IA — Lore

      ...То были стада избитых и убогих; разрушенных душ, падших столь низко, что их руки более не тянулись к свету звёзд, а и искали укрытий в тьме пещер. Но тьма питала Пожирателя, ведь он был тем, чего они боялись. И лишь свет Праотца после убийства последней Твари дал им наконец увидеть Звезду, Обращённую Человеком.

       Все северные и южные кланы собрались в Первом из Городов, выстраиваясь больными очередями, в кучах убогих. Не смотря на то, сколь длинным был путь их в этот далёкий край, на удивление ни единой болезни или катаклизма их после Бойни не коснулось, и даже преклонные старцы доживали до этой встречи разрушенного народа в виденьи своих очей.

      Он был настоящей Зарёй — тучи, тот бесконечный мрак разошёлся в доли секунд, и отвыкшие за поколения очи людей лицезрели яркий свет их Звёзд. Держал в руках он посох, сотканный из тел 13 Владык, что подобрали во времена Великой Зимы под свои разрушительные крылья остатки живого. Живое в нём было всё, и в этом коконе из плоти и костей сияло нечто, что было выше божества. Свет горел так ярко, что выжигал тьму в сердцах тех, кто видел его лишь издалека.

      Первым пришёл народ полей — изрешечённый в последних боях, там стояло несколько сотен самых великих из полководцев. Им он даровал свой свет как расчёт за положенные в боях души молодых мужей и жён — их крылья обратились птичьим, и каждый нёс в себе крупицу его света сквозь поколения и дальше.

       Вторым пришёл дом низких и растерзанных — тех, чьи очи были разорваны сотнями орд мерзких мелких тварей, а спины ободраны до сломанных костей; тех, чьи языки были пожраны Жаждущими Владыками в месть за то, что они дали Праотцу знать — знать то, где будет проведён последний бой. Те обрели вновь зрение — сквозь несколько миров, они могли глядеть во тьму и видеть яркий свет, а на спинах их взрастились прекрасные крылья бабочек и мотыльков.

      Третий народ был глух и многочислен, но дети их рождали мертвыми или убогими, а лики самых молодых исчерпаны десятками морщин и ссадин — они поплатились проклятьем плоти за предательство ящероподобных господ. Праотец ценил их выбор и самопожертвование, и отныне они шагали в свете прекрасных, новых тел, а уши их вытянулись благородной короной.

       Четвёртыми пришли войска, что прорядели в последнем из сражений — их доблестные кони, бараны и козлы, вместе с их ногами были стёрты в алую росу на тех безкрайних полях, и не могли те более нормально вздохнуть. И им Праотец даровал возможность вновь рассекать поля и леса, будучи едиными в телах с копытным братством, отдавшем свои жизни ради них.

      Пятыми пришли сыновья подземных болот и холодных рек — они били в самые тылы тем омерзительным тварям, что своими конечностями секли леса. И их кожа вновь стала крепкой, и их лёгкие вновь могли питаться от пресных вод — и те могли не бояться вновь ступать по тверди уверенно.

       Шестыми ковыляли те, чьи кони умерли или стали пищей во время спущенной на них чумы— разбитые и сломленные, они не пили многие месяцы в засушливых пустынях и кожи их походили тонким пергаментам. Для этих жаждущих воды душ Праотец даровал возможности тварей морских — ныне вода была для них воздухом.

       Седьмой шагала маленькая группа последних горных охотников, что вместе с восьмым народом сгорбленных, братьями и сестрами помогали идти умирающим. Их тела были слабы плотью, но души их яростно пылали. Даровал им Предок дары так, чтобы могли они вновь ступать по земле без опор — седьмой народ взошёл на горы, распрямив сомкнутые плечи и глядел выше гор, а восьмой шагал подле них, уподобляясь прекрасным землероям в поисках богатств.

       Девятыми пришли ранее самые благородные дома — расплатились они тем, что теперь уподобились обитателям тёмных, сырых пещер. Их кровь не могла насытить искаженную господами плоть, а зубы сточились в пыль — их иссохшие языки висели отмершими стручками, кожа сгнивала сотнями фурункулов и лики были подобны тварям кровососущим. Праотец знал, за что они расплатились столь ужасной судьбой — они отравили властителей их же кровью, от чего ныне и сами зависели от неё. Но обернул Он это проклятье даром, и ныне они могли жить вечно, и теперь им уподобились твари пещерные, а благородные рода жили в достатке и дальше.

      Десятой частью пришли обитатели дальних, тёмных лесов — на них весела ноша корма для падальщиков, ведь гнили они всем телом, единясь с плотью их мира удобрением. Без очей, рук и ног, те были так грубо истерзаны бесчестной бойней, что теперь не могли они вновь взглянуть на белый свет в этих позорных телах. Им Отец дал возможность взять от братьев наименьших самое ценное, и тогда ступил народ ползучий обратно в свои ныне тёплые норы.

      Одиннадцатой пришла лишь пара семей, последних из рода своего — они жили близь другого от Праотца полюса. У них не было ступней, плоть в чревах спадала вниз и отмерзала, а кожи почти и не осталось. Их род отвлек рои бесчисленных обдирателей, размером меньше мошки, и они были последними. Согреть их души Отец решил, даровав им внутреннее пламя стихии — и ныне те могли быть едиными с огнем и льдом.

      Двенадцатыми ступали маги, что отдали свои души за жизни других — их тела были практически пусты, и безжалостные стихии эфира мутировали плоть тех прокажённых так, что ныне в них не осталось ничего человечного. И были они почти равны Ему — и дал он им возможность ступать в телах таких, какие они сами пожелают.

      И Тринадцатым стоял позади него неизменённый народ — обычный из людей; те, за кого они все сражались. Средь них он был взращён и ступал подле как свой — те стали теми, кто вскоре разойдется по планете как рой, но будут они ликами своими нести наследие минувших лет...

И они ступали по тем тёплым землям вновь, разнося дары Праотца. Те поля вновь расцвели, океаны забурлили жизнью, небеса рассекались гулом сотен крыльев и даже самые глубокие из пещер вновь были обитаемы.