Провал

      В слизеринской спальне стояла мирная подводная ночь. Драко сделал паузу, прислушался к дыханию Гермионы и заключил: по-прежнему неравномерное.       — Продолжай, — промурлыкала она ему в грудь и сильнее прижалась к нему под одеялом, устраиваясь поудобнее. Драко повернул к ночнику книжку Кастанеды, выбранную ими в качестве успокаивающего чтива перед сном, и отыскал строчку.       — «На кону стоит его устоявшаяся, организованная жизнь; у него ушло много времени, чтобы сделать её совершенной. Он не»… — Драко опять прервался — Гермиона странно дёрнулась, а потом закинула на него ножку. — Ты засыпаешь?       — Угу. Продолжай…       — «Он не намерен швырять эту жизнь на ветер вследствие нелепого просчёта, либо случайно приняв что-то одно за»… — Драко всё больше казалось, что телодвижения Гермионы отдавали суетой. — Ты не уснёшь, если будешь вот так ворочаться. «…что-то одно за нечто другое. Сновидение для воина реально, поскольку»… Эй! Ты что, дрочишь?       Гермиона захихикала.       — Ты сказала, что не хочешь. — Драко разоблачительно отдёрнул одеяло, и характерный аромат возбуждённой, тёпленькой и готовой ко всему девушки мигом взбудоражил рецепторы, посылая сигнал в мозг, ну а тот незамедлительно связался с членом.       — Я передумала. — Гермиона торопливо спустила резинку пижамных штанов Драко. — Мне так нравится твой голос, что я… Так… нравится…       Она не потрудилась договорить. Драко не успел опомниться, а его уже оседлали и бессовестно трахали безо всякой, даже минимальной, прелюдии. Хотя… Зачем обманываться? Ему достаточно было увидеть это очаровательное личико и предшествующее оргазму напряжение, что на нём отражалось: нахмуренные брови, приоткрытые, чуть подрагивающие губы… Гермиона полностью сосредоточилась на ощущениях и, выгнув шею, самозабвенно двигалась к разрядке.       Да, пока часики тикали (до конца учебного года оставалось всего-ничего), отношения продолжали раскрываться для Драко в неожиданной красе. Секс обрастал новыми смыслами. Наверное, так и бывает, когда знаешь её тело, наверняка знаешь, как доставить ей наслаждение и по-быстрому, и как её хорошенько помучить. Когда тебе кажется, что видеть, как она кончает, никогда не надоест, и так сильно хочется сжать её, потискать, укусить и съесть не в каннибалическом, но в отчаянно обожательном смысле. Когда друг при друге вы можете делать странности, да хотя бы дрочить во время чтения книжки на ночь. Когда у вас происходит вся эта дурацкая любовь.       Радоваться такому Драко не умел. Как сломанная волшебная палочка в кромешной тьме — приблизительно так он представлял своё нутро. Слабенькая искра Люмоса вроде зажигалась, но пропадала сразу же. Часики тикали и тикали.       Об этом Драко размышлял, поймав меланхоличный оргазм вслед за беззаботным Гермиониным. Её самой крупной насущной проблемой, если опустить фоновое переживание за Дамблдора (тут Драко был солидарен) и за судьбу магической Британии, была подготовка к экзаменам.       Но той ночью случилась досадная неприятность. Стоило им начать погружаться в сон — на этот раз по-настоящему, — пространство за пологом озарила голубоватая вспышка. Драко разлепил глаза и рассеянно посмотрел на Патронуса в форме странного животного, не то кошки, не то крупной крысы.       — Гермиона, зайдёшь в гостиную? — озвучил он короткое сообщение голосом Джинни, на редкость флегматичным. Пожалуй, его можно было назвать бесцветным.       Стоило существу исчезнуть, Гермиона резко села и потянулась к своей маленькой сумке.       — Почему Джинни прислала чужого Патронуса? — протараторила она.       — А что это за…       — Мангуст. Патронус Парвати, — бросила Гермиона, вытянув из сумки зачарованную монетку. — И здесь сообщение… Что-то случилось. С чего бы Джинни…       — Да подожди ты, — лениво протянул Драко. — Не паникуй. Рассказать, что происходит?       — И что же?       — Джинни напилась с Патил и Браун до состояния, когда колдовать уже проблематично, и сейчас зовёт тебя, чтобы посмаковать, как замечательно она потрахалась намедни с Поттером.       — Её голос не был похож на пьяный!       — Усыпляет твою бдительность.       Гермиона фыркнула и с виду расслабилась, сочтя теорию Драко правдоподобной. Неудивительно: в последнее время Джинни, войдя в тот самый сказочно-эйфорический период отношений со своим долгожданным слепошарым принцем, регулярно подсаживалась в этой связи Гермионе на ухо. Иногда доставалось и Драко.       Натянув платьице, его собственная прекрасная принцесса упорхнула из спальни. По прошествии получаса Драко и сам забеспокоился. Ни Патронуса, ни послания на зачарованной монетке от Гермионы не появлялось, а ведь она планировала рассказать, что к чему, когда прибудет на место. Такая негрейнджеровская безответственность не могла не насторожить, и потому, одевшись, Драко прошёлся до гриффиндорских владений, точнее только до коридора, где его встретила избыточно напудренная, нарумяненная и неприветливая физиономия гриффиндорской консьержки.       — Победное мерцание.       — А ну пошёл отсюда! Вам, змеёнышам, здесь не рады, — закудахтала Полная Дама, не сдвинув портрет с места ни на дюйм. — Явился нашим девочкам головы задуривать?       — Победное мерцание, — бесстрастно повторил Драко.       — Пароль изменился!       — Когда?       — Только что!       — Какое платье! — воскликнул Драко с притворным восторгом, попытавшись войти в режим Теодора Нотта. — Не ошибусь, если предположу, что это… ситец?       — Остолоп! Это французская кисея! — оскорблённо выпалила Полная Дама.       Никакие попытки умаслить её комплиментами не возымели успеха. Драко был не в ударе. Всё, что ему осталось, — выйти во дворик и прогуляться до ближайшей скамьи.       Над замком нависло тёмно-синее небо. Огни фонарей помогали не заплутать в местных извилистых дорожках — пространство здесь было путаное. Первогодка мог легко затеряться в живой изгороди и вернуться в свои пуффендуйские подвальчики уже под утро, голодным, заплаканным, пережившим невольное путешествие до лодочного сарая и обратно. Сейчас двор пустовал.       С чем же связано сообщение Джинни? Если Гермиона права и весть тревожная, имеет ли это отношение к Ордену Феникса? Может, буквально только что случился арест Дамблдора? Это автоматически сместит фокус Тёмного Лорда с Хогвартса прямиком на Министерство… И когда оно падёт (а с таким-то выстрелом в ногу светлой стороне оно, вероятно, падёт вдвойне быстрее, чем могло бы), как долго Драко доведётся тискать Гермиону перед сном? Что ждёт его семью — семью неудачливого соратника, позорно провалившего миссию в Отделе тайн, гнусной предательницы, что прогнулась под Дамблдора, и их сына, который предпринял вялую и бессмысленную попытку всё исправить…       Драко потёр лицо и тряхнул головой, но упорядочить происходящий в ней бардак это не помогло. Надо бы её проветрить — взять метлу и добраться до гриффиндорской башни по воздуху.       Но это не понадобилось. Стоило Драко подняться, во дворике показалась Гермиона, и от вида её лица, растерянного, заплаканного, побледневшего — это считывалось даже в тусклом свете фонарей — внутри словно что-то оборвалось.       — Эй… — Драко подлетел к ней и, приобняв, потянул к скамейке. — Что случилось?       Они присели. Гермиона собиралась что-то сказать, но её слова задавила новая волна рыданий. Не похоже, чтобы дело было в Дамблдоре — из-за его ареста она бы не ударилась в такую истерику. Панические предположения о том, что Поттеру удалось-таки разоблачить Драко, пусть и быстро сознанием отмелись (будь это правдой, Гермиона не позволяла бы сейчас утешительно гладить себя по головушке), но неприятную дрожь в пальцах вызвали.       — Да что такое? — Драко мягко дёрнул Гермиону за плечо, когда её рыдания чуть утихли. Шумно, судорожно всхлипнув, она сказала:       — Рон умер.       Фух… А ведь Драко успел убедить себя, что и впрямь произошло нечто серьёзное. От сердца отлегло. Заметив выжидающий взгляд Гермионы, которая только со второй попытки сумела наколдовать носовой платок, Драко запоздало среагировал:       — Оу. Умер. А чего так?       — Драконья оспа…       — Точно… Ээ…       — Его организм не справился, — поведала Гермиона и шмыгнула носом.       — Умер от драконьей оспы?       — Да! Что тут непонятного?! — с истерическими нотками в слабом голоске воскликнула Гермиона. — Драко, мне так плохо… — Она уткнулась ему в плечо. — Я ужасная подруга… Забросила его.       — Расслабься. У тебя были дела поинтереснее.       — Я недостаточно его подбадривала, редко писала. Да в последний раз, когда мы виделись, я его даже не слушала!       — Нет, серьёзно? — недоверчиво переспросил Драко. — Просто взял да и помер?       — Помер? — Гермиона подняла на него прищуренные, полные слёз глаза. — Драко…       — Я имею в виду… Как-то это… Ну, я не думал, что он может вот так просто…       «Окочуриться».       — Вот так бывает, — прошептала Гермиона. — Но, Драко, я себя чувствую такой виноватой… Как если бы… это я убила Рона.       Чтобы хоть как-то спасти ситуацию, Драко пришлось закашляться, но это не слишком помогло.       — Тебе смешно?!       — Нет, чего ты… — Драко очень крепко обнял Гермиону, прикусив щеку изнутри. А когда смеховые позывы немного унялись, сказал: — Да зачем ему жить в мире, где он даже не может к тебе прикоснуться… Уж лучше усопнуть, я считаю. И когда… гхм… Когда день похо… рон?       — Ты и правда смеёшься! — Гермиона отпрянула от Драко и, заметив, наверное, как его губы дрогнули, вскочила со скамейки. — Похо-Рон? По-твоему, это удачное время для каламбуров?!       — Прости, я думал, это тебя немного повеселит. Правда, прости… — Драко подорвался с места. — Мне жаль, что ты так расстроилась. Да и каламбур идиотский вышел. Стой…       — Я хочу побыть одна! — отрезала Гермиона, быстрыми шагами покидая двор.       — Это защитная реакция, понимаешь? — выпалил Драко ей вслед, но затем передумал догонять её. Едва ли в этой ситуации он станет для неё хорошим утешателем. — Моя психика справляется, как может, — пробормотал Драко, когда Гермиона скрылась в проходе, — с этой трагической новостью.

***

      Солнце светило раздражающе ярко, проникало под навес и поджаривало всех, кто находился в небольшой открытой часовне неподалёку от деревушки Оттери-Сент-Кэчпоул. Всё происходило словно в бреду. Слишком резко, неестественно, в это до сих пор не верилось.       — Духота… Побыстрее нельзя? — то и дело рокотала тётушка Мюриэль, обмахиваясь шляпой с чучелом экзотической птицы, которую выкрасила в траурный чёрный.       Низкорослый волшебник, работник ритуальной службы, зачитывал речь о заслугах Рона. Что-то про неплохие отметки, назначение старостой и талант к шахматам. Никто особо не вслушивался. Хагрид, Гарри с Гермионой, семейство Уизли, включавшее Молли и Артура, прибывшего из Румынии Чарли, Билла и Флёр с двухмесячной малышкой Мари на руках, Перси, на которого недобро косились Фред с Джорджем и Джинни, — все разместились на скамьях напротив постамента, где лежало завёрнутое в красивый бархатный саван тело Рона.       Просто взял да и помер… Слова Драко, отвратительные в своей честности, выражали всю злость, всю обиду Гермионы как нельзя лучше. Смерть — это вот так просто. Бессмысленно. Никакого геройства на поле боя или отважного самопожертвования, никаких торжественных прощальных слов, никакой драмы. Смерть заявилась бесцеремонно, по-издевательски буднично и утащила Рона, как могла бы утащить кого угодно.       — Мерлин, угомонись ты уже, Молли! — воскликнула Мюриэль, когда миссис Уизли в очередной раз громко всхлипнула. — С твоим-то выводком… Имена их всех помнишь хоть?       — Как жаль, что это не ваши похороны, тётушка Мюриэль! — в сердцах выпалила заплаканная Джинни.       — Джиневра будет из завещания вычеркнута… — пробормотала Мюриэль.       — Больно надо! — с вызовом ответила Джинни, переглядываясь с Фредом и Джорджем, которых аналогичная участь постигла уже давно.       — А, оттяпала себе видного женишка, я смотрю? — хрипло хохотнула Мюриэль, кивая на Гарри. Его выражение стало ещё более хмурым. — Ну молодец, что сказать. Надолго ли? Ой… — Она небрежно махнула костлявой, испещрённой пигментными пятнами ладонью. — Это пока промеж ног не засвербит.       — Ах ты… — прошипела миссис Уизли, но Мюриэль её перебила:       — Молли, ты сама жаловалась, что она у тебя гулящая.       — Мам, — протянула Джинни с обидой, утирая глаза. Ей явно хотелось высказаться, но она только покачала головой и отвернулась.       — Ради всего святого, у нас тут похороны! — с негодованием воскликнул мистер Уизли сквозь слёзы. — Прекратите этот фарс!       Гермиона старалась в перепалки не вслушиваться и просто вспоминать всё то хорошее, что связывало её с Роном. Хотя бы этот день должен быть посвящён ему и только ему.       — А теперь мы выпустим гиппогрифов в знак нашей бессмертной любви к Рональду… — мечтательным тоном протянул ведущий похорон. — Гиппогриф издревле считается символом любви. Его родители, кобыла и грифон, изначально являются врагами, но их запретная любовь…       — Какие ещё гиппогрифы?! Мы такое не заказывали! — всплеснул руками мистер Уизли.       — Заказывали, — аккуратно поправил его ведущий.       — Это от Министерства, пап. От моего отдела, — со сдержанно скорбным лицом кивнул Перси. — Не могу сказать в этой ситуации «презент», очевидно… Просто знак уважения.       — Засунь себе этот знак в задницу, — пробормотал Фред.       — Мальчики, как вам не стыдно?! — выдавила миссис Уизли. — Хотя бы в этот день семья должна сплотиться!       К часовенке приближался другой сотрудник ритуальной службы с гиппогрифом на привязи.       — Один гиппогриф? — удивилась Мюриэль.       — Э-э-э… Да-да, всё верно. Вы оплатили одного, — ответил ведущий. — Прошу прощения, обычно заказывают нескольких гиппогрифов, потому я и оговорился.       — Да мы не… — устало начал мистер Уизли.       — А теперь, — ведущий вернулся к выразительной интонации, — мы выпустим гиппогрифа в знак нашей бессмертной любви к Рональду.       — Вы посмотрите на этого гиппогрифа, — воскликнула Мюриэль. — На ладан дышит!       Существо, являющее собой помесь орла и лошади, и правда выглядело очень старым и худым. Его пух свалялся, перья местами торчали неопрятными пучками, а кое-где отсутствовали вовсе. Гиппогриф ковылял медленно, издавая тяжёлые, сиплые звуки. Явно не от хорошей жизни.       — Он сам тут сейчас дух испустит, — заключила Мюриэль.       Тогда ведущий подошёл к гостям ближе и, склонившись к мистеру Уизли, с осторожной деликатностью сказал:       — Именно этот гиппогриф шёл со скидкой.       — Перси, ты такой говнюк! — разозлённо выплюнул Джордж.       Тогда, вскочив со скамьи, Перси с праведным гневом в голосе обратился к ведущему:       — Вы говорили, что гиппогриф будет презентабельный!       — Молодой человек, — последовал снисходительный ответ, — прошу прощения, а на что вы рассчитывали, беря его практически даром?       Потом началась полная суматоха. Фред, Джордж и Джинни принялись громогласно бранить Перси, пока мистер Уизли безуспешно пытался воззвать всех к спокойствию. Флёр нервно качала на руках маленькую Мари, которая проснулась и расплакалась из-за громких звуков. Среди всех присутствующих умиротворённым выглядел только Рон. Возможно, покинуть это безумное место — и впрямь не самый худший исход? Адекватность нежизнеспособна… Фразочка, брошенная летом лепреконом, заиграла жутким смыслом. Так Гермиона с отчаянием думала, когда конфликт братьев достиг апогея. Перси выхватил из кармана палочку, Фред — неизвестный предмет. Ещё мгновение неразберихи — и раздался взрыв. Мелкие частицы чего-то неприглядного оросили находившихся в эпицентре гостей, кроме разве что Флёр и Мари, которых Билл своевременно загородил собой.       — Больной идиот!!! — проорал Перси, снимая очки, заляпанные толстым слоем ошмётков навозной бомбы. Процентов восемьдесят её заряда пришлось на него.       Пожилой гиппогриф всполошился из-за взрыва и, хрипя, заметался по часовне. Прилипая к его копытам, частицы бомбы оставляли на полу цепочки грязных следов. Оба сотрудника ритуальной службы выхватили палочки.       — Вы оба — больные неблагодарные идиоты! — продолжал негодовать Перси.       — Неблагодарные?! — рассмеялся Джордж. — Ты сейчас серьёзно…       — Да что с вами не так?! Рон умер! — выкрикнула миссис Уизли, но никто в пылу перебранки не обратил на неё внимания.       — Ждёшь благодарностей, — продолжал Джордж, — за вонючего гиппогрифа? Ты…       — А вы уже и не помните! Действительно! Едва не убили человека — сущая ерунда! А вот не нужно мне было вас отмазывать! Посидели бы в Азкабане для профилактики!       — Что ты несёшь?.. — прищурился Фред.       Пока братья ссорились, сотрудники ритуальной службы оглушили несчастное существо. Оно было в шаге от того, чтобы протаранить Мюриэль, успевшую испуганно заверещать. И когда гиппогриф шмякнулся на бок возле её ног, отчего у пола вокруг поднялись клубы пыли, в часовне наконец воцарилась тишина. Только Перси негромко добавил:       — Вспомните парня, которого вы запихнули в Исчезательный шкаф.       Близнецов это немного осадило. Обстановка сменилась на чуть более спокойную, но только не в голове у Гермионы. Она не слышала ни продолжение разговора братьев, ни сетования супругов Уизли, ни возмущения сотрудников ритуальной службы, которые магией очищали скамьи и пол от остатков навозной бомбы. От слов Перси об Исчезательном шкафе по коже пробежался холодок. Гермиона помнила, как они с Гарри, Роном и близнецами обсуждали тот инцидент на пятом курсе. Тогда главным предметом её беспокойства стало потенциальное исключение Фреда и Джорджа. Но только сейчас она поняла: в защите Хогвартса есть брешь. Ну как брешь… Станет ею, если починить.             «А что, с мечтой о культе своего имени покончено? Теперь хочешь стать починщиком магической мебели?»       Вот почему Гермиона поняла это только сейчас.       Где-то на фоне — ну почему, чёрт возьми, опять на фоне — постамент с телом Рона охватило пламя, наколдованное ведущим похорон. Все плакали. Плакала и Гермиона. Перебирала кусочки жуткого пазла.       Но может, просто так совпало? Что Драко слишком легко принял решение матери, Гарри был прав… Что Драко сунулся летом в поместье Ноттов без опаски, а ведь его, по идее, Пожиратели смерти должны были активно вылавливать. Что встречался с Горбином в кафе мадам Паддифут — с Горбином, который специализируется на магических артефактах. Что проявлял живой интерес к чарам Незримого расширения. Его в особенности заинтересовала возможность создания пути от предмета до предмета… А ещё пропала Карта Мародёров.       Пламя унялось; теперь на постаменте осталась лишь урна с прахом. Гермиона посмотрела на Джинни, роняющую слёзы Гарри на плечо. Нет, сейчас точно не время задавать тот вопрос… Но и тянуть с ним нельзя. Он всё прояснит.       Когда с ритуалом было покончено, их процессия погрузилась в несколько предоставленных Министерством машин и направилась в Нору для поминального обеда. Хагрид, не уместившись, побрёл пешком. Уладить конфликт с Перси не удалось; сославшись на занятость, он быстро сделал ноги. Огорчилась из-за этого только миссис Уизли. Мюриэль после атаки гиппогрифа («Жаль, неудавшейся», — отметила Джинни) тоже предпочла не задерживаться и трансгрессировала к себе домой. Тут уже никто не расстроился.       — Надо поговорить, — тихо сказала Гермиона Джинни, когда они, выбравшись из машины, шли от калитки Норы до крыльца.       — Ладно. Сейчас…       Один за другим они вошли в прихожую, и миссис Уизли позвала слабым голосом:       — Альбус?.. Ты можешь выходить. Перси…       — Министерская крыса свалила. — Фред помог запнувшейся матери закончить фразу. — Тут все свои.       Тогда, сбросив дезиллюминационные чары, в гостиной проявился профессор Дамблдор в лёгком фиолетовом халате, украшенном золотистыми звёздами, а на плече у него восседал ярко-красный феникс Фоукс. Гермиона едва удержалась, чтобы не броситься обнимать Дамблдора, — столько надежды и спокойствия вселял его вид.       — Молли, милая… Обед готов. Мы с Фоуксом старались, — мягко сказал он, а затем сёрбнул кофе из чашки, которую сжимал в здоровой руке.       — Спасибо, Альбус…       Фоукс перелетел на плечо к миссис Уизли и, потёршись о её щёку пёстрой головой, зачирикал. Стол и правда уже был сервирован. Пока домочадцы с гостями рассаживались, Гермиона и Джинни вышли через стеклянную дверь в сад и присели на скамейку. Глициния пребывала в самом разгаре цветения. Её аромат и это укромное местечко в тени яблони, идеальное, чтобы почитать, поразмышлять, пересечься с Драко, поволноваться после, кольнуло ностальгией так больно, что слёзы вновь подступили к горлу. Гермиона не позволила им собой завладеть.       — Джинни, я хочу кое о чём спросить, — начала она, — и это прозвучит странно, но…       — Давай.       Вздохнув, Гермиона решилась:       — Ты рассказывала Драко о том, что у тебя с Тео был анальный секс?       — Что?.. — выдохнула Джинни, ошарашенная. — Какой анальный секс, Гермиона?! Рон умер!       — Я знаю, знаю! — Её голос дрогнул. — Я всё объясню!       — Не рассказывала! Как-то к слову не пришлось! — раздражённо поведала Джинни. — Это всё Тео.       — Тео не рассказывал, — тихо ответила Гермиона, прокручивая в голове вечеринку в теплицах. — А теперь вспомни… В ту ночь, незадолго до пропажи Карты Мародёров… Ты видела, как Драко спит в гостиной, правильно?       Джинни замерла с приоткрытым ртом.       — Мы с Тео в ту ночь попробовали анальный секс, — протянула она, с отрешённостью глядя на сад. Тихий шок на её лице сменился гневом. — Гермиона!.. Драко… Вот мудак!       — Драко следил за тобой. Он украл Карту.       Он украл Карту, Гарри всё это время был прав… А Гермиона не хотела ничего видеть, так приятно ей было обманываться.       — Пожалуйста, позови Дамблдора, — попросила она дрожащим голосом.       Без лишних вопросов Джинни юркнула в гостиную. Гермиона осталась в саду одна. Опрометчиво окинула глазами огород, прудик, сарай, грунтовые тропинки, окружённые кустами гортензии… Драко науськивает упыря. Читает её книжку на этой самой скамейке. Курит на этом самом пороге, думает о ней, чувствует, что влюбляется, — теперь Гермиона наверняка знала… Воспоминания казались гораздо более настоящими, чем то, что происходило сейчас. Всё это было по-настоящему, Гермиона до сих пор, к сожалению или счастью, так считала. Затеять актёрскую эпопею, чтобы вытянуть из заучки, увлекающейся нумерологией и прочей скукотой, схему для починки Исчезательного шкафа?.. Драко тогда даже не знал, что Гермиона владела чарами Незримого расширения. Она вспоминала его поцелуи и нежности, слова любви, сомнения и торги. Драко влюбился в неё искренне. Но что он творил весь этот год?       — Прелестно, не правда ли? Отдыхаю здесь всей душой. — Дамблдор, появившись на пороге, обвёл сад безмятежным взглядом. Его сопровождали Джинни и Гарри, перед которым очень хотелось извиниться.       — П-профессор…       — Похлопал бы вас по плечу, мисс Грейнджер, да рука занята, не обессудьте, — добродушно отозвался Дамблдор, кивая на свой кофе. Подоспевший Фоукс издал мелодичный звук, это подействовало как успокоительное, и Гермиона начала:       — Я хотела поговорить с вами о Драко Малфое… Он…       — Что именно, мисс Грейнджер? Хотите сказать, что мистер Малфой пытается починить Исчезательный шкаф?       — Ээ… Да, именно это. — Гермиона опешила от его осведомлённости. Гарри и Джинни переглянулись с хмурым недоумением.       — Я вас понял. Но не спешите беспокоиться! — заверил Дамблдор и сдержанно улыбнулся. — Всё под контролем. Ну, относительно.

***

      Драко предполагал, что из Норы Гермиона вернётся в плохом настроении, но чтобы настолько… Она без того посвятила несколько дней горю в деревушке, а сейчас, поджидая Слизнорта в классе для одного из последних в году уроков, выглядела так, будто сама не прочь разделить с Рональдом урну. Поттер мрачно глядел в пол, а вместе с ним и Джинни. Складывалось впечатление, будто она явилась сюда за компанию, чтобы бросать на Драко полные осуждения взгляды: «Где твоя траурная ленточка, мразь?». Но она помалкивала. Они все молчали. Такое обычно Драко устраивало, во всяком случае, от Джиневры или Поттера, но сейчас в этом было что-то странное. Раздражающее.       — Рональд хотел бы, чтобы вы двигались дальше. — Драко растянул губы в сочувственной, насколько вышло, улыбке.       Ну вот, разве Джинни не должна была в ответ осадить его? «Тебе-то откуда знать?!» или чем погрубее. Она дёрнула бровями и переплела пальцы с Поттером. Драко коснулся ладони Гермионы, а она, застыв на несколько секунд, отстранилась и полезла что-то проверять в сумке.       Потом дверь с театральным скрипучим звуком распахнулась. Повеяло холодком. Какие люди… В подземный класс вплыл Снейп собственной персоной. С каждым его шагом уют, воцарившийся здесь при Слизнорте, сходил на нет. Размашистое движение палочки — и света убавилось. Даже милые пучки трав на стене, казалось, подувяли.       Ученики разинули рты, завидев профессора-уголовника. На завтраке он отсутствовал. Как и Слизнорт… Только компашка Поттера не выглядела очень уж удивлённой, разве что Джинни немного занервничала. Инсайд от Ордена Феникса?       — Ты знала?.. — склонился Драко к Гермионе.       — С Дамблдора сняли все обвинения, он скоро вернётся в школу, — рассказала она. — Договорился со Скримджером. С остальных, видимо, тоже.       — Каким чудом? Скримджер вроде не из взяточников.       Гермиона задержала на Драко неожиданно проникновенный взгляд.       — Дамблдор поделился важными сведениями.       Насколько важными должны быть сведения, чтобы настолько ублажить Министерство?       — Подробностей мы не знаем, — добавила Гермиона, словно прочитав мысли Драко, и стала вытаскивать учебник с конспектом из сумки.       Снейп тем временем хладнокровно шествовал к преподавательскому столу. Из всех учеников он удостоил взглядом разве что приобнявшихся Джинни и Поттера. Уголки его тонких губ едва заметно дрогнули.       — Какая неожиданная встреча, мисс Уизли, или всё-таки весьма предсказуемая? — тихо пробормотал Снейп. — Что ж, ваш особый интерес к… практическим занятиям похвален.       — Что он сказал? — нахмурился Поттер.       — Не знаю. — Джинни суетливо поправила сумку на плече.       — Профессор, мы думали… — скромно начала Парвати Патил. — То есть в «Пророке» писали, что вас…       — По вашему, — раздражённо отозвался Снейп, — я похож на члена криминального синдиката, мисс Патил? Как видите, у правосудия в этой стране случаются просветления. — Он сел за стол и поспешил вновь обратить своё внимание на Поттера и Джинни. — А может, ваша новая пассия, мистер Поттер, явилась в класс, чтобы поделиться с вами своими… глубокими познаниями? Будем надеяться, вам пригодится её… богатый опыт.       — Подумываете о карьере в «Ведьмином досуге», профессор? — бросил Поттер, приосанившись. — Скитер могла бы гордиться.       — Ладно, я на травологию, — буркнула Джинни.       — Мисс Уизли, скажите, что я получу, если смешаю, — монотонно отчеканил Снейп ей вслед, — шептунцы, лютики, юнтус, хвостотряс…       Дверь за Джинни захлопнулась. Поттер озадаченно переглянулся с Гермионой, которая если и поняла, в чём заключался подвох, то не подала виду.       Лицо Снейпа, обратившееся к Поттеру, выглядело каменным, ни один мускул на нём не дрогнул; в глазах читался привычный ледяной блеск. Ни малейшего признака эмоций. Но потом раздался странный звук, похожий на скрежет ржавого шарнира. Издал его определённо Снейп. Это сухое подобие смеха даже не сопровождалось улыбкой и повергло класс в неловкое молчание. Студенты переглядывались, но подшутить никто не решился — слишком велик был страх перед профессором.       — Так а где Слизнорт? — поинтересовался наконец Макмиллан.       А Слизнорт, как оказалось, был арестован ранее утром. Не прошло и недели с кончины Рональда, а дела в Хогвартсе наладились как по волшебству. Новая громкая статья в «Пророке» не заставила себя долго ждать. Как выяснило повторное расследование, коварным хогвартским наркобароном и варщиком был Слизнорт единолично, а ингредиенты ему поставлял Флетчер. Лажа Отдела магического правопорядка, исправленная вмешательством святого Скримджера… И вот Дамблдор с очищенной в очередной раз репутацией восседает на директорском троне. Снейп бубнит у экрана проектора в лекционной, Аберфорт нетщательно протирает стаканы в «Кабаньей голове», а Ксено пишет ахинею в «Придире». Тео как раз подкинул ему материал для новых статей: выводок морщерогих кизляков, с которыми Луна не уставала нянчиться, цвёл и пах. Ну а махинации с накладными о детском питании в Хогвартсе — так это всего лишь плод больной фантазии старого эльфа.       И хотя Дамблдор вернулся, починке шкафа это не поспособствовало. Можно ли было рассчитывать на эксперименты Гермионы?.. Кончина Рональда подкосила её порядочно. Маю пришёл конец, начались экзамены, а она, хотя вроде как помирилась с Драко после его неуместной, по её мнению, реакции на смерть Рональда, всё скорбела. Это бесило.       — Уже отгоревала?..       — Нет! — Гермиона откинула ладонь Драко со своей коленки, когда он предпринял попытку приставаний. А ведь урок был ерундовый — история магии. Тут сам Мерлин велел обжиматься.       — Наскорбелась?       — Нет, не наскорбелась… — Стоящая на лесенке в библиотеке Гермиона не позволила забраться под свою складчатую юбочку.       — А давай ты поскорбишь голая? Я тебя и пальцем не трону, просто подро…       — Не хочу, — нахмурилась Гермиона, сидя на кровати Драко в целомудренной футболке и пижамных штанах. Чего приходила, спрашивается?..       Конопатый покойничек ухитрялся досаждать с того света побольше, чем при жизни: с тех пор, как Рональд сыграл в ящик, секса у Драко ни разу не было. А он, как назло, изнемогал от потребности вкусить тело Гермионы с удвоенной силой. Перед смертью, как говорится, не надышишься. Перед рыжей смертью в линялой клетчатой кофте расслабиться и получать удовольствие Гермиона, увы, никак не хотела. Любая попытка тактильного контакта её напрягала, словно теперь Рональд неотрывно мог следить за ней с облака.       — Ладно тебе… — Драко аккуратно погладил её руку. — Может, просто пообнимаемся?       Рассматривая водоросли за окошком, а на Драко даже не взглянув, Гермиона залезла к нему на колени и равнодушно уложила голову ему на плечо.       — Я скучаю по тебе. — Он наудачу чмокнул её в шею.       Плечики Гермионы дёрнулись. Робким, сомневающимся движением она зарылась пальцами Драко в волосы.       — Иногда аппетит приходит во время еды, знаешь? — приободрённый, шепнул он ей на ухо.       — Н-наверное… — бесцветным голосом ответила Гермиона.       Драко, стараясь действовать так ласково, как мог, прижал её к себе и потёрся о её напряжённые губы своими. Её ротик слегка расслабился и приоткрылся. Лезть туда языком Драко не отважился, лишь слегка лизнул, а потом поцеловал Гермиону нежно, словно им было по тринадцать и под одежду друг к другу они никогда не пробирались. Всё началось неплохо. Но, стоило ласкам набрать обороты, Драко ощутил не ту влажность, на которую рассчитывал.       — Плачешь?..       — Я… ну да… — пролепетала Гермиона, когда они разорвали поцелуй, и зачем-то хихикнула, хотя на её лице явственно отражалось несчастье. — Прости, я всё думаю о Роне…       «Рональд… — с досадой подумал Драко. — Обязательно было помирать?»       — О, ты посмотри, — утерев щёки, произнесла Гермиона тонким и натужно бодрым голосом.       — Что?       Она указала на будильник.       — И?       — Полночь. Наступило пятое июня. С днём рождения, Драко.       — А. Ну да. Забыл.       Такого печального поздравления он никогда не получал. Ладошки Гермионы крепко обняли его. Её грудная клетка содрогнулась. Послышался приглушённый всхлип.       — Прости, что так… У меня есть подарок, кстати, — пробормотала Гермиона, прочистив горло.       — Здорово.       Она потянулась к бумажному пакету, который принесла с собой, вытащила оттуда кожаную школьную сумку и раскрыла. От вида подарка у Драко задрожали пальцы… Он вцепился ими в ткань пижамных штанов и сделал медленный вдох. Внутри сумки просматривалось нутро его тумбочки. Гермионе и впрямь удалось проложить путь от предмета до предмета.       — У меня всё получилось.       — Ты просто гений, Гермиона, ты знаешь? — восхитился Драко, стараясь звучать ровно и непринуждённо.       — Мне просто… надо было чем-то занять руки.       В ту ночь секса у них так и не случилось. Обнимая Гермиону, то ли спящую, то ли нет, Драко думал: их последний… их самый последний раз произошёл, когда она завелась из-за чтения вслух. Больше между ними ничего происходить не будет. Завтра Драко дочинит шкаф. После этого, вероятно, не пробудет в школе и суток. Дистанцироваться от Гермионы и переключиться не вышло. Резко и больно? Ладно, сам виноват.       — Не спишь?.. — Рассеянно потянувшись за палочкой, Гермиона наколдовала огонёк и взглянула на будильник. — Уже три ночи.       — Да, не могу уснуть.       Гермиона обернулась к Драко и, внимательно посмотрев ему в глаза, кивнула. Потом вдруг чмокнула его в щёку, и ласки в этом быстром действии было побольше, чем в их недавней попытке пообниматься.       Применив Нокс, Гермиона улеглась вновь и после этого уснула быстро. Драко на сон в эту ночь не рассчитывал, просто лежал и перебирал её волосы. Это пройдёт. Когда-нибудь он будет смеяться, вспоминая их историю и то, каким идиотом был. Семья важнее магловской девчонки, тут и думать нечего.