Shit happens

31 июля 1951 Два дня подряд я с самого утра приходил к Эдди и уговаривал его дать мне любую работу, даже самую грязную, и накопил немного денег. Заработанной суммы было достаточно, чтобы купить новую одежду, хорошее вино и оплатить такси. Пожилой водитель глянул на меня с лёгкой улыбкой: — К девушке едете? Можем заскочить по пути в цветочный. Я прикинул, какие цветы могут нравиться Генри. Наверное, никакие. И в качестве ответа на вопрос только мотнул головой. — А зря, женщины любят цветы. Чтобы обеспечить себе и даме хороший вечер, можно и потратиться на букетик. Вот прицепился-то. — С чего вы вообще взяли, что я еду к женщине? — А куда ещё? Бутылка вина, пакетик, выглаженная рубашка. Да ты, парень, весь светишься, по глазам вижу. Я отвернулся к окну, чувствуя как начинают гореть щёки. Да, видимо, у меня действительно на лице написано, что я чрезмерно воодушевлен предстоящей встречей. — Если вы продолжите болтать, я заплачу вдвое меньше. Поехали уже. Генри жил в том же отеле, который мы с Джо подорвали пару месяцев назад. Теперь я мог зайти сюда с главного входа, в обычной одежде и без накладных усов. На стойке регистрации я уточнил, в каком номере живёт Генри, и администратор, судя по всему, заранее предупрежденный, что я могу заявиться, без всяких вопросов продиктовал расположение. Он стоял передо мной в домашнем халате, с влажными волосами и хмурым лицом. По одному его взгляду я сразу понял, что надо было позвонить, прежде чем планировать визит-сюрприз. — Это за что такой презент? — Генри принял бутылку и покрутил её в руках, рассматривая этикетку. — Просто так. — я быстро прошмыгнул вглубь номера, чтобы не заострять внимание на подарке. Не успел я пройти к панорамному окну, чтобы взглянуть на город с высоты, как был пойман за руку и резко развёрнут назад. Наши взгляды встретились. — Если ты собирался так отблагодарить за тот раз или подлизаться на будущее, я такой подарок не приму. Это дорогое вино, Вито. Не верю, что ты смог заработать столько денег за два дня. — Ерунда. Эдди дал мне работу, я её выполнил и получил деньги. Мне хватило и на себя, и тебе на презент. Считай, я расплатился за сэндвичи с пивом. — я лениво пытался освободиться. — Ты так ничего и не понял, да? — он наконец отпустил меня и свободной рукой потер переносицу. — Ладно, пусть так. Брюки принёс? Я протянул ему сверток, который до этого момента держал подмышкой. — Говорил же — позвони, если планируешь приехать. У меня сегодня вечером важная встреча, я тебя не ждал. Если бы ты предупредил... — он достал брюки и развернул их во всю длину, встряхнул. — Отлично, в них и пойду. Я сел на большую двухместную кровать с мягким матрасом. Приятно снова чувствовать комфорт. К своей нынешней кровати с выпирающими пружинами привыкнуть я никогда не смогу. — Хочешь сказать, что ты скоро уйдёшь? И мы даже не поговорим? — Ну, не скоро, — он глянул на часы. — у нас есть время. Хотя, смотря о чём ты хочешь поговорить. — Я приехал, чтобы сказать, что был дураком. Мне не следовало так вести себя, когда ты предложил помощь. Просто я привык выбираться из любого дерьма самостоятельно и просить помощи только у Джо, как у самого близкого человека. И то каждый раз на душе кошки скребут. Эту мысль я обдумал и сформулировал вчера. После того вечера в голове как будто рассеялся туман, я больше не злился на Генри и снова хотел видеть его, даже больше, чем до тюрьмы. Он подошёл ближе, почти в плотную. Так, что я мог дотянуться рукой до пояса на его халате, пальцем зацепить узел и потянуть, развязывая. Он совсем недавно вышел из душа и до сих пор приятно пах чистотой. Я притянул его за бедра ещё ближе, чтобы оставить влажный поцелуй на горячей коже где-то в районе рёбер. — Ну что ты делаешь, Вито? — он уперся руками в мои плечи, но не пытался оттолкнуть. Я продолжал целовать, и рука Генри вплелась в мои волосы, скользнула на затылок. — Мне нужно собираться. — Соберёшься потом. Позже. В прошлый раз ты управился быстро. — я поднял на Генри голову, подбородком касаясь его живота, и заглянул в глаза. — Только на этот раз давай подольше? Генри тяжело сглотнул, а я продолжил целовать, спускаясь всё ниже. Он уже тяжело дышал, когда я опалил дыханием его живот и опустился непозволительно близко к резинке белья. — Так вот, о чём это я? — я резко отстранился и откинулся назад, спиной падая на мягкую кровать. — Хотел задать тебе вопрос: мы теперь встречаемся? Как пара? Свидания, совместные прогулки в парке? Что там ещё делают парочки? Я был в отношениях только раз, когда ещё в школе учился, и всё забыл уже. Генри, казалось, сейчас взорвётся. Так значит, то был не животный порыв, вызванный эмоциям. Генри реагирует на мои действия даже в спокойной обстановке. Интересно, чувствовал ли он что-то подобное, когда пилил меня взглядом в ресторанах, ещё в самом начале? — Подлец... — Генри устало откинул голову назад. Он запахнул халат и негнущимися пальцами попытался снова завязать пояс. — Прости. — на самом деле, я ничуть не раскаивался. — Но мне правда нужно знать. Если это просто игра, играть в неё я отказываюсь. Все эти недомолвки на протяжении стольких лет... Мы либо вместе, либо расходимся окончательно. Он уселся на кровати рядом со мной и какое-то время молчал, разглядывая стену напротив. Я тоже смотрел туда, взглядом вскользь изучая потертый виниловый проигрыватель, пластинки и фотографии в рамке, расположенные на невысоком шкафу с полками. Генри явно жил в этом номере давно, раз достал памятные вещи из чемоданов. — Я не знаю, Вито. Мне хочется дать стабильность, быть уверенным в завтрашнем дне. Но с нашей работой это почти невозможно, ты же знаешь. — он говорил, не поворачиваясь ко мне. — У меня была жена. И я её не уберег. С тех пор поклялся себе, что, если уж выбираю работу, то о близких отношениях с людьми речи быть не может. Но это не отменяет того, что я могу испытывать чувства и не всегда способен идти их сдерживать. Я поднялся корпусом, продвинулся ближе и положил руку на его плечо. Теперь всё прояснялось. — Если уж на то пошло, то мы на равных условиях. Вместе ходим по острию ножа. Я не хочу давить на тебя и уговаривать, хочу только знать, что между нами происходит всё это время. Генри повернул голову, коснувшись щекой моих пальцев и всё так же не поднимая глаз: — С первого дня, Вито. С нашей самой первой встречи. И все последующие шесть лет. Я вздрогнул. — Хорошо. И снова завалился назад, утягивая его за собой. Он покорно лёг рядом, прикрывая глаза, носом зарылся в белое одеяло. Уязвимый и искренний, Генри размеренно дышал в моих руках, обвивающих его за плечи. Мы пролежали так очень долго, в тишине, а потом я щелкнул его по носу: — Тебе пора собираться. Он задремал, и ответил недовольным мычанием в моё плечо: — Приходи завтра после обеда. Я буду здесь, но всё равно позвони, прежде чем выезжать. Эдди сказал, что планирует послать ко мне человека с бумажками, а время не уточнил. Не хочется толкаться тут всеми. Поднимаясь, я ещё несколько раз настойчиво распихал его, чтобы быть уверенным, что он не уснёт снова. И вот, когда Генри сонно поплёлся к вещевому шкафу, я с чувством выполненного долга покинул номер.

***

1 августа 1951 Следуя уговору, я позвонил Генри после обеда, и он с досадой сообщил, что парень от Эдди ещё не приезжал. Он несколько минут распинался о том, что не может заниматься своими делами, потому что ждёт посыльного, а в конце пламенной речи дал добро на мой визит. — Такие вещи обычно делают с утра. — я по-хозяйски расположился в его номере, всё на той же мягкой кровати, и потягивал из стаканчика предложенный виски. — Вот и я о том же. Генри расхаживал по номеру, придирчиво рассматривая абсолютно чистые стол и полки на наличие пыли. Я не могу объяснить это словами, но тогда я чувствовал, что, показывая себя в таком состоянии, он демонстрирует высшую степень доверия — за всё время нашего знакомства Генри эмоционально вспыхул только раз, когда толстяк исподтишка выстрелил ему в ногу. Когда ситуация выходит из-под его контроля, он прикладывает много усилий, чтобы сохранять лицо на людях. А со мной мог быть искренним. — Может он и не приедет? — я дернул плечами. — Давай займёмся чем-нибудь, пока его ждем? — Чем, Вито? Посмотрим в окно? — Генри плеснул себе в стакан добавки и грузно упал в кресло, при этом немного расплескав виски на костюм: — Твою мать! Эта сцена вызвала у меня невольную улыбку, но от смеха пришлось воздержаться, чтобы не капать лишний раз Генри на нервы. Подхватив со стола тряпку, которой он протёр каждую поверхность в номере по меньшей мере раза три (только при мне), я сел на подлокотник кресла и любезно протёр его пиджак и брюки. — Ты, наверное, часто стираешь вещи. — не сдержался я. — Тебя растили чёрные кошки, да? — Шутишь... — Генри забрал у меня тряпку и уже сам пытался вытереть ненужную влагу. — А я верю в приметы. Врачи и гангстеры — самые суеверные люди, если ты не знал. Я развёл руками в примирительном жесте: — Разумеется. Видишь шрам? — задрав рукав рубашки, я показал ему предплечье. — Отец имел привычку оставлять пустые бутылки на столе. Однажды мама случайно задела её, бутылка упала на пол и разбилась. Осколки были по всей кухне, и мама уже собиралась их убрать, но тут влетели мы с Франческой, я споткнулся о стул и тоже полетел на пол. Осколок впился в руку, было много крови. Потом вернулся отец, и мать устроила ему скандал. И всё причитала, что, мол, пустые бутылки нельзя оставлять на столе, это плохая примета. Генри похлопал глазами. — Ну вот, а тебе всё шутки. — он сдвинул брови, насупившись. Я рассмеялся. Мне ужасно нравился такой Генри. Я будто снова знакомился с ним, но с ним настоящим, без маски сдержанности, которая скрывает всех нас, когда дело касается работы. — А этот шрам я получил, когда мы с Джо перелезали через забор. Мы часто перелезали через заборы, и у Джо почему-то получалось делать это лучше, чем у меня. А это меня соседская собака укусила. — я вывернул руку, показывая след от собачьего укуса. — Покажи тоже. У тебя наверняка есть свидетельства глупых историй из детства. — Не вижу ничего интересного в шрамах. — Генри спрятал усмешку в стакане. Я на секунду задумался, а потом соскочил с кресла и сел на корточки перед ним. — А ну-ка снимай штаны. — Мадонна, Вито, где твоё чувство такта? Я ещё даже виски не допил... — он продолжал улыбаться, кажется, позабыв про свою нервозность. Он позволил стянуть с себя брюки. Я поудобнее устроился, опустившись на колени, и провел ладонью по внутренней стороне его бедер. Генри от такого жеста весь напрягся, попытался что-то возразить, но я был непреклонен. — Твой шрам от пулевого ранения. — мои пальцы бережно коснулись шрама на бедре, историю которого я прекрасно знал. — И? Хочешь сказать, дырка в ноге это интересно? Не тем интересуешься, Вито. Я пропустил колкость мимо ушей и всё продолжал гладить его бедра. Поначалу Генри старался не замечать такую очевидную провокацию, всё пытался допить виски до дна, но я-то видел, как он всё сильнее раздвигает ноги, да и в белье ему становится тесновато. Я и сам с трудом сдерживался, чтобы не потянуться к поясу. Сейчас он был в моей власти, совершенно безоружен в таком положении, и осознание этого сводило с ума. Генри нервничал, ерзал на стуле, а я всё оглаживал его бедра, целовал колени. От поцелуев его кожа покрывалась мурашками. Я не смел переходить к большему, слишком сильно мне нравится дразнить его, наблюдать, как твердеет под тканью белья. — Ты на шрам хотел посмотреть. — еле двигая пересохшими губами, прохрипел Генри. — Посмотрел? — Тот врач мастер в своём деле. — как ни в чем не бывало заметил я. — Думаю, если если бы тебе всё же что-нибудь отстрелили, он мог бы... Меня прервал настойчивый стук в дверь. Я резко отстранился, а Генри почти застонал от недовольства. Он надел брюки и, не застегивая их, кривой походкой пошёл открывать дверь. Как обычно бывает, наш общий коллега явился в самый неподходящий момент, чтобы передать документы от Эдди. В чем заключалась сложность забрать их лично, я не понимал, но Генри не стал задавать уточняющих вопросов. Он придерживал дверь полузакрытой и сдержанно разговаривал с парнем через щель, всячески пытаясь скрыть себя ниже пояса. — Ладно, проваливай отсюда. — нервно выпалил Генри, собираясь уже закрывать дверь, но любопытный парень попытался заглянуть в комнату через щель, слащаво улыбаясь: — У тебя там что, девочки что ли? Я тихо посмеялся в сжатый кулак. — Да, девочки, как же. Целый бордель в номер вместил. — Генри уже начинал закипать, а я всё сильнее распалялся. Он закрыл дверь и вернулся ко мне как раз в тот момент, когда я вытирал уголки глаз от слез. — Так что насчёт девочек? — давясь сдерживаемый смехом, я всё ещё тер глаза. — У людей Фальконе талант появляться не в то время не в том месте. — Генри тяжело опустился в кресло и провёл рукой по лицу. — Не расстраивайся, — я подошёл к нему сбоку, положил руки на плечи. Хоть момент и был испорчен, меня это ничуть не смутило, даже наоборот. — Дерьмо случается, да? Генри повернул голову и, увидев, что я широко улыбаюсь, закатил глаза. Я рассмеялся ему в макушку. — Ну же, давай я подниму тебе настроение. — мои пальцы зарылись в его темные волосы, разрушая аккуратную укладку. — Да? Как? Эдди всучил бумаги, переложил свою ответственность на меня, теперь думать придётся, что с этим делать. Момент упущен, Вито, уже как есть. Я резво обогнул кресло и теперь стоял напротив Генри, держась обоими руками за подлокотники: — Можешь сделать со мной что угодно. — во мне кипела непривычная игривость, и я, повинуясь этому порыву, решил оторваться на максимум. Брови Генри заинтересованно дёрнулись. — Что хочешь, Генри, — я невесомо коснулся губами его виска, на который спадали темные локоны. — Я поддержу любую твою идею. Он лениво попытался оттолкнуть меня, упираясь руками в грудную клетку, но потом быстро сдался. Кажется, его действительно расстроило то, что нас так бесцеремонно прервали. Он обмяк в кресле, уткнулся лбом в мой лоб и закрыл глаза. Я снова поймал себя на мысли о том, как непривычно видеть его таким, и где-то глубоко в сердце у меня кольнуло нежностью — возможно, я был одним из немногих, кому он мог доверить себя в таком состоянии. Я поцеловал его в губы. И обнял. Так, как только мог в таком положении. Генри на это отозвался тихим бессвязным бормотанием. Мы какое-то время оставались в таком положении, пока у меня не затекла спина. Потом Генри стал читать принесённые документы, а я бесцельно бродил по номеру, рассматривал его личные вещи на полках. Книги, старые пластинки и рамки с фотографиями — всё это делало простой номер отеля маленьким мирком Генри. Мне нравилось здесь находиться, нравилось впитывать каждую деталь, олицетворяющую его самого. Откинувшись на спинку кресла, Генри помассировал пальцами виски. Пока я бездельничал, он успел прочитать бумаги и сложить их в аккуратную стопку себе на колени. — И что там? — Да так. Разберусь с этим потом, — он корпусом развернулся ко мне. Серьёзный, сосредоточенный. — Главное дело сделано. Так какие у нас планы на вечер? Я залез в карман брюк, достал ключи от машины. — Джо раздобыл мне тачку, — подкинув ключи в воздухе, я тут же поймал их и продемонстрировал Генри. — Конечно, не моя малышка, но тоже сойдёт. Мы поехали к воде. Погода располагала для прогулки, но выходить из машины почему-то не хотелось. Мы "гуляли" из уютного салона, тупо таращась на волны и чаек. Я перевел взгляд на Генри: — Надо было остаться в отеле. — Надо было. — он согласно кивнул. И, будто по команде, мы резко развернулись друг к другу, почти ударяясь лбами. Поцелуй вышел жадным и жарким, Генри тянул меня ближе за шею, пару раз почти прикусывая за нижнюю губу. Я судорожно сжимал руль, пока его рука безуспешно шарила на бляшке моего ремня. — Может всё-таки до отеля? — шёпотом спросил я, наблюдая, как Генри, отстранившись, тяжело дышит и ослабляет галстук. — Да. Поехали обратно. — отозвался он и потянулся к ремню безопасности, чтобы пристягнуться. Когда мы вернулись в номер, уже стемнело. Не включая в номере свет, Генри сразу же начал расстегивать пуговицы на моей рубашке, а я всё пытался снять его брюки, чувствуя, как сильно он возбужден. Когда с одеждой было покончено, я опустился на прохладную кровать. По коже пробежали мурашки, я вздрогнул всем телом, и это так позабавило Генри, что он рассмеялся. Я невольно залюбовался его улыбкой и даже на секунду забыл, что лежу перед ним полностью голый и тянусь к собственному возбуждению, не в силах больше сдерживаться. Генри, успокоившись, принялся целовать мой живот. Он оставлял мокрые следы на коже, чуть прикусывал её, спускаясь всё ниже и ниже, пока не наткнулся на член. Я задержал дыхание и весь напрягся, когда Генри невесомо коснулся головки губами. Его волосы растрепались, а из одежды остался один только галстук на голый торс. Казалось, если он ещё хоть раз ко мне прикоснётся, я закончу прямо так. Но Генри не спешил. Он внимательно изучал взглядом каждую венку, иногда поднимая глаза вверх. В его зелёных горело столько страсти, столько в них было нечитаемых чувств, и я тонул в них, будто под гипнозом. Он коснулся головки кончиком языка, потом аккуратно взял её в рот, посасывая. — Генри... — произнёс я на выдохе как раз в тот момент, когда он снова провёл языком по головке, и имя его утонуло в тихом стоне. — Генри, подожди... Он вытащил член изо рта, обхватив его ладонью. Я подкинул бедра, как бы выпрашивая, чтобы он начал двигать рукой, но Генри не подчинился, только удивленно уставился на меня: — Тебе что-то не нравится? — Генри... — я смотрел куда угодно, но не на него. — Трахни меня, а? По-настоящему. Генри прыснул от смеха. Он уронил голову на мой живот и, уткнувшись, поцеловал в него. Мне было щекотно от его волос и мягких губ, но я старался на это не отвлекаться. Просьбу я свою озвучил и не хотел от неё отказываться. — По-настоящему? — он навис над моим лицом, поцеловал быстро, поддразнивая. — "По-настоящему" это как? — Так же, как трахаешь девчонок в борделе, в который ходишь чаще, чем на работу. — Ладно, Вито. У меня было кое-что как раз на этот случай. — он смазано поцеловал меня в висок и встал с кровати. Пока он рылся в шкафу, я дышал, пытаясь унять бьющееся сердце. Подумать только, я прямым текстом попросил его об этом. С ума сойти, и чем я думал вообще? Дожили. Генри достал лубрикант. Подготовился. Очевидно, я не первый, кого он раскладывал на этой кровати. Но сейчас не имело значения. — Ты уверен? — взгляд его сквозил нежностью, и я в ту же секунду твердо дал согласие. Он был предельно аккуратен со мной. Я почти не чувствовал боли, увлеченный чужой рукой на своем члене, которая удивительно точно подбирала необходимый темп. Он целовал шею, двигался во мне неспешно, не забывая уточнять, не причиняет ли дискомфорт. Я мог общаться с ним только звуками, потому что был настолько измучен новыми ощущениями, что мысли превратились в кашу. Я излился ему в руку. Генри ещё несколько секунд выжимал из меня последние капли, не переставая слабо двигать тазом. — Ну всё, Вито, для первого раза достаточно. Я перестал чувствовать ощущение заполненности. Он был прав. Для первого раза достаточно. Я втгивал ртом воздух, не в силах пошевелиться. — Может, стоило продолжить, ты же не... — начал было я, но Генри погладил меня по бедру: — Всё нормально, Вито, не переживай. Если хочешь, попробуем ещё в другой раз. Главное, что теперь ты знаешь, к чему быть готовым. — он с улыбкой коснулся губами моих губ. И ушёл. А я так и остался лежать на кровати с совершенно пустой от мыслей головой.