[mono-no aware]

Взрыв оглушает и застаёт врасплох даже Чую, поэтому он не успевает защитить себя и детективов гравитацией. А потом — темнота. Бетон под ними проваливается, взрывная волна сносит два этажа вниз и разбивает окна, разбрасывая куски стекла и камня. Тела их ударяются о стены, как тряпичные куклы, и валятся мешками на пол. Дышать нечем. Бетонная крошка забивается в легкие, а сила удара почти выбивает их из груди, и не то что позвать остальных, узнать, в порядке ли все — вдохнуть не получается. Перед глазами мелькают хаотичные блеклые пятна, растворяясь в темноте. Ни капли света не проникает в эту бетонную коробку под завалом, под землей, в которой они оказались, но Чуе сначала кажется, что он ослеп от взрыва. Всё вокруг затихает и погружается в безмолвную тишину. В ушах — гул, будто он находится под водой, такой, что слышно лишь тонкий писк и шум собственной крови, бегущей по венам. Чуя прислушивается к своим ощущениям, пытается пошевелить каждой конечностью, чтобы понять, нет ли каких повреждений — и не может понять. Вероятно, сказался эффект неожиданности и шок, поэтому его мозг ещё не понимает, есть ли где-то на теле ранения. Он активирует дар, пытаясь подняться, и, видя красноватое свечение, понимает — не ослеп. Это хорошо. В горле першит от пыли, и Чуя кашляет, принимая сидячее положение. Боли он ещё не чувствует, зато чувствует, как по его виску течет теплая кровь. — Эй? Все живы? Голос слегка хрипит, и Чуя слышит, как он отзывается эхом. Без света он не понимает размеры помещения, в котором они оказались заперты благодаря взрыву, но, судя по отраженному звуку, оно не очень большое. — Я в порядке… кх-а… — кашляет кто-то справа от Чуи, и он понимает, что голос принадлежит Куникиде. Хотя бы этот очкарик жив, не всё потеряно. — Я, кажется, сломал ребро, — стонет Танизаки. Не страшно. — А Гин? Парни молчат, оттряхиваясь от бетонных крошек и осторожно поднимаясь на ноги. Девушка так и не подаёт голос, и вокруг всё ещё темно, хоть глаз выколи, поэтому Чуя быстро рыщет по карманам в поисках зажигалки. Как же, блять, ему повезло, что он иногда курит. Зажигалка — незаменимая вещь. Наконец найдя карманный источник света, Чуя зажигает огонёк, сразу увеличивая пламя. Бегло осматривается — оказывается, помещение гораздо меньше, чем он представлял. Здесь нет ни окон, ни выходов — единственная дверь, которая могла бы быть возможным спасением, оказалась наполовину завалена каменными блоками. Пока у Чуи есть его способность, это не так страшно. У них есть проблема пострашнее: в закрытой комнате без выхода ограниченный запас кислорода. Вентиляции нет, проходы завалены. А их четыре человека. — Гин? Гин! — Чуя наконец замечает темное пятно в углу в двух метрах от него самого. Он подбегает к девушке, что лежит на полу, придавленная довольно крупным куском бетона с торчащими железными прутьями. Черные волосы Гин расплелись из прически и растеклись по полу, а сама она не шевелилась и будто бы даже не дышала. Чуя бросается к ней, поднимая бетонный блок с помощью гравитации — и ужасается. Она без сознания, видимо, слишком близко находилась к центру взрыва или неудачно ударилась. На голове кровь, а ниже её тело насквозь протнул один из тех железных прутьев. — Твою мать, — сипло выдыхает Чуя. Он стаскивает перчатки и прижимает пальцы к жилке на её шее — пульс слабее обычного, но она точно жива. Просто без сознания. Облегчение от этого факта радует Чую совсем недолго. Они все заперты под землей, под толщей каменных завалов. У них ограниченный запас кислорода и один раненый человек в отключке. У них мало времени. — Что там? — спрашивает Куникида. Он на ощупь царапает в уцелевшем блокноте слово «фонарик» и способность мгновенно обеспечивает их полноценным источником света. Куникида осматривается, находя взглядом сидящего на полу Танизаки. Он прижимает руку к груди, осторожно дыша. Недалеко от него на коленях сидит Чуя, склонившись над девушкой. — Она без сознания и ранена, — подытоживает Чуя и поднимается на ноги. — Нужно выбираться отсюда. Куникида создает ещё один фонарик и протягивает его мафиози. Благодаря нему, он может нормально осмотреться и попытаться найти пути выхода. Первым делом Чуя подходит к полузаваленной двери и, используя гравитацию, выбивает её наружу. Детективы молча ждут. Наблюдают. А Чуя через мгновение взрывается матом. — Да блять! Сука! Там, за порогом — такая же комната, но теперь совсем без дверей. — Это тупик, — он возвращается обратно, перешагивая через обломки двери. Раздраженный вздох красноречивее слов подтверждает описание ситуации, в которой они оказались. — Это плохо, — хмурится Куникида. Это не просто плохо, это полный пиздец. — Мы должны связаться с Дазай-саном, у него точно есть план, — предлагает Танизаки. — Или с Рампо. Чуя кривит губы. Он едва сдерживается от того, чтобы не залепить им обоим пощечины. — Как вам поможет план Дазая? Мы, блять, завалены бетоном под землей! Куникида что-то тыкает в своём телефоне, но лишь недовольно хмурится. — Здесь нет сети. Чуе всё это очень не нравится. Его подчиненная и коллега, его подруга Гин ранена и истекает кровью, пока эти придурки мямлят и топчутся на одном месте. Среди них только один эспер с силой, которая может помочь им выбраться — и это сам Чуя. — Я попробую пробить путь наверх, но защищать вас от обвала не смогу. Он сжимает руки в кулаки и подходит к месту с большим скоплением обломков и активирует дар. Нужно попробовать аккуратно разгрести камни и хотя бы проделать дыру до поверхности, чтобы получать кислород. — Присмотрите за Гин, пожалуйста. Он просит. Правда просит. Он готов сделать взамен почти что угодно, лишь бы она была жива и не пострадала ещё больше. Чуя не знает, как смотреть в глаза её брату, ведь это он не защитил Гин. Он не уберег её от травм и ранений, и теперь она беззащитна. — Ты уверен, что это не опасно? Почему ты решаешь за всех? — Потому что я могу, блять! — повышает голос Чуя, и он со звоном отражается от уцелевших стен. — Потому что я могу. И нет, я нихрена не уверен, что у нас получится, и Гин ранена, и у нас мало времени! Этот придурок уже давно мог сбежать и подорвать кучу невинных людей, а ты переживаешь о своей заднице сейчас? Ты собираешься сидеть здесь и ждать спасения, как принцесса, пока там, — он указывает рукой вверх, — убивают?! Он часто дышит, потому что кислорода всё меньше, и Чуя злится только сильнее из-за идиотских принципов очкарика. — Мы не можем ждать Дазая или ещё кого-то, потому что они пытаются сдержать врага, пока мы тут прохлаждаемся. Я ещё раз повторяю. Мы выберемся отсюда, чего бы нам этого не стоило. Присмотрите за Гин. Чуя разворачивается и активирует способность снова, стараясь дышать медленнее. Он легко отбрасывает в сторону самые крупные куски и принимается за гору мелких. Потом плюет на осторожность — они так до завтра здесь провозятся. Если бы он был один, легко бы выбрался в два счета, но у него груз в виде двух полуинвалидов и одного умственно отсталого. Времени на раздумья нет. Гравитацией он давит вперед и вверх, словно бур пробивая ход. Крошка сыпется вниз, но на самого Чую не попадает. Он не оборачивается и уже уверенно продвигается вверх, но через три метра что-то сверху оглушительно взрывается. И каменный потолок, что на соплях держался и не давал эсперам быть погребенными заживо, рушится вниз. — Чуя! Он моментально оборачивается и спускается чуть ниже, окутывая алым свечением расколотую на две части плиту, что едва не раздавила кучкующихся детективов и Гин на руках Куникиды. — Я держу, — выдыхает Чуя. — Держу. Он сам завис в неудобном положении, сзади себя гравитацией удерживая от обвала незаконченную нору, а перед собой — подвешенный потолок. Над этими плитами куча камней, которые обвалятся моментально, стоит только Чуе отпустить их. Все они тут же окажутся под завалом. Черт возьми. Черт. — Идите ко мне, быстро! — командует Чуя, пробивая вокруг себя безопасное пространство побольше, чтобы туда могли вместиться четыре человека. Детективы тут же бросаются к нему. Подняться по камням на высоту второго этажа не так то просто, особенно Куникиде с бессознательным грузом на руках, но выбирать не приходится. Или так, или смерть. Воздуха теперь ещё меньше. Дышать нечем. Чуя тоже устал, но промедление — смерть. Отдохнуть нельзя. Если не сам Чуя, никто не спасет их. Он отпускает плиты, когда детективы, словно испуганные котята, жмутся к нему. Сопровождаясь громким шумом, камни обваливаются и поднимают облако пыли — именно туда, где ещё остался пузырь кислорода. Туда, где стоят сами эсперы. Чуя закрывает их экраном гравитации, и ни один камень не пробивается через его силу. — Мы могли… погибнуть, если бы остались там, — выдыхает Танизаки. — О чём и речь, — морщится Чуя. — Спасибо. — Потом поблагодаришь, мы ещё не выбрались, — он разжимает руки, которыми держался за камни возле себя и ни на секунду не выключает смутную печаль. Он смотрит наверх, примерно прикидывая, сколько ещё ему придется делать вид, что он экскаватор. — Что теперь? — хмурится Куникида. Очков на нём больше нет — теперь они упокоены под тонной бетона. Танизаки всё ещё светит фонариком, но одной рукой держится за ребра и морщится. Он надеется, что это всего лишь трещина, иначе осколок кости проткнёт легкое, и тащить им придется уже два бессознательных груза. — Держитесь за меня, иначе вы тут навечно останетесь. Они хватаются за Чую, как утопающие за соломинку, и алое свечение перекидывается на всех троих. Чуе не сложно контролировать столько переменных, но он и правда почти выдохся. Он уменьшает вес детективов, а сам, протянув руки вперед, с силой давит на камни. Дело идёт тяжелее и медленнее, потому что теперь ему нужно пробивать проход шире. Лишние камни осыпаются вниз, а что не осыпается, пробкой трамбуется выше. Чуя не знает, сколько ещё метров придётся ползтись, как кротам, но он очень старается не думать об этом. Он никогда не был слабым. Он справится. Всего-то выбраться из-под завала — Чуя попадал в ситуации хуже. Он обещает себе моментально убить этого уебка взрывателя, как только окажется на поверхности — и это придает сил. Какой-то взрыв гремит в третий раз. Его слышно лучше, совсем рядом с ними — значит, они близко к поверхности. Ударная волна слегка покачивает практически висящих в воздухе детективов и мафиози, но никак не задевает, спасибо гравитации. — Заебали, — рычит Чуя. Он чувствует, что воздуха совсем не хватает, и — ладно он, сможет вытерпеть, но если кто-то из детективов потеряет сознание от недостатка кислорода и отпустит его, Чуя не сможет поймать падающего вниз человека. Он совершает последний рывок. Бетон взрывается фонтаном, и куски камня отлетают в разные стороны, когда они наконец оказываются на поверхности. Здесь такие же завалы из-за двух новых взрывов, но теперь они находятся на уровне земли, и свет с улицы проникает сквозь дым, пыль и смог. Чуя резко вдыхает спасительный кислород, и детективы отцепляются от него, кашляя. Неужели. У него почти не осталось никаких сил, и Чуя отзывает дар. Небольшая передышка — он чувствует, что держится на честном слове, но, хрипя, подползает к Гин. Она в крови, бледная, как поганка, но ещё жива. Дышит. Ещё не время расслабляться. Куникида в это время наконец связывается с детективами. — Куникида? Где вы? Он слышит голос Дазая и тихо усмехается себе под нос. Он звучит обеспокоенно. Этот придурок умеет волноваться за других? — Там же, на развалах лаборатории. — Я слышал взрывы, вы как? — Ранены, но все живы, — отвечает Куникида. — А Чуя где? Ого. Чуя поднимает голову, услышав свое имя. — Здесь, — моргает Куникида, поднимаясь и помогая встать Танизаки. — Дай-ка ему трубку, — просит Дазай. Куникида протягивает телефон мафиози. Им бы уходить отсюда, а не тратить время на болтовню — пыль все еще витает в воздухе, а в углах что-то догорает, пуская дым и копоть. — Чего тебе, Скумбрия? — устало тянет Чуя. — О, как хорошо, что ты ещё жив, Чиби! — он слышит преувеличенную радость в его голосе. — Нам нужна поддержка в виде твоей способности, поэтому топай сюда своими короткими ножками! И отключается. Придурок.