. В те времена эта ваша чистокровная элита учила своих детей индивидуально, на дому, что в плане получения знаний несомненно лучше. Только маглорожденные тут ни при чём. Вы могли и дальше сидеть в фамильных замках, зачем лезете в общеобразовательные школы?       — Да нет же, Грейнджер. Хогвартс как раз и должен быть закрытым заведением, но туда стали принимать всякий сброд. Это вы лезете в нашу школу.       — Ерунда. Так считал только ваш ненаглядный Слизерин, — отмахнулась Гермиона. — И вообще, мне у блюстителей чистоты крови видится фундаментальное заблуждение. Вы исходите из того, что магия якобы разбазаривается из-за коварных маглорожденных, при этом забывая, что наши способности — не выбор. С чего вы взяли, что знаете лучше магии, в ком ей проявляться, а в ком — нет? Что, если мы — лишь её попытка не дать волшебникам выродиться? Что, если наша кровь — не грязная, а… свежая?       Малфой хмыкнул и задержал на Гермионе внимательный взгляд.       — Выходит… — его голос вдруг зазвучал глубже, — ты предлагаешь мне трахать грязнокровок, да, Грейнджер?       Гермиона опешила — в слишком неожиданное русло повернул разговор.       — К-конечно, нет. Упаси Мерлин этих девушек от тебя. Нет, будет лучше, если ты продолжишь… трахать, — Гермиона с досадой почувствовала, как к щекам приливает кровь, — своих дальних родственниц.       Драко не ответил, продолжая сверлить её гипнотичным, чуть насмешливым взглядом. Его глаза серые или голубые?.. Похоже, это и впрямь зависит от освещения.       Потом им обоим пришлось вцепиться в передние сиденья — автобус затормозил.       — Оттери-Сент-Кэчпоул. Южный заезд, — объявил Эрни. — А теперь все пристегните ремни! Я уже успел заскучать.       Выходя, Гермиона услышала недовольные вздохи оставшихся. А кто-то из недавних пассажиров недоумённо воскликнул:       — Какие ремни? Тут же ничего нет!       «Ночной рыцарь» вместе с истерическим хохотом Эрни унёсся в никуда, а Гермиона и Драко остались на протоптанной дорожке среди цветущего вереска и чертополоха. Полуденное солнце припекало; тяжёлый, раскалённый воздух пах высохшей травой, а до Норы оставалось всего ничего. И стоило Гермионе сделать пару шагов в её сторону, произошло нечто ужасное…       — Грейнджер, ты кровоточишь. — Драко, вышагивающий позади, сказал это самым что ни на есть будничным тоном.       — Что? Не может быть!       Конечно, может. Она ведь и не соврала сегодня Рону и Гарри…       — Честное слово.       Гермиона, насколько могла, обернулась, оттягивая ткань шортов, — и едва не лишилась чувств. Там и правда красовалось маленькое кровавое пятнышко. Неужели это непременно должно было произойти сейчас? Почему не через пару минут? Нора уже виднелась за холмом. Или раньше, утром, когда она успела бы глотнуть зелье, которое привело бы её эндометрий в порядок за считанные минуты. Употребляя его, Гермиона каждый раз мысленно благодарила достижения магической медицины. Но сейчас… Малфой — вот уж точно последний человек, которому она бы хотела демонстрировать продукты жизнедеятельности своей матки. Чертыхаясь про себя, Гермиона направила палочку на шорты:       — Экскуро! Импервиус!       Потом, стараясь не заплакать от досады, она повернулась к Малфою и воинственно заглянула в его глаза:       — Ну, давай! Пошути про грязную кровь!       — Это было бы слишком банально, — неожиданно мягко усмехнулся Драко. — Ассоциации первого порядка. Понимаешь?       Тогда Гермиона задумалась: в какой момент из его взгляда пропало то презрение, которое она привыкла видеть все предыдущие курсы? Его не было ни сейчас, когда, казалось бы, сама ситуация располагала. Ни даже в поместье Ноттов, когда Малфой произнёс то гадкое слово.       — Пошли скорее, — тихо пробормотала Гермиона. — Только ты иди спереди. На всякий случай.       — Да расслабься ты, Грейнджер, — весело сказал Драко, возобновляя ход. — Менструируй сколько угодно, ни в чём себе не отказывай. Пусть кровь растекается по ляжкам. Капает по земле. Пусть привлечёт диких зверей.       Гермиона фыркнула. Как ни странно, от её досады и смущения не осталось и следа.       — И они убьют меня. Я поняла.       — Я убью их, Грейнджер. — Драко зловеще прищурился. — И у нас будет обед, добытый, так скажем, потом и кровью.       Гермиона пихнула его в плечо — он даже не пошатнулся, лишь снисходительно хмыкнул в ответ.       — Но шуток на ум приходит много, — добавил Драко. — Например, о том, есть ли связь между странноватым прыжком в бассейн и ПМС.       — Рада, что не озвучиваешь, — ответила Гермиона. — Меня так смешит, когда женщин называют эмоционально нестабильными из-за цикла.       — Разве это не так?       — А давай вспомним вот что, — саркастически усмехнулась Гермиона. — Кто у нас обычно устраивает пьяные мордобои? Кто составляет подавляющее большинство насильников, маньяков, убийц? Это всё вы. Мужчины. Если это не эмоциональная нестабильность, то…       — Вам, значит, можно лить кровь, а нам нет?       — В нашем случае никто, как правило, не умирает.       — Слушай, а ведь ты права, — ответил Малфой нарочито серьёзным тоном. — Спасибо, что пролила кровь на ситуацию.       — Так хочется двинуть тебе ещё разок.       — Так хочется, что прямо кровь из?..       — Уймись! — Гермиона, фыркнув, пихнула Драко снова. — Что с тобой? С тобой что-то не так! Ты какой-то… Может быть, ты пьяный?       — Не угадала, — с ухмылочкой ответил Малфой.       В который раз за день Гермиона решила: может, ей лучше и не знать вовсе… А призадумавшись, вспоминая о Нотт-мэноре, она поинтересовалась:       — Почему они все торчат у Нотта? Забини так вообще с сестрой…       — Почему ты торчишь в Норе?       — Я уезжаю сегодня вечером.       — На всё лето? — спросил Драко. Что за эмоция отразилась на его лице? Гермиона так и не разобралась.       — Не на всё. На несколько дней. Максимум неделю, — пояснила она, а потом добавила, сама не зная зачем: — У папы день рождения.       — Я не ошибся, — усмехнулся Драко. — Тебе до родителей нет особого дела, не так ли?       — Какая чушь! Я их очень люблю.       — Но?       — Ничего не «но», — отмахнулась Гермиона.       Драко взглянул на неё с порядочной долей скепсиса и лениво протянул:       — Ладно, давай. Расскажи.       Они приблизились вплотную к калитке Норы — та, демонстрируя чудеса чар Фиделиуса, отворилась даже без применения Алохоморы. Разговор по душам с вроде бы не пьяным, но, кажется, не особо трезвым Малфоем? Что ж, почему нет… Ведь он сам спросил.       — Я и правда их очень люблю, — неуверенно начала Гермиона, пока они следовали к порогу.       — Да, я понял.       — Просто… я будто бы всё больше теряю связь с их реальностью. Понимаешь?       — Да.       — Иногда мне кажется, они меня… не то чтобы побаиваются… но…       — Побаиваются.       — Да нет, нет, — закатила глаза Гермиона. — Но я вроде как… отщепенка, наверное. Вот поеду на день рождения. Соберутся родственники. Тёти, дяди, кузен Джек. И на протяжении всего праздника будут говорить о зубных протезах.       — О чём?       — Они все дантисты. Это вроде магловских целителей, специализирующихся на лечении зубов, — сказала Гермиона, про себя поражаясь, что объясняет такие вещи Малфою. — Они обсудят зубные протезы, заболевания полости рта, восхитятся тем, как хорошо кузен Джек сдал зачёт по основам эндодонтии — он пока только учится. А вот если я поделюсь тем, что сдала СОВ лучше всех на потоке… И что экзаменатор по заклинаниям признался, что у него побежали мурашки, когда я продемонстрировала Протеевы чары, — улыбнулась Гермиона, заметив удивление, мелькнувшее на лице Драко, — мама скажет, что я молодец. Кивнёт. И продолжит про зубные протезы.       Они вошли внутрь. В доме, к счастью, всё ещё было пусто.       — Только на самом деле я ничего не расскажу, — добавила Гермиона. — Буду молча сидеть и жевать овсяное печенье. Без сахара!       — Почему без сахара?       — Для зубов вредно, — хмыкнула Гермиона. — Мне кажется, что такое сахар, я узнала только в Хогвартсе…       Драко посмотрел на неё на редкость серьёзно. Помешкав, он порылся в кармане джинсов, а затем сунул что-то Гермионе в ладонь и сразу же, не сказав ни слова, рванул вверх по ступеням. Она проводила его взглядом, а после ещё долго стояла в пустой гостиной, вертя в руках маленькую ярко-фиолетовую коробочку с шоколадной лягушкой внутри.