Провал

ДООТДЫХАЛСЯ: Тёмный Лорд арестован на Сейшельских островах

      В ночь на 6 июня 1997 года лидер так называемой организации «Пожиратели смерти» Том Реддл, более известный как Тёмный Лорд или Тот-Кого-Нельзя-Называть, был задержан при попытке покинуть территориальные воды Сейшельских островов.       «Основанием для ареста послужил инцидент, который привёл к гибели редчайшего насекомого, — рассказал в своём заявлении начальник Отдела магического правопорядка республики Жан-Поль Бастиль. — К нам обратилась работница корабля, на котором отдыхал Тёмный Лорд (по заявлениям правительства магической Болгарии корабль некогда принадлежал Игорю Каркарову, ныне покойному экс-директору школы Дурмстранг, и был угнан — прим.ред.). По её словам, в ноябре минувшего года во время экскурсии Нагайна, змея Тёмного Лорда, зверски уничтожила храпучую златоглазку».       Храпучие златоглазки являются эндемиком Сейшельских островов и занесены в Фонд магического разнообразия, местный документ, в котором обобщены данные о состоянии редких и исчезающих разновидностей волшебных животных, растений и грибов. Уничтожение занесённых в этот список животных наказывается лишением свободы сроком до четырёх лет.       Тёмный Лорд отрицает причастность змеи к гибели насекомого и называет своё задержание политически мотивированным актом. Однако проверка воспоминаний экскурсовода и работников корабля, присутствующих при проведении экскурсии, подтвердила факт инцидента.       «Экипаж регулярно жаловался на напряжённую обстановку из-за Нагайны, — поведал корреспондентам Ксавье Нуво, старший матрос корабля, на котором отдыхал Тёмный Лорд. — Вмешательство властей было вопросом времени. Жаль, всё зашло так далеко».       Для операции по задержанию мракоборцам в ускоренном порядке было выдано разрешение на применение антитрансгрессионных чар в зоне пребывания корабля. Тёмный Лорд вместе с немногочисленными соратниками (почти все Пожиратели смерти погибли в ходе хогвартской операции — см. стр. 9) попытался выйти в нейтральные воды, однако корабль был оперативно окружён патрульными катерами. Попытка Тёмного Лорда улететь также не увенчалась успехом и была пресечена связывающими чарами. «Наши мракоборцы сработали безупречно», — прокомментировал представитель Отдела магического правопорядка Сейшельских островов.       Министерство магии Британии незамедлительно отправило запрос на экстрадицию Тёмного Лорда, и в этот раз власти республики пошли на сотрудничество. «Мы не можем и не будем терпеть на нашей территории лиц, которые угрожают экологии и безопасности редких видов», — заявил министр магии Сейшельских островов Августин Ляпьер.       В своей утренней пресс-конференции Руфус Скримджер поблагодарил республику за содействие и поздравил магическое сообщество с окончанием эпохи тьмы. «Справедливость восторжествовала, друзья, — заявил министр. — Реддл наконец предстанет перед судом и понесёт ответственность за чудовищные зверства и тот ужас, в котором держал нашу страну».       Вечером по всей магической Британии гремели празднования.       «Но на его фоне фотографируются туристы» — об отказе Сейшельских островов передачи корабля Болгарии читайте на стр. 17.

Заметка из выпуска журнала «Придира» от 30 июня 1997 г., стр. 11.

***

Конец августа, 1997 г., поместье Ноттов, графство Кент, Англия.       Я сказал Драко, что первая любовь редко бывает единственной, и добавил, что они с Гермионой вполне могут оказаться той самой редкостью. Он всё занудствовал о предопределённости. Обычно со мной охотно откровенничали, я был безопасным слушателем. Ни в горе, ни в радости со мной не хотелось соревноваться, приключения мои сводились к одному и тому же (по крайней мере те, что я помнил), делиться я ими не торопился, а так уже полгода как слез с системы; даже не пью, не курю — такие вопросы решаются радикально — и провожу время трезво. У Тео соблазнов хватает, но надо ведь как-то закаляться.       Заботливыми руками Луночки тропики в этой гигантской гостиной — дикой, гротескной смеси ар-деко, британского колониального и хогвартских теплиц, где мне довелось пару раз побывать, — буквально цвели и пахли. В кустах копошились гномы, облюбовавшие поместье. Темень разбавляли парящие у потолка огни, а поодаль от диванов, где мы с Драко по-отшельнически сидели, «Гоп-гоблины» и «Ведуньи» устроили исторический джем этим жарким вечером, окружённые оголтелой мультивидовой толпой. Всё благодаря связям Луны. Не уверен, что она была так уж тому балагану рада. Прямо сейчас она ловила морщерогого кизляка-экстремала, который рисковал быть затоптанным. Эти твари расплодились за лето похлеще гномов; пожалуй, лишняя смерть бы только поспособствовала природному равновесию. Но Луна кизляка поймала. Улыбнулась, встретившись со мной взглядом, и помахала ладошкой со свежим укусом — похоже, опять гном. Ей постоянно приходилось разнимать их с кизляками.       — Спой, — крикнул я, ведь прекрасно знал, как благотворно гномья слюна влияла на творческие способности.       В ответ Луна устало пожала плечами.       — Замучилась? — осведомился я с понимающей улыбкой.       Она посмотрела на Тео, и её глаза засияли: «Балаган того стоит». Я умилился.       А Тео, полноправный и единоличный владелец поместья, в чёрных джинсах на голое тело, как он мне сказал по секрету, орал в микрофон что-то уже достаточно хриплое (потому мне так хотелось послушать Луночку) и ненавязчиво тёрся о Донагана Тремлетта, а тот был вовсе не против. Тео, Тео… Я бы посоветовал Тео беречь свою задницу, да вот только… Гхм. Тео меня, как всегда, не послушается.       — Что ты там говорил, Драко? — вернулся я к разговору.       — Что добыл Карту Мародёров, просто наблюдая, как Тео со всеми трахается.       — Весёлая миссия. Ну и что?       — Тебе не кажется, — сказал Драко, — что в этом есть что-то… абсурдное?       — Я бы тоже посмотрел, как Тео со всеми трахается.       — Да я не об этом!       — Хотя что я там не видел…       Закатив глаза, Драко продолжил философствовать. Я пытался вдумываться в слова, но это было трудно. Его лицо отвлекало. Вся эта естественная небрежность в чертах и мимике, красивая упадочность. И эти белые волосы. Пока мы сидели тут, на Драко было брошено баснословное количество девичьих взглядов, а он обращал внимание разве что на камин, где кизляки облепили и опрокинули держатель для кочерги. Драко смотрелся тем самым гостем вечеринки, у которого есть слишком важные дела, чтобы включаться в веселье. Он то сидит в уголке, с кем-то разговаривает, то отходит неизвестно куда на время, возвращается, и посторонним не приходит в голову лезть к нему — так важно и загадочно он выглядит.       — Слушай, а как там Астория? — вдруг вспомнив о ней, поинтересовался я.       — Не знаю.       — Она говорила, что купила русско-английский разговорник, собирается…       — Ясно, — равнодушно перебил Драко.       — Ну а Блейз как? Давно его не видел.       — Как обычно.       — А Пэнс?       — Не знаю я, чего пристал? — отмахнулся Драко. — Ну вот. Я и без «Феликса» замечал всякое. Чем чаще об этом задумывался, тем больше замечал… Но этого давно уже не было. Всё лето.       — Почему, как думаешь? — спросил я.       — Не знаю. Да я ведь ничего не делал летом. Читал, бродил.       — И всё?       — Может, — Драко невесело хмыкнул, — я просто отупел на этих успокаивающих зельях.       — А Гермиона что делала?       — Я уже говорил. — Драко уставился на меня с подозрением. — Мы с ней… не пересекались.       — Чего сюда приехал, собственно?       Он порассматривал меня ещё пару секунд и вздохнул, устраиваясь на диване поудобнее:       — Когда-нибудь пришлось бы вылезти. — Драко опять покосился на камин, который то скрывался за скачущим народом, то вновь появлялся. — Если кизляки туда влезут, кто-нибудь прибьёт их по прибытии.       — О-о-о… — донёсся с импровизированной сцены голос Тео, и Драко слегка вздрогнул. — Какие люди!       Из вестибюля показалась знаковая компашка — видимо, только трансгрессировали. За лето я успел немало о них наслушаться. Потерянный на вид Поттер — вот уж кто точно был занят сверхважным делом, во всяком случае, такие ходили слухи. Дело было связано с Тёмным Лордом (а как иначе), который томился сейчас в Азкабане на самых охраняемых в Британии нарах, претерпевал допросы с кентаврическими дозами сыворотки правды и гремящие на весь мир судебные процессы. Была утечка: якобы правительство получило ордер на изъятие чего-то из хранилища Лестрейнджей в Гринготтсе; был факт основательных обысков среди барыг Лютного переулка; факт казни Нагайны, объяснённый её угрозой для редких и исчезающих видов, но, поговаривали, здесь всё не так просто. Ниточки вели к Тёмному Лорду и Поттеру, но если дело и было, последний уже освободился, а может, решил сделать перерыв.       И всё ради той рыжей красотки. Наслышан… Тео рассказывал, как приглашал Джинни в поместье, но у той был траур, а ещё — бойфренд, который знал, что Тео поимел её самыми разнообразными способами… Поттер не возражал против поездки (или возражал втихомолку) и пускал её, чтобы доказать своё доверие. Джинни, чтобы доказать свою преданность, делала вид, будто ей это не так уж и нужно. Но «Ведуньи» выступают в Нотт-мэноре не каждый день. Эта парочка явилась вместе. Мило. Джинни выглядела скромнее, чем мне представлялось по рассказам Тео. Я рассчитывал увидеть хотя бы одну татуировку или, на худой конец, пирсинг. Она улыбалась с осторожностью. Наверное, не знала, позволено ли ей веселиться или следовало бы ещё погоревать.       А потом моё внимание притянула Гермиона. Она мне запомнилась — виделись мельком прошлым летом. Я бы сказал, что она похожа на куколку, но какая-то тяжесть на её плечиках скрадывала это впечатление. Дело в волосах? Необъятная копна каштановых кудряшек, казалось, весила больше хрупкого тела.       Они с Драко сразу нашли друг друга глазами. Думаю, оба подозревали, что встретятся здесь, или знали от Тео. Я не стал спрашивать. Может, это Драко подогрел меня своим, надо отметить, скупым рассказом, но он так менялся в лице, когда говорил о Гермионе… И вот их общая опаска, но и надежда, и свежесть, к которой мне не прикоснуться, впечатали меня в синюю спинку дивана, напомнили, что я просто помятое недоразумение и место мне в прошлогоднем Нотт-мэноре, а не в этом, цветущем. Признаться, я тот ещё циник, границы мои размыты до безобразия, но перед такой нежной, ранимой любовью я слаб и беспомощен. Я так и видел эти ночи, слышал тихие объяснения в чувствах, сбивчивые, срывающиеся на стоны. Моё сердце сжалось.       — Эта детка стоит того, чтобы прикончить папашу…       — Блядь! Ты… — Драко, разгневанный, запнулся, переваривая мою фразу, и прищурился: — Ты что, плачешь?       Грохот ударных и разнузданный рёв гитар так некстати для Драко — он взбесился ещё больше — сменились мягким перебором. Укус гнома не прошёл бесследно: Луна обменялась улыбками с «Гоп-гоблинами» и взялась за микрофон.

Тебя я не знала.

Мы были детьми.

Опять неприятность,

Коленки в крови.

      Её голосок, тихий и нежный, казалось, обнажал уязвимости всех, кто слушал. Гермиона с друзьями отправилась приветствовать Тео (Джинни обняла его подчёркнуто платонически), а я, и правда прослезившийся, продолжил:       — Твой отец свою аристократическую функцию выполнил. Продолжил род. Твоя задача — строить новое будущее. — Я вещал, а хмурый взгляд Драко задержался на четырёхлистном клевере, приколотом к моему зелёному камзолу. — Ты оглянись. Если сейчас вся эта ваша погоня за «чистой» кровью худо-бедно приемлется обществом, то ещё лет десять — и все будут крутить пальцем у виска. Помяни мои слова… Свежая кровь, Драко. Свежая. Вот девиз нового тысячелетия! Только до твоего отца это бы никогда не дошло. Они с возрастом только сильнее консервируются. Ну остался бы он в живых, и что дальше?.. Женил бы тебя на какой-нибудь…       Драко не сдержался. Он впечатал меня в диван теперь уже буквально, вцепившись в мою шею. Мне кое-как удалось протараторить:       — А ты бы никогда не стал счастливым!       — Иди на хуй, Джулиан. — Драко опять уставился на четырёхлистник.       — Вообще-то я Джулиус. Мог бы и запомнить. Но…       — Плевать мне, как ты называешься.       — Но для тебя я могу быть кем угодно, веришь? — поиграл я бровями. — Кем угодно… Разве не здорово?       — Блядь, — повторил Драко, сморщив нос, и резко выпустил меня. Я пошатнулся и поправил цилиндр.       — Так вот. Ты бы никогда не стал счастливым!       — Хватит печься о моём счастье.       — Всё вспоминал бы ту девочку, которую любил. А она бы вышла за какого-то придурка. Нарожала бы ему детей, представь, и…       — Я не понимаю, какого чёрта ты капаешь мне на мозги, — выплюнул Драко. В его глазах от моих слов мелькнуло такое болезненное непринятие, что я ждал повторного нападения, но он просто замолчал, ссутулившись, и сглотнул. А мне вдруг представилась орава малышей, хулиганистых, но внешне настоящих ангелочков — белокурых и кудрявых… Убийственно милое сочетание.       — Ты прав, ты прав, — насмешливо сказал я, вдохновившись. — Чего это мы тут… Гермиона всё равно не простит тебя, мудилу.       В ответ я получил то, чего ожидал. Опять непринятие, хотя Драко и попытался изобразить равнодушие. Он помотал головой:       — Она должна понимать, что я делал всё это не потому, что… Я не хотел ей навредить, я же… — Драко так и не довёл до ума свои сбивчивые пояснения. — Она всё понимает. Я знаю.       Я закивал, решив его больше не драконить, и мы оба посмотрели на Гермиону. Выпутавшись из объятий Тео, она перебросилась парой фраз с Джинни и Поттером. Парочка осталась слушать Луну, а Гермиона, мешкая, поправила подол невесомого платьица (всё-таки очень похожа на куколку) и направилась прямиком в нашу сторону.       — Позволь себе, Драко! — тихо запричитал я. — Позволь, слышишь?!       — Умолкни. — Он устало потёр лоб.       Гермиона подошла близко, и по её глазам я догадался, что Драко за лето изменился внешне. Похудел, видимо.       — Привет, — поздоровалась она со скованной, сомневающейся улыбкой. Было нетрудно представить, что творилось в её голове. Она не знала, как правильнее будет повести себя с Драко, насколько он убит горем и насколько нужно быть осторожной. Как близко можно подсесть после всего?       — Ищешь признаки повреждения психики, Грейнджер? — хмыкнул Драко в ответ на её изучающий взгляд. Нахмурившись, она раскрыла рот, но придумать, что сказать, не успела. — А не стоит. Всё со мной в порядке. Я нашел кое-что, что дает мне покой. Смысл.       — Что именно? — Гермиона, покосившись на меня, присела на край дивана возле Драко.       — Не сам нашёл, конечно… Мне помогли замечательные люди, — легко улыбнулся он. Гермиона с виду насторожилась, и я тоже не понял, кого он имел в виду. Целителей-мозгоправов? При мне о них Драко отзывался нелестно. — Мы верим в просветление путём медитаций, обрядов очищения и всего такого.       — А, так это что-то религиозное? — мягко осведомилась Гермиона. Чтобы замаскировать скепсис под вежливый интерес, ей явно потребовалось немало усилий.       — Духовное сообщество, — спокойно пояснил Драко.       — Ага… — кивнула Гермиона.       «Секта, значит», — читалось в её растерянных глазах.       — Даже не просто сообщество, это настоящая семья… Я потом дам тебе почитать нашу литературу, и, если интересно, заглядывай к нам. В Храм… ээ… Единства… Реальности. Будем рады.       — Куда?       — В Храм Единства Реальности.       — Храм Единства Реальности… — задумчиво протянула Гермиона. — Эй!       Драко расхохотался (так вот, как он смеётся), а она, выдохнув с досадой и толикой облегчения, закрыла лицо ладонями.       — Я поверила! Почему я поверила?.. Мерлин…       Потому что не думала, что человек, переживший всё это, способен шутить. О, детка, люди из всякого выкарабкиваются. Хотя судить я, надо отметить, мог только по тем, кто рассказывал.       — Да ты если и станешь сектантом, то только в качестве лидера… — добавила Гермиона и вздохнула, вновь зыркнув на меня. — Нет, правда… Как ты?       Драко, промолчав, просто дёрнул плечами, мол, сносно для того, кто убил своего отца по случайности. Жив, не спятил — и то хорошо. Гермиона закивала со всё той же мягкой осторожностью. Они вместе посмотрели на меня, и я вежливо улыбнулся.       — А как Нарцисса? — спросила Гермиона.       — Держится. Ударилась в ремонт. Когда мы приехали в поместье… Ты бы видела эту Бомбарду. От пристройки с сауной ничего не осталось, — усмехнулся Драко и, глядя на свои колени, добавил: — Она похоронила Люциуса ещё весной, так что…       — Да, — опустила глаза Гермиона. Подняв их, в очередной раз глянула на меня. Да что такое? Я осмотрел камзол — не замарался ли крошками от чипсов?       — Проваливай. — Безжалостное слово Драко, обращённое ко мне, всё прояснило. Оно прозвучало одновременно с Гермиониным:       — Может… — Она указала на зимний сад.       — Секунду. — Драко поднялся и подошёл к стеклянным дверям. За ними, окружённая экзотическими растениями, рябила вода бассейна, а в нём плескался какой-то пьяный утырок.       — Позволь себе, детка! Слышишь? — Пользуясь случаем, я подсел к Гермионе и стал тараторить. — Он ни тебе, да и никому зла не хотел. Ничего плохого не сделал в итоге! Ты можешь доверять ему.       — Я… не просила совета, — ответила напрягшаяся Гермиона.       — Он лишился отца… Между прочим, из-за тебя. — Я лукаво посмотрел на неё из-под полей цилиндра.       — Чего? — хмуро переспросила Гермиона.       — Чува-ак, я серьёзно, — гнусавил пьяный утырок, капая водой на плитку. Драко успешно выпроваживал его из зимнего сада. — «Ведуньи» заценят моё демо, они…       — Да-да.       Гермиона встала и повторно поправила платье. Мне взгрустнулось — так хотелось ещё поподслушивать их с Драко беседу. Но они собирались остаться вдвоём, и это определённо было хорошей новостью. А я… Я здесь лишний.       Утырок, спотыкаясь, смешался с толпой. Драко поманил Гермиону, а она вдруг раскрыла миниатюрную белую сумочку. Вскоре ко мне протянулась ладонь, в которой сверкнул золотой галлеон.       — Так ты только плодишь нищету, Гермиона, — бесстрастно прокомментировал Драко. Неблагодарный ублюдок… Я тут его личную жизнь пытаюсь спасать. — Не мешай естественному отбору.       — У меня есть работа, — скривил губы я, гордый раздаватель листовок «Всевозможных волшебных вредилок». — Спасибо, добрая девочка.       Галлеон я всё же взял и бросил в карман. Старый рефлекс.       Драко пропустил Гермиону вперёд и закрыл за ними двери в зимний сад. Я пересел на левую сторону дивана, чтобы лучше их видеть. Всё равно далековато, но и отсюда видно, как красиво. За огромным стеклянным куполом звёздное небо терялось в воде среди дрожащих золотистых огоньков. Листья, остроконечные, ажурные, мясистые — самые разные, — нависали над бассейном как зонтики; те, что пониже, — практически в нём купались. Драко присел у края по-турецки, Гермиона обняла свои колени, держась отчуждённо.       Разговор, который я никак не мог услышать (но для моих ушей он, увы, не предназначался), длился долго и был непрост. Они запинались. Им будет трудно, но когда, через годик, мы пересечёмся в этом поместье, мне хочется верить, они будут держаться за руки. И сейчас я всё сильнее успокаивался. Гермиона заплакала. Драко, нахмурившись, подсел ближе. Когда он, продолжая что-то приговаривать, чмокнул её в лоб, я и сам расчувствовался. Что со мной сегодня творится? Утирая слёзы рукавом камзола, я слез с дивана, подкрался к зимнему саду и опустился на пол у стеклянной стены. Понаблюдаю за ними ещё немножко.       Теперь они сидели, прижавшись лбом ко лбу, и перешёптывались. Я по-прежнему ничего не слышал и таращился изо всех сил на их лица, отражающие водную гладь. Пытался читать по губам, но не выходило. Почему я не могу подобраться к их мыслям? Досадно. Зато я видел, как Драко, обхватив лицо Гермионы, оперативно вытирал её слезинки. Счастливые, чёрт, они понятия не имеют. Вот уж что только мне, помятому недоразумению, видно. Я сказал Драко, что первая любовь редко бывает единственной, и добавил, что они с Гермионой вполне могут оказаться той самой редкостью. Драко с иронией в голосе ответил, что знает.       А если Гермиона однажды выйдет за какого-то придурка, суть в том, что лет через двадцать она будет засыпать с ним по соседству с мыслью о том, как Драко тогда, в поместье у Тео, в этом самом моменте, вытирал её слезинки. Если этим придурком окажется Драко — тоже. Именно поэтому я сидел и пялился. Охамевший? Возможно. Но мне так хотелось дождаться поцелуя, тогда я точно буду за них спокоен. К счастью, утешение осторожно, мало-помалу перерастало во что-то чувственное. Ладони Драко легли на талию Гермионы, а она забралась к нему на колени, хотя и продолжала ронять слёзы. Они оказались так близко, и в ход пошла то ли магия, то ли обыкновенная магловская химия, неважно, что-то беспощадное, чему плевать на препятствия. Драко и Гермиона скучали друг по другу, в этом у меня сомнений не было.       Кончики носов, что лёгко тёрлись; губы, что норовили соприкоснуться, но пока в нерешительности медлили; его пальцы, скользящие по её талии — каждое движение меня не то щекотало, не то легонько резало. Но я ловил детали как одержимый. Сейчас будет что-то взахлёб, и я ждал, затаив дыхание. Дождался: Драко заметил, что я сижу у стекла, почти прижимаясь к нему носом, и смерил меня взглядом, полным негодования. Он сказал кое-что, беззвучно, чтобы не напрягать Гермиону, но злобно. Особые навыки чтения по губам тут не понадобились. Меня опять послали.       Делать нечего. Я сцепил зубы и пошёл прочь, но не удержался, обернулся напоследок. Отлично… Самое время оставить их наедине.