[mono-no aware]

Дазай не любит свой день рождения. Он никогда его и не праздновал, если честно, и каждый год это был обычный день — только не тогда, когда в его жизни появился Чуя. Влетел с ноги, как ураган, вскружив и голову, и бедное сердце Дазая, который совсем не понимал своих чувств и эмоций по отношению к нему. Он приходит в агентство девятнадцатого июня, на свой обычный рабочий день, как и всегда, запаздывая, прекрасно зная, что взбесит Куникиду, получит папкой с незаполненными отчетами в лицо и будет наигранно тяжело вздыхать весь день, создавая лишь видимость деятельности — а может, и не будет вовсе, никакой разницы, на самом деле, не было. Только в этот раз, когда он переступает порог офиса, его встречает хлопушка с конфетти от Кенджи и Танизаки, шарики, развешенные на стенах, всё агентство в полном составе и Ацуши в центре сего происшествия с красивым тортом в руках, явно сделанным на заказ в любимой кондитерской в соседнем здании. Его встречает счастливый восклик «С днём рождения, Дазай-сан!» и шумный хор голосов, и даже Куникида сегодня не выглядит злым и хмурым, наоборот, улыбается уголками губ. Дазай не ожидал. Дазаю вообще всё это не было нужно, если честно, но… Воодушевленные лица его коллег, его новой семьи, то, с каким трудом они украшали офис наверняка рано утром, прекрасно зная, что именинник опоздает. То, с какими счастливыми лицами они встречают его, и — черт возьми, это внимание так неожиданно для него, так внезапно, что очень и очень льстит. Дазай не знает, как реагировать, но принимает поздравления с мягкой улыбкой. Кека обнимает его, утыкаясь куда-то в талию, а потом дарит браслет, который сплела сама из красивых голубых ленточек. Кенджи дарит кактус с только-только распустившимся на нём белым цветком, Куникида пожимает руку и дарит блокнот — о, от него он точно мог ожидать чего-то такого. Йосано подмигивает и дарит бутылку хорошего виски, спрятанного в черном высоком пакете, и берет с него обещание отметить как-нибудь в баре. Рампо — от сердца отрывает свои любимые трехцветные данго, которые любит таскать у него Дазай, а Ацуши вручает тот самый торт. Они делят его на всех, потому что целиком его осилить Дазай не сможет, и они пьют чай, почти половину рабочего дня пропуская на празднование. Даже директор подходит к нему и тянет «с днем рождения», уважительно склоняя голову, и дарит одну из очень хороших книг из своей коллекции. И целый день пролетает в странном праздничном настроении, только Дазай так устает от этого внимания к своей персоне, что возвращается домой выжатым, как лимон. В его небольшой квартире чувствуется чье-то присутствие. Дазаю даже напрягаться не нужно, чтобы понять, кто наведался к нему в такой поздний час. — Эй, сушеная скумбрия, чего застыл? — это Чуя, и он сидит на его диване в своем привычном костюме, в своей дурацкой шляпе, в одной руке бутылка вина, а в другой — какая-то белая коробка, перевязанная лентой. Он даже принес с собой приставку и два джойстика, и это тут же заставляет сердце Дазая пропустить удар. Он помнит их давнюю традицию — каждый год они ходили в свой любимый игровой клуб и рубились до поздней ночи, жуя чипсы и запивая какой-то ужасно сладкой газировкой. — С днём рождения, Дазай. Он не может сдержать улыбки, и тут же усаживается рядом, хватая протянутую коробку. Развязывает алую ленточку, раскрывая сюрприз — и видит внутри два маленьких кекса, сделанных в виде крабов. С ума сойти. — Чуя… — Они, кстати, отравлены, так что ешь быстрее, — ухмыляется Чуя. Они съедают кексы на двоих, пьют вино и виски, а потом играют в их любимые с детства игры почти до рассвета. И ни один кекс, очевидно, отравлен не был. И Дазай впервые, наверное, чувствует себя таким счастливым в свой день рождения. Он повязывает ленточку с подарка на шею Чуе, завязывает бант и говорит с хитрой улыбкой: — Теперь Чуя мой подарок! На что получает тычок в плечо, но потом ладонь Чуи поднимается к его взъерошенным волосам и зарывается в них пальцами — без перчаток — и Дазай застывает изваянием. Тает. Смущается. Этот знак, это обычное прикосновение ощущается, как божественный поцелуй — что ж, буквально. И Дазай не может найти слов, позволяя Чуе прикасаться, позволяя ему мягко гладить по голове, спуститься худым пальцам к его собственной ладони и переплестись зачем-то. Это — так невероятно приятно. Это — мурашки по коже, это нежность, которой Дазай почти не знал, которой не мог ожидать от Чуи, но вот, он здесь, держит его за руку и улыбается счастливо оттого, что Дазай рядом. Проводит время с ним в свой день рождения, как и семь лет назад, как и все года после.