Shit happens

Несколько дней я маялся дома без дела. У Дерека в порту работы не было, у Генри тоже. Скучные будни разбавлял Джо — иногда просил подвести куда-нибудь, в бар или до борделя, и соглашался на любую авантюру, лишь бы только не прожигать время впустую. Бывало, он возвращался домой с женщинами. В перерывах между мелкими делами и вечерами с девушками, которых приводил Джо, я много думал. Нет, не о деньгах и не о долге отца. О Генри. С того самого дня, когда мы вместе сидели в баре, и он всё глаз от меня не отводил, я не мог выкинуть его из головы. Навязчивые мысли не нравились, но отделаться от них было невозможно. Воспоминания о нём всплывали в любой момент, ничем не обоснованные. Я мог пить пиво и внезапно подумать, что Генри, должно быть, и пиво-то не пьёт, привыкший к дорогому алкоголю и роскоши в целом. И так было во всём. 20 февраля 1945 Шум в коридоре выдернул из беспорядочной сонной пелены. Я посильнее зарылся в одеяло, пытаясь его игнорировать, но так и не смог снова заснуть. Пришлось встать и проверить, что происходит. — Привет, красавчик, — сладко пропела девушка, снимая пальто с крючка у входной двери. Её, кажется, развеселил мой жутко помятый после сна вид. — Джо не дома. Он сказал, что ждёт тебя за обедом у Фредди. Ясно, сейчас обед. Вот к чему приводит безделье: сбитый режим, потеря ориентации во времени. — Жалко, ты дрых, когда я пришла. А то поиграли бы, — продолжала девушка, заправляя за ухо рыжую прядь. — Может, в другой раз, котик. Я помог ей надеть пальто, вежливо улыбаясь на её кокетство. Пожалуй, мне хватило этих игр на неделю вперед — на днях мы поиграли на славу в компании с девушками и парочкой ящиков пива, ещё одного захода мой организм не выдержит. Закрыв за гостьей дверь, я пошёл в ванную приводить себя в порядок. Удивительно, как организация быта помогает отвлекаться от навязчивых мыслей. Растирая мыло по телу, я думал только о том, что буду делать дальше: позволю воде смыть пену, вылезу из ванной и вытрусь полотенцем, а потом перекушу что-нибудь на кухне и оденусь. Ничего лишнего в голове. Только дальнейшие действия. Шаг за шагом. Никаких мыслей о Генри и его цветастом галстуке, отвратительно ему неподходящем. Улица встретила лёгким снегопадом. Сейчас февраль, совсем скоро весна: цветение деревьев, мягкое тепло солнечных лучей. Я безмерно соскучился по мирной весне — прошлые две провёл на фронте. Поэтому сейчас, когда жизнь налаживалась, хотелось в полной мере ощутить каждое мгновение наступающего тепла. Я думал о весне, когда заводил машину, и о радио. Оно барахлит в последние дни, не мешало бы заехать отремонтировать. Или попробовать самому. Двигатели и прочие внутренности машины мне давались хорошо, уж с магнитолой-то проблем не должно возникнуть. А потом не помешало бы заглянуть к маме, забрать старые пластинки, которые я до дыр заслушивал ещё в школе и недавно упомянул в разговоре с Джо, пообещав принести их в нашу квартиру. Ну вот к чему всё это — обдумывая каждый последующий шаг, я ни разу не вспомнил о Генри. Ни разу в памяти не промелькнул его хмурый взгляд или голос, быстро чеканивший фразы на довольно хорошем английском. Только следующее действие. Никакого Генри. Задумавшись о том, как давно не задумывался о Генри, я пропустил поворот. Да кого я, черт возьми, обманываю? Парни снова сидели на втором этаже, но немного в ином составе, чем обычно. В новом лице я узнал того мужчину, что нервно разговаривал по телефону у барной стойки, когда мы обсуждали ограбление ювелирного. Именно он дал команду Генри начинать это дело. — Так, Вито, это Лука Гурино. Он хочет поболтать с тобой и Джо. Лука, это Вито. — Генри кивнул на мужчину с зализанными волосами, который тщательно пережевывал свой ужин. — Очень приятно, мистер Гурино. — Оставим формальности. Зови меня Лука. Садись, Вито. Я послушно сел на диванчик. — Слыхал про ваш междусобойчик с ирландцами, — посмеялся Лука и приказал подошедшему официанту принести мне ту же порцию, что и ранее ему, а потом продолжил: — Анекдот! Поздравляю вас обоих… С отличной работой. Анекдот, как же. Очень смешно было чуть не сорваться с крыши здания, пока по нам шмаляли копы. Мы подняли бокалы за успешное дело, отсалютовав друг другу. Я на секунду встретился с Генри взглядом, и он улыбнулся краешком губ. Я резко перевел глаза на Луку. — Вы молодцы, ребята. Почти у всех кишка тонка для такой работы, — отпив из бокала, продолжал тот. — Так что, м-м… Готовы ли вы сделать следующий шаг? — Да, конечно. Какой шаг? — я старался не смотреть в сторону Генри и всецело концентрироваться на словах его босса. — Я говорю о том, чтобы убрать кое-кого… Просто потому, что на него показали пальцем. Я мельком увидел, как Джо перестал жевать и посмотрел на меня, ожидая реакции. — Я воевал, мистер Гурино. Только и делал, что убивал, кого прикажут. На кого показал пальцем президент. — стараясь вместить в тон столько серьезности, сколько мог, ответил я. Лука вдруг рассмеялся. И Генри его поддержал. Мне вдруг стало обидно, словно маленькому ребенку, серьезность которого взрослые не восприняли должным образом. Не веселился только Джо, но потом, переглянувшись с Лукой, тоже неестественно усмехнулся. Стало в разы обиднее. — Хорошо. Президент. Мне нравится. Но ты, э-э… Говоришь про фрицев, верно? Ну знаешь… «Плохих парней». Я не это имел ввиду. Понимаешь? Понимаю, конечно. Только вот они меня, кажется, не понимают. Но, вместо того, чтобы объясняться, я только коротко кивнул: — Да, понимаю. — Хорошо. Нам нужны такие люди. Которые умеют выполнять приказы без вопросов. Если справитесь со следующей работой, как с этой, есть неплохой шанс, что вас примут в семью, — веселье Луки сошло на нет, и теперь он снова вел беседу деловым тоном. — После вступительных взносов, конечно. — И сколько это? — Пять тысяч с носа. — твёрдо и чётко озвучил Лука. — Это же охренеть сколько! — закашлявшись, выдавил Джо. — Эй! Никто не говорил, что это дёшево! Но, поверь мне, оно того стоит. Ладно, вам решать в итоге, — Гурино, прежде чем подняться из-за стола, коснулся рта салфеткой. — Генри введёт вас в курс дела. Увидимся позже, парни. Он уже развернулся, чтобы уйти, и в ту же секунду на второй этаж влетел мужчина, громко прорычав: — Вот ты где! — Да, босс. — пискнул Лука, разворачиваясь к нему. — Ты уже сделал, что я тебе говорил? — Да-да. Всё под контролем. Генри… — пытался оправдаться Лука. — Ты и в прошлый раз так говорил, — мужчина в бежевом костюме поднял руку с выставленным указательным пальцем и почти ткнул им Гурино в лицо. — Не подведи меня снова. — Босс, я… — начал было Лука, но не договорил — ему в лицо прилетела звонкая пощечина. — Пошли со мной. О других делах поговорим. Это, наверное, плохо, но внутри я ликовал и жалел, что не сам ударил его. Лука мне не понравился. И мнение менять я не собирался. Генри, развернувшись вполоборота, равнодушно проследил за удаляющимися мужчинами. — Так что за работа? — обратился я к нему. — Рассказывай. — Нужно убрать кое-кого. Это мой заказ, но мне нужна помощь. И это ваша работа. Я смотрел на подошедшего официанта, на тарелки, на Джо. Куда угодно, но не на Генри. — И кто везунчик? — Один жирдяй с того берега. Его предупреждали, но он думает, что неуязвим. Официант поставил перед моим носом заказанное блюдо. Взявшись за столовые приборы, я принялся нарезать мясо и изо всех сил делал вид, что очень увлечен процессом. — Его уже как-то пытались убрать, — продолжал Генри. — Скажем так, его слегка недооценили… — Насколько слегка? — пережевывая небольшой кусок пересушенного мяса, я всё же заставил себя поднять голову и встретиться с Генри взглядом. Не знаю, показалось или нет, но он, словно ошпаренный, поспешил опустить глаза и только тогда ответил: — Фатально. — Это ты хочешь сказать, что убили их, да? Я Джо не слушал. Продолжал пялиться на Генри, вдруг почувствовав своё преимущество. Впервые мне удалось подловить его и, возможно, даже немного смутить. — Эй, они облажались. Мы справимся. Я снял квартиру через улицу от его заведения, — Генри, слегка задетый словами моего друга, подался вперед, активно жестикулируя руками. — Засядем там, дождёмся, пока он заявится. И завалим его. У меня есть один знакомый. Ветеран войны. У него свой оружейный магазин в… — Ты про Гарри? — перебил Джо. Кивнув, Генри продолжил: — …в Кингстоне. Мы с Джо поедем на квартиру, а ты — к Гарри. Заберешь у него кое-что, необходимое для дела, и приедешь к нам. Всё оплачено, просто скажи, что ты от меня. Встречаемся в квартире. Сэнд-Айленд, дом напротив спиртзавода, квартира двести тридцать три. Запомнил? Только когда Генри, закончив фразу, вопросительно на меня посмотрел, я понял, что последние несколько минут мы разговариваем, не прерывая зрительный контакт. Совершенно. И я сижу, застыв в одном положении с вилкой и ножом в руках, совершенно позабыв про остывающую еду. — Повтори номер квартиры, Вито. — попросил Генри, уже поднимаясь со своего места. Я будто от сна очнулся. Да что творится-то такое? — Двести тридцать три. Я запомнил. До встречи, парни. И они ушли. А я остался за столиком наедине с дерьмовым стейком и смущением. Гарри оказался одноглазым ветераном войны, чахнущим от одиночества в своём подвальчике, оборудованном под подпольный оружейный магазин. При виде меня он оживился, а, узнав, что я от Генри, и вовсе просиял. — Полюбуйся. — наклонившись, он достал из-под прилавка внушительных размеров «кое-что». То был MG-42. Немецкого производства, в простонародье «циркулярка». 25 футов, калибр 7.92, 1200 пуль с минуту, лента на 250 патронов, ¾ мили прицельной стрельбы. Я с восхищением смотрел на пулемёт в руках оружейника. И на кого Генри собрался охотиться с такой малышкой? — Показать тебе, как им пользоваться? — Нет, спасибо. Я с ним знаком. Тоже служил. И сразу же я пожалел о своих словах. Гарри отложил циркулярку в сторону, поправил повязку и вдруг начал засыпать меня бесконечным потоком вопросов. Где служил, в каком полку служил, есть ли награды. Я с трудом успевал отвечать. Тут-то и понеслось. Ветерана было не заткнуть. Он кинулся на меня с рассказами, словно оголодавший зверь на добычу. Около часа, совершенно не стесняясь, Гарри вёл монолог о своих военных похождениях, не замечая даже, как я кошусь на циферблат часов и нервно перебираю пальцами по деревянному покрытию прилавка. — …Я лез через забор на обратном пути и надо же — оставил глаз на ветке. Ну, в общем, отвоевался и ладно. — Э, слушай… Мне правда пора. — отлипнув от прилавка, на который опирался последние полчаса, я с трудом разогнулся, прохрустев сразу всеми имеющимися костями. — Ну ладно. Эй… Да, кстати, я Гарри. — ветеран протянул мне руку. — Я Вито. — Рад знакомству, Вито, правда рад. Мы с Генри стояли у открытого окна квартиры двести тридцать три. Ждали. Джо тоже ждал, но по-своему — развалившись за столом, скрестив руки на груди и похрапывая. Он иногда бормотал что-то во сне, что вызывало у меня улыбку, но я тут же переставал веселиться, увидев как Генри серьёзен. Взгляд его был устремлен на улицу, губы поджаты. Он курил третью сигарету подряд, а я косился на него и украдкой рассматривал красивый профиль, окутанный дымом. — Откуда ты, Генри? — не выдержав неловкого молчания, спросил я. — С Сицилии. — последовал незамедлительный ответ. — Что привело тебя в Штаты? — Муссолини. — Он что, тебе билет купил? — подал голос Джо, очнувшись от дрёмы. — Не умничай, Джо, — тут же отреагировал Генри, а я всё никак не мог оторваться от его лица. — Мой отец был… Человеком чести. Когда Муссолини пришёл к власти, дела пошли плохо. Отец понял, что или меня заберут в армию, или я сяду… Так что отослал меня в Америку и пристроил у Клементе. — А сам отец не поехал? — мысленно взмолившись, чтобы Джо не перебивал такие откровения шутками, спросил я. — Он сказал, что слишком стар. Его арестовали фашисты… — в этот момент мы буквально на секунду пересеклись взглядами, и сердце у меня ёкнуло, но Генри быстро отвёл глаза. — И он умер в тюрьме. Они даже не вернули тело, чтобы мы могли его похоронить. — М-да… Жестоко… — Джо, зевая, снова влез в наш разговор. Я готов был развернуться и запустить в него циркуляркой, какой бы тяжелой она не была. — А где ты так хорошо выучил английский? — стараясь удержать, казалось бы, ускользающую нить разговора, я снова задал вопрос, но Генри резко развернулся к другому окну: — Вот они! Черные машины! Вито, целься в толстого. Сними его, пока он не добрался до здания! Я незамедлительно отреагировал на выкрик: сразу же установил двуногую сошку на подоконник. Комната вместе с Генри и Джо отошла на второй план, остался только спусковой крючок под пальцем. И «мишени». Солидные мужчины в костюмах, словно бисер, сыпались из машин на улицу и тут же падали под градом пуль. Я старался целиться в самого крупного из них, но не попадал — люди прикрывали его собой, жертвуя собственными жизнями, прокладывали ему путь к зданию. Одна из машин вспыхнула огнём. Взрыв чуть дезориентировал, я упустил момент и позволил Толстяку проскользнуть к черному ходу. — Все готовы! — нервно прокричал Джо. — Хватит уже палить, я и так оглох наполовину! Я разжал задубевшие на пулемёте пальцы, опустил его на пол и поднял голову. На меня сверху вниз смотрел Генри, который, оказывается, всё это время стоял рядом. — Молодец, а теперь идём. — кивнул он и махнул рукой, подзывая следовать за ним в сторону выхода. То ли и я оглох немного, то ли… В его голосе четко послышалась какая-то… Нежность? Но он точно звучал иначе, чем прежде. Или действительно показалось?.. Не знаю. сейчас не время об этом думать. А потом была перестрелка. Мы, прикрывая друг друга, следовали за Толстяком вверх по этажам. Мой взгляд часто устремлялся в сторону Генри, а он, в свою очередь, старался держаться рядом и будто бы тоже за мной приглядывал. Мы настигли Толстяка на самом верхнем этаже. Перепуганный и жалкий, он отползал по полу, пока не упёрся спиной в стену. Он молил о пощаде, визжал, словно свинья, которую вели на убой, предчувствуя близость смерти. Но Генри был непреклонен. Медленно ступая по скрипучему полу, он приближался к Толстяку и готовился нажать на спусковой крючок. — У меня жена… Не надо! Что угодно сделаю! — не унимался «заказ», а в следующее же мгновение заткнулся — это пистолет Генри оказался у него во рту. Дуло прямо в глотку. Неминуемый исход. Я весь напрягся от такого зрелища. Генри восхищал своей опасной грацией и титаническим спокойствием. Словно хищник, догнавший добычу, которая не раз ускользала от его клыков. Я мог бы любоваться им бесконечно, но вдруг раздался выстрел. Генри, издав сдавленный стон, начал клониться в сторону и, не удержав равновесие, осел на пол. В руке Толстяка дымился револьвер. Он выстрелил исподтишка, опередил Генри, который так долго тянул и упивался предвкушением неминуемой победы. Мы среагировали быстро. Мои пули оказались ничем по сравнению с автоматной очередью, которую выпустил Джо. Туша Толстяка, насквозь пронизанная свинцом, рухнул нам в ноги. Кровь под ним растеклась огромной лужей. Я, не думая ни секунды, рванул к Генри. Сердце билось как сумасшедшее. Куда его ранило? Как его держать, чтобы не причинить ещё больше боли? — Он прострелил мне ногу! — на выдохе прорычал Генри. Я держал его за предплечье. Я держал его за предплечье. Я держал его за предплечье, пытаясь помочь встать, а он вставать не хотел: ухватился за пистолет, выстрелил в уже мёртвое тело и с такой злобой кинул ствол Толстяку в голову, что я даже побоялся за собственную шкуру — мало ли, попаду под горячую руку. — Мне надо к Эль-Греко. — Генри перевёл дыхание и снова зашевелился, пытаясь подняться, и тут-то я его подстраховал. — Это художник? — с совершенно неуместно-тупой интонацией уточнил Джо. — Нет, блин, доктор, дубина! — Генри выдохнул мне прямо в шею. Я вздрогнул. Джо, понимая, что в одиночку я не справляюсь, взял вторую руку Генри, а потом и вовсе взвалил ноющего Генри себе на плечи. В момент перестрелки на одном из нижних этажей что-то взорвалось, и теперь огонь стремительно заполнял собой периметр. Мы, стараясь не дышать, поспешили на улицу. Я выбрался первым и сразу ринулся к чужой машине, стоящей у здания. Плевать, если честно, чья она, вообще насрать. Сейчас не время думать о законе, сейчас нужно отвезти Генри к врачу. Я давил педаль газа в пол, обгонял машины, ехал на красный, совершенно не заботясь о правилах движения на дороге. В голосе пульсировала только одна мысль: доехать вовремя. Я даже не слушал, о чём Джо с Генри разговаривали на заднем сиденье, до меня доносились только обрывки фраз, сказанные Джо в шутливом тоне, и недовольные ответы Генри вперемешку со стонами. Не нужно быть гением, чтобы понимать, что любая сказанная сейчас шутка, даже самая идиотская и неуместная — защитная реакция на стресс. И никто из нас на Джо не обижался. Дом врача располагался в роскошном районе города и был, пожалуй, одним из самых дорогих здесь. Аккуратный палисадник ограждал забор. Остановив машину у главного входа, я поднял глаза на зеркало, и внутри что-то кольнуло от вида корчившегося от боли Генри. Пока Джо выгружал раненого, я метнулся к двери, несколько раз судорожно нажал на звонок. Никто не открывал. Пришлось постучать. — Вы доктор Эль Греко? — я глянул на человека, открывшего-таки дверь. Очки, густые усы, низкий рост. Как-то не вписывался он в общую атмосферу этого участка. — Нет. Художник, блин. — хмуро отозвался доктор. — Спасибо, док. За нами должок. — Джо наконец справился с Генри и подвёл его к нам, а точнее — подтащил, потому что тот уже с трудом волочил ноги. — Господи, Генри! — доктор мгновенно растерял напускное недовольство и отошёл в сторону, пропуская парней. — Несите его в дом. Уже в дверях Генри отпустил Джо и сунул руку в карман. Оказывается, он прекрасно мог стоять самостоятельно, только вот болезненная гримаса с его лица никуда не ушла. — Стой, деньги свои возьми. За работу, вот… И протянул мне свёрнутую стопку купюр. Я моргнул. — Знаешь, это не к спеху, но… Спасибо. — протянул я, принимая оплату. Джо уже собирался снова взять Генри, но тот продолжал смотреть на меня, будто хотел что-то сказать, но долго не решался. — И, э-э… — всё же проговорил он. — Спасибо за всё. Я смотрел ему в глаза. Он тоже не отводил взгляд. Всё длилось всего несколько секунд, но мне секунды показались вечностью. Джо не упустил момент, когда Генри от бессилия начал оседать на пол — подхватил его и повёл в дом, напоследок бросив мне: — Я останусь с Генри. Зайди потом ко мне. Запихнув деньги во внутренний карман куртки, я развернулся к машине. И, твердо решив навестить Генри через пару дней, поехал к сестре.