Shit happens

Я выкуриваю одну сигарету за другой. Все окна открыты нараспашку, и слышно, как по карнизу частой дробью бьет осенний ливень. Единственный источник света — лампа на письменном столе. Соединения у неё периодически барахлят, приходится крутить провод, чтобы не остаться в полной темноте. Вслушиваясь в шум дождя, неспешно перелистываю страницы потертого фотоальбома: вот здесь мы с моей сестренкой Франческой, на соседней фотографии наши родители, совсем ещё молодые. А тут я стою рядом с Джо; мы познакомились в школьные годы, сдружились как-то, хоть и разные совершенно, и дружим до сих пор. Нет на моей памяти другого человека, за руку которого я могу ухватиться, зная, что он никогда не отпустит, чего бы ему это ни стоило. Удивительно, как вся жизнь может поместиться в старый альбом, купленный на ярмарке много лет назад. Вся жизнь с её бесконечным потоком чудовищных твистов, с потерями и приобретениями. Держишь в руках десяток фотографий, приклеенных к пожелтевшим страницам, казалось бы, какой пустяк. И все-таки не знаю я иной вещи, которая бы так погружала в воспоминания, особенно дождливым осенним вечером.

***

14 февраля 1945 Утром звонила мама, просила найти работу в порту. Можно ли назвать работой в порту драку в порту? Наверное, можно. Всё, за что дают деньги, можно назвать работой. А денег мне дадут достаточно. Я стоял перед столом Дерека, главы местного отделения профсоюза, и потирал ушибленную скулу. Мне в лицо пару раз прилетело от плечистого рабочего. Он был раза в два больше, но менее изворотлив, так что я благополучно избежал ещё несколько ударов и даже сумел уложить здоровяка на глазах у его коллег. Впечатлённые, они не хотели повторять судьбу товарища и послушно сдали требуемые деньги, ради которых всё и затеялось. Теперь Дерек отсчитывал мою долю. Спускаясь по лестнице, я усердно запихивал заработанные купюры во внутренний карман куртки. Необходимо было явиться в бар в ближайшее время — Джо через Дерека просил передать, что ждёт меня там. Опять нашёл какую-то работу. Если она пройдёт так же гладко, как и предыдущие, я до конца недели успею отдать сестре сумму, необходимую для погашения отцовского долга. Бар "У Фредди" располагался на углу улицы в Маленькой Италии. Один из лучших баров в городе, он славился хорошей репутацией и интересными посетителями. Я помнил его иным: с облупившейся краской на стенах, с тараканами, снующими под ногами и малоприятными гостями. Теперь, по словам Джо, его выкупил новый владелец, вложил кучу денег на ремонт, и дела пошли в гору. Я припарковался у входа. Прежде чем выйти из машины, оглянулся по сторонам — вчерашний угон тачки прямо из-под носа бомбистов принёс не только пару сотен баксов, но и лёгкую паранойю. В баре пахло едой и дорогим алкоголем. Люди, сидящие за столиками, тихо вели беседы между собой, не обращая внимания на других. Я старался вести себя сдержанно и не глазеть на посетителей сверх меры, чтобы не выделяться. Правда, выделялся я и без этого — потрепанная и пыльная после драки одежда совершенно не вписывалась в дресс-код заведения. Пристыдившись своего внешнего вида, я поспешил на второй этаж, чтобы найти столик Джо. А вот мой приятель, кажется, чувствовал себя здесь очень даже комфортно. Рассевшись за столом у окна, он потягивал пиво из огромного стакана и курил. Холёный и чуть подвыпивший, Джо махнул мне рукой, приглашая сесть. — Помнишь серьезных ребят, которых мы пацанами видели? У нас стрелка с одним из них. Его зовут Генри Томасино. И по-моему, дело будет серьезное. — Джо, заговорщицки подмигнув, затушил сигарету и оставил окурок в пепельнице. Генри Томасино не заставил долго себя ждать. Это оказался мужчина среднего возраста с заметными бороздами морщин на лбу. Речь быстрая и нетерпеливая, взгляд холодный. Его будто оторвали от важных дел и, насильно запихнув сюда, заставили с нами общаться. Генри пожал Джо руку и сел рядом. Я бегло осмотрел его одежду. Как по мне, цветастый галстук в сочетании с зеленой рубашкой и классическим костюмом — довольно странный выбор. Интересно, он одевается вслепую? Не растрачивая время на долгое знакомство, он сразу приступил к объяснению дела. Как выяснилось, нужно было достать талоны на бензин. Пробраться в Управление по регулированию цен, обойти охрану, вытащить из сейфа талончики и незамеченным вернуться обратно в бар. На словах звучало пустяково. Но это только на словах. — Это же федеральное агентство. Не слишком рискованно? — недоверчиво уточнил я. — Что, слишком круто? Генри словно разряд электричества в меня метнул взглядом. Опасаясь, что нас могут развернуть отсюда вон за такие вопросы, я тут же замахал головой: — Нет... Нет, нет... Просто думаю, как лучше нам это провернуть. — Ночью талоны хранят в сейфе, ну а ключи наверняка где-то неподалеку. Если повезёт, не нужно будет ничего вскрывать. — У тебя там кто-то есть? — уже с новой сигаретой в зубах спросил Джо. — Да, у одного из моих там сестра, — Генри протянул мне визитку с адресом. — Её зовут Мария Аньелло. Скажи, что от меня. Уточнив ещё некоторые детали, мы с Джо переглянулись. Ну, если действовать с умом и не спешить, поручение не такое уж и сложное. — Ладно, мы в деле. — выпустив дым изо рта, озвучил нашу совместную мысль Джо. — Нет-нет. Вито пойдёт один, — перебил его Генри и поднял на меня голову, — На Джо у меня другие планы, — наши глаза встретились. — Ну, что скажешь, Вито? Мы буравили друг друга взглядами. Я не собирался первым разрывать зрительный контакт. Если он испытывает меня на характер или пытается снова подловить на сомнениях, то ему придётся запастись терпением — я уяснил ошибку и повторять её не собирался. — Конечно. — медленно произнёс я, поднимаясь. — Мне нужна чистая работа. Так что не доставай пушку лишний раз. — напоследок предупредил Генри, а Джо пожелал удачи. Мария Аньелла оказалась милой пожилой женщиной. Она напомнила мне маму, когда та была чуть моложе и ещё не пережила смерть отца. Мы договорились на взаимовыгодную сделку: я довожу Марию до больницы, в которой лежит её сестра, а она рассказывает, как безопасно пробраться в Управление. Как оказалось, в здание можно было попасть через открытое окно. Сам сейф располагался на втором этаже, ключи от него неподалёку. Мария рассказала всё, что знала сама, а я, следуя уговору, довёз её до самых дверей больницы и поспешил к зданию Управления. В Управлении всё прошло как по маслу. Охранников, спокойно патрулирующих этажи, удалось снять тихо, не привлекая лишнего внимания. Потом, убедившись, что в здании никого больше нет, я спустился в подвальные помещения и отключил сигнализацию сейфа. Моих знаний в сфере электрики было достаточно, чтобы всё сделать правильно. Благодаря этому проблем с копами быть не должно. Даже зная, что все охранники лежат в отключке, я всё равно старался передвигаться тихо, вслушиваясь в каждый посторонний шорох — привычка с войны. На фронте приходилось выполнять задания и похуже. Намного. Я был закалён в боях, умел многое. Если мне удастся доказать это Генри, а потом и его начальству, хорошее место с хорошей зарплатой гарантированы. Ключ, как и говорила Мария, оказался в кабинете директора, на втором этаже. С сейфом тоже проблем не возникло и, когда талоны оказались во внутреннем кармане моей куртки, я спешно покинул Управление. Работа выполнена чисто, так что скоро бумажки на бензин должны превратиться в реальные деньги. И, возможно, Генри меня похвалит. Генри меня не похвалил. Вернувшись в бар, я застал его за ужином. Аккуратно орудуя вилкой и ножом, Генри ковырял еду на тарелке, а заметив меня, протер губы салфеткой и поднял голову: — Ну, как успехи? Я положил на стол талоны, сел напротив Генри и закурил. Прежде чем взять их, он смерил меня равнодушным и слегка уставшим взглядом. — О, чёрт. Взглянув на принесённые талоны, он в миг переменился в лице. Я невольно напрягся: — Что не так? — Ещё как, мать твою, всё не так. Ты припёр талончики со сроком действия, он истекает завтра. — Ну и... Что это вообще значит?.. Генри, подавшись вперед, упёр в меня взгляд, на этот раз полный недовольства. Глаза его потемнели, брови сдвинулись к переносице. Я никогда прежде не вёлся на такие манипуляции, но сейчас чувствовал себя полным дураком. — Значит, что они нахрен никому не нужны будут. Он, должно быть, очень злился, однако сумел быстро взять себя в руки и даже придумал решение: — Хотя постой... Если развести их по заправкам до полуночи, их можно проштамповать и погасить. Теперь пришла моя очередь выражать недовольство. — Постой-ка! Мы так не договаривались! — от негодования я даже забыл, что держу в руке горящую сигарету, пепел которой сыпался на стол. — Ты ничего не говорил о сроке действия. — Ну, дерьмо случается, да? — быстро проговорил Генри, покосившись на свой остывающий ужин. — Слушай, если ты это провернёшь, я тебя не забуду. Так что бегом. Чем быстрее их свалишь, тем больше получишь. Я потушил сигарету и оставил её в пепельнице по соседству с другими окурками, а Генри, замолкнув и словно потеряв ко мне интерес, тут же взялся за столовые приборы. Пришлось выйти на улицу, завести машину и, по памяти прикидывая знакомые заправки, тронуться с места. Ну а что оставалось делать? Деньги были нужны позарез, так ещё не хотелось, чтобы труды в Управлении ушли впустую. Парни с заправок охотно брали талоны и соглашались помалкивать об этом. В голосах некоторых сквозило сомнение, и тогда я без сожаления бросался угрозами, запугивал как мог. Если они расскажут всё копам, мне крышка, так что о жалости и речи не шло. Было уже очень поздно, когда я вернулся домой. Джо спал, его храп было слышно даже в коридоре. Стараясь его не разбудить, я тихо прошёл на кухню через смежную ванную. Сон не шёл совершенно. Несмотря на жуткую усталость после тяжёлого дня, я всё ворочался, поправлял подушку и никак не мог уснуть. Мысли раз за разом возвращались к Генри: он одновременно злил меня и восхищал. Статный, чуть надменный и уверенный в себе — такими были серьезные мужчины, на которых мы с Джо равнялись в юности, мечтали быть среди них, заниматься одним делом. А теперь моё первое дело прошло не так гладко, как хотелось бы. Умом я понимал, что виноват сам, но какая-то часть меня всё равно винила Генри. Не знаю, за что именно. Может, за то что он не уточнил про сраный срок действия. Может, просто хотелось на него злиться. Без причины. И, пытаясь выяснить природу своей злости, я ёрзал на диване до самого рассвета, а потом, не заметив, отключился от бессилия.

***

15 февраля 1945 Рано утром Джо шуршал на кухне и, увидев, что я проснулся от его возни, предупредил: сегодня нужно снова явиться в бар, у Генри для нас было очередное задание. Услышав имя, которое не давало мне спать всю ночь, я с головой зарылся под одеяло и снова задремал. Джо на всякий случай оставил на столе записку с временем и местом встречи. Я вливал в себя пиво, рассматривая его кривой почерк. Ехать не хотелось. Хотелось весь день пролежать в кровати и отоспаться. Но потом в голове заворошились настойчивые мысли о долге отца, о Франческе и матери. И, всё же отставив недопитую бутылку, я поплёлся одеваться. На этот раз Джо с Генри искать не пришлось: они сидели на первом этаже, прямо напротив входа. На их столике стояла только заполненная до краёв пепельница — видимо, ждали меня долго. — И где это ты был? Весь день продрых, что ли? — вместо приветствия посмеялся Джо, приглашая сесть рядом. — Эй, я имею право на отдых после работы, нет? — всё ещё чуть осипшим после сна голосом отозвался я, рухнув на диванчик рядом с Джо. Глаза слипались, всё ещё жутко хотелось обратно в кровать. К нашему столику подошёл официант и, учтиво склонив голову, обратился ко мне: — Что вам подать, сэр? — Кофе. Кивнув, он отошёл и открыл обзор на барную стойку, рядом с которой, чересчур громко и нервно разговаривая по телефону, стоял мужчина. Генри всё посматривал в ту сторону, но лицо его не выражало ничего, кроме титанического спокойствия. — Слышал, ты вчера не очень-то отличился. — продолжал капать на нервы Джо. — Ну, я не совсем чтоб виноват, — отмахнулся я. — Бывает. — Ну ладно, ребята. Это рисковый бизнес, — Генри сидел напротив, скрестив руки на груди и снова изучал меня придирчивым взглядом. — Если он вам не нравится, всегда можно идти и горбатиться за копейки. — Извини, Генри, я просто подначивал, — Джо под укором быстро капитулировал, качая головой. — Так что насчёт сегодня? Наши вчерашние планы всё ещё в силе? — Сейчас узнаем. Я сидел, прикрыв глаза ладонью. Голова жутко трещала, голос Джо прямо над ухом вызывал пульсирующую боль в висках и мешал сосредоточиться. О каких планах речь? Понятия не имею. Пока не выпью хотя бы чашку кофе, с места не сдвинусь. Мужчина у стойки раздосадованно швырнул телефонную трубку и стремительно двинулся к нашему столику. Предвкушая громкую тираду, я выпрямился и уже был готов вникать, но тот пролетел мимо, успев только бросить пару слов Генри: — Делай! Сейчас! Мы втроём проводили его взглядом. — Кто это? — я наклонился вбок, наблюдая, как мужчина, толкнув неторопливого официанта, пробирался к выходу. — Кто-то, кого пока тебе знать не надо. — уклончиво ответил Генри. Мне принесли кофе. Официант, который чуть не стал жертвой дёрганного знакомого Генри, поставил чашку и жестом был отправлен восвояси. — Ладно, слушай, — начал Генри. — Тут один тип задолжал боссу денег. Взял в долг, чтобы открыть большой ювелирный магазин, и задерживает возврат. Сегодня мы взыщем с него долг. Камушками. Ну и... Немного сверху за труды. Джо, объясни. Пока он говорил, я опустил в кофе несколько кубиков сахара. Потом, подумав, добавил ещё. — Ювелирный в торговом квартале, в центре города. Ночью там охраны нет, так что просто взломаем замок и залезем внутрь. Сегодня Генри не сводил с меня пристальный взгляд, от которого почему-то было жутко неловко. Стараясь спрятать смущение, я дольше необходимого размешивал ложечкой сахар в кофе. Прежде на меня так смотрели только проститутки в борделе, ожидая, что выберут именно их. Но Генри-то что надо? Всё ещё укоряет за вчерашнюю оплошность? — Я всё продумал и раздобыл форму телефонной компании, сделаем вид, что что-то чиним, — не без гордости объявил Джо. — Обнесем подонка вчистую. Всего-то дел — дождаться темноты. И мы стали ждать вечера. Ждать пришлось долго. Первые часа два мы просидели в баре. Генри ушёл по делам, и я расслабился — слишком уж сильно давил его взгляд, заставляя гадать, чем я мог провиниться. Оставшись вдвоём, мы заказали перекусить и долго болтали о пустяках, не касающихся ни дел, ни денег. Джо рассказал о девушке, работающей в борделе, и об их отношениях, немного выходящих за грани отношений проститутки и заказчика. Я слушал с интересом, параллельно поглощая вторую порцию позднего завтрака. Мы сидели в машине на соседней улице, когда до закрытия ювелирки оставались считанные минуты. Джо курил, я брезгливо ковырял ногтем пятнышко на оранжевом костюме ремонтника. И где он их достал? На помойке? — Так как тебе Генри? — вдруг спросил Джо, щелчком отправляя сигарету лететь из открытого окна в сугроб. Прежде чем ответить, я чуть убавил громкость магнитолы: — Он меня напрягает. И я его, думаю, тоже. — Да? А мне кажется, вы друг другу приглянулись. Он всё утро говорил про тебя: мол, все ошибаются, со всеми бывает, но парень-то ты толковый. — Вот как? — Ага. Он вообще думал, что ты сольешься после того, как узнаешь, что в одиночку придётся в Управление сунуться. А ты не слился. За это хвалил. Теперь-то я окончательно запутался. Если он на меня не злился за вчерашнее, то что тогда? Почему разглядывает так, будто всё ещё злится за вчерашнее? Или, может, такие методы "воспитания" привычны в их обществе? Пряник только если очень-очень заслужишь, преимущественно орудуют кнутом. Когда стемнело достаточно, чтобы совершать преступления, мы с Джо подъехали к зданию, в котором располагался ювелирный магазин и вышли из машины, разминая затекшие ноги. Честь ковыряться в проводах, отключая электричество, и взламывать замок выпала мне, приятель стоял на шухере. Я никогда не видел столько драгоценностей в одном месте. Бриллианты, которыми были заполнены витрины, мерцали в свете уличных фонарей. Представить не могу, как красиво здесь, когда включено искусственное освещение. Я остановился у одной из витрин, прикидывая, сколько могло бы стоить её содержимое в сумме. — Чего застыл? — привёл меня в чувства Джо, мягко пихнув в спину. — Двигай. Красоту пришлось потревожить. Цацки не виноваты, что стоят дорого, а боссу Генри нужны его деньги. Мы методично разбивали стекла витрин и укладывали драгоценности в сумку. Мои руки впервые в жизни касались золотого колье с рубинами, таких же серёжек и дорогих часов с массивным циферблатом. Я взял в охапку всё это добро и, прежде чем пихнуть в сумку, ближе поднёс к глазам, чтобы рассмотреть детальнее. Всё шло хорошо ровно до того момента, пока не раздался грохот и звон битого стекла — это в панорамное окно здания целенаправленно врезался автомобильчик. Я тут же схватился за пистолет. Джо, шокировано дернувшись от громкого звука, выронил из рук несколько цепочек: — Это ещё что?! Машина, выбив окно, отъехала обратно, а через образовавшуюся дыру в стене в ювелирку пролезли люди. Они торопили друг друга, перешагивая через обломки, тяжелыми ботинками давили осколки стёкол. Джо сразу узнал одного из них, крепкого парня со свежим шрамом на брови. Между ними завязался диалог, из которого я понял, что нежданные гости тоже заявились обчистить ювелирку, только вот опоздали на пару минут. Трепаться и решать, кому достанутся "камушки" не было времени — совсем близко, кажется, на соседней улице, загудела полицейская сирена. Я среагировал быстро и, схватив Джо за рукав, потянул его вглубь здания. Отстреливаясь от полицейских и шпаны с ирландским акцентом, мы двигались к лестнице на крышу. Джо проклинал закрытые двери на нашем пути, я же проклинал весь мир: второе задание подряд пошло не по плану. Да, дерьмо случается, как говорил Генри, но не на каждом же, сука, шагу. Оторваться удалось только благодаря скользкому карнизу здания, по которому копы лезть не решились, а мы решились. Правда, Джо, уворачиваясь от пуль, чуть не полетел вниз с высоты четвертого этажа, к счастью, обошлось. Спустившись по пожарной лестнице, мы стояли за углом здания и, пытаясь перевести дыхание, наблюдали, как вяжут ирландцев. — Это чё за хрен? — морозный воздух обжигал лёгкие, я кашлял и сплёвывал на снег густую слюну. В крови ещё бурлил адреналин. Интересное чувство. — Брайан О'Нил. Двинутый ирландец, ума нет, работает громилой по найму, — пояснил Джо, — Ладно, пора валить отсюда, пока до нас не добрались. Давай сумку. Я заныкаю добро. Пришлось разделиться. Джо забрал сумку и вместе с ней незаметно добежал до нашей машины, а я с чистой совестью и пустыми руками добирался домой своим ходом. Жаль только, наша одежда осталась в баре, и я, как дурак, брёл по ночному городу в оранжевом костюме работника телефонной компании. А ещё почему-то думал о Генри. И о том, как бы он отреагировал, узнав, как ловко мы ускользнули из-под носа копов.