[mono-no aware]

Россыпь — по телу, по всему лицу, запятнанные поцелуями солнца щеки и нос, припорошенные мягкими и светлыми веснушками разного размера плечи и даже угловатые коленки. Он ненавидел эти пятна. Казалось, будто они его уродовали, заставляли делать в глазах других людей ещё более странным, и вовсе не похожим на остальных японских подростков — мало, что ли, матери-генетике было его рыжих волос и ярких небесных глаз. Ни о чем в своей жизни Чуя так не беспокоился, как о своих идиотских веснушках. Поцелованный солнцем, он мечтал избавиться от них, но его светлая кожа любой лучик света превращала в россыпь маленьких пятен. Они не были настолько сильно заметны, на самом деле, но в его глазах — нет, он замечал каждую новую крапинку. Он трет рукой щеку, вглядываясь в отражение в зеркале, и знает прекрасно, что ничем не сотрет эти пятна. Трет до красноты, раздражаясь, потому что ничего не спасет от них, и хочется счесать кожу, впиваясь ногтями, хочется врезаться кулаком в это самое зеркало, чтобы не видеть на лице этого. Всё остальное было нормальным, всё, кроме того, что он не в силах даже изменить. И это бесило сильнее невысокого роста. Он готов драться и доказывать до посинения свою правоту в любом вопросе, особенно — касаемо его невысокой фигуры. Но только не в случае его солнечных брызг на лице. Почему из всех именно он? — Чуя, прекрати. Он замирает, как пойманная лань, чувствуя на своих ладонях прохладные руки Дазая. Отражение в зеркале передает обеспокоенный взгляд карих глаз, и Осаму медленно поворачивает Чую к себе, заставляя посмотреть на него. Перед ним больше нет зеркала, только Дазай и его — почему-то — восхищенное выражение лица. Его руки поднимаются выше, Дазай кладет обе ладони на щеки Чуи, мягко поглаживая покрасневшую расчесанную кожу. — Ты невероятный, — шепчет он, склоняясь над Чуей, касаясь прохладным кончиком носа его. — Ты так не любишь поцелуи, которые подарило тебе солнце, Чуя, но позволь мне доказать, что оно не ошиблось в выборе. Он опускается мягкими губами на бледно-коричневые пятнышки, намереваясь поцеловать каждое, прослеживает кончиками пальцев, и хочет сосчитать их все. — Я так влюблен в твои веснушки. Чуя закрывает глаза — робкая улыбка касается его губ. Может, он полюбит когда-нибудь их и сам.