Желание

-      Простите, что вмешиваюсь — не очень-то вежливо с моей стороны, я понимаю, — но мне нужно кое-что прояснить. Ответьте еще раз, месье Агрест: для чего вы воспользовались талисманом Бражника? -      Мне нужны были талисманы Ледибаг и Кота Нуара, чтобы обрести абсолютное могущество и исполнить желание. А супергерои всегда появляются там, где есть суперзлодеи, - пожал он плечами. - Но это, я думаю, и так понятно. Что еще вы хотите узнать? -      А вашим желанием было — вернуть к жизни вашу жену? - настойчиво уточнила Маринетт. Её лицо стало серьезным, на нем не осталось ни следа улыбки: - Подумайте очень хорошо, прежде чем ответить. От вашей честности зависит очень многое. -      Да, таково было бы мое желание, - с трудом сохраняя остатки достоинства, подтвердил Габриэль.       Его лицо вновь стало холодным и непроницаемым — теперь на нем невозможно было разглядеть ни следа раскаяния или вины. -      А если бы мадам Агрест осталась жива? Тогда вы использовали бы талисман? -      Зачем? - удивленно поднял брови Габриэль. -      Вы мне скажите, - пожала плечами Маринетт. - Абсолютная власть — весьма соблазнительная вещь. Немногие смогли бы устоять перед искушением. -      Мадемуазель, я успешный человек. Я богат, известен, талантлив — у меня есть… было все, о чем только можно мечтать. Всего, чем грезят люди, я добился сам. Мне не под силу лишь невозможное… -      Как умерла ваша жена?       Габриэль побледнел, тонкие губы сжались так сильно, что теперь казались тонкой нитью на застывшем лице. -      К чему это праздное любопытство, мадемуазель? -      Вы же заглядывали мне в душу, - ничуть не смутившись, ответила Маринетт. - Да и не только мне. В мысли, сердце, разум… Позвольте теперь заглянуть в вашу. Это справедливо, разве нет?       Он не нашел, что возразить на это. Под своей рукой он чувствовал, как напряглись плечи сына — и ради Адриана все же решил ответить. Его мальчик имел право знать. -      Наша семья обладала двумя талисманами: мотылька и павлина. Меня все это не очень интересовало, но Эмили… Она пыталась расшифровать книгу, проводила эксперименты… Её зачаровывало то, как эмоции и чувства обретали форму, начинали жить собственной жизнью... Мы не знали, что талисман павлина был поврежден. Он тянул жизненные силы из своего владельца — но мы поняли это, лишь когда стало слишком поздно. -      То есть, если бы талисмана павлина у вас не было…? -      Эмили была бы жива, - сухо кивнул Габриэль. - Это все, или вы хотите еще что-то узнать? - неприязненно поинтересовался он. -      Пожалуй, все, спасибо, - отчего-то весело улыбнулась Маринетт.       Она отстегнула с пояса йо-йо и, раскрыв его, вынула что-то маленькое. Адриан успел заметить знакомый мягкий серебристый отблеск — и какое-то странное предчувствие, смутная тревога шевельнулась в душе. -      Что ты делаешь?! - он сам не заметил, как оказался на ногах и рванулся к ней, но девушка безо всякого труда гибко уклонилась и отпрыгнула в сторону. -      Я хочу загадать желание, - снова улыбнулась она. -      С ума сошла?!       Маринетт покачала головой. -      Я помню о плате. Но, видишь ли… все зависит от того, что именно пожелать, не так ли? Мое желание будет простым. Я пожелаю, чтобы талисман павлина никогда не попадал в руки Эмили. Чтобы он остался у Хранителя. А взамен… Мы никогда не получим наших талисманов, Адриан. Ты не станешь Котом Нуаром, я не стану Ледибаг. Это честная, справедливая цена. Если только… месье Агрест не нарушит своего слова. -      Какого слова? - непонимающе вскинул голову Габриэль. -      Вы сказали, что никогда не стали бы Бражником, если бы Эмили осталась жива. Она будет — и тогда все пойдет своим чередом. Но если вы лгали, если вы, несмотря ни на что, снова активируете талисман — все вернется на круги своя. Ваша жена погибнет, а мы вновь станем супергероями, чтобы противостоять вам. -      Зачем мне это делать?! Я же не идиот!.. -      Вы не вспомните об этом разговоре, месье Агрест. То, что происходит сейчас, никогда не случится — если вы не совершите ошибки. В конечном счете, все зависит от вас и ваших решений. -      Но, Маринетт… Я не стану Нуаром? А ты — Ледибаг? И мы никогда не встретимся? -      Может, да, а может, и нет, - пожала плечами она, стараясь ничем не выдать боли, которая сжигала её изнутри. У желания была цена… и Адриану совсем необязательно знать обо всем. - Никто точно не знает. Это риск, и риск большой. Но это даст шанс... - её задумчивые глаза скользнули по фигуре Габриэля, который смотрел на неё с недоверием и в то же время нескрываемой надеждой. Казалось, он боялся даже пошевелиться, чтобы она, не дай бог, не передумала.       Маринетт постаралась улыбнуться как можно солнечнее — напоследок. Она знала, что Адриан ни о чем не вспомнит; он никогда не узнает. А сама Маринетт… она хотела подарить ему счастье. И ни к чему сейчас думать о том, что для того, чтобы сделать кого-то счастливым, придется обречь на несчастье другого. Да, скорее всего, Адриан никогда не появится в коллеже Франсуа Дюпон, и уж точно они не будут рука об руку бегать по парижским крышам. Он навсегда останется в своем гламурно-роскошном мире — бесконечно далеком от мира простой дочки пекаря, а она, возможно, никогда не узнает его и не полюбит, но… разве это имело значение? Париж больше не будет терроризировать Бражник, люди перестанут с дрожью оборачиваться на любой резкий звук, в город вернется покой — а это бесконечно важнее, чем чье-то личное счастье. И она вернет Адриану маму. Семью.       Не позволив себе тратить время на пустые раздумья, Маринетт наконец разжала ладонь, в которой лежало кольцо Нуара. Прикрыла глаза на мгновение — и решительно надела его на палец правой руки.