Желание

-      Маринетт! Будильник уже пятнадцать минут звонит, ты хочешь опоздать в первый учебный день? -      Встаю, мам! Иду!..       Маринетт с трудом заставила себя подняться с постели и нехотя сползла вниз. Настроение было на редкость паршивым. -      Могу поспорить, Хлоя опять будет в моем классе, - недовольно пробурчала она, усаживаясь за стол и открывая коробку молока. -      Четвертый год подряд?! - удивилась мадам Чен. - Разве так можно? -      Конечно! Я везучая… - обреченно вздохнула Маринетт. -      Это начало нового года, - подбодрила её мать. - Я уверена, все будет хорошо. -      Ага…       Неловкое движение — фрукты посыпались из корзинки, коробка с какао упала, молоко опрокинулось. Этот день просто не мог быть еще хуже!.. Решив обойтись без завтрака, Маринетт поплелась одеваться.       Однако за окном светило яркое, еще совсем летнее солнышко, в прозрачно-голубом небе плыли легкие пушистые облака — и врожденный оптимизм постепенно взял верх. В такой день просто невозможно было долго оставаться в плохом настроении. В конце концов, может, и ей улыбнется удача?       Маринетт подхватила рюкзак и вприпрыжку спустилась по лестнице вниз, где её уже ждали мама и папа — с нарядной коробкой, полной фисташковых макарун для её новых и старых одноклассников. -      Пап, какая красота! - восхитилась Маринетт. Нет, этот день определенно должен пройти прекрасно! -      Всегда рад тебе угодить! - усмехнулся отец. -      Спасибо, ты лучший! - просияла Маринетт. -      Мы лучшие! Благодаря твоим удивительным эскизам….       Она смутилась — слушать похвалы в свой адрес всегда было неловко. Расцеловав родителей в щеки, Маринетт подхватила коробку с пирожными и бросив короткое: «До вечера!», выбежала на улицу. До начала уроков оставалось всего несколько минут и, несмотря на то, что коллеж находился буквально в двух шагах от пекарни, у неё были все шансы опоздать.       И все-таки Маринетт сегодня везло: светофор загорелся дружелюбным зеленым светом, стоило ей подойти к переходу, она ни на что отвлеклась, нигде не задержалась и должна была войти в школу за целых пять минут до звонка!.. Она уже видела впереди знакомое здание коллежа, черные прутья ограды, распахнутые ворота, к которым как раз подходил какой-то парень… По расчетам Маринетт, она должна была вбежать сразу за ним, но в последний момент он зачем-то вдруг остановился, обернулся к дороге — и она, вовсе не предусмотревшая такой возможности, влетела в него на полном ходу.       Её лоб ударился о его грудь и упруго отскочил — будто мячик; коробка с пирожными полетела в одну сторону, сама Маринетт — в другую, парень, не ожидавший внезапного нападения, с трудом устоял на ногах. -      О, простите, простите, мадемуазель, я не хотел!..       Маринетт так поразили сбивчивые извинения, доносившиеся откуда-то сверху, что она даже перестала растирать ушибленный лоб и с удивлением подняла взгляд. -      Почему ты извиняешься, ведь это я в тебя врезалась?!       Парень, который уже наклонился, протянув руку, чтобы помочь чуть не сбившей его с ног девчонке встать, вмиг забыл, как дышать. Её глаза были чем-то невероятным — огромные, синие-синие, как море, и глядели на него так, так!..       Боже, идиот, она же смотрит на тебя и ждет ответа, скажи что-нибудь! -      Если бы я не остановился в воротах, этого бы не произошло, - смущенно улыбнулся он, невероятным усилием воли взяв себя в руки. - Хотел еще раз маме помахать… -      Адриан! Адриан, у вас все в порядке?!       Молодые люди синхронно обернулись на голос. Из окна отъехавшего было от тротуара серебристого автомобиля выглядывало встревоженное женское личико. -      Да, мам! Все хорошо! Пока!       Женщина хотела еще что-то сказать, но, взглянув на сына, почему-то передумала и только улыбнулась. Зеркальное стекло закрылось, и автомобиль изящно скользнул в поток проезжающих машин. -      Эм… тебе удобно? Может, все-таки поднимешься? - неловко спросил парень. Он так и продолжал стоять, склонившись вперед, с протянутой рукой, но девушка с удивительными синими глазами её как будто не замечала. -      Да! Очень удобно! - жизнерадостно выпалила она, а затем залилась краской до корней волос. - В смысле, конечно, я встану, не могу же я сидеть тут весь день, да и уроки…       Не сдержавшись, он рассмеялся. Больше не дожидаясь, пока смущенная до крайней степени девушка заметит его вежливый жест, он осторожно обхватил её за талию и рывком поставил на ноги. Она была лёгкая, точно перышко, и изящная, как статуэтка — хотя и довольно высокая. -      Я Адриан, - представился он, нехотя убрав руки. Не зная, куда теперь их пристроить, сунул в карманы джинсов, но почти тут же спохватился, выпростал одну и протянул для рукопожатия. -      Маринетт, - с легким смешком ответила она и вложила свою узкую ладошку в его.       Его светлые волосы отливали золотом в лучах солнца, а глаза были зелеными, как весенняя листва — или фисташковый крем… -      О боже, макаруны!.. - спохватилась она.       Мысль о рассыпанных пирожных пришла внезапно — но, как ни странно, ни капли не огорчила. В этот день все было так прекрасно, так чудесно!.. А пирожные — ну что ж, досадные мелочи случаются, подумаешь, пустяки какие! -      О, как жаль! - воскликнул Адриан, быстрым движением поднимая коробку. - Они почти все рассыпались…       Маринетт выглянула из-за его плеча. В самом деле, маленькие круглые пирожные, словно камешки, россыпью лежали на тротуаре. Не поднимать же теперь… Без особой надежды она заглянула в коробку: на дне лежал чудом спасшийся макарун. Один.       Её как будто что-то подтолкнуло. Не успев подумать, что она делает, Маринетт достала последнее пирожное и, отправив неожиданно ловким броском, вызвавшим восхищенный вздох Адриана, ненужную больше коробку в урну, разломила его пополам и с робкой улыбкой протянула половинку ему.       Мир как будто замер вокруг них двоих, время замедлилось, образовав пузырь, внутрь которого не проникало ничего — ни настойчивая трель звонка, ни спешащие мимо них последние опаздывающие ученики, ни шум оживленной улицы за оградой.       Были только он, она — и фисташковая крошка, таявшая на сияющих улыбками губах.