[mono-no aware]

Зимнее солнце пробивается сквозь тонкие занавески, ластясь мягкими лучами по коже. Чуя чуть хмурится во сне, пытается будто бы смахнуть свет, только он, настойчивый, не желал оставлять спящего. Дазай снова забыл закрыть шторы. Он сам просыпается первым, гораздо раньше Чуи — редкость, но в этот раз возвращаться ко сну не хотелось даже в выходной день. До луны и обратно он любил наблюдать за тем, как спит Чуя. До луны и обратно он любил Чую. Руки сами тянутся — да и кто ему запретит: Дазай зарывается пальцами осторожно в рыжие локоны, поглаживает большим пальцем щеку поверх солнечного лучика. Нет. Даже солнце не достойно этого. А его солнцем всегда был Чуя. — Дай поспать, — бурчит он недовольно сквозь сон, ощущая нежные прикосновения. Дазай улыбается, двигаясь ближе и осыпая его легкими поцелуями. Когда-то давно, лет пять назад, он даже не мечтал о таком. Боялся даже представить, что когда-нибудь будет так счастлив просыпаться и видеть рядом с собой Чую. Будет счастлив вообще — просыпаться. — Чиби. — М-м? — мурчит Чуя. Слушает, проснулся, но всё ещё не разлепляет глаз — только льнет сам ближе, подставляясь под ласки. — Там солнце вышло. С минуту оба молчат: наслаждаются тишиной и нежностью в объятиях друг друга. Дазай целует шею Чуи, а потом замирает, просто слушая его дыхание. Водит пальцами по его телу и соединяет в созвездия светлые родинки. Пишет пальцами слова «люблю» на его мягкой коже. Чуя хихикает, чувствуя его легкие прикосновения. — У меня есть для тебя подарок, — шепчет Дазай, целуя его в плечо. — Подарок?.. — Угу, — Дазай садится в кровати, нехотя отлепляясь от сонного Чуи. Он видит, как загораются в ожидании его глаза, и улыбается шире, а потом убегает на кухню. Чуя не знает, чего ожидать от Осаму — а ожидать от него можно чего угодно. На прошлое 14 февраля Дазай отвел его на романтическое свидание на лодке посреди залива: вокруг них плавали фонарики, совсем как в сказке, а на их маленькой лодке стояло вино, которое Дазай разлил по двум бокалам, и закуски. И всё бы ничего, Чуя сказал бы, что это самый романтичный и красивый жест от Дазая, которого он ну никак не мог ожидать, только в какой-то момент они оба, уже поддатые, свалились в холодную воду. «Это тоже входило в план! — смеялся Дазай, пока Чуя плевался водой. — А теперь вплавь до берега, спорим, я быстрее?» Конечно, они поспорили. Конечно, Чуя доплыл бы быстрее, но ему пришлось тащить на себе уставшего Дазая, а потом они согревали друг друга поцелуями, встретив рассвет на берегу. Чуя трет глаза, пока Дазай чем-то шуршит на кухне. Когда он заходит в спальню вновь, Чуя уже совсем не хочет спать. — Ты готов, Чиби? В его руках — большая бордовая коробка, перевязанная бантом. Он торжественно вручает её Чуе, ставит на кровать, а потом словно из ниоткуда достаёт букет с красными камелиями. — Дазай… — Ну, открывай. Чуя улыбается, закусывает губу, и медленно поднимает крышку коробки. И он совсем не ожидает, когда из этой самой коробки вырывается тихий скулеж, а потом — радостно выпрыгивает маленький комочек шерсти. С глазами-бусинками, самыми добрыми, похожими на темное небо, с мягкой золотистой шерстью и самым восхищенным лаем. — Ты серьёзно?! Боже… Чуя распахивает рот в немом шоке. Руки трясутся неизвестно почему, когда он, не сдерживая своих эмоций, осторожно поднимает щенка и обнимает его. Он мечтал об этом всю свою жизнь. Дазай наблюдает за ними, и в его глазах теплится самая крепкая любовь. Чуя светится от радости ярче утреннего солнца, освещающего комнату, ярче звезд, ярче огня. Он хотел бы наблюдать за счастливым Чуей каждую секунду своей жизни. Чуя смеется, гладит по мягкой шерстке щенка, пока тот радостно бегает по кровати вокруг и виляет хвостом, нюхает его теплые ладони, поднимается на задние лапы и лижет щеки — у него, наконец, появился дом, в котором его будут любить. Он больше не одинок. — С днём Святого Валентина, Чиби, — мягко говорит Дазай. — Ты с ума сошел! — Чуя не знает, что сказать, Чуя улыбается, хватает обеими руками его щеки и целует. — Спасибо. В них, поцелуях, столько любви, сколько никогда Дазай не получал ни от кого в этом мире. Но Чуя умеет удивлять. Как и Дазай — умеет удивлять Чую. — Ты рад? Чуя целует его снова. — Я люблю тебя. Больше всего на свете.