Тайны кошмарных снов

      Трём ребятам пришлось приложить все свои дипломатические таланты, чтобы уговорить офицера Бёрна отвезти их не в школу, а на городское кладбище, дабы проститься с погибшим знакомым. На их удачу, им это удалось — кратко посовещавшись с молодым напарником, полицейские исполнили волю ребят.       И теперь вся немногочисленная группа, состоящая из трёх подростков и двоих взрослых сопровождающих, шла по выложенной камнями дорожке, что простилалась через ухоженный луг, где тут-то там виднелись невысокие плиты из белых камней.       Пэйлвилльское кладбище находилось на севере за городом, в одной миле от крайних домов. Уже достаточно большое по меркам небольшого городка, отчего власти всерьёз задумались о постройке крематория. Всё же, быть развеянным по ветру в безлюдном поле для Моно казалось более щадящей перспективой далёкого будущего, чем быть закопанным в тесном ящике под двумя метрами сырой земли.       Размышляя о столь нетипичных для подростков темах, юноша и не заметил, как весь их маленький отряд добрался до единственной в этот день прощальной церемонии.       Убитая горем семья и близкие родственники, друзья и просто знакомые. Проститься с Эном пришло не так много людей, как изначально предполагал Моно — человек двадцать, не больше. А ведь при жизни за погибшим юношей шли горой целые толпы различных ребят, единомышленников по коллективу. Но смерть расставила все точки, показав, кто есть кто. Печальная правда жизни, которую Эгерикс никому не мог пожелать…       Погруженные в горевание люди не обратили особого внимания, когда их стало чуть больше. Разве что отец покойного юноши поприветствовал прибывших ребят вполголоса и поинтересовался, друзья ли они Эна? Моно ответил, что всего лишь знакомые, после чего, получив краткую благодарность за явку, непродолжительный диалог завершился.       Между делом, пока основной костяк собравшихся прощался с усопшим, а полицейские патрулировали территорию, Эрику удалось подслушать разговор двух мужчин пожилого возраста. Опуская малоинтересные размышления о несправедливости судьбы, которая отнимает жизни молодых, пока старики спокойно доживают свой век, О’Райли получилось узнать подробности касательно гибели юноши.       Оказалось, что утром прошлого дня Эн пропал из собственной комнаты. Непродолжительные поиски по горячим следам привели родителей и полицию в ближайший пустырь, где в скором времени планировалась постройка нескольких частных домов. В одном из котлованов и был найден мёртвый юноша.       Экспертиза показала, что смерть наступила незадолго до рассвета от остановки сердца, вызванной сильным испугом. Но вот что именно вынудило молодого парня бежать посреди ночи из собственного дома, сейчас пытается выяснить полиция. И главный вопрос — что же послужило причиной столь сильнейшего испуга?       Внимательно выслушав разговор, О’Райли подошёл к Моно и сообщил о получении важной информации. На что Эгерикс ответил: «Здесь не лучшее место и не лучшее время для подобных разговоров. Пора уходить».       Как только каждый из трёх ребят бросил по горсти земли в яму, на лакированную крышку гроба, они тут же попросили своих сопровождающих отвести их обратно в школу.       Сверив часы и поняв, что занятия уже подходят к концу, офицер Бёрн предложил подросткам развести их по домам. Ребята согласились, но с условием — поскольку они пропустили школьный завтрак, то было бы неплохо по пути заглянуть в пиццерию или иное заведение общественного питания. Полицейские спорить не стали — они и сами ничего не ели со времён ушедшей ночи.       Дорога до ближайшего общепита оказалась недолгой и спокойной. Остановившись у пиццерии «Papa Champignon», офицер с моржовыми усами, выслушав пожелания своей маленькой команды, ушёл делать заказ, а трое ребят в сопровождении стажёра Барни отправились отдыхать на расположенную через дорогу безлюдную детскую площадку.       Здесь было всё: качели, карусели, горки, песочницы и даже совсем уже допотопное развлечение в лице подвешенной к ветви дерева автомобильной покрышки. Последнее как ничто другое заинтересовало Эрика. — Чур, это моё! — воскликнул он и бросился к самодельной качели. — Ты как ребёнок, честное слово… — вздохнув, улыбнулся Моно, следуя за ним. — Смерть, маньяки и печаль — не повод для остановки жизни! — отвечал ему О’Райли, не оборачиваясь.       И пока двое друзей обсуждали полученную на кладбище информацию, Инни сидела на одинокой качели и смотрела на столб в пяти метрах от неё. Весь в листовках с информацией о пропавших детях — совсем не радостное «украшение» для игровой площадки. И куда же без сведений о Рут Эмм — её фото в самом низу столба, практически у земли.       Девушка перевела взгляд на стоявшего рядом с ней стажёра Барни, который пускал в серое небо не менее серые кольца табачного дыма. — Разве здесь разрешено курить? — любопытства ради спросила она вполголоса. — Точно… — опомнился полицейский и, затушив окурок, бросил его в урну. — А ты чего не вместе с парнями сидишь? Обижают? — Просто хочется побыть одной, — честно призналась Инни. — О чём я им и сказала. — Понятно, — буднично отозвался стажёр Барни.       И тут к девчонке пришла простая, но в то же время гениальная идея — спросить сотрудника полиции о Рут. Что она и сделала. — Была такая, да… — ответил Барни, задумавшись. — Сиротка. Отрабатываем версию, что она сбежала из приюта и где-то затерялась. Больше ничего не знаю, так как не я веду это дело. — А кто? — Наш начальник. Твой отец, если быть точнее, — сказал полицейский. — Так что обращайся к нему. Я тебе в этом вопросе не помощник, уж прости. — Спасибо и на этом, — благодарно кивнула Инни. — Стой… — вдруг опомнился Барни. — А тебе всё это вообще зачем? — Ни за чем, — всё так же честно ответила девушка. — Вот там, на столбе, объявление о её пропаже. Интересно стало, почему у вас в городе детки так часто пропадают. — Пропадают уже не первое десятилетие подряд.       Это произнёс подошедший Бёрн с двумя белыми коробками, услышавший последние слова Инни касательно исчезновений. — Угощайся, — сказал он, открывая одну из коробок, в которой находилась свежая, ещё горячая пицца с обилием томатов и сыра. — Эй, хулиганьё! — в шутку обратился он к сидевшим в отдалении Моно и Эрику. — Ай да есть, пока не остыло!       Юноши резво добежали до остальных. Рассевшись за прямоугольным столом, вся их немногочисленная команда приступила к трапезе. — Мистер Бёрн, — обратилась Инни к офицеру, в перерыве между кусками пиццы. — Что вам известно об Рут Эмм? — Тебе точно хочется говорить о пропавших детях за едой, особенно на фоне последних событий? — слегка прищурился на неё обладатель моржовых усов, после того как отпил кофе из бумажного стаканчика. — Просто интересуюсь… — насупилась девчонка.       Осознавая, что лучше не расстраивать дочурку шерифа, Бёрн не стал упираться и кратко рассказал, что знает. — Рут Эмм, пятнадцать лет. До недавних пор самая обыкновенная девчонка, каких здесь полно. Училась неплохо, но и не хорошо. Отношения со сверстниками натянутые — друзей практически не имела. Характер замкнутый, сама она неразговорчивая. Мучилась от частых ночных кошмаров, из-за чего частенько навещала психологов. Затем потеряла родителей в пожаре — может, слышали, год назад дело было. По итогу оказалась в городском приюте для несовершеннолетних, откуда она благополучно сбежала и пропала.       Все слушали, затаив дыхание. История этой девочки и вправду была трагичной. — Жаль её… — погрустнел стажёр Барни. — Какая-то чертовщина твориться здесь, честное слово… — Не будь таким наивным. У этой «чертовщины» есть имя, — ответил ему Бёрн голосом, полным серьёзности. — И я очень надеюсь, что скоро мы его узнаем. — Кстати, — вновь подключилась к диалогу дочь шерифа. — А почему Рут отправили сразу в приют? Неужели у неё нет других родственников? — Да нет, один как раз таки и есть, — сказал офицер с усами моржа. — Дядя по маминой линии, Уильям… фамилию не вспомню. В общем, отставной военный в звании старшего капрала, ветеран пары горячих точек. Голова и так была не в порядке, а после утраты сестры совсем поехал крышей. Такому, понятное дело, даже муху не доверят, что уж говорить про племянницу.       Моно слегка приподнял брови — он начал догадываться, о ком идёт речь. Сопоставив полученную от полицейского информацию с воспоминаниями из сна, а также наложив на всё это дело «местный фольклор», Эгерикс понял, кто является Охотником из кошмарного мира и где его искать…

* * *

      Как только с обедом было покончено, сотрудники полиции развезли ребят по домам: Инни — к себе, в оцепленный охраной дом; Моно — к себе. С ним же оставили и Эрика, поскольку его родители, хоть и выдвинулись обратно в город по первому звонку из департамента, но всё ещё не добрались.       Перед тем, как Инни вышла из машины, Эгерикс успел передать ей клочок волос Дженни. Девушка посмотрела на столь необычный подарок удивлёнными глазами, но всё же приняла его, особенно после шёпота юноши: «Я в СМС скажу, для чего это нужно».       Как только оба друга вернулись домой, на пороге их встретила миссис Кэролин. Вкратце рассказав о сегодняшних разъездах, а также отказавшись от обеда, Моно увёл Эрика в свою комнату. — Многое проясняется, старик, — сказал Эгерикс, начиная чертить на большом листке бумаги план города, человечков, какие-то слова и соединяя всё это цветными линиями. — Я готов поставить всю коллекцию фигурок на то, что в смерти Вожака замешан тот ночной тип с пушкой. Он устраняет всех, кто вернулся из кошмаров. Валит всех тех, кто пытается в этом разобраться. Остаётся понять, как он выходит на их след. Как он, в самом-то деле, вышел и на наш. Кто ему сообщил? Неужели следит за новостями и знает о всех пропавших? Или кто-то сливает ему сведения из департамента? Чёрт! Столько мыслей на этот счёт, сейчас голова кругом пойдёт!.. — Воу, воу, воу, Моныч, полегче, — присвистнул Эрик, смотря на каракули друга, — рисовать Эгерикс совсем не умел, даже простенькие планы. — Куда так гонишь? Успокойся и давай снова отсортируем полученные сведения. — Нет времени, — покачал головой Моно, продолжая старательно зарисовывать человечка с ружьём и мешком на голове. — Этот мужчина, — ткнул в получившийся рисунок карандашом, — дядя Шестой из кошмаров. И он есть в этом мире, нашем. В Пэйлвилле. — Да?.. — удивился О’Райли. — И кто же это? — Тот одичалый ветеран с западной окраины города, — заявил Моно. — По описанию это именно он. Никаких других Вилли, участников боевых действий с тяжёлой судьбой, в Пэйлвилле нет и не было. Я немедленно отправляюсь к нему за новыми сведениями, а ты пока, будь добр, отсортируй всё то, что сегодня нарыли. — Один? — ещё сильнее поддался удивлению Эрик. — А если ночной чудик придёт за тобой? Ты же отдал Инни свою волшебную побрякушку! Что тогда? — Я что-нибудь придумаю, — сказал Моно, впопыхах закидывая полезные вещи в свой рюкзак. — Всегда придумывал и выбирался из передряги. И в этот раз справлюсь. Можешь во мне не сомневаться, старик. — Тогда держим связь, — напомнил О’Райли. — Если что — кричи. Я тебя обязательно услышу и позову на помощь. — Шутник, — криво усмехнулся Эгерикс, после чего оба друга ударили кулаками в фирменном жесте.

* * *

      Убедить мать отпроситься из дома — занятие не из лёгких. Но куда труднее добраться на другой край города, затем преодолеть густой парк, старательно объезжая полицейские патрули, и всё это за час езды на стареньком велосипеде.       По итогу непродолжительного путешествия, Моно добрался до искомого места к трём часам дня. В сером небе появились первые просветы солнца, ветер сохранял прежний штиль, а птиц почти не слышно. Идеальная обстановка, чтобы наведаться в гости в нелюдимое место, к нелюдимому человеку, являвшегося предметом дразни для многих местных хулиганов.       Здесь, среди высоких елей и редких лиственниц, был затерян двухэтажный дом, при виде которого юноша ощутил чувство некого дежавю. Старенькое, потрёпанное годами жилище — такое же ветхое, как и во кошмарном сне.       На подходе к дому Моно увидел атакованный первыми налётами ржавчины пикап, частично присыпанный опавшими листьями. Интересно, почему владелец так давно не пользуется своим авто? Впрочем, не суть важно.       Эгерикс осторожно постучал в массивную входную дверь. Нет ответа. И повторные попытки его не принесли.       Моно спустился с открытой веранды и неторопливо обошёл здание по кругу. Несмотря на внешний вид и опавший забор, все стёкла в оконных рамах были целые, а из трубы шёл едва заметный дымок. Дом не был заброшен и использовался по назначению. Но где же тогда хозяин?       Однако перебирать десятки вариантов, а затем отправляться на поиски, к счастью, не пришлось. Невдалеке от дома, между стволами деревьев можно было различить силуэт чей-то спины прямо на берегу городского водоканала.       Добравшись до небольшого причала, юноша увидел, как на самой обыкновенной табуретке сидит тучная фигура (назвать человека толстым было бы некорректно, скорее «здоровым») в длинной серой куртке с накинутым на голову капюшоном. Рядом, в ногах, защищённых зелёными резиновыми сапогами, стояло покрытое пылью ведро и пара самодельных удочек.       Отступать было некуда. Поэтому Моно, мысленно вздохнув, начал приближаться к мужчине. Услышав позади себя шаги, рыболов обернулся. Юноша увидел сорокалетние лицо, покрытое шрамами и морщинами, грустью и обездоленностью. — Мистер… — начал говорить Моно, но вдруг понял, что не знает фамилию. — Вас зовут Уильям?       В удивлении мужчина приподнял густые, покрытые налётом седины брови. — Да. Да-а, это я, да… — заговорил он глубоким, несколько басовитым, но в то же время неуверенным голосом. Подобный тон никак не связывался с грозной тучностью, ростом и внешним видом.       Он незамедлительно принялся скручивать удочки. — Ты, наверное, пришёл за игрушками, да, мальчик? — продолжал говорить Уильям, собирая снасти в вёдро. Собрав всё своё имущество и поудобнее его перехватив, мужчина, вдруг обнаружил, что не может взять табуретку — все руки оказались заняты. — Простите, сэр, вы бы не могли помочь мне донести этот стул?       Моно замер в нерешительности. Им овладело неприятное чувство — это и было не чувство страха. Скорее, некая досада за человека, которого он в настоящем мире прежде никогда не видел. Государство, за которое воевал этот человек, за что и поплатится здоровьем и рассудком, в самый нужный момент забыло про этого человека, оставив его наедине со своей незавидной судьбой.       Ещё одна несправедливость жизни…       Второй раз за день…       Тем не менее, Эгерикс всё же подошёл к рыболову и поднял табурет, отчего на лице мужчины восторжествовала счастливая улыбка с чуть приоткрытым ртом. — На самом деле, я пришёл поговорить об одном человеке, — сказал Моно, пока он вместе с Уильямом следовали до его дома. — Не за игрушками? Поговорить о человеке? — сыпал вопросами мужчина, немного нелепо ковыляя под тяжестью своего груза. — Каком человеке? Я много каких человеков знаю. Больших и маленьких. Большие приходят редко, когда в городе что-то случится. Возят меня к себе в гости, расспрашивают, видел ли я что подозрительное, угощают вкусными сэндвичами. А в лесу же много чего подозрительного есть, и фиксировать это — моя прямая задача. Моя работа, моя обязанность. Наверное, поэтому меня так часто возят в гости. А вот маленькие человеки…       Охотник выдержал короткую паузу. — Маленькие человеки злые, — продолжил говорить он уже чуть более грустным тоном. — Приходят — я думаю, что за игрушками или в гости, — а вместо этого рисуют на моём заборе всякие гадости, кидают камушки в стёкла и меня самого. Странные у них игры. Все маленькие человеки так делают?       Моно всё сильнее поддавался тоске, нежели страху. — Маленькие человеки разные бывают, — сказал юноша. — И злые, и хорошие.       Поднявшись на крыльцо, Уильям вытащил из кармана куртки ключ и отпер дверь. — Наверное, ты прав… — проговорил мужчина, и вздохнул. — Заходи, гость. Хотел бы спросить, есть ли у тебя имя? — Моно. — Уильям, — представился охотник. — Но можешь называть меня просто дядя Вилли. Меня так называла одна хорошая девочка.       Они вошли в дом. Поставив в коридоре все свои пожитки, мужчина прошёл вперёд по тесному коридору, как вдруг остановился и посмотрел на Моно. — О! Пойдём, я покажу тебе её фото, — сказал он так, будто его осенила гениальная идея.       Моно, заложив руки в карманы, где в одном лежал складной нож, а в другом — компактный шокер, кивнул и последовал за хозяином дома. Спорить с подобным человеком не стоит, и тем более не стоит его злить. — Эта хорошая девочка — моя сестра, — сказал дядя Вилли, после чего вновь остановился и задумался. — Нет, не сестра… Точнее, сестра у меня тоже хорошая. Но она умерла. Однако у неё осталась дочь, тоже хорошая. Её зовут… — Рут? — Да, верно! Спасибо, добрый сэр! — искренне поблагодарил охотник. — Рут, всё верно! Или «Рушка», как я её иногда называю.       И зашёл в гостиную. Моно же на несколько секунд задержался в коридоре, разглядывая различные фотографии с Уильямом, где на одних он в парадной военной форме, а на других одет по-боевому и держит в руках различные винтовки. Рядом в специальных рамках под защитным стеклом находились всевозможные награды, ордена и погоны с позолоченными полосками. Всё говорило о том, что до роковых событий в своей жизни, Уильям был не последним человеком в армии.       Гостиная оказалась просторным помещением, где можно спокойно разместить несколько легковых автомобилей. Тумбочка с коробкой, в которой, не будь полусферического экрана, с трудом бы удалось опознать телевизор образца восьмидесятых годов. Потрёпанный временем, но всё ещё живой диван, обитый зелёной матерчатой тканью. Истоптанный ковёр с орнаментами, где на загнутом конце красовалась надпись «Made in DDR». И большой лакированный стол из тёмных пород древесины, заваленный различными самодельными игрушками, собранными преимущественно из материалов, судя по всему, найденных на барахолках или свалках.       Вот и весь скромный интерьер.       Дядя Вилли достал из-под стола небольшую коробочку и протянул Моно стопку фоток. На большинстве из них была запечатлена Шестая, где-то с семьёй, а где-то и с дядей. Примечательной была фотография с Уильямом и длинноволосой Рут, которые позировали со своей добычей — подстреленной дикой уткой.       Всматриваясь в фотографии с Шестой, Моно даже не заметил, как его дыхание едва заметно участилось. — Хочешь чаю, гость? — поинтересовался охотник. — Очень вкусный чай. Сам выращиваю в огороде. Или, может, желаешь поесть? Не стесняйтесь, сэр. Хорошие люди у меня редко бывают, так что я ни в чём не откажу.       И, не дождавшись ответа, устремился на кухню. Проводив его взглядом, Моно сел на край дивана и стал всматриваться в каждое фото, стараясь увидеть… ничего? Он просто смотрел на фотографии человека, который там, в совершенно ином мире, первым проявил к нему хоть какую-то заботу, внимание и берёг. Смотрел и понимал, что этот человек остался там, под гнётом страшного проклятия.       Рут нужно вытащить из кошмарных снов любой ценой. Моно чётко поставил перед собой эту цель и решил идти до конца. Тем более он уже на полпути. — Вот.       В гостиную вернулся Уильям, поставив на стол перед юношей потрескавшуюся белую чашечку с содержимым, напоминавшим какой-то отвар — пить подобное было рискованно, но и отказываться нельзя.       Моно лишь пригубил напиток, сделав вид, что отпил, после чего, оценив необычный вкус, наконец решился расспросить хозяина дома обо всех интересующих его вопросах. — Дядя Вилли. — Да, сэр? — Я понимаю, что вам будет тяжело об этом говорить, но мне всё же хочется узнать, почему Рут «сбежала из приюта».       Мужчина молчал, смотря сквозь гостя стеклянными глазами. Эгерикс невольно занервничал. — Дядя Вилли?.. — осторожно напомнил он о себе. — Рушка… — произнёс охотник почти шёпотом. — Наша Рушка… Её мучали. Сначала страшные сны. Я сделал для неё игрушку, которая отпугивает этих призраков. Музыкальную шкатулку. Это помогло. Но потом её стали мучать совсем… Совсем другое. — Что? Что именно? — Хорошая Рушка говорила, что её забирали плохие люди. Здание. Это… Я не знаю, что это за здание. Она пила горькие таблетки, разговаривала с докторами, смотрела на качающиеся часы. А потом датчики в руки, на лоб и спать. После сна рассказывала плохим людям в белых халатах, что видела и как действовала. В своих… Снах…       Моно опустил в пол задумчивый взгляд, с трудом веря в услышанное. — Вы… — говорил юноша, стараясь отойти от приступа лёгкого шока. — Вы пытались ей помочь? Рушке. — Я приходил к ней в гости. Приносил игрушки ей и другим ребятам. Но меня не впускали. Я говорил, что не уйду, и тогда меня отвозили обратно домой полицейские. — Вы пробовали рассказать полицейским о том, что с вашей племянницей проводят неизвестные медицинские процедуры?       Охотник посмотрел в окно, на постепенно наступивший закат, а затем перевёл пустой взгляд на гостя. — Мне никто не верит, сэр Моно, — проговорил он с неизменной тоской в голове. — Но веришь ты. И ты очень храб, я это чувствую. Рушка знала, что однажды появится кто-то, как ты. Поэтому я расскажу тебе наш с ней общий секрет. Ты же умеешь хранить секреты? — Конечно, дядя Вилли, — ответил юноша, заинтересовавшись.       Мужчина внимательно оглянулся по сторонам, хотя в гостиной, как и во всём доме, кроме них двоих, никого не было. — Есть одна книга, — сказала Уильям тихим шёпотом. — Хорошая Рушка оставила в нём подсказки. Книга та в ящике. Ящик в пакете. Пакет спрятан в тайнике. К тайнику ведёт карта. Карта, прочесть которую сможет лишь тот, кто был там, в тех краях жутких созданий. Ты же бывал там? — Доводилось, — не стал лукавить юноша. — Это хорошая новость, мой друг Моно, — кивнул дядя Вилли. — Тогда ты сможешь найти этот клад. Ищи карту в комнате Рушки. Номер комнаты…       Мужчина сложил пальцы правой руки и продемонстрировал цифру «6». — Но будьте осторожны, сэр, — добавил он всё тем же шёпотом. — Когда на лес опускается ночь, за теми, кто смог сбежать из ловушки, приходит страшный человек. И ещё никому не удавалось спастись. А теперь ступай, мой друг хороший Моно. Страшный человек скоро проснётся. — Страшный человек приходит ночью… — проговорил Моно себе под нос, интерпретируя слова охотника. — Я встречался с ним. Как его остановить? — Неизвестно. Рушка не говорила об этом, — покачал головой дядя Вилли. — Но вам всем лучше держаться от него подальше. Страшный человек вершит своё зло, и никто из хороших ребят не познал от него пощады.