Провал

5 июня 1997 г., пристройка поместья Малфоев, графство Уилтшир, Англия.       Сауна затаила дыхание. Густой, тягучий пар окутал всё плотным одеялом, его капли оседали на полу и скамьях из элегантного тёмного дерева, переливаясь в свете огоньков. Воздух напитался страхом так ощутимо, что, казалось, само пространство вот-вот свернётся, не в силах вынести тяжесть момента. Многочисленные ладони тряслись, глаза метались, лица бледнели. У Роули на лбу билась жилка. Долохов пытался корчить невозмутимость; выходило натужно, его глазные яблоки явно пребывали в шаге от того, чтобы взорваться или выскочить из орбит. Макнейр расковырял приличную рану у ногтя большого пальца. Хуже всех выглядел Хвост — он обливался потом. Его ручонка пару раз смешно дёрнулась — хотел достать платок из кармана мантии, чтобы утереться, но усомнился, позволено ли это делать сейчас. Конечно, им всем, столпившимся перед Тёмным Лордом в самом сердце сауны, было жарковато.       — Мой Лорд, я… — Беллатрисе не терпелось что-то сообщить. Эта детка не из пугливых.       — Я занят, не видишь? — прервал её Тёмный Лорд. Несколько присутствующих вздрогнули. Пользуясь нарушенной тишиной, Хвост вытянул платок и стал промакивать лицо. — Ты куда-то торопишься, Белла?.. Не пойму.       — Прошу прощения, мой Лорд, — потупила она взгляд.       Тишина опять поглотила помещение. Хвост замер, не решаясь убрать платок в карман. Да, шуршание выйдет неловким. Тёмный Лорд немного поизучал обращённые к нему лица. Вот Яксли — в качестве подсадной утки в Министерстве сгодится. Люциус, этот скользкий типок… Тюрьма ему спесь подсбила: помятый, и всё же помятый с достоинством. После Отдела тайн Тёмный Лорд не был полностью уверен в Люциусе как в боевой единице, но его способности пускать пыль в глаза применение нашёл… Северус, как всегда, спокоен и почтителен. Он тоже принёс новости, но недержанием Беллатрисы, к счастью, не страдал. Ноша величайшего мага всех времён и владыки смерти тяжела; в отличие от многих других, Северус это хорошо понимал, а потому умел быть незаметным, когда нужно.       Тёмный Лорд, в свою очередь, понимал, как важен своевременный перерыв. Он поднёс к губам мундштук. Хвост так сильно вжался в стену, будто мечтал сквозь неё просочиться. Долохова мелко затрясло. Тёмный Лорд сделал вдох и… торопливо выдохнул дрянь, успевшую, увы, осквернить его лёгкие.       — Дерьмо, — заключил он.       — М-мой Лорд… — пропищал Хвост.       Долохова затрясло сильнее, это уже походило на конвульсии.       — Дерьмо! Какой смысл быть величайшим магом в мире, — Тёмный Лорд в ярости отбросил мундштук, — ЕСЛИ МНЕ ДАЖЕ НЕ МОГУТ ЗАБИТЬ ВКУСНЫЙ КАЛЬЯН?!       Побагровевший Долохов, запрокинув голову, испустил в потолок оглушительный, несдержанный вопль отчаяния, и тогда его конвульсии унялись.       — М-мой Л-лорд… Н-но это очень хороший… На самом деле, это п-потрясающий микс… — стал лепетать Хвост, сминая в ладонях взмокший платок. — Боюсь, добиться лучшего уже п-попросту не выйдет… Он был собран для вас индивидуально… п-прославленными мастерами из Индии…       — По мне видно, что это потрясающий микс, Хвост?! — Тёмный Лорд пнул столик, повалив его вместе с кальяном. Послышался звон стекла.       — Т-там всё, как вы п-просили… Т-терпкое, пряное, но не слишком, с цветочными и ягодными аккордами, с к-кислинкой…       — Что ты сказал?.. — перебил его Тёмный Лорд, понизив голос до звенящего полушёпота.       — Да, мой Лорд, п-прошу прощения, с лёгкой кислинкой…       — Вот именно! — рявкнул Тёмный Лорд. — С лёгкой! Вы запихнули под фольгу кусок лимона?!       — Что вы, м-мой Лорд!.. Т-там т-только немного л-л-л-л-лемонграсса…       — Кальянный микс Тёмного Лорда должен отражать его статус… Его могущество! Каждая затяжка должна пленять, должна быть запоминающейся! Круцио!       Пока Хвост корчился от боли на полу у разбитого кальяна, Тёмный Лорд для успокоения нервов погладил обвивающую его плечи Нагайну. Полотенце на бёдрах сбилось, но суетиться и поправлять его он, конечно, не стал. Напротив, расставил ноги сильнее. Лишний раз напомнить этим болванам, чьи тестикулы здесь главные, не помешает.       — Северус!..       — Мой Лорд, — негромко отозвался Снейп, склонив голову. — Позвольте подправить для вас микс.       — Ох… Да что-то некальянное у меня настроение благодаря некоторым… — Тёмный Лорд небрежно указал на скрючившегося Хвоста, который пытался прийти в себя после Круциатуса. — Говори, что у тебя.       Северус кивнул, а Беллатриса бросила на него хлёсткий завистливый взгляд.       — Я принёс для вас пророчество от Трелони, мой Лорд.       — О, добыл вторую часть?       — Нет, это новое. Но чрезвычайно важное. Сидели вдвоём в учительской… И началось.       — Да ладно… — недоверчиво протянула Беллатриса, но Тёмный Лорд её прервал, приподняв ладонь, и велел:       — Показывай.       Вытянув из кармана небольшой Омут памяти, Северус присел на скамью рядом с Тёмным Лордом и коснулся палочкой виска. Вскоре воспоминание было извлечено и погружено в Омут. В жемчужной жидкости внутри чаши прорисовалось лицо хогвартской прорицательницы. Её глаза, без того выпученные, вместе с очками казались совсем громадными. Голос зазвучал отрешённо и загадочно:       — Грядёт триумф… Большой триумф Тёмного Лорда… Это произойдёт сегодня… Сегодня, когда светловолосый мальчишка откроет путь…       Белла округлила глаза, указывая на Омут. Любопытно. Значит, её новости связаны с пророчеством.       — Сегодня, когда последний оплот добра, длиннобородый старик, любитель цветастых мантий, — продолжала вещать Трелони, — навеки уйдёт из этого мира…       — Так Дамблдор сегодня помрёт? — хмыкнул Тёмный Лорд.       — Вижу Пожирателей смерти, что собрались в центре комнаты, где всё спрятано… Вижу Пожирателей смерти в следующем составе: Гойл… Джагсон… Долохов… Крэбб… Алекто Кэрроу… Амикус Кэрроу… Беллатриса Лестрейндж… Рабастан Лестрейндж…       — У пророчества губа не дура… — заметил Тёмный Лорд, пока Трелони перечисляла и перечисляла. А закончив, добавила:       — …Вижу, вижу Тёмного Лорда… Он входит в комнату, где всё спрятано, последним и смотрит на своих подданных…       — И меня видит, значит?.. Хмм…       Далее Трелони поведала, что после битвы с подоспевшим Орденом Феникса и преподавателями Хогвартса, победоносной, не сулящей потерь для Пожирателей, Скримджер ощутит беспомощность себя и своих мракоборцев окончательно. Он посидит в кресле министра ещё совсем не долго и сделает ноги из страны. Цепочка событий, запущенная этим вечером, приведёт к тому, что…       — …мировые лидеры признают владычество Тёмного Лорда над Британией, — торжественно изрекла Трелони напоследок, — проникнутся его идеями, будут всячески подражать ему в своих деяниях…       Изображение в чаше исчезло, и Тёмный Лорд, потирая подбородок, произнёс:       — Так-так. Ну а что мне хотела рассказать ты, Белла?       — Мой Лорд, — начала Беллатриса со взволнованным придыханием, — мальчишка открыл путь! Я получила Патронус от Горбина, Драко ждёт меня в лавке! Он починил Исчезательный шкаф, мы можем войти в Хогвартс! Предсказание начало сбываться!       Беллатриса выглядела восхищённой. Тёмного Лорда ничего из сказанного Трелони особенно не удивило. Он не нуждался в пророчествах, чтобы знать, к чему всё идёт, ведь иначе и быть не могло. Только один момент казался странным…       — По Поттеру опять темнит, — прокомментировал Тёмный Лорд. Отчего, если ему полагается явиться в Хогвартс лично, Трелони не упоминает, что мальчишка сегодня падёт от его руки?..       — Полагаю, это противоречило бы первому пророчеству, мой Лорд, — заметил Северус. — Его туманности, если угодно.       Тёмный Лорд кивнул, скривив губы. И всё же у него вырисовывались иные соображения. Он прослушал Трелони ещё несколько раз и убедился, что уловил всё верно: в Хогвартс сегодня должны войти не все Пожиратели. Несколько малозначимых сошек вроде Хвоста были упущены, а вместе с ними, что любопытно, Люциус.       — Что бы это значило… — протянул Тёмный Лорд. — Ваши предположения?       Никто из присутствующих не высказался, но озадаченному Люциусу досталось несколько подозрительных взглядов. Беллатриса пожала плечами. Северус сцепил ладони в замок.       — Твои, Люциус?..       — Не знаю, мой Лорд.       Он правда не знал — беглая проверка легилименцией на предмет тайных заговоров это подтвердила. В чём же дело? Люциус помешает? Или… пригодится? Тёмный Лорд, являясь величайшим волшебником в мире, нащупал в пророчестве интересную лазейку.       — Что могу сказать… — начал он, побарабанив пальцами по скамье. — Если дедушка сегодня правда двинет кони, берём пророчество в работу…       — Вы явитесь в Хогвартс лично, мой Лорд? — с благоговением поинтересовалась Беллатриса.       — Явлюсь, Белла. Явлюсь.       Вопрос в том… Насколько лично?

***

5 июня 1997 г., школа волшебства и чародейства Хогвартс, Шотландия.       Семья. Важнее. Магловской. Девчонки.       Семья. Важнее. Магловской. Девчонки.       Драко мысленно повторял эти слова и с каждой новой руной, вставшей на место, чувствовал себя всё меньшим человеческим существом. Это хорошо. Погрузиться в механическое состояние — то, что сейчас нужно. В одном из классов Гермиона сдавала экзамен по нумерологии, а Драко в Выручай-комнате починил Исчезательный шкаф.       Дело не заняло и получаса. Диагностические чары на подарочной сумке — и перед Драко предстала изящная руническая схема Гермионы. Эта девочка далеко пойдёт. Хотя… Что её ждёт в обозримом будущем?       Но это не должно волновать, когда на кону жизнь отца. И это как минимум. Придушив тревожные мысли остатками хладнокровия, Драко парой взмахов внёс последние изменения. Ещё одни диагностические показали: больше никаких ошибок. Руны засветились красивым белым.       Драко немного поразглядывал ту деревянную громадину. Потом влез внутрь и закрыл дверцы, твердя про себя, что сделал всё правильно.       — …Торговаться будешь в подворотне с Флетчером! Проваливай! — донёсся хриплый голос Горбина. За ним — чья-то ругань и звуки шагов. Драко подождал и, убедившись, что в лавке воцарилась тишина, осторожно выглянул из-за дверцы.       — Ох! — Горбин вздрогнул и схватился за сердце. — Напугал… Секунду. — Он рассёк воздух палочкой, опуская рулонные шторы на окнах и дверях. Лавка погрузилась в интимный полумрак. — Так… э-э-э… Что делаем? Зовём мадам Лестрейндж?       — Ага, — пожал плечами Драко.       Обрадованным этой перспективой Горбин не выглядел. Помешкав, он наколдовал Патронуса, помятого грызуна, и отправил сообщение. Они стали ждать.       По истечении минут двадцати в лавке раздался хлопок трансгрессии.       — А чего такой напряжённый? — округлила глаза Беллатриса в своём обычном облике.       Драко понял, что сжал палочку до побелевших костяшек, и поспешил убрать её за пояс. Тётушка откинула иссиня-чёрные взлохмаченные волосы, подплыла к нему и, схватив за подбородок, бесцеремонно нырнула в сознание. Долго она там не копалась.       — Всё прекрасно, котёночек. — Оставшись довольной, Беллатриса уложила руки Драко на плечи. — Ты умница! Готов к заварушке?       Она посвятила его в план лишь обрывочно. Миссия по ликвидации Дамблдора весь год представлялась Драко чем-то тихим, стремительным и непыльным. Не очень большая, но эффективная группа Пожирателей проберётся в директорские покои и застанет их обитателя в ночном колпаке и пушистых кроликах-тапках. Однако, как сообщила Беллатриса, сегодня Пожиратели явятся в Хогвартс почти в полном составе да ещё и с Тёмным Лордом во главе. В качестве подтверждения Горбин пришлёт Патронус с кодовой фразой. Драко первым делом спросил, будет ли среди прочих отец, и получил загадочный ответ, что нет. На вопрос о целесообразности такого размаха Беллатриса не менее пространно пояснила, что это подстраховка на случай, если Орден окажет сопротивление.       Решили не мелочиться? Что ж, Белле только дай повод навести шороху. Для Тёмного Лорда это хороший шанс не только подобраться к Дамблдору, но и самоутвердиться за счёт близорукого школьника, а ещё расквитаться с Орденом, застигнутым врасплох. Беллатриса была вся в предвкушении, когда они прощались до вечера.       — Слушай, Белла… Тёмный Лорд пьёт «Феликс Фелицис»? — спросил напоследок Драко, когда сунул руки в карманы и правой нащупал колбочку, которую таскал с собой постоянно. — Стало интересно, подключает ли он удачу или…       — Он пробовал, — хмыкнула Беллатриса, водя длинным ногтем по близнецу шкафа из Выручай-комнаты. — Мы доставали эту штуку.       — И?       — Она каждый раз подкидывает ему идею об отпуске. Правильно… — одобрительно закивала Беллатриса и вздохнула: — Столько работать, столько переживать о стране… Лишнее доказательство, что для захвата власти ему удача не нужна, понимаешь, милый?       Теперь ноги несли Драко подальше от Выручай-комнаты. Он старался не думать о том, что судьба Гермионы может решиться не просто в ближайшем будущем, но уже сегодня. Не выходило. Он дал слабину. Ведь всё зависящее от него сделано — шкаф починен. На что ещё тратить оставшийся день, как не на самоедство?       А может, самое время побыть с собой честным.       Глупую мысль о том, чтобы предупредить Гермиону, дать мантию-невидимку и заставить сбежать через проход, Драко сразу отбросил. Она скорее поднимет всех на уши и первой ринется в бой. Умрёт, а может, выживет, и что дальше? Министерство падёт. В Хогвартс ей не вернуться. Бежать из страны она не станет, конечно: Гриффиндор головного мозга не позволит. Уйдёт в подполье вместе с горсткой выживших, займётся партизанством, полезет на рожон, будет схвачена.       В уставшем, ошалелом сознании завертелись утрированные сценарии антиутопий. Гермиона-пленница? Рабыня? Наложница? Игрушка? Фантазия подкинула образ чистокровного толстосума, тучного, с лоснящейся рожей, тянущего руки к милой умнице и упрямице, которую урвал. Потом Драко представил себя на его месте… Что будет хуже? Гермиона, плюющая ему в лицо, или Гермиона, настолько сломленная, что ему радуется?       Драко ещё никогда так сильно не бросался в глаза тот факт, что его запихнули в это тело насильно, заставили жить эту жизнь. Сегодня, не колеблясь, он предпочёл бы не рождаться. Всё виделось словно сквозь пелену. Вроде бы те же стены, те же крестовые своды. Выходишь во дворик — солнце светит. Но почему оно кажется искусственным? Звуки — шелест плюща на стене, рокотание каменных гаргулий — совсем приглушённые. Драко потёр глаза, тряхнул головой, которая болела до тошноты.       «Пожалей себя! Ты ещё маленький, — так и кричало его тело. — Полежи под одеялом, возьми лёгкое чтиво, а эльф принесёт тебе что-нибудь вкусное».       Лучше бы тело заткнулось и не сыпало соль на рану. Наверное, винить не в последнюю очередь стоит недосып. И какого чёрта было не спать всю ночь?       Сделав глубокий вдох, Драко прислонился к стене. По ней хотелось сползти вниз. Чепуха. К чему разводить дополнительную драму? Никто её сейчас не увидит. Не придёт на помощь и не подскажет выход.       «Даже если в эти жуткие времена вы окажетесь в тупике, в самой, казалось бы, неразрешимой из патовых ситуаций…»       Драко усмехнулся своей ребяческой попытке схватиться за соломинку, пока память подкидывала ему идеалистские речи Дамблдора.       «В Хогвартсе помощь вы всегда получите — стоит всего лишь обратиться к свету».       Престарелый демагог. Но может, была соломинка чуть прочнее.       «Ты просто хочешь уберечь Гермиону».       Зря Драко пришёл сюда. Именно в этом дворике они впервые взялись за руки. Целовались под дождём. И о чём он только думал тогда? Да он и сейчас не шибко поумнел. Не поздновато ли размышлять о хотелках?       Но это и правда последний шанс побыть с собой честным. Дать свободу мыслям, которые прятал под замком окклюменции, чтобы не быть уязвимым для тётушкиных проверок.       Да хотя бы эту: а сможет ли предательница-мать, что бы там Белла ни обещала, восстановить репутацию при дворе у Тёмного Лорда? А отец? Вот, пожалуйста, его даже не берут на миссию. Почему? Настолько разуверились после лажи в Отделе тайн?       А ведь хорошо, что отца сегодня в замке не будет, не так ли?       «Ты просто хочешь уберечь свою Гермиону!» — повторил с правого плеча ангел на страже чистокровных ценностей.       «Хочу, ну и что? Мысли резонные», — парировал Драко.       «В принципе да».       Сегодня Пожиратели соберутся в Хогвартсе. Война — это больше не абстракция из газеты, она явится сюда этим вечером. Драко приведёт войну за ручку.       Он хмыкнул. Звучит так, будто у него есть некая власть, пространство для манёвра. Перед глазами замаячило сосредоточенное личико Гермионы.       «Дамблдор поделился важными сведениями».       Нет, серьёзно, что там за важные сведения? Что могло заставить Скримджера пойти на мировую с Орденом, косвенно признать себя идиотом, оклеветавшим самого доброго в мире дедушку? Складывалось впечатление, там должно быть нечто, способное повлиять на ход войны…       Ангел на правом плече прикрыл ладонью лоб, но, чёрт… Драко уже не мог развидеть эту логику. Обрывок идеи, мерещилось, посетил его ещё под Рождество. Но нет, тогда он не знал, что операция в Хогвартсе обретёт такие масштабы. Просто то был момент, когда «Феликс» впервые решил подсобить починке. А эта штуковина ведёт свою игру. Она предвзята и ещё как. На тёмную сторону, похоже, не работает… Ответ Беллы насчёт отношений Тёмного Лорда и «Феликса» тому доказательство. Может, идея посетила Драко, когда он задал этот вопрос. Может, минуту назад.       Постояв некоторое время без движений, он вытащил из кармана «Феликс». Искусственное солнце забликовало на колбочке с синтетическими правильными решениями. Драко не собирался сейчас пить зелье удачи, но прекрасно знал, что произойдёт, если это сделать. Для того и таскал его в кармане: иногда достаточно просто подумать о приёме «Феликса», чтобы понять, что произойдёт дальше. Вот и сейчас. Решение принято.       И вот уже не ноги несли, но Драко, о чудо, сам шагал по коридору. Тошнота отпустила, тело стало подозрительно лёгким. Свидетельствует ли это о том, что решение принято правильное? А… поздно. Всё скатилось до уровня «будь что будет». Он толкнул дверь в женский туалет.       В глаза ударил золотистый солнечный свет. На Драко уставились круглые карие глаза. Гермиона, стоящая у раковины, резко спросила:       — Откуда узнал, что я здесь?       — Карта Мародёров, — просто ответил Драко.       Странно, но стало ещё легче. На этих словах путь назад закрылся окончательно. Гермиона приподняла брови лишь слегка — почти сразу они у неё сложились жалобным домиком. Её грудная клетка под школьной рубашкой замерла на вдохе, а потом пришла в движение. Драко огляделся, убеждаясь, что в туалете пусто, сделал пару шагов вперёд и принялся сбивчиво тараторить:       — Послушай, Гермиона, прозвучит странно, но… Я знаю, как переломить ход войны. В пользу Дамблдора. Сегодня Пожиратели соберутся в Выручай-комнате. Это шанс взять их в ловушку. Поджарить Адским пламенем или вроде того… И всё закончится.       В ответ — рассеянный кивок. Никакого удивления, никаких уточняющих вопросов. Глаза Гермионы заблестели, и она всхлипнула. Это очень походило на всхлип облегчения. Она откуда-то всё знает, а значит, всё знает и Дамблдор. Драко не прогадал. Решение оказалось единственным верным из возможных.       — Сейчас пойдём к Дамблдору… — слабым голосом пробормотала она. — Сейчас.       — Хорошо.       Поколебавшись, Гермиона подошла к Драко, обняла его лицо ладонями и очень внимательно заглянула в глаза. Если забыть про мокрые дорожки на её щеках, она смотрелась самым настоящим, педантичным магозоологом и определённо делала мысленные записи, следя за явлением, которое до этого никогда не наблюдала. Объект: Драко Малфой. Вид: придурок слизеринский чистокровный. Наблюдения: — Объект не такой уж и психопат (примечание: попросить Джиневру и Поттера повременить с самосудом).       Драко моргнул, и по его щеке тоже скатилась слезинка. Потом стиснул Гермиону в объятиях, чтобы она не видела, как его напряжение, которое копилось не днями — месяцами, пыталось найти стыдный выход. Он бы ни за что не поверил, что однажды ему доведётся пустить слезу при Гермионе Грейнджер. Что она ухитрится стать его главной слабостью.       Он вытер глаза рукавом, спешно беря под контроль дыхание, и разжал объятия. Гермиона отстранилась; её подбородок дрогнул, на лице появилось выражение красочной, почти детской обиды.       — Ты хотел убить Дамблдора! — выкрикнула она, с силой двинув Драко ладонями в грудь.       — Не хотел.       — Собирался.       — Должен был!       — Ты подставил бы всех под удар. Меня… Из-за тебя мы все…       — Я не хотел этого! А ты бы не сделала это ради своей семьи, Гермиона?       В ответ она дёрнула головой в задумчивом подобии кивка, который, кажется, был адресован не Драко, а самой себе. Она не могла не задаться таким вопросом.       — Мне плевать на Тёмного Лорда, веришь? Дело не в том, что мне хотелось перед ним выслужиться. И не в том, что я весь такой кровожадный, — продолжил Драко, стиснув плечи Гермионы и высматривая в её глазах проблески понимания. — Убийства в сферу моих интересов не входят. Цель у меня была одна. Я знал, что отец попадёт к ним.       — Ты дурачил меня.       — Дурачил? — Драко рассмеялся, покачав головой. — Да я не должен был с тобой сближаться! Что в итоге? Ты всё видишь! Я здесь!       Гермиона вновь кивнула. И на том спасибо.       — Я люблю тебя, — пробормотал Драко, уткнувшись в её волосы. — Люблю тебя, люблю тебя. Я не знаю, что с этим делать.       Она помолчала, хмуро глядя в пол.       — Знаешь, как Дамблдор сказал мне? «Не спешите с выводами насчёт мистера Малфоя». Он не держит на тебя зла, наоборот, — Гермиона легко улыбнулась, — он в тебя верил всё это время.       — Какое, блядь, облегчение! — саркастично заключил Драко. — Ну а ты?       — Ладно, пошли уже.       — Я знаю, сейчас ты злишься на меня. Но ты сможешь меня понять?       Гермиона неопределённо пожала плечами и посмотрела на себя в зеркале.       — Я пришёл сюда, — напомнил Драко. — Дедушка ваш жив-здоров. К вечеру, предполагаю, будет ещё живее, когда покончит с…       — Нет, не будет, — тихо оборвала Гермиона. — Это очень хорошо, что ты пришёл, Драко.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Гермиона принялась приводить себя в порядок.       — Чего не выбросила эту дрянь? — хмыкнул Драко, заметив платиновый браслет у неё на щиколотке.       — Вообще-то планировала. Это чтобы не вызывать подозрений.       Вскоре они торопливыми шагами следовали к парящим лестницам. Фойе заполнили студенты, освободившиеся с экзаменов. Обрывки их праздных бесед о планах на лето, квиддичных командах и том, кто кого пригласил на свидание, казались неуместными и нелепыми. Они понятия не имели, а нынешним вечером будет решаться судьба страны.       — Вот только не говори, что пожертвовала бы семьёй ради общего блага, — бросил Драко, когда они с Гермионой ступили на одну из лестниц.       — Я бы пожертвовала собой.       — Семьёй? Отдала бы свою маму на растерзание во имя победы над Тёмным Лордом?       Гермиона выдохнула с усталостью и раздражением.       — В моём случае победа Волан-де-Морта — это всё равно что…       — Я бы пожертвовал всем ради семьи. Идёт это общее благо к чёрту. Если бы ты была моей семьёй, я бы пожертвовал всем ради тебя.       — Но мне никогда не быть твоей семьёй, да, Драко? — подняв на него глаза, горько усмехнулась Гермиона. — Не то чтобы я к этому стремилась, — добавила она по-грейнджеровски надменно.       Тут Драко не знал, что ей ответить. Вот уж для чего нет решения, так для этого. Понимала ли всё Гермиона, злилась ли сейчас — разницы нет. Но…       — Ты как вообще? — спросил Драко.       — Сам как думаешь?! — Гермиона сочла вопрос очень глупым. — Ужасно! Дни после смерти Рона… Это был ночной кошмар! Я не знала, чего от тебя ждать, мне пришлось ломать комедию…       Решив, что извиняться и говорить, как он сожалел, в такой ситуации неуместно — слишком мелочно, — Драко опять прижал Гермиону к себе.       — Хорошо, что ты пришёл, — тихонько повторила она. Словно старалась оправдать перед собой то, с какой охотой уткнулась Драко в грудь. В обнимку они преодолели подъём к директорской башне.       — Дамблдор помог тебе с чарами Незримого расширения? — уточнил Драко.       — Да, — кивнула Гермиона. — А ты догадался, что он обо всём знает?       — Ну… Когда шёл сюда, был уверен процентов на… шестьдесят пять.       Шестьдесят пять процентов холодного расчёта и тридцать пять — чистосердечных намерений… Процесс подсчёта отразился на личике Гермионы очень заметно.       — Уютный бейлис.       Она назвала пароль, и охраняющая кабинет гаргулья пропустила их. Поднявшись по винтовой лестнице, они оказались в просторном округлом помещении. Те части стен, что не были заставлены здесь стеллажами с книгами и приборами неведомого назначения, занимали портреты бывших директоров и директрис Хогвартса. Они встрепенулись и обратили взгляды на вошедших. Всё в кабинете клокотало, тикало, звенело и вибрировало, образуя на удивление умиротворяющий белый шум. Где-то в груди у Драко в ответ заурчало спокойствие. Он почти забыл, как это ощущается — когда тебе есть на что опереться.       — Так-так. — Дамблдор поприветствовал их лучезарной улыбкой и опёрся локтями об антикварного вида письменный стол. — Присаживайтесь. Чайку?       — Нет, спасибо, сэр, — вежливо отказалась Гермиона, опускаясь на стул для посетителей. Драко, садясь рядом, тоже помотал головой.       — Может, оно к лучшему… — задумчиво отозвался Дамблдор. — Кикимер регулярно подсыпает мне в чай сушёный помёт докси. Я каждый раз замечаю, но он не теряет надежду.       — Почему вы позволяете ему готовить для вас чай, сэр? — полюбопытствовала Гермиона.       — Не устаю поражаться человеческой — в данном случае, эльфийской — силе духа. Причём собирает и сушит помёт Кикимер самостоятельно, как мне докладывали, а это дело трудоёмкое… — пояснил Дамблдор.       Слушая его, Драко глянул на один из подоконников, где жались друг к другу горшки с явно стрессующими растениями — с бегониями, кажется. Их листья висели подсохшими, слабовольными тряпочками. Вероятно, всю глубину коварства Кикимера Дамблдор так и не прочувствовал.       — С чего начнём? Полагаю, мистер Малфой, у вас ко мне много вопросов.       Вопросов и впрямь было много. Драко первым делом задал общий:       — Вы обо всём знали? С самого начала?       — Знал ли я, что вам поручено меня прикончить? Знал. Волан-де-Морт гораздо более откровенен с Северусом, чем того хотелось бы вашей тётушке.       — Летом всё преподносилось как сверхсекретная миссия, — вздохнул Драко с раздражением. — О которой известно только Белле и моей матери, но никак не Снейпу.       — Волан-де-Морт в восторге от его курительных миксов.       Прикрыв на пару секунд глаза, Драко продолжил:       — Ну а что насчёт моего плана со шкафом?       — Тут я знал лишь о том, что вы весьма сообразительный молодой человек… — спокойно пояснил Дамблдор. — Мистер Филч с начала года донимает меня Исчезательным шкафом. Мол, надо его отреставрировать и отправить в безопасное место…       — Это вы оставили лазейку, — заключил Драко.       — Оставил. И был рад увидеть, что со шкафом происходят изменения.       Они посидели молча. Всматриваясь в ярко-голубые стариковские глаза, Драко думал, как муторно быть пешкой в чужом великом плане. Увязнуть под каблуком замысловатой туфли с закрученным носом… И в то же время, как ни досадно, приятно скинуть с себя часть ответственности.       — Так, а… Нора? — спросил наконец Драко. — Вы что, рассчитывали свести нас? — Он бегло переглянулся с притихшей Гермионой.       Дамблдор расхохотался:       — Держите меня за сваху, мистер Малфой? Я, конечно, ожидал, что эффект от вашего пребывания в Норе будет интересный — вы как минимум получите закалку!       — Слабоватая закалка. Надо было меня к маглам. Лет эдак на десять, — вырвалось у Драко.       — Ну я же не изверг, в конце концов…       Дамблдор продолжил добродушно посмеиваться. Гермиона, прочистив горло, опустила взгляд, а Драко прикусил язык, решив, что человеку, едва не покусившемуся на всё хорошее, следует вести себя скромнее.       — Что в итоге? Всё вышло лучше, чем я мог ожидать! — радостно развёл руками Дамблдор. — Вы здесь по собственной воле!       — Вы поэтому не прижали меня к стенке сразу? Хотели, чтобы я явился добровольно?       — Конечно, — кивнул Дамблдор и негромко добавил: — Не только поэтому, правда… Беллатриса могла влезть к вам в голову и выведать, что вас скомпрометировали. Действовать грубо я не мог, как и рассчитывать на ваши навыки окклюменции. В этом вопросе я доверяю только Северусу.       — А если бы я так и не пришёл?       — На вас пришлось бы наложить Империус, — пожал плечами Дамблдор. — Министерство даже выдало мне особое разрешение. — Он небрежно усмехнулся, так и говоря всем видом: «Не то чтобы закон был для меня писан».       — Скримджер в курсе, — утвердительно бросил Драко.       — Теперь да. Как, по-вашему, я здесь оказался? — хохотнул Дамблдор. — Тянул я с этим, как мог… Мы не знаем, насколько глубоко путы Волан-де-Морта проникли в Министерство. Но выбора мне не оставили.       Драко сделал глубокий вдох, обдумывая следующий вопрос, самый важный.       — Я пришёл добровольно, — начал он. — Готов сотрудничать. Вы поможете моему отцу?       — Разумеется, мистер Малфой! — оживлённо закивал Дамблдор. — Как только дело будет сделано, вашему отцу заменят срок на условный, я всё подробно обговорил с министром!       Драко почувствовал небывалую лёгкость, граничащую с эйфорией. Может, недаром говорят, добро всегда побеждает?       — Какой план? — спросил он. Ему захотелось вскочить и начать расхаживать по кабинету. За него это сделал Дамблдор.       — Итак, сегодня Пожиратели практически в полном составе и во главе со своим лидером явятся в Выручай-комнату, — начал он, глядя в окно, где рядом на жёрдочке восседал феникс. — Вашего отца с ними не будет, об этом мы тоже позаботились…       — Вы знаете, почему в полном составе?       — О, Пожиратели думают, что именно со штурма Хогвартса начнётся их господство в Британии. А там и до мирового рукой подать… — Дамблдор погладил красные перья феникса. Тот довольно зачирикал. — Мы подкинули им «пророчество». Волан-де-Морт, к нашему счастью, на пророчества очень падок… Спасибо профессору Трелони за помощь.       — Пророчество? — переспросил Драко. — И они поверили?       — Ещё бы! С такими-то знамениями, — с улыбкой отозвался Дамблдор. — О том, что вы почините шкаф. О том, что я сегодня умру. И я действительно сегодня умру! Как тут не поверить?       — Что?.. Вы…       — Не беспокойтесь, мистер Малфой, я без того при смерти. — Дамблдор приподнял правую руку, демонстрируя почерневшую ладонь. Не то чтобы Драко обеспокоился — дедушка в этом мире и так подзадержался, — но миссия, выходит, была бессмысленной изначально.       — Как вы умрёте? — спросил Драко и сразу поймал суровый взгляд Гермионы. Она сочла вопрос бестактным. Дамблдора ничего не смутило.       — Северус замешает для меня кое-что улётное… Молодежь так ещё говорит? «Улётное»?.. — Он на миг задумался, а затем, не дожидаясь ответа, продолжил: — Ну а я, вот незадача, переборщу. Вам не рекомендую экспериментировать! — Дамблдор строго поднял указательный палец здоровой руки. — Но у меня возраст, как говорится, переходной. Переходной в мир иной!       Драко фыркнул. Гермиона уткнулась взглядом в собственные коленки.       — Профессор… — прошептала она, качая головой. В попытке утешить Драко положил свою ладонь поверх её.       — Итак, мистер Малфой, сегодня вам предстоит филигранное дело. — Посерьёзнев, Дамблдор сцепил руки за спиной и начал мерить кабинет неторопливыми шагами. — Волан-де-Морта нельзя назвать человеком в привычном понимании. Убить его так, как убивают людей, не получится. Но! У нас есть отличный шанс расправиться с ним через дополнительное измерение.       — Вы про шкаф? — спросил Драко.       Дамблдор кивнул.       — Мистеру Монтегю в прошлом году повезло выкарабкаться. Шкаф был повреждён лишь слегка. Но если задать ему встряску побольше, Волан-де-Морт навеки затеряется в пространстве, что равносильно смерти. У него останутся лазейки для возвращения в… другой форме, но это уже не ваша забота. Таким образом, мистер Малфой, — Дамблдор присел на троноподобный стул и пристально посмотрел на Драко, — сегодня вы должны сломать Исчезательный шкаф в аккурат в тот момент, когда в нём появится Волан-де-Морт.       Дамблдор откинулся на стуле. Драко, переварив услышанное, неуверенно уточнил:       — Бомбарда?       — Не хочу умалять ваши магические таланты, мистер Малфой, но, боюсь, пока вы будете чертить руну Бомбарды, тётушка может вас… опередить.       — Она насторожится, стоит мне дёрнуть палочкой.       — А палочка в стрессовых ситуациях порой подводит… — протянул Дамблдор и зыркнул на Драко из-под очков-половинок. Вероятно, тоже уловил, какие шуточки повисли в воздухе. — Счёт будет идти на доли секунды… Хотелось бы большей предсказуемости.       — Ну так? — поторопил Драко.       Дамблдор загадочно сверкнул глазами.       — Сегодня нам на помощь придёт то, чего нет у Волан-де-Морта…       В новой паузе Драко, закатив глаза, предположил:       — Любовь?       Гермиона слабо улыбнулась.       — Любовь?.. — Дамблдор, озадаченно приподняв брови, вытащил палочку. — Э-э-э… Безусловно, любовь нам поможет, как и всегда. Уже помогла! — мягко ответил он, выводя руны у выдвижного ящика письменного стола. — Но я, вообще-то, имел в виду огнестрел.       На этих словах Дамблдор, закончив магические манипуляции, полез в ящик.       — С этим красавцем, мистер Малфой, вы уже знакомы… Какая удача!       — Какая удача. — Драко устало вздохнул, глядя на увесистое ружьё в здоровой руке у Дамблдора, тот самый Ремингтон Артура Уизли.

***

      Вместе с удачей Драко сопровождала болезненная уверенность. Пульс пребывал в абсолютной норме; интуитивно это настораживало — так быть в подобной ситуации не должно, но «Феликс» успешно создавал иллюзию, будто всё происходило понарошку. В любом случае, принимая его этим вечером, Драко никогда не сомневался меньше. Сегодня они с «Феликсом» заодно. Вместе на страже благополучия магической Британии. Всё согласовано с Дамблдором, ныне успешно почившим.       Склад Выручай-комнаты преобразился: площадка перед Исчезательным шкафом стала просторнее, чем обычно. Готова встречать гостей… «Отправил посылку с вашими украшениями, мистер Малфой. Сова прибудет около десяти», — сообщил несколькими часами ранее Патронус Горбина. Стоя перед шкафом, Драко взглянул на наручные часы: ровно десять. Пульс в норме. Даже сейчас…       — Нет, как удобно, вы поглядите! — Беллатриса распахнула дверцы и весело ступила на каменный пол Выручай-комнаты. При параде: в меру томная, в меру практичная чёрная мантия и густо подведённые глаза. — Племяш… — Она залихватски подмигнула. Драко криво усмехнулся, как если бы приветствовал очередным учебным утром какую-нибудь Даф.       Новые и новые Пожиратели потянулись вереницей из шкафа. Выходя, они скучивались позади Беллатрисы. Драко отошёл в сторону и стал рядом со старинным сервантом, заваленным всякой всячиной. Тряпки, тарелки, котлы, статуэтки, продолговатый предмет из металла и дерева… Скоро всё кончится. Эта мысль грела Драко, а думать наперёд он себе пока не позволял.       — Как обстановка? — праздно поинтересовалась Беллатриса.       — Все скорбят.       — Нет, ну это же надо сторчаться! Я как узнала, чуть живот не надорвала!       — Оказалось, в качестве бонга Дамблдор держал кальян Гриндевальда. Тот, с черепом, знаешь?       — Стильно! — закивала Беллатриса.       Болтая с ней, Драко провожал взглядом прибывающих: Яксли, Долохов, братья Лестрейнджи, Нотт-старший, у которого из общего с сыном были разве что тёмные волосы. Он зыркнул на Драко, небрежно кивнул, мол, «знаю тебя, малец», и смешался с толпой. Чем плотнее она становилась, тем настойчивее «Феликс» подбивал обратить внимание на сервант.       — Что за штука? — спросила Белла, заметив, как Драко прошёлся пальцами по гладкой поверхности загадочного для неё продолговатого предмета.       — Не знаю. Похоже на трость-чехол для палочки, — ответил Драко, преспокойно беря в руки ружьё.       — Любите же вы, Малфои, эту дребедень, — фыркнула Белла. — Нравится? Забирай. Тётушка разрешает… О! Последний, да?       Пожиратели всполошились и стали выстраиваться ровными рядами за Беллатрисой. Ещё тогда Драко показалось, что в её глазах было маловато раболепия. Он не придал значения. Вся концентрация утекла к Исчезательному шкафу. В кармане нагрелась зачарованная монетка: Грюм, который прямо сейчас в Лютном переулке следил волшебным глазом за лавкой Горбина, сигнализировал о том, что в близнец шкафа забрался Тёмный Лорд. И счёт пошёл на доли секунды.       Драко прижался щекой к прикладу. Предполагал, что Белла недоумённо сдвинула брови, но не видел её, только узорчатую деревянную поверхность. И ведь покоробило его то отсутствие раболепия… Драко думал именно об этом, касаясь пальцем курка. Ведь ещё тогда, чёрт, тогда можно было обо всём догадаться. Но такие вещи начинают казаться очевидными только задним числом.       А что в моменте? Где палец на курке, там выстрел.       — ПРЕДАТЕЛЬСТВО!       Визгливый вопль Беллы прозвучал почти одновременно с оглушительными взрывоподобными звуками. Таких Драко в жизни не слышал. Отдача ружья отбросила его назад, щепки треснувшей панели шкафа местами рассекли кожу. Выручай-комната погрузилась во мрак. Внутрь через дверь, которая всё это время была закрыта не до конца, повалили мракоборцы вперемешку с представителями Ордена Феникса. Они же вбросили громадную порцию перуанского порошка мгновенной тьмы. Крики, магия и магловские автоматные очереди смешались в жуткую какофонию.       Планировалось, что Драко безопасности ради упадёт на пол и переползёт в заранее выбранное укрытие из груды хлама. «Феликс» только посмеялся, сочтя это нелепой избыточной мерой из разряда шлема для прогулочного полёта на метле. Драко просто отошёл в сторону и, чувствуя, как по щеке стекает струйка крови, вслепую сделал несколько контрольных выстрелов в без того раздолбанный Исчезательный шкаф. Судя по звукам, ни разу не промахнулся.       Тьма рассеивалась. Эффект неожиданности, на который рассчитывал Дамблдор, сработал на ура: Пожиратели гибли один за другим, не успевая понять, что за странная сила их столь стремительно уничтожала. На лицах многих читался религиозный ужас. Драко заметил, как Нотт-старший сделал взмах палочкой, но вменяемую руну Протего так и не вычертил и рухнул на чьё-то бездыханное тело. Куда там против скопища сверхзвуковых Авад…       Самые трусливые из Пожирателей, оставив попытки колдовать, метались по складу, но слишком далеко не убегали. Падали, падали, падали. Одни воины добра отвечали за щиты, другие, прошедшие ускоренную программу повышения квалификации, палили направо и налево из автоматов. Им помогали остатки удачи, мизерные, но дело много времени не требовало. Драко никогда не видел столько крови, иной раз от такого зрелища его бы вывернуло наизнанку. С «Феликсом» он держался стойко. Беллатрису, конечно, жаль, но всё-таки Драко почти не знал её.       К слову, почему она до сих пор жива? Вот уж кого по логике должны были завалить в числе первых. Она была тяжело ранена и лежала на полу неподалёку, не в силах поднять ни палочку, ни ножик. Услышав её хриплый, пробирающий до дрожи — так явственно от него веяло смертью — хохот, Драко понял: «Феликс» держит её здесь для прощальной речи.       — Тёмный Лорд на Сейшелах, идиоты! — Голос Беллатрисы походил на шелест, но Драко разобрал каждое слово. — Вы правда думали, что он не подстрахуется? Он всегда страхуется… — Её взгляд, потухающий, но задорный, задержался на Драко. Она улыбнулась и лизнула верхние зубы, порядком окровавленные. — Знаешь, кто стал его любимым двойником?       — Кто? — Парой быстрых шагов Драко приблизился к Белле и опустился перед ней на корточки. Побоище творилось совсем рядом, но было плевать. Ответ он уже знал. — Кто?             Кровавая улыбка Беллы стала шире.       — Твой папочка, конечно! Если кто и умеет произвести нужное впечатление… так это… Малфои…       Её последние слова сменились глухим покашливанием. Руки Беллы потянулись не к ране в районе груди — к животу. Кто-то кричал Драко, чтобы он немедленно отошёл. Из ступора его вывели брызги крови, оросившие лицо, — в Беллатрису выстрелили почти в упор. Её обмякшее тело, лицо с тенью ошалелой улыбки, всё это зрелище не пробудило внутри чувств. Реальность казалась не более настоящей, чем сон. Ничего ярче омерзительного металлического привкуса во рту к сознанию не подбиралось. Драко бросился к Исчезательному шкафу и попытался применить диагностические чары. Они не сработали. Вторая лихорадочная попытка, третья, четвёртая — ничего.       — Хватит! Эти сдадутся! — звучали фоном возгласы орденовцев.       — Было распоряжение ликвидировать всех, — отвечал какой-то министерский амбал.       — Впервые слышу!       Стрельба понемногу затихала. Драко влез в шкаф — в то, что от него осталось — и пробежался пальцами по его шероховатой поверхности. На ощупь прочная, основательная. Странно, что пальцы в ней не увязали, не просачивались сквозь дерево. Шкаф, ружьё, эта комната, эти мёртвые тела, сам Драко — всё будто бы сделано из единого эфемерного материала. Даже не из материала вовсе. Скопище паттернов, которые подправить не труднее, чем руну, и вот уже отец жив, и вот мать никогда не предавала Тёмного Лорда, и Гермиона никогда не смотрела на Драко влюблёнными карими глазками. Карие глазки никогда не становились дилеммой.       Та часть познания, откуда вело расчёты зелье удачи, казалось, была рядом, пряталась за перегородкой не толще этой деревянной дверцы. Но отсюда её не пробить.       «Исправь это. Исправь, пожалуйста, разве ты не можешь?»       Без толку.       И когда всё настолько летит к чертям, когда кажется, что вселенная наплевала на собственные законы, скатилась в полный хаос, и всё вокруг плывёт, шатается, может, Драко тоже вот-вот умрёт? Есть ли разница, что происходит перед смертью, когда от наблюдателя так или иначе скоро ничего не останется? Но нет, конечно, нет. Вот уж полнейшая глупость.       — Отойди, парень! Больной?! — заорал кто-то неподалёку.       Драко пошёл к выходу из Выручай-комнаты, не слишком старательно огибая стреляющих и немногих оставшихся Пожирателей. Неужели не понимали, что его ни одна пуля не заденет? Даже если он намеренно бросится под обстрел, рана будет незначительной. Достаточной, правда, чтобы Гермиона пролила слёзы, подержала Драко за руку у больничной койки, потому что удача не просто сопровождает их — она сопровождает их с маниакальной одержимостью. Обрекает их жить долго и счастливо. На методы ей плевать.       «Ладно. А теперь, если у тебя есть хотя бы капля совести, свали из моей башки».       Низкие ботинки. Чёрные джинсы. Чёрная, плотная, образцово лаконичная футболка. В руках, подрагивающих, но держащих крепко, — ружьё. Лицо, белое как мел, заляпано кровью. Ранен, но несильно. Что в глазах, сказать трудно. Тот факт, что Драко вышел из Выручай-комнаты целым, успокаивал, но Гермиона чувствовала: что-то пошло не так.       Они стояли у стены в коридоре восьмого этажа и надеялись на лучшее: профессор МакГонагалл, Кингсли, небольшая группа мракоборцев для укрепления и Гарри с Джинни и Гермионой, которых уговаривали держаться подальше от Выручай-комнаты, но не вышло. Суету внутри они успели увидеть лишь мельком.       — Эй! Ну как там? — крикнул один из мракоборцев. Драко, словно не слыша его, молча шёл по коридору. Не отрываясь, смотрел на Гермиону. — Что с ним?..       — Может, шокирован, — пробормотал Кингсли, торопливо следуя, как и все, к Драко.       — Мистер Малфой? — встревоженно окликнула его профессор МакГонагалл.       Он остановился, продолжая изучать взглядом Гермиону. А она смотрела на него. Абсурдно, но сейчас, пока в Выручай-комнате происходили страшные вещи и исход был неясен, Гермиона всё равно чувствовала себя спокойнее, чем в предыдущие дни.       Губы Драко дёрнулись в подобии улыбки, и она сама едва ему не улыбнулась, но…       — Я убил своего отца.       На этих его словах все замерли. Смысл сказанного дошёл до Гермионы не сразу — настолько трудно было поверить, что подобное можно произнести так спокойно.       — Драко, что…       — Магловским оружием.       И опять хладнокровно, с тенью жуткой иронии. Только по его глазам можно было предположить, что где-то глубоко внутри он кричал.       Проход отворился вновь. Из Выручай-комнаты вышел мистер Уизли, сразу за ним потянулись другие члены Ордена и мракоборцы.       — Пожиратели мертвы, — объявил он.       Толпа, что находилась в коридоре, бросилась к нему. Только Драко и Гермиона не сдвинулись с места.       — Предварительно Волан-де-Морт скрылся, — добавил мистер Уизли. — Он отправил вместо себя двойника, вероятно, Люциуса Малфоя под оборотным зельем, но это ещё нужно подтвердить.       Гермиона тихо ахнула. Всё окончательно прояснилось.       — Драко…       Он опустил глаза и сделал глубокий вдох. Ужас, усталость на его лице проступили отчётливее. Фоном звучали сбивчивые переговоры.       — …связаться с министром Сейшел.       — Сами-Знаете-Кто лишился влияния, наш перевес очевиден!       Драко, тяжело дыша, вперился взглядом в ружьё так же пристально, как только что смотрел на Гермиону. Она, не зная, что сейчас творилось в его голове, мягко положила ладони поверх его.       — Им теперь проще простого стать соавторами победы!       — Но как же репутация офшора и убежища для всяких…       — Нужно на них надавить!       Руки Драко медленно опустились, а вскоре разжались. Ружьё с грохотом упало. Обогнув Гермиону, он понёсся к лестницам.       — Ты куда?       — Спать.       Помешкав пару секунд, Гермиона пошла за ним. Сейчас его должен сопровождать хоть кто-нибудь.       — Может, в больничное крыло? Мадам Помфри даст тебе что-нибудь успокоительное, что-то для сна…       — Я усну, — отрезал Драко.       — Правда, не отказывайся, ты ведь…       — Мне повезёт.       — Драко, я не знаю, почему «Феликс» не помешал выстрелить…       — А я знаю.       — Почему?       — Оставь меня в покое, Гермиона, — бросил Драко вместо ответа. Спокойно, без злости, но с толикой досады.       Возможно, оставлять его одного сейчас — не лучшая идея, но Гермиона замедлила шаг и остановилась. Поразмыслив, решила в качестве компромисса сбегать в больничное крыло за зельем сна без сновидений. После спустилась в подземелья.       — Да что вы все такие понурые? — окликнул её Тео в слизеринский гостиной. Вместе с Луной, Забини, Паркинсон и парой морщерогих кизляков, ползающих по дивану, он коротал самый обыкновенный вечер. — Драко покоцанный какой-то…       — Потом, — отмахнулась Гермиона.       Миновав коридор, она оказалась в спальне шестикурсников. Там был только Драко. Кровь с лица он стёр, наверное, чтобы не привлекать внимание, но даже не разделся, не снял ботинки и теперь крепко спал на животе. Всё выглядело так, будто он уснул, как только коснулся щекой постели. Не ошибся.       Гермиона присела рядом на полу. Зелье сна без сновидений Драко не понадобилось, но ей, безусловно, пригодится. Она тоже очень устала.       Дела в магической Британии должны наладиться, но что будет между ними двумя, как после всего относиться к Драко, Гермиона не знала. Теперь полагалось ненавидеть его? Возможно, приходить сюда не следовало? Он мог испортить абсолютно всё. К счастью, сделал правильный выбор. А теперь заплатил сполна.       За эти дни Гермиона успела убедить себя, что пути назад нет, и настроилась презирать Драко всю оставшуюся жизнь. Её скепсис пошатнулся вчера — она не увидела ни толики торжества на его лице, когда преподносила подарок. Радость он изобразил неправдоподобно.       А сегодня пришёл к ней. И ведь он сам предлагал уничтожить Пожирателей Адским пламенем. Был готов пожертвовать Беллатрисой, какой-никакой, но всё же семьёй.       Гермиона смотрела на его расслабленное лицо, слушала звуки его дыхания. Себя не слышала. Наверное, для этого нужно больше времени.       Что сделать напоследок? Погладить его волосы? Чмокнуть? Коснуться руки? Гермиона перевела взгляд на его правую ладонь, лежащую возле подушки. Драко не разделся перед тем, как уснуть, но стащил с безымянного пальца фамильный перстень.       Не придумав, что станет уместным, Гермиона ушла. Прикосновение грозило слезами. Они так и не попрощались — утром Драко отправился в Уилтшир. «Я люблю тебя. Люблю тебя, люблю тебя. Я не знаю, что с этим делать». Это у них было взаимно.