Shit happens

После убийства Фальконе я получил заслуженные выходные. Джо постепенно отходил от смерти Марти, мы снова начали регулярно посещать бары, иногда к нам подключался и Эдди. Как-то раз Джо предложил разыскать Генри, узнать чем он живёт, но я убедил его, что лучше не стоит пока лезть, пусть дела чуть утихнут после инцидента в отеле. А сам сгорал от нетерпения. Моё прежнее равнодушие к Генри рассеялось, будто его и не существовало вовсе, и я снова стал часто задумываться о нём. В таком темпе и прошёл весь следующий месяц.

***

27 июля 1951 Я проснулся от настойчивого звонка в дверь и не сразу сориентировался, который сейчас час. Шторы плотно закрыты, в комнате невыносимо душно. Я с трудом сполз с кровати, приоткрыл штору и глянул в окно. На крыльце стоял Генри. Он явился ко мне домой просто так, без предупреждения, и теперь ждёт, когда ему откроют? Интересная ситуация. Мне потребовалось какое-то время, чтобы привести себя в порядок. Уже застегивая пуговицы рубашки, я снова бросил взгляд в окно. Генри всё ещё стоял на своём месте, даже позу не поменял. Рука легла на дверную защёлку. К горлу подкатил ком. А что говорить? Стоит ли упоминать о том, что между нами было, или лучше пустить всё на самотёк? Все-таки, я до сих пор сомневался во всём, что касалось Генри, пусть больше не запрещал себе думать о нём. Хотелось ещё постоять просто так, порассуждать и придти к какому-нибудь умозаключению, успокоиться и набраться уверенности, но руки сами открыли дверь. — Эй, Вито, сто лет не видались. — вместо приветствия бросил мне Генри, будто и не было между нами долгой разлуки. Я опешил. Обида горькой волной подступила к горлу. — Ага. Сто лет. — в тон ему ответил я. Ему явно что-то от меня нужно. Понадобилась помощь, вот и явился. Если он действительно видел нас в отеле, то уже больше месяца знал, что я вернулся из тюрьмы, и не удосужился даже позвонить. А теперь, когда ему нужна какая-то услуга, пришёл и готов снова строить из себя нашего с Джо друга. Я сразу его раскусил. Его образ, который так долго жил в моей голове, лопнул в одно мгновение, и вместо конфетти из него вылились помои. Должно быть, пока я мысленно рассуждал об этом, лицо моё приняло не самое приятное выражение, и Генри улыбнулся краешком губ. — Чего тебе, Генри? — я сдвинул брови. — Выпить. Возьмём мою машину. Пристегнувшись, я только потянул руку, чтобы включить радио, но Генри заговорил, и я решил не перебивать его музыкой: — Ну, думаю, ты уже в курсе, что Клементо убит. Слушай, Вито, я знаю, что Фальконе к этому причастен, и боюсь, что он захочет уничтожить то, что осталось от семьи. — А мне-то какое дело? — без какой-либо эмоциональной окраски отозвался я. — Ну да. Слушай, насчёт твоего ухода... Клементе с тобой скверно обошёлся, да. Но он же получил по заслугам, верно? Мне на этого мерзавца плевать. Я бы, кстати, поработал и на Фальконе. А, так вот, зачем он приехал. Не меня повидать, а работу найти. — То есть, ты хочешь к нам присоединиться? — я не стал прикидываться дурачком и юлить; такие вещи обычно говорят в лоб, избегая окольных путей. — Да, и раз уж ты на него работаешь... Я подумал, может ты замолвил бы за меня словечко. — Да, конечно. — ни секунды не раздумывая, я кивнул. — Мы с Джо поручимся за тебя. — Спасибо, Вито. За мной должок. — интонация его вдруг поменялась, он произнёс это так мягко, что мне на миг показалось, будто между нами не было этой огромной пропасти, будто мы не расставались ни на день после случая в доме у врача. Но я тут же одёрнул себя. Для Генри, видимо, всё осталось в прошлом, значит и для меня тоже. Бегать за ним я не собираюсь, выпрашивать внимание тоже. Хочет быть просто коллегами — пожалуйста, я не против. Молчание затянулось, захотелось хоть как-то разбавить обстановку: — Что нового? — До или после того, как половину наших угробили? — Генри невесело хмыкнул. — Ты часом ничего не знаешь о том, что случилось в отеле? — Понятия не имею, о чем ты. — я и сам удивился, как спокойно сказал это. — Забавно. А то на стоянке грохнули приятеля Джо. Ну я и решил, что это ваша с ним работа. — Приятеля Джо? О ком ты говоришь? — вот тут-то уже можно было прикинуться дурачком. — Ну, пацан который всё ходил к «Фредди» вместе с Джо. Микки, Майки... Как его там звали-то? — Марти, что ли? — Да, точно, тот самый. — А. Ага. Да, слышал. — Так ты уверен, что вас там тогда не было? — продолжал давить Генри, а потом добавил с бóльшим напором: — Точно уверен? Я пожал плечами. — Давай так: мы с Джо в тот день выполняли кое-какое поручение для босса. Это всё, что я скажу. — Знаешь что? — Генри развернулся ко мне корпусом настолько, как только позволял ремень безопасности. — Мне-то без разницы, но сделай одолжение, а? — Да, конечно. — я даже не взглянул на него. — В следующий раз придумай что-нибудь получше дурацких усиков. Вас, идиотов, за милю было видно. Я резко остановил машину. Так значит, Джо был прав: Генри действительно узнал нас и специально отозвал того парня. Все-таки он был в курсе моего возвращения. И пришёл только когда понадобилась помощь. Вот скотина, играет со мной как кот с мышью. Брови Генри взметнулись вверх, он выглядел сбитым с толку, но не проронил ни слова. Я несколько секунд вглядывался в его лицо: за эти годы морщин стало ещё больше, в темных волосах появилась едва заметная проседь. Я до сих пор не знал, сколько ему лет и даже не мог примерно предположить, потому что возрастные маркеры не обходят стороной никого из наших коллег, такая уж работа. Пусть лицо его изменилось, но зелёные глаза по прежнему смотрели так же внимательно и пронзительно, как и в первую нашу встречу. Он не доверяет мне и совсем немного боится — откуда знать, что придёт в голову бывшему уголовнику и солдату, который так пристально тебя разглядывает. Снова повернувшись к дороге, я поехал дальше, и остаток пути мы оба молчали, даже не глядя в сторону друг друга. Вопросы по новичкам, как и многие другие, решались через Эдди. Обычно его можно было найти в ресторанчике «Мальтийский сокол», который принадлежал Фальконе. Как раз сюда я и привёз Генри, как и обещал. «Сокол» стал для меня вторым домом, поэтому здесь я позволял себе немного вольное поведение. Усевшись за стол к Эдди, я закинул ногу на ногу и чуть сполз вниз по спинке дивана. Генри почему-то устроился рядом, почти впритык ко мне, хотя места было предостаточно. Я обратил внимание на его руки: чуть подрагивающие пальцы нервно сжимали колени под столом, незаметно для Эдди. Волнуется. Хоть и знает, как себя вести, но всё равно его колотит. Завязался разговор. Эдди был настроен вполне дружелюбно и слушал рассказ о том, как Генри когда-то был у Лео Галанте (я встрепенулся, когда услышал знакомое имя), и Лео поведал о планах взяться за Фальконе и грязные дела, которыми он давно промышляет. Эдди внимательно выслушал, цыкнул зубом и, подумав, объявил, что нужно ударить первыми. Я занервничал, хоть сначала и не понял, что он имел ввиду. — Сперва нужно убрать Галанте. Без него Фрэнку конец. — он в упор посмотрел на Генри. — Вот и твоё первое задание. Так, стоп. Семьи мафии грызутся друг с другом, иногда позволяя себе приврать и подставить, и это нормально. Точнее, я считал это нормальным ровно до того момента, пока это не коснулось Лео. Того самого Лео, который не бросил меня в тюрьме, поставил на ноги и подарил свободу раньше заявленного срока. Он был для меня как отец. Да даже родной отец был для меня меньше отцом, чем Лео. Генри согласился взять задание и шустро покинул заведение. Я проводил его взглядом и попрощался с Эдди. В голове зрел план, нельзя было терять время. Только выскочив на улицу, я опомнился, что машины-то у меня нет, сюда мы приехали на автомобиле Генри. Я поискал глазами. Людей слишком много, проломить окно ближайшей машины не получится. Пришлось взять такси и попросить водителя гнать как можно быстрее. На случай, если он решит сбавить скорость, я демонстративно держал в руках пистолет. Таксист не подвёл, и к дому Лео я приехал первым. Не задумываясь, ворвался внутрь, чем сильно напугал старика, как раз разгуливающего по балкончику особняка, вид с которого открывался прямо на парадный вход. Времени на традиционное приветствие не было, я сходу начал торопливо объяснять, что его заказали и нужно побыстрее убираться отсюда. — Пошли наверх, Вито, у меня ноги мёрзнут. Выпить хочешь? — Лео пошаркал тапочками в комнату на втором этаже, игнорируя мои вопли на грани истерики. — Хочу ли я выпить?! Ты что, совсем больной? — я сорвался за ним, нервно оглядываясь на входную дверь, и всё молился, чтобы Генри застрял в какой-нибудь пробке. — А почему бы просто не завалить тех, кого прислал Фальконе? — после повторного объяснения ситуации Лео всё так же был спокоен и не спешил куда-либо уходить. Он потуже затянул пояс на домашнем халате и всё пытался всучить мне в руки стаканчик с виски. — Я так не могу. Я знаю этого парня. — из меня как-будто позвоночник выдернули, вот до такой степени я чувствовал себя бессильным в этой ситуации. С первого этажа донёсся хлопок двери. Генри и парни, которых он, видимо, взял с собой, особо не церемонились и решили зайти с парадного. — Да мать твою, — выругался я и, разозлившись, потянул Лео за собой, к вещевому шкафу. — Генри не должен меня видеть. Прячемся, пока он внизу. — Я не голубой, вдвоём с мужиком в шкаф не полезу. — Заткнись. Мы залезли в полупустой шкаф, всё равно плотно прижимаясь друг к другу. Лео всё никак не унимался, бубнил что-то, мешая мне прислушиваться к шагам на первом этаже. — Эй, надеюсь это пистолет? — возмутился Лео, когда шаги стали ближе. О, Боже, ну за что мне всё это? Дверь шкафа открылась как раз в тот момент, когда я хотел закрыть старику рот ладонью. Лицо Генри надо было видеть: он стоял, будто только что его огрели чем-то тяжёлым, а потом перевернули на голову ведро воды. И недоуменно моргал. Однако он быстро взял себя в руки: — Что за чëрт? — Привет, Генри. — я поджал губы, не зная, куда себя деть от смущения. — Это твой друг? — вставил своё слово Лео. — Ладно. Вылезайте. — он отступил на шаг в сторону, позволяя нам выйти. Генри отвёл нас на кухню. Я старался на него не смотреть, но чувствовал, как он взглядом выжигает во мне сотню сквозных дыр. И мне пришлось объяснять всё с самого начала. Про тюрьму, про бои, про досрочное освобождение. Генри слушал молча, иногда поглядывая на Лео. — Я честно не знал, что Эдди тебе его закажет, пойми. Я не мог его не предупредить. — в конце рассказа выдавил я, чувствуя, как к горлу подступает ком. Генри был непреклонен: — Да, но и ты пойми, что я не могу провалить это дело. Если я отпущу Лео, Фальконе решит, что я слил его, и прикончит меня. — Черт возьми, Генри, я же твой друг. — последнее слово я неосознанно произнёс с нажимом. — Я бы для тебя то же самое сделал. — Вито, дружба тут ни при чем. Это работа. — голос его даже не дрогнул. — Я не могу отпустить его. Я взял контракт, его надо выполнить. Если не хочешь смотреть — уходи. И не беспокойся, я никому не расскажу, что ты был здесь. Я хотел продолжить протестовать, уже открыл было рот, но Лео мягко коснулся ладонью моего плеча: — Вито. Спасибо за всё, но теперь уходи. Я прожил долгую жизнь, не рискуй своей шкурой ради меня. После этих слов я уже не мог сопротивляться. Медленно поднялся со своего места и, не глядя на Генри, поплёлся в коридор. Руки дрожали. Еле двигая окоченевшими пальцами, я достал сигарету, поджёг её не с первого раза. Слезы неконтролируемыми ручьями хлынули по щекам. Я не успел выдохнуть первую затяжку, как за моей спиной раздался выстрел. Ну, вот и всё. Дверь открылась, послышались шаги Генри. А потом крепкая ладонь упала на моё плечо и сжала его так, будто хотела раздробить: — Ну парень, ты мой должник. Генри пошёл дальше так быстро, что я не успел сказать ему ни слова. Да я и не знал, что сказать. Только что меня окунули в омут, а потом резко вытащили и отряхнули. За спиной голос вполне себе живого Лео предложил: — Малыш, хочешь выпить? И всего через минуту я узнал, что Генри и Лео пришли к договорённости: Генри отчитается начальству так, как посчитает нужным, а Лео исчезнет. Меня тоже устроил такой расклад. Не переодеваясь, Лео позвал меня во двор, вручил ключи от новенького кабриолета, и мы поехали к вокзалу, по пути обсуждая, чем он займётся на заслуженной пенсии. Вернулся домой я на закате. Всю дорогу раздумывал, что делать с машиной, которая досталась от Лео, и всё никак не мог решить. Глубоко задумавшись, я не сразу заметил сидящую на крыльце моего дома Франческу. После возвращения из тюрьмы мы почти не общались, созванивались только, чтобы поздравить друг друга с праздником или с днём рождения. Если она пришла сама, значит что-то случилось. У меня защемило сердце. — Что ты тут делаешь? — я подошёл и присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — Вито, я не знаю, что делать. Я не могу вернуться домой, я... Я не хочу его больше видеть. — сквозь судорожные всхлипы тяжело было разобрать слова, так ещё сестра не поднимала голову: сидела, уткнувшись в колени, которые обнимала руками. — Кого? — Эрика. Он пьёт и гуляет всё время. — Он бьёт тебя? — я начинал злиться. На Эрика, разумеется. — Нет... Но у него кто-то есть. — Он тебя бьёт? — повторил я настойчиво. Она выдержала паузу, а потом будто нехотя ответила: — Иногда... Это признание далось Фран очень тяжело, она не выдержала и прижалась ко мне, а я обнял её тонкие плечи, начал поглаживать, пытаясь успокоить. Надо ли комментировать эту ситуацию? Кто-то на моём месте поступил был иначе? Меньше чем через полчаса Эрик валялся на полу подо мной, отчаянно пытаясь прикрывать опухшее лицо руками, но толку от этого было мало. Ещё до того, как он свалился, я успел пару раз сильно ударить, результат — разбитая губа и скула. Вокруг нас собрались люди, такой же сброд как и сам Эрик, и восторженно охали, когда Эрик сильнее сжимался от ударов. Квартира, в которой я его нашёл, больше походила на притон, а ещё тут жутко воняло. Поэтому, разделавшись с родственничком, я поспешил как можно быстрее покинуть это место. Не знаю, сколько я просидел в ванне в тот вечер. Хотелось оттереть от себя не только вонь засранной квартиры, но и всё, что случилось со мной за день. Сначала Генри, потом Лео, потом Фран с Эриком. Давно я так не уставал, очень давно. Среди ночи раздался звонок. Я нехотя поплёлся в гостиную, поднял трубку. На том конце раздавались сдержанные всхлипы, а потом голос Франчески сообщил, что Эрик пришёл домой избитый. Я дёрнул плечами: — Если он тебя ударит ещё раз — он труп. — Ты что говоришь, Вито?.. Я тебя не узнаю, — сестра разочарованно ахнула. — Держись от нас подальше, ты меня понял? Просто держись подальше... Последнюю фразу она выплюнула с таким презрением, что я невольно отшатнулся. А потом ещё несколько долгих минут стоял и слушал гудки, на которые сменился голос Фран. Вот так в жизни бывает. Пытаешься удержать в руках всё, что тебе дорого, извиваешься в стараниях, а потом всё рушится в один день. Я вспомнил фразу Генри, которую он сказал в первый день нашего знакомства. Стало тошно. Снова мои мысли вернулись к Генри, о котором я успел забыть, пока отвлёкся на Франческу и Эрика. И почему когда он появляется в моей жизни, дерьма становится в десятки раз больше? Кровать встретила приятной прохладой. Только опустив голову на мягкую подушку, я моментально провалился в сон, не успев даже развить мысль о связи Генри и череды неудач. Но спать пришлось не долго. Резкий шум выдернул меня из сна. Сердце бешено колотилось, в висках стучало. Постель промокла насквозь потом, волосы липли к лицу, и, пытаясь придти в себя, я не сразу почувствовал запах гари. Мой дом полыхал. Вот так вот просто, да. Ничего необычного. Если прямо сейчас в комнату ворвётся человек и выстрелит мне прямо в голову, я совершенно этому не удивлюсь. Тело среагировало быстрее, чем сознание. Пока я пытался оклематься после сна, ноги сами понесли меня к ближайшему окну. Руки сами открыли его, и я будто со стороны наблюдал за тем, как выпрыгиваю на улицу в одном ночном белье. Свежий воздух чуть отрезвил, теперь шум стал более различимым. Со стороны входной двери (я выпрыгнул на задний двор) четко доносились выкрики с сильным ирландским акцентом. Я не помню, как добрался до дома Джо. Иногда адреналин творит с человеческим телом удивительные вещи. Кажется, пришлось угнать машину, бросить её где-то в кустах, а остаток пути преодолеть пешком, совершенно не замечая боли в стёртых об асфальт голых стопах. Джо выглядел заспанным. Слава всем святым, он был трезвым. — Ты что, жарил мясо в одних трусах? — Да. — просипел я, опираясь рукой о дверной косяк. — Можно войти? — Да. Да, конечно. Давай я тебе налью. Закутавшись в одеяло, я мелкими глотками цедил какой-то там по счету стакан с виски и рассказывал. Ирландцы точили на меня зуб не по характерной для их народа натуре, а по вполне себе веской причине. Дело в том, что в тюрьме мне пришлось столкнуться с одним из них, кажется, с главарем или что-то вроде. Столкнуться и даже замарать об него руки — сначала в честном бою, а потом в бою за жизнь. Он умер от своей же заточки и от моих рук, которые эту заточку держали. Джо выслушал историю, забрал у меня стакан и вместо него вручил рубашку и брюки. Отвратительную цветастую рубашку, которую я никогда в жизни бы не надел. Но выбора не было. — Только верни потом. Знаешь, таких рубах больше не делают. — уже в коридоре напомнил приятель, проверяя магазин своего пистолета. — Да. И не просто так. — отозвался я. Джо сел за руль, и меньше чем через десять минут мы уже стояли на пороге бара, в котором обычно обитали ирландцы. Прежде чем открыть дверь, Джо бросил на меня быстрый взгляд, видимо, чтобы убедиться, что я готов. Я действительно был готов. Ещё через десять минут я брезгливо вытер тыльной стороной ладони чужую кровь со лба. Мы с Джо снова переглянулись. Он тяжело дышал, но выглядел вполне удовлетворённым. — Давай, Вито, валим отсюда, пока копы не опомнились. Напоследок я выстрелил оставшиеся в магазине патроны в уже мертвое тело. Мыслей никаких не было. Я чувствовал только тяжесть пистолета в руке и лёгкую головную боль от переутомления. Нежно-розовый рассвет тронул небо над городом, когда Джо привёз меня к следующему пункту назначения. По дороге он что-то говорил о квартире, которая раньше принадлежала Марти, но я погрузился в полусонный бред и не слушал. Руки коснулось что-то прохладное. Это Джо пихал мне связку ключей от нового дома. А потом всучил ещё и деньги на первое время. Поблагодарив его так искренне, как только хватило сил, я вывалился из машины и пошёл к лестнице. На чистой интуиции добрел до квартиры, номер которой случайно запомнил из монолога приятеля. А теперь спать. Пусть даже здесь воняет сыростью и мимо пробежал таракан. Мне ничего не хочется так сильно, как уснуть и проспать до тех пор, пока не разболится голова от переизбытка кошмаров.

***

29 июля 1951 Я был настолько разбит случившемся, что первое время не мог найти в себе силы подняться и съездить в бар. Деньги, которые дал Джо, ушли на алкоголь на следующий же день после происшествия, не осталось даже на еду. И теперь, голодный и без наличных, я мог только перекладываться с бока на бок на скрипящей кровати, иногда проваливаясь в сон. Как-то вечером позвонил Джо, уточнил дома ли я. Я ответил, что дома и между делом поинтересовался, не хочет ли он заехать и привезти что-нибудь перекусить, но тот только пробормотал что-то неразборчивое и повесил трубку. Немного разочарованный, я уселся на кровати. Странно было снова всё потерять. И дом, и деньги, и, видимо, Франческу. Всё рухнуло в один день, меня закружило динамичным развитием событий: возвращение Генри, побег Лео, воспитательная беседа с Майком, так ещё и пожар... Пока я сокрушался над своим упущенным добром, в дверь позвонили. Неужели Джо решил устроить сюрприз? Ступая голыми ногами по грязному полу, я неспешно преодолел расстояние до прихожей, открыл дверь. Передо мной стоял Генри, кое-как удерживая в руках бутылки пива и упакованные сэндвичи. Я пару раз моргнул, проверяя не галлюцинация ли это. Нет, Генри действительно всё ещё стоит передо мной, а я стою перед ним в одних трусах и майке. — И что это значит? — облокотившись о дверной косяк, я смотрел на сэндвичи. Есть хотелось просто дико, а денег у меня не было даже на хлеб. — Я слышал о том, что случилось позавчера. Мне очень жаль. Вот, пришёл тебя подбодрить. — он видел мой голодный взгляд и, я уверен, с трудом сдерживал самодовольную ухмылку. — Очень мило с твоей стороны. Но я не нуждаюсь в поддержке, — я сам не до конца понял, зачем это сказал, стало немного стыдно. — Завтра уже планирую съездить к Эдди, узнать что-нибудь по поводу заказов. — Да? И даже не выпьешь со мной пиво? — он будто бы пропустил слова мимо ушей, только буравил меня своими зелёными глазами, почти не моргая. — И сэндвичи свежие, теплые ещё. Генри был убедителен, точнее, не он, а еда в его руках, поэтому пришлось сдаться и отойти в сторону, освобождая проход. Генри по-хозяйски прошёл на кухню, разгрузил руки и принялся открывать бутылки. Я с интересом наблюдал, как он открывает бутылки о край стола, и не пытался вмешиваться. Не стоило ему говорить, что чуть поодаль, прямо на видном месте, лежит открывашка. — Не знал, что ты пьешь такое пиво. — я принял из его рук открытую бутылку, и пальцы наши в этот момент друг с другом соприкоснулись. Внутри что-то незначительно ëкнуло, я даже не успел на этом заострить внимание. — Иногда нужно разбавлять привычные вещи непривычными, — Генри улыбнулся на то, как я залпом выпил несколько холодных глотков, а сам так и остался стоять с бутылкой в руке, не притронувшись к горлышку. — Я звонил Джо, спрашивал какое лучше взять. Сам не разбираюсь. Он и не собирается пить, это очевидно как белый день. Не его это уровень, он-то привык к изысканному алкоголю и барам, а моя новая квартира была для него другим миром, даже пиво было для него другим миром. — А ты подготовился, — я скрыл усмешку в очередном жадном глотке. — И как тебе? С вином, конечно, не сравнится, но твоего внимания точно стоит. Генри понял, что я его раскусил. Он посмотрел на свою бутылку, сверкнул хитрым взглядом на меня. Что-то было в нем странное, совершенно для меня нелогичное и непонятное. Будто пришелец с другой планеты, он спустился на Землю и пытался наладить со мной контакт. — Ешь, Вито. — Генри отставил бутылку на стол, скрестил руки на груди. Взгляд его стал мягче и теперь сквозил чем-то вроде сочувствия. — Это всё тебе. Я несколько секунд смотрел на него в упор, ждал какого-то подвоха, но он так и продолжал стоять. Пришлось послушаться. От запаха свежих сэндвичей в животе предательски заурчало, и я накинулся на еду с повадками бродячей собаки. Не замечая даже, что соус течет по руке, а половина начинки выпала на стол, я мгновенно поглотил всё, что принёс Генри, а потом подобрал упавшие огурцы и зелень, демонстративно-омерзительно слизал соус и сок с пальцев. Генри смотрел на это, сморщив нос, но ничего не сказал. Закончив с едой, я кое-как вытер руки салфетками, а потом, всё же сжалившись над Генри, пошёл отмываться в раковине. Он, усевшись за стол, наблюдал за мной исподлобья и весь от чего-то напрягся. — Спасибо. — я поблагодарил смазанно, как бы между делом. — Ты пришёл поговорить? — В каком-то смысле. Как ты, Вито? — Давай без таких вопросов, ладно? Нормально. Я не первый раз лишаюсь всего, что имел. Жалеть меня не надо, — вытирая руки, я сел за стол, прямо напротив Генри. — Если ты пришёл только ради этого, то можешь идти. — Я и не собирался тебя жалеть. Просто хотел предложить помощь. Если хочешь, я могу оплатить тебе номер в своём отеле. Проживёшь там, пока не накопишь денег, а потом делай что хочешь. Я поднял на него глаза. Он не шутил. — Я не собираюсь жить за твой счёт. — По-твоему, лучше жить в этом клоповнике, чем за мой счёт? Да тут воняет, как будто кто-то сдох, причем давно! Пришлось выдержать его взгляд. Он долго буравил меня своими зелёными, в которых читалось искреннее непонимание и раздражение. Мне нравилось выводить его из себя и, оказывается, сделать это было довольно легко. — Да, лучше. Слушай, сколько с меня за сэндвичи и пиво? Я запишу и потом отдам, когда подзаработаю. — Вито, не неси околесицу. Я не возьму с тебя денег за еду. И вообще, прекращай этот детский сад. Мы можем поговорить нормально? Как раньше. Брови мои взметнулись вверх. Он хочет как раньше, видите ли. Интересно, что подразумевается под «как раньше»? Наша первая встреча, когда он свысока косился на меня и держался на расстоянии? Или когда полез целоваться в доме у доктора? Я решил уточнить: — «Как раньше» — это как? Мне кажется, наши представления об этом самом «раньше» немного расходятся. — Я имею ввиду то «раньше», когда ты не вёл себя как обиженный ребёнок. Напомни, сколько тебе лет? В твоём возрасте люди должны понимать, что в жизни всякое случается, и каждый крутится как может. Я сделал всё, что мог, когда тебя арестовали — нашёл лучшего адвоката. Потом, когда вы с Джо решили устроить фейерверк в отеле, я расчистил вам путь, хотя и представить не мог, что вы удумали. Я чуть не провалил задание, потому что тебе приспичило спасти старика. И теперь я здесь, Вито, не потому что жалею тебя, а потому что хочу помочь хоть чем-нибудь! Эмоции у него били через край на протяжении всего монолога да так, что он вскочил из-за стола и быстрым движением расстегнул пиджак, ослабил галстук. Я встал тоже, чтобы не смотреть на него снизу вверх, потому что от такого зрелища в животе начинало подозрительно щекотать. — Спасибо, конечно, но я этого не просил. Мне нужно было... Мне нужно было не это. — почти процедил сквозь зубы я, во все глаза глядя на то, как Генри отходит на пару шагов назад, а потом снова возвращается к столу, словно каждое произнесенное и услышанное слово отзывается в нем нестерпимой болью. Он сделал большой резкий шаг и оказался совсем рядом. Поднял руку с выставленным указательным, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но осекся и немо задвигал губами. Ему потребовалось сделать два глубоких вдоха, чтобы взять себя в руки: — Позволь тебя ударить. Я опешил: — Хочешь подраться? И кто из нас ведёт себя как ребёнок? Он промолчал. Молча стянул с себя пиджак, бросил на спинку стула и закатал рукава рубашки. Мне готовиться было не нужно, я всё так же стоял перед ним в ночном белье. А внизу живота до сих пор горело, медленно опускаясь куда-то вниз. Тело моё привычно приняло боевую стойку. Генри и представить не мог, во что ввязался — за годы, проведенные в тюремном бойцовском клубе, я разучился жалеть противника и набрался столько опыта, что мне позавидовал бы любой профессиональный боец. Я ударил первый раз, чтобы посмотреть, как он среагирует. Генри увернулся, поставил блок, но ответа так и не последовало. Я снова выкинул руку вперёд, по правде говоря, и не целясь куда-то конкретно. Мне просто хотелось хорошенько его ударить, без разницы куда. Кулак угодил в скулу, Генри чуть пошатнулся и прижался ушибленным местом к плечу. — Хорошо бьешь. — похвалил он, тряхнув головой. — Спасибо, но так не интересно. Бей в ответ. Меня охватил детский азарт. Тот самый, который бывает во время школьных драк, когда мальчишки разного возраста и физической подготовки выходят помахаться просто так. Последовал ещё один удар, но Генри снова увернулся, а потом мне прилетело в челюсть. Бил он не сильно, будто бы жалея, а вот я его не жалел, так ещё и подначивал, распалял, критикуя его технику. У меня получилось вывести его из себя, и наша драка наконец вышла на нужный мне темп. Мы махались кулаками, уворачивались, толкали друг друга, почти как в тюрьме. Только было одно различие: в тюрьме были тренировочные спарринги, а сейчас мы, вместо бесполезных долгих разговоров, дракой вымещали всю обиду, которую друг на друга накопили. Генри было за что на меня злиться, мне уж тем более. С его стороны последовал очередной удар, но я не успел увернуться, отвлекшись на кровоточащую губу. Понял, что сплоховал и зажмурился, приготовившись к волне боли, но удара не последовало. В последний момент Генри резко выкинул вперёд и вторую руку, обхватил мою голову ладонями, чтобы не вырвался, и напористо прижался губами к моим губам. Я замер на месте. Чувствуя, что я и не пытаюсь вырваться, он чуть ослабил хватку и поцеловал уже по-настоящему. Вкус его сухих губ смешался со вкусом крови. Мы оба дышали тяжело и еле стояли на ногах, но никто и не думал отстраняться. Я ответил на поцелуй так жадно, не думая, что это может быть очередной уловкой. И полностью растворился в этом поцелуе, позволяя Генри вести и управлять темпом. Мы и не заметили, как повалились на скрипучую кровать, всё так же не отрываясь друг от друга. Я оказался снизу. Меня до сих пор чуть вело после череды пропущенных ударов в голову, я мог только отвечать на его жадные и порывистые поцелуи, а ещё очень пошло и совершенно бесстыдно тянуть его за галстук вниз, выпрашивая больше. Вскоре моё белье оказалось на полу рядом с кроватью, и теперь я лежал под Генри, полностью обнажённый. Он мягко надавил ладонями на мои колени, сильнее раздвигая ноги. Делал он всё очень медленно, чем вводил меня в краску, и я впервые в жизни чувствовал себя неловко во время такой близости. Но это, по правде сказать, ничуть не ухудшало ситуацию — Генри взял себя в руки, смог сдержать порыв страсти, чтобы не напугать и не сделать больно. Я видел, как член Генри упирается в его брюки и чувствовал, как он едва заметно трётся пахом о моё бедро. Я собирался уже потянуться, чтобы раздеть его, но он перехватил мои руки и отвёл их в сторону, параллельно с этим целуя меня куда попало: ключицы, плечи, шею. Я заерзал на месте, не в силах больше терпеть. Член пульсировал и едва касался тела Генри, и мне так хотелось большего, что я почти проскулил сквозь частое дыхание: — Ну же, Генри, ну пожалуйста... И он услышал. Отпустил мои запястья из мёртвой хватки, скользнул горячими ладонями по напряженному животу и ниже. Я почти сразу требовательно подкинул бедра, стоило ему чуть сжать и коснуться большим пальцем кончика головки. Генри на пробу двинул ладонью вверх-вниз, не спеша набирать темп, а сам продолжал тереться об меня сквозь брюки. Я приподнялся на локтях, поймал губами его губы. Он сразу углубил поцелуй, и рука его задвигалась в разы быстрее. От неожиданности я подавился воздухом, хотел было вдохнуть поглубже, но чуть не задохнулся, когда почувствовал горячие губы на своём кадыке. Генри не сбавлял темп и почти кусал тонкую кожу на шее, пока я извивался под ним, не зная, куда деть себя от переполняющих ощущений. Разрядка наступила так неожиданно и быстро, что я не успел даже понять, в какой именно момент это произошло и где была вторая рука Генри — кажется, он скользнул пальцами под яички и начал массировать незадолго до того, как я обильно излился на свой же живот. Тяжело дыша, Генри смазанно поцеловал меня в губы. Я ещё плохо ориентировался в пространстве и не сразу понял, что он пытается развернуть меня на живот. Все же перевернувшись по немому требованию, я, не задумываясь, прогнулся в пояснице и почувствовал, что он прижимается пахом к моей заднице. Всё так же оставаясь в брюках, он принялся тереться стояком между ягодиц. Мне захотелось тоже дать ему что-то, я перевернулся на бок, подставляя бедро и прижал его к себе, целуя в шею. Последней каплей стал мой тихий стон ему на ухо: он уронил голову на мою грудь и излился прямо в брюки. Я продолжал целовать его куда попало, горячо шептал его имя, сам не до конца понимая, что происходит и что мы будем делать дальше. Потом я пошёл в душ, Генри тоже — не вместе, по очереди. Пока он отмывался, я нашёл в шкафу сменные брюки. Возможно, для него они и были чуть длинноваты, но ночью, по темноте, доехать на машине — нормально. Уж я-то знаю, я вообще без брюк ездил. Генри возился в ванной слишком долго, и я забеспокоился. Пришлось подойти к двери, прислушаться и постучать на всякий случай. Шум воды резко прекратился, и я услышал его голос: — Дай мне ещё пару минут, ладно? Я молча отошёл от двери. Генри снова включил кран. Как-то странно всё вышло. Может, мне это приснилось? Просто Генри хорошенько меня ударил, я отрубился и насмотрелся фантазий больного воображения. И до сих пор пребываю в полубреду, а, когда очнусь, забуду всё подчистую. Генри вышел из ванной. На бедрах его было закреплено полотенце, торс голый. Я судорожно сглотнул. — Прости, Вито. За то что набросился на тебя так, будто... — он размахивал руками, пытаясь подобрать правильные слова для оправдания, правда я его совсем не слушал. Только смотрел, как под гипнозом на его влажное тело и еле мог дышать. — Вито? — Да? — я с трудом перевел взгляд от его живота на лицо. — Это было недоразумение. Мы просто подрались, верно? — Генри подошёл ближе и неотрывно смотрел мне в глаза, пытаясь понять, понимаю ли я, о чем речь. — Недоразумение — это то, что висит сейчас на батарее. Когда приедешь забирать? Мне чужое добро не нужно. — я язвил, чтобы почувствовать хоть какое-то преимущество в этой ситуации. На деле же, внизу живота снова защекотало, я готов был сорвать с него полотенце и повторить всё, что мы делали час назад. — Дай пакет, заберу сейчас. — Генри неопределённо дёрнул плечами. — У меня нет пакетов. — Тогда завтра заберу, если дома будешь. — Завтра с самого утра я поеду к Эдди. Повезёт, если вернусь поздно ночью. — Да ладно, Вито, прекращай. Если не получится забрать — переживу. Это не единственные мои брюки, что б ты понимал. Он почти вырвал из моих рук сменные штаны и развернулся спиной. Я хотел отвернуться, но не смог оторвать взгляд от него. Тусклый свет лампы освещал его голое тело, смягчая и придавая изгибам почти трогательный вид. Но Генри оделся быстро, не дал мне возможности получше рассмотреть его задницу. — Галстук где? — он стоял посреди комнаты в рубашке, кое-как заправленной в мои брюки, которые были ему чуть длинноваты, и беспомощно озирался по сторонам. Я поискал глазами по кровати. Помню, как срывал с него это цветастое недоразумение, но совсем не помню, в какую сторону швырнул. — Сгинул. Наверное, тараканы утащили. Вместе с крысами. — хмыкнул я. Генри поморщился. Поиск галстука занял ещё какое-то время. Как оказалось, он улетел под кровать и был почти полностью развязан. Генри попытался выхватить его из моих рук так же как брюки, но на этот раз я успел среагировать. Самостоятельно накинул его Генри на шею и принялся завязывать. Наши лица были совсем близко, буквально в паре сантиметров друг от друга. Если бы он дернулся, подал хоть какие-то признаки жизни, я бы снова повалил его на кровать, сорвал всю одежду и оставил один только галстук. Не стесняясь, уложил бы на живот, раздвинул ягодицы и отымел бы как последнюю... Но Генри не дернулся. Стоял неподвижно, кажется, даже не дышал. Уже в коридоре, поправляя воротник пиджака, он глянул на меня в отражении зеркала. — Хотел бы я знать, что происходит у тебя в голове, Вито. Я опирался плечом на стену и медленно потягивал уже теплое пиво из бутылки. — Я и сам не знаю. — Как разберёшься, буду рад снова встретиться. Если надумаешь — звони. Номера отелей обычно есть в справочнике. Я закрыл за ним дверь и глянул в зеркало. Если это сон, то пора бы уже проснуться. Я простоял так очень долго, рассматривая собственно осунувшееся лицо, темные круги под глазами и отросшую щетину. Надо же, Генри было не противно касаться меня в таком состоянии. Может, он прав, и мне действительно следует всё хорошенько обдумать? Но я так от этого устал. Бесконечная жвачка в голове, фоновая тревожность — всё это так утомляет. Может, нужно наконец-то прекратить думать и обратить внимание на то, что я чувствую?