Под действием яда

      Грязный дымчатый воздух, пропитанный удушливым запахом гари, коснулся обнажённых плеч и шеи остатками прохлады минувшей ночи. Матовое предрассветное небо. Зеркальные розовые глади луж, украсившие скользкую, мокрую дорожку из светлого камня. Неестественная гробовая тишина, повисшая в пространстве, точно тяжёлая, плотная занавесь, и одновременно с этим... наполненная... не звуками, скорее... чувствами. Беспорядочного шелеста потревоженных ветром листьев на молодых декоративных деревцах. Тихого, взволнованного плеска воды в фонтане за спиной. Хриплого дыхания, раскачивающего массивную грудную клетку гигантского чудовища, замершего всего лишь в нескольких метрах.       Неподвижный увесистый, длинный хвост. Широкая, тяжёлая спина, сплошь покрытая шипами, и замершие в напряжении крылья, готовые взлететь в любую минуту. Острые когти на мускулистых лапах, царапающие гладкий камень. Холодный розовато-синий отблеск чешуи. Толстая, вытянутая шея и огромная голова, склонённая над бесчувственной фигурой, безвольно лежащей на земле.       Осознание хлёстко садануло по мне беспощадной плетью. Не отдавая отчёта собственным действиям, я громко ахнула и сразу же пожалела об этом. Застывшее тело содрогнулось в леденящем ужасе, покрылось гусиной кожей от одного только вида беспорядочно раскинувшихся по траве рыжих волос. Руки сами собой запоздало закрыли рот. Нога инстинктивно выдвинулась назад, на пути к отступлению. Да только режущий, враждебный взор уже нашёл меня, буквально пригвоздил к месту тысячей невидимых стрел.       Обагрённая кровью звериная морда исказилась в грозном, устрашающем оскале, обнажив частокол из заострённых зубов. Крупные алые капли окропили дорожку, тонкий тёмный ручей заструился по массивной шее к тяжело вздымающейся груди. Утробное рычание пугающей вибрацией пронеслось по воздуху, сковало внутренности тянущей, сводящей судорогой. Вертикальные зрачки превратились в едва заметные щели на фоне радужки. Когтистая лапа выступила в сторону, в стремлении развернуться ко мне всем телом и сократить расстояние.       Цепь страха, обернувшаяся вокруг горла, будто бы натянулась чьей-то рукой. Платье, настолько лёгкое, что почти не чувствовалось на теле, туго сдавило грудную клетку. Стараясь дышать ровнее и не отрывать глаз от неумолимо надвигающейся опасности, я медленно, не глядя зашагала спиной вперёд. Ощутила, как скользкий стылый камень возникает непрочной опорой под босыми ступнями, как влажным холодом касается кожи вода из луж, как мнимые колючие иглы вонзаются в плоть, когда высокий мраморный борт фонтана нежданной преградой вырастает позади, а чудовище упорно становится ближе с каждым утекающим мгновением, лишает какой-либо возможности сбежать. Гигантский тревожный колокол будто бы зазвенел в голове, мешая мысли между собой в единую какофонию, сужая поле зрения, вынуждая целиком и полностью сосредоточиться на угрозе, исходящей спереди.       Дракон уже почти оказался рядом, почти возвысился надо мной колоссальной шипастой глыбой. Раскинул напряжённые крылья, отрезая малейшие пути отхода. За неимением лучшего вынудил взобраться на мокрый, усеянный брызгами борт, не думая, отползти к самому его краю. И вслед за этим тут же потерять опору, свалиться назад. Обжигающе холодная вода послушно расступилась, а следом – поглотила моё тело целиком, сомкнулась вокруг глаз тёмной, почти чёрной, занавесью, хлынула в нос, перекрыв кислород. Это продлилось всего на миг – мучительно длинный и в то же время безжалостно короткий, чтобы успеть осмыслить происходящее.       Не успела я и дотронуться скользкого мраморного дна, как всё вокруг резко поменялось. Тьма обступила меня, сгустилась в непроницаемое сумрачное облако, целиком и полностью отняла зрение. Прохладное, мягкое, обволакивающее прикосновение исчезло. Вода, стремившаяся похоронить моё тело живьем под своей толщей, словно испарилась. Вместо неё, лишь разогретый мучительно длительным зноем душный воздух коварно раскинул свою влажную сеть, растёкся по дыхательным путям тёплым тягучим киселем...       Вдруг тяжесть вперемешку с жаром чужой ладони легла на горло, надавила, вынуждая прислонить затылок к крепкому плечу, прижаться едва ли не голой спиной к обтянутой рубашкой грудной клетке. Шероховатые пальцы ощутимым касанием задели нижнюю челюсть и подбородок, осторожно и прочно зафиксировали шею и запястье, не позволяя шевельнуться. Череда сдавленных вздохов громко сорвалась с мелко дрожащих губ. В отчаянном жесте, в надежде хоть как-то взять ситуацию под контроль, свободная рука инстинктивно взметнулась вверх, схватилась за локоть, практически лежащий на моей груди...       ...и замерла, когда мягкая усмешка и тихий, горячий тембр порывисто обожгли оголённую ключицу.       - Боишься?       Проигнорировав вопрос, я без раздумий потянулась немеющими пальцами к широкой кисти, по-хозяйски покоящейся на шее. Приподнялась на носках, упёрлась лопатками в чужое тело, чтобы отстраниться, отпрыгнуть куда-подальше, вот только, вместо желаемого результата, крепче вжалась в него спиной. Вздрогнула, когда в ответ на мои бесполезные действия очередной смешок обдал ключицу порывом жаркого дыхания. Каждая нервная клетка будто бы разразилась снопами жгучих искр, устремившихся вниз от затылка до самых кончиков пят, поселилась яркими пламенными всполохами где-то под рёбрами. Грудная клетка задрожала, тяжело расправляясь, в жалкой попытке протолкнуть в лёгкие хотя бы один полноценный глоток воздуха. Да только чёртово платье всё испортило – и без того тугая ткань словно затянулась туже, оставила мне лишь возможность дышать как можно короче и отрывистее.       - Отпусти, - голос прозвучал слишком надорвано и эмоционально.       - Не могу.       Довольный, тихонько мурлыкающий полушёпот острой, щекочущей вибрацией пробежал по позвоночнику. Глубокое, спокойное дыхание огненной полосой мазнуло по шее, опалило щёку. Пробудило приступ неконтролируемой дрожи в ослабших коленях вместе с лёгким, почти неуловимым касанием губ к краю челюсти. Суховатая ладонь, сжимающая запястье, ослабила хватку и, не отстраняясь, словно в насмешку, неспешно поползла вверх. Ненадолго заключила локоть в свой горячий плен, прежде чем ненавязчиво соскользнуть и в мгновение ока очутиться на талии, ощутимо надавливая пальцами на кожу сквозь тонкую материю и тем самым безжалостно срывая громкий, протяжный вздох из моих уст.       - Слишком поздно, - притягательная мягкость и загадочность каждого произнесённого слова окутала уши в шелковый бархат. – Пути назад нет. И никогда не было.       - О чём ты говоришь? – с трудом балансируя на самом краю истощённого разума, я ахнула.       Жар другой, второй руки сдвинулся, бессовестно медленно спустился по горлу к ложбинке между ключицами, с жадностью дотрагиваясь до выступающих косточек. Дразняще замер лишь на открытом участке тела, в считанных миллиметрах от кромки ткани, опоясывающей грудь. Раззадорил своим напором неугомонно сверкающие искры глубоко под кожей. Пущенные в неконтролируемый лихорадочный пляс, сталкиваясь друг с другом, они слились в единую раскалённую молнию, без всякой жалости заиграли на обнажённых нервах, особенно пылко сосредоточились на самых чувствительных точках. Распалили и без того пульсирующее, сжигающее внутренние органы тепло в нижней части живота.       - Неужели ещё не поняла, Темнота?       Лёгкое давление пальцев легло по контуру челюсти, беглым, хрупким касанием подушечки провело по пересохшим губам, от уголка к уголку, ловя каждый несдержанный вздох. В то время как грубая, широкая кисть, очерчивая изгиб талии, горячо сместилась на бедро, нащупала не пойми откуда взявшийся разрез на юбке, но так и не притронулась к разгорячённой коже, сплошь усеянной мурашками. Грудная клетка завибрировала под оголёнными лопатками, когда колючий слабый смешок насквозь пронизал шею и мочку уха. Кончик чужого носа самозабвенно мазнул по скуле, провёл по ней тонкую невидимую линию до виска и обратно.       - Н-но з-зачем? – произнесла я, ощущая, как мышцы постепенно плавятся, вязнут, немеют, наливаясь тяжёлой, томительной слабостью. – З-зачем ты это делаешь?       - А разве у меня есть выбор?       Пальцы твёрдым, аккуратным нажатием развернули подбородок, подставили моё лицо под Его ровное жаркое дыхание. Даже с утраченным зрением, подёрнутым раздражающей чёрной дымкой, я смогла особенно чутко прочувствовать жалобный треск частичек воздуха, обратившегося преградой между нашими губами.       - Из нас обоих, здесь ведь только я пленник твоих желаний.       Грань рассудка неотвратимо треснула, раскололась под градом бушующих эмоций, брызнула дождём из тысячи блестящих осколков в разные стороны. Брошенное во власть пылающих ладоней непослушное тело исступлённо изогнулось в пугающем стремлении прижаться ближе, сократить ненавистное расстояние...

…

      Резко хватанув воздух ртом, я рывком села в постели, растерянно закрутила головой, с испугом вглядываясь во тьму собственной спальни, вслушалась в каждый посторонний шорох и с облегчением выдохнула, не обнаружив ничего. Точнее... никого. Ладонь сама по себе легла на покрытый испариной лоб, зарылась кончиками пальцев в корнях влажных волос, будто бы в молчаливой попытке привести в порядок затуманенные мысли, успокоить разыгравшиеся ощущения в каждой клетке тела. Тяжёлые горячие капли скатились по пылающему лицу, оседая солью на кончике языка, залили ручьями шею и сорочку. Мокрая от пота простынь неприятно прилипла к ногам. Однако моё внимание больше сосредоточилось на горячо пульсирующем комке внизу живота, на застывших камнем, напряжённых мышцах бёдер и на неровном, учащённом дыхании, вздымающем грудь.       Откинув потяжелевшее от влаги покрывало в сторонку, я сместилась к краю кровати, свесила закованные в проклятую слабость ноги на прохладный пол. Босиком доковыляла до туалетного столика и склонилась над широкой керамической чашей с золотой кантовкой, доверху заполненной свежей водой, окунула в неё мелко подрагивающие руки, смыла раздражающий липкий пот с разгорячённой кожи. Напряжённо пронаблюдала, как крупные кристально чистые капли срываются с кончика носа и подбородка и с едва слышным звоном ударяются о спокойную прозрачную гладь, заставляя её покрыться лёгкой рябью. Нерешительно взглянула на собственное отражение в зеркале.       Всклоченные влажные волосы, круги усталости под глазами, расширенные зрачки, немного заострившиеся скулы, пересохшие губы, усыпанная мурашками кожа, прилипающая к телу сорочка... и до неприличия просвечивающие соски сквозь плотную шёлковую ткань. Несмотря на то, что уже далеко не в первый раз заставала себя в подобном виде, я всё равно густо покраснела и бессильно бросила взгляд поверх округлой рамы – на насыщенное иссиня-фиолетовое небо за окном. Похоже, через несколько часов должен был наступить рассвет. Поспать ещё точно не помешало бы...       Да только сон – это последнее, о чём я сейчас думала...       ...а думала я лишь о том, что мне просто жизненно необходимо проветрить голову... и всё тело целиком.       Распахнув тяжёлые дверцы шкафа, я бездумно зашарила по нему руками в темноте в поисках хоть чего-нибудь, дабы прикрыться, но смогла вытащить лишь ту самую шаль, которую подарила Диана. На смену злополучной сорочке нашлось только несколько похожих, но до ужаса коротких и показывающих гораздо больше положенного. Мысленно я хлёстко выругалась. Кто подбирает в этом замке столь откровенные наряды?! Однако тут же стушевалась стоило только вспомнить, как моя же собственная персона довольно нескромно щеголяла по лесу в еле прикрывающей бёдра ночной рубашке, и тяжело вздохнула. Как же хорошо, что тогда этого никто не видел. Ну... почти никто.       Смиренно набросив шаль на плечи так, чтобы хоть как-то прикрыть шрамы и грудь, я отыскала первую попавшуюся обувь и вышла в пустующий коридор, неторопливо спустилась в вестибюль и дёрнулась, столкнувшись практически нос к носу с одним из стражников на последней ступеньке главной лестницы. Тот как раз успел выглянуть из лекарского крыла и поражённо замер на какую-то долю секунды, прежде чем предстать прямо передо мной во весь рост. Широко распахнутые в удивлении глаза тускло блеснули в полумраке.       - Госпожа? – голос стражника прозвучал очень молодо. – Что Вы здесь делаете так рано?       - Мне приснился кошмар, - выдала я заранее заготовленную байку и поплотнее укуталась в шаль, учтиво улыбнувшись. – Теперь не могу уснуть. Хотелось немного прогуляться.       Стражник нерешительно замолчал, задумчиво поджал губы, явно размышляя над чем-то. Я пронаблюдала за ним с незатейливым, почти безразличным интересом. Лишь отметила для себя, что он, похоже, мой ровесник. Если даже не младше. Кажется, на службу его взяли совсем недавно. В конце концов, юноша-стражник поднял на меня взгляд, но почти сразу же сконфуженно отвёл его в куда-то в сторону. Моё появление его явно здорово смутило.       - Прошу прощения, госпожа, но я не могу вас выпустить. Мне очень жаль.       Что ж... к такому повороту я оказалась вполне готова. Правда, сказать, что это нисколько не расстроило... значит, не сказать ничего.       - Я же не собираюсь выходить так в город, просто хочу немного побродить по саду и сразу вернуться в кровать, - умоляюще промолвила я. – Нельзя сделать исключение?       Он снова замолчал практически на целую минуту. Возможно, мысленно попытался перебрать всевозможные варианты для отказа. Кто его знает...       - Только, - всё-таки начал не очень уверенно и тихо кашлянул, - только если обещаете, что никому не расскажете... и-и... и не будете выходить дальше сада.       - Договорились.       Не до конца веря своему счастью, я подавила собственное удивление, серьёзно кивнула и быстро обошла его, пока не передумал, зашагала прямиком к запертым тяжёлым дверям. Свободно втянула носом чистый утренний воздух с лёгким ароматом листьев и цветов и медленно сошла с крыльца. Бесцельно забродила по спящему саду, слушая, как успокаивающе шуршит измельчённый гравий под подошвами, и наблюдая, как матовое небо потихоньку светлеет, примеряя новые розовые оттенки. Забыться помешало лишь леденящее кожу касание влажной сорочки, а ещё – навязчивые воспоминания о подробностях сегодняшнего сна.       Эти сны... стали откладываться в памяти уже после того случая в моих покоях. Каждый раз начинались с кошмарного столкновения с драконом и заканчивались внезапным пробуждением в душной комнате, в насквозь промокших простынях. И... кто бы смог только предугадать такое... но даже несчастные настойки не дали ровным счётом никакого эффекта, вместо этого лишь ещё больше нагнали туман в голову. Дежавю, не иначе.       Лёгкое волнительное ощущение чужого присутствия коснулось спины, отвлекая внимание, прежде чем за высоченными кустами внезапно раздалась до смешного знакомая парочка шумных голосов.       - Да стой ты! – раздражённым полушёпотом и с одышкой произнесла Захарра. – Кому говорю! Подлючая родная кровь... у тебя крылья невидимые выросли, что ли?! Притормози хотя бы!       - Иди спать.       Недолго думая, я отступила поглубже в тень, пригнулась к траве, упираясь в стылую твердь земли голыми коленями и кончиками пальцев. Густо заросшие листвой, аккуратно остриженные ветви плотно переплелись друг с другом, сомкнулись в единую зелёную стену, не давая никому из нас увидеть друг друга. Непроизвольно моё дыхание беззвучно замерло, пока растревоженное сердце быстрыми и лёгкими толчками касалось рёбер. Предательский тянущий спазм скрутил органы сладким узлом, словно кусок податливой глины. Гладкая шёлковая шаль медленно сползла к локтям, подставила в миг обнажившиеся шею и плечи под неуловимые прикосновения прохладного воздуха. Всё произошло настолько быстро, что, похоже, никто ничего не заметил. Не успело в душе зародиться облегчение от этой мысли, как меня тут же настигло осознание, а вместе с ним в груди неизбежно вспыхнул и тлеющий, как уголёк, стыд.       Да что я вообще делаю?! Зачем мне подслушивать чужие разговоры?!       - Да с радостью! – сквозь метания я услышала, как Захарра остановилась где-то неподалёку и фыркнула, пытаясь отдышаться. – Хоть сейчас побегу! Только сначала выясню, куда ты намылился в такую несусветную рань!       - Тебя это не касается, - непреклонно отрезал Фэш. Ему, похоже, очень хотелось поскорее отделаться от неё. – Иди спать.       Я прикрыла глаза и незаметно глубоко вздохнула. Уж было оперлась ладонями о царапающую крошкой землю и напрягла мышцы, чтобы оттолкнуться и вновь подняться на ноги, уйти от них в более укромное и тихое место. Если бы не треклятое наивное любопытство, естественно, не позволившее совершить ни одно из моих намерений.       - Чего ты меня всё время гонишь? – спросила Захарра, искренне забавляясь, а затем добавила с ехидцей: - Может, моя помощь тебе как раз и нужна?       - Обойдусь. Мне сейчас не до твоих шуток.       Захарра в ответ только громко и возмущённо цокнула:       - Ну, ты и неблагодарный! Я тут, понимаете ли, великодушничаю! Пасу его на каждом шагу, чтобы он не натворил ещё какую-нибудь глупость, руку помощи предлагаю! А он говорит: «обойдусь»! Не стыдно?       Тяжёлые шаги напоследок звучно хрустнули галькой, мгновенно останавливаясь. Атмосфера заметно накалилась, нелёгким давящим грузом упала на плечи, точно большая гранитная скала. Фэш шумно втянул воздух носом, явно показывая этим, что его терпение потихоньку сходит на нет.       - Не помню, чтобы просил становиться моей нянькой.       К его огорчению, Захарра быстро нашла слова, чтобы парировать этот его выпад.       - Ты и без просьб доказал, что она тебе нужна, когда заварил эту кашу, - заявила она и продолжила уже по-настоящему обиженно: - Одного не пойму: сначала ты сам себе проблему на ровном месте создаёшь, не посвящаешь никого в подробности, отказываешься от помощи, а потом, когда уже совсем приспичило, бежишь к, - она осеклась, - сам знаешь куда! Только не говори, что на чудо надеешься!       Сама далеко не осознавая этого, я содрогнулась всем своим существом, лишь почувствовала, как ладони сильно сжимаются в кулаки, а мокрые и скользкие стебли травы беззвучно рвутся под пальцами. Противный липкий холод пробежал по спине, заставил испытать влажность сорочки на теле ещё острее, сдавил горло невидимой призрачной хваткой. Сознание... оно будто померкло, ослепло от непонятной пронзительно яркой вспышки. И тут же послушно подняло голову, когда звук желанного голоса вновь проник в уши.       - Не надеюсь я ни на какое чудо, - не позволив Захарре и дальше продолжить свою тираду, сказал Фэш. Тон его вдруг обернулся глубокой усталостью, прозвучал уже намного мягче. – Мне всё это не нравится не меньше твоего, - пауза, тяжёлый вздох. – Но я не могу не попробовать. Даже если это только моё время потратит.       Та только невесело фыркнула, но тоже заметно смягчилась.       - Дурак ты, братец, - я вдруг представила, как она обречённо качает головой и закатывает глаза: - Причём законченный! Мог бы хоть разок и признать, что тебе страшно.       - Мне не страшно, - возразил тот, усмехнувшись, а в следующую секунду произнёс уже гораздо серьёзней: - Просто с этим надо что-то делать.       - Да ты и так знаешь, что надо делать, - бросила она, перебив Фэша. – У тебя в распоряжении целых два варианта – выбирай, не хочу! А ты надеешься, что сработает какой-то третий... Часики-то тикают!       Я почувствовала, как тело снова бросило в предательский жар, стоило ему открыть рот и дать очередной ответ на её реплику.       - Ты хотя бы иногда задумайся, о чём говоришь, - слова Фэша раздались довольно жёстко и грубо, напоминая предупреждающий звон клинка о ножны. – Неужели, самой не мерзко?       Как ни странно, вместо того, чтобы устыдиться, Захарра изумлённо присвистнула.       - Это то, о чём я думаю? – спросила она с какой-то затаённой, дьявольской радостью в голосе. – Ты что...       Однако он перебил её прежде, чем она завершила фразу:       - Передай Нику, чтобы сегодня не ждал. Думаю, я вернусь уже после заката.       Звучный шорох гравия под ногами возобновился, потихоньку отдаляясь с каждой утекающей секундой, пока и вовсе не растворился во всё ещё сонной, утренней тишине. Должно быть, следя за поспешным уходом Фэша, Захарра ещё неопределённое время простояла в полном молчании, после чего испустила какой-то невнятный смешок и, наконец-то, удалилась в совершенно противоположную сторону. Тяжёлые цепи напряжения спали с тела, как только посторонние звуки перестали касаться слуха. С глубоким облегчённым вздохом я уселась на траву бедром, не особо заботясь мыслями о пятнах на сорочке, и поморщилась от неприятных ощущений. Замаранные колени заныли от долгого стояния на земле. Успокаивающее, тёплое присутствие давно исчезло, оставив после себя нечто крохотное – тревожное, холодное... и пустое.

…

      Заламывая руки, я начала отвлечённо считать в уме собственные шаги между колоннами в пустом коридоре, а ещё – тихонько повторять слова просьбы, от которых уже наверняка появилась мозоль на языке. Сердце гулко застучало в груди, импульсивно и шумно разгоняя горячую кровь по щекам. Длинный синеватый, почти что белый подол платья игриво и нежно коснулся щиколоток своей гладкой, воздушной тканью на каждом движении. Я изо всех сил постаралась не отвлекаться и упрямо продолжила идти вперёд к заветной цели, но тут же остановилась в нерешительности, в каком-то метре от проёма высокой арки, ведущей в гостиную. Оттуда до моего слуха донеслась приглушенная беседа между несколькими женскими голосами.       «Так... спокойно, Василиса, - мысленно попыталась я себя утихомирить. – Ты всего лишь собираешься попросить разрешение выйти в город. Здесь нет ничего такого»       Вот только другая часть разума упорно отнекивалась, кричала, что ничего не получится, а ещё – нервно задавалась вопросом, зачем мне вообще туда нужно.       Честно сказать... я и сама не знала ответа.       На секунду прикрыв веки, я вдохнула полной грудью и неторопливо выдохнула, стряхнула налипшее, точно снег, волнение с плеч и смело шагнула сквозь арку. Под тяжестью взглядов нескольких пар удивлённых глаз сделала приветственный книксен, однако сама поднимать собственное раскрасневшееся лицо не спешила.       - Прошу прощения, что отвлекаю, Ваше Величество, - протараторила я и медленно выпрямилась.       Белая Королева, грациозно сидящая на том самом диванчике с расшитыми шёлковыми цветами, слегка подалась вперёд:       - Что-то случилось, Василиса?       Однако прежде, чем я успела вставить хоть слово, она приостановила меня жестом и велела фрейлинам ненадолго покинуть комнату. Девушки в платьях одного и того же оттенка сирени – как ни парадоксально, обе светловолосые и невероятно красивые, – подчинились приказу практически беспрекословно. Практически, именно потому что перед этим обе таинственно переглянулись между собой, а напоследок – удостоили меня своими мимолётными подозрительными взорами, отчего резко стало не по себе. Убедившись, что больше никто не станет свидетелем нашего разговора, мама подозвала меня ближе.       - Ну, вот, - произнесла она и кивком головы указала на софу напротив, - теперь можешь говорить.       Я приняла приглашение почти без надежды на успех своего предприятия, аккуратно присела на краешек, чтобы не помять платье, и разгладила ладонями складки на юбке.       - Сначала я искала госпожу Дэлш, чтобы попросить её, но, - в итоге, начала издалека, решив немного оттянуть момент, - выяснилось, что сегодня она отбыла в Астроград, поэтому... в общем... я хотела попросить у Вас разрешение, чтобы выйти сегодня в город.       Как и ожидалось, маме это категорически не понравилось. Хоть она и постаралась не подавать виду, её выдали нахмуренные брови, настороженность, сверкающая тусклыми огоньками на дне зрачков, и напряжённое, как струна, тело. В прочем, даже голос Белой Королевы будто заранее насквозь пропитался сомнением.       - Предположим, - произнесла она, - я дам разрешение, - и добавила, прежде чем я успела обрадоваться хотя бы на мгновение: - Только объясни, пожалуйста, зачем тебе это?       Я замялась. Как назло, только на этот вопрос ответ мне был неизвестен.       - В последнее время мне немного тоскливо, - я вздохнула и сконфуженно опустила глаза на собственные колени, обтянутые тонкой непросвечивающей материей. – Я скучаю по друзьям, с Дианой мы почти не пересекаемся. Да и целыми днями сидеть в саду... утомительно.       Мама выслушала меня очень внимательно, похоже, стараясь не упускать ни единого слова. И, кажется, напряглась ещё сильнее.       - Уверена, что причина только в этом, а не в чём-то другом?       Несмотря на то, что всё сказанное оказалось первым, что пришло мне в голову, я без раздумий подняла на неё взгляд и твёрдо произнесла:       - Уверена.       Какое-то время Белая Королева наблюдала за мной в полной тишине. Будто бы молчаливо оценивала, существует ли скрытый подтекст в каждой произнесённой букве, и пыталась построить собственные выводы. Этим она невольно напоминала о нашей последней встрече с отцом и его... подозрительно похожем поведении.       - Хорошо, - выдохнула мама, в конечном итоге, и рассеянно кивнула, - я даю разрешение, - затем выдержала недолгую паузу, после чего добавила: - Но только на сегодня и до заката. Если не против, стража сообщит мне, когда ты вернёшься.       Удивлённо улыбнувшись, я вскочила, поддавшись порыву, радостно бросилась ей на шею и заключила в крепкие объятия.       Всё равно ведь некому было это увидеть.

…

      После драконьего налёта, случившегося в день моего рождения, город вернулся к своему изначальному состоянию достаточно быстро. Ну, или почти. Единственным отпечатком, напоминающем о той страшной ночи, послужили лишь те самые вывески с чёрными следами копоти. В остальном же улицы встретили моё появление немного непривычным для ушей, после спокойной тишины королевского сада, шумом и многолюдьем. Даже раскалённое до бела солнце словно засияло ярче на лазурном небосклоне от этого факта.       Не особо понимая, куда себя деть, я бесцельно зашагала буквально, куда смотрели мои глаза, без какого-либо заранее продуманного маршрута. На ходу попыталась вспомнить места, где мы гуляли с Дианой в тот самый день. Мимо меня с громким смехом пронеслись дети, играющие в салки, прошли увлечённые беседами как и женщины, так и мужчины. Правда, это не особо привлекло моё внимание.       Ровно до той самой минуты.       Я остановилась около магазинчика с цветами, когда чьи-то громкие слова отчётливо резанули по ушам.       - Да говорю же, - воскликнул какой-то мужчина, заставляя всех вокруг обратить внимание на свою персону, - видел я, как из леса вылетала одна из этих тварей сегодня утром! Небось за сородичами отправилась, чтоб снова напасть!       Несмотря на припекающее прикосновение солнца, по спине – от затылка до самого копчика – пробежал ощутимый холодок, вынуждая тело инстинктивно вытянуться в струнку. Мышцы над лопатками жалобно заныли от того, насколько сильно напряглись плечи. Сглотнув несуществующую, мгновенно пересохшую слюну, я постаралась не выдавать своего волнения, непринуждённо завела непослушную, выбившуюся из причёски прядь волос за ухо трясущимися пальцами. Сделала вид, будто бы меня особенно интересуют яркие небесно-голубые цветки петуний, выставленные напоказ в одном из деревянных ящиков.       - Хватит уже смуту сеять, - спокойно ответил кто-то из слушателей, когда толпа перестала взволнованно охать и перешёптываться. – До нападения много кто тоже нет-нет да видел издалека хотя бы одного живого дракона – и ничего не происходило.       - Ну, как знать, - вступил в полемику ещё один. – Уже как пару лет крылатые твари особенно распустились и никому житья не дают. Не удивительно, что появление хотя бы одной так настораживает. Не веришь – спроси у кого-нибудь из соседей. Они и сами ещё далеко не оправились.       - Вот именно! – снова встрял первый и окинул толпу долгим испытующим взором, словно в попытке сыскать поддержку в глазах каждого: - И королева, зная обо всех этих ужасах, совсем ничего не предпринимает! О чём она только думает, отсиживаясь в своём замке?       Новая волна тревожных сомнительных шепотков прокатилась воздуху со скоростью ветра. Скрипнув зубами от негодования, я презрительно скривила рот, сильно вдавила ногти в собственные ладони, пытаясь перебороть желание вмешаться. Даже слышать подобные ограниченные рассуждения в адрес мамы оказалось ужасно неприятно. И всё же пришлось вовремя остановиться, пусть и с трудом, признать жутко неудобную правду. Ведь мне совсем неизвестно, сделала ли Белая Королева хоть какой-то шаг на пути к разрешению этой... непростой ситуации. Пока я так и стояла, пребывая в столь удручающих мыслях, самый разумный из говорящих вновь подал голос:       - Белая Королева и без этого сделала достаточно, чтобы драконы докучали нам как можно меньше почти двадцать лет. Не её вина, что она не так всесильна, как вы, невежи, того хотите.       - А никто и не спорит, что она не всесильна, - процедил первый. – Я имею в виду, что она может решить проблему с этими тварями радикально, если пожелает, - сказал он и презрительно фыркнул: - Только наша королева вместо того, чтобы сделать это, трусливо дожидается, пока совет из Лазоря не перестанет языками молоть и сам во всем разберётся!       - Цветами любуетесь?       Прикосновение чужого дыхания обожгло ухо, пробило колючим ледяным ознобом каждую клетку моего тела. Парализованную грудь сдавило невидимыми железными тисками, сбивая дыхание. Испуганное сердце ухнуло куда-то вниз, прежде чем буквально в следующую же секунду подпрыгнуть высоко к горлу и неконтролируемо забиться прямо там в тяжёлом удвоенном темпе. Повинуясь давно знакомому, почти животному инстинкту, я резко отпрянула и повернулась к человеку, столь грубо нарушающему чужое личное пространство, и чуть было не потеряла дар речи. Готова поклясться, глаза мои расширились, а рот приоткрылся в глубочайшем шоке. Руки взлетели к лицу.       - О боже!       Несколько долгих секунд безжалостно утекло на то, чтобы хотя бы чуть-чуть отойти от увиденного и прийти в себя. Ведь поначалу я по глупости приняла стоящего передо мной человека за Фэша. Тот же рост, то же телосложение... даже черты лица почти как две капли. К счастью, на этом все сходства закончились. Незнакомца выдали лишь глубокие чёрные глаза... и красновато-фиолетовые полосы шрамов, пересекающих почти всю щёку и захватывающих небольшой участок шеи вместе с челюстью. Именно они и перепугали меня сильнее всего. Тем не менее, даже осознание этой злостной ошибки разума по какой-то причине ничего не изменило в моём теле: дыхание упрямо не желало выравниваться, встревоженное сердце не успокаивалось, а неистовый холод гонял мурашки по коже. Мысли лихорадочно разметались по черепной коробке, врезаясь в её стенки с невероятной, чудовищной скоростью, отозвались диким колокольным звоном в барабанных перепонках. Незнакомец очаровательно расплылся в своей, пожалуй, самой искренней улыбке, на какую только было способно его изувеченное лицо, и чуть наклонил голову в сторонку.       Тогда-то я внезапно и очнулась.       - Простите, - едва размыкая губы и не отнимая рук, пролепетала я. – Я не хотела обидеть... просто...       - Я Вас напугал? – догадался он и осторожно дотронулся до своих шрамов. Чёрные глаза его при этом, как мне показалось, на краткий миг блеснули каким-то опасным, пугающим огнём. – Ничего страшного, я уже почти привык. Меня зовут Ян.       Он не делал ничего такого. Всего лишь улыбался, задумчиво касался лица и больше не произносил ни единого слова. Даже не спрашивал об имени. И, тем не менее, я всё равно ощущала его – липкий, тяжёлый страх откуда-то из глубины, смыкающий холодные склизкие щупальца вокруг шеи и заставляющий внутренние органы покрыться тонкой коркой из искрящего синего льда. Всё это шло далеко вразрез с воспоминаниями о руках человека, чьи прикосновения плавили моё тело, точно свечной воск, и вместе с тем не позволяли даже на миг задуматься об опасности.       - Что Вам нужно? – настороженно спросила я и, стараясь не делать резких движений, отпустила руки, невольно обхватила плечи, в безмолвной попытке заключить саму себя в мнимый безопасный кокон. – Зачем Вы подошли ко мне?       - Подумал, что Вам понравились цветы, - легко ответил он всё с той же сладенькой улыбкой.       Затем шагнул вперёд, окинул голубые петунии коротким взглядом, срывая всего один – самый большой и яркий бутон. Не давая опомниться, остановился непозволительно близко, аккуратно заколол непослушную прядь цветком, неспешно провёл по щеке костяшками пальцев и слегка приподнял лицо за подбородок. Прикосновения к коже оказались подобны глубоким безжалостным порезам от идеально заточенного лезвия.       - И что они такие же красивые...       Безобидный комплимент прозвучал, как угроза, на которую тело откликнулось гораздо быстрее разума. Необъяснимый зловещий ужас, казалось, проник глубоко под кожу, прямо в кровь, сомкнулся теснее железными тисками вокруг рёбер, сбил и без того неровный скачущий ритм сердца, дотрагиваясь своими холодными щупальцами уже до него. Я тут же отшатнулась, отошла на несколько шагов, возвращая безопасную дистанцию, и лишь тогда поддалась единственному желанию, разрывающему сознание на куски.       Бежать.       Бежать и не оглядываться. Как можно быстрее... и как можно дальше.

…

      Солнце уже давным-давно зашло за горы, погрузив пространство во мглу. На смену ему заступил округлый бледный диск полной луны, тусклым серебристым светом не полностью, но хотя бы частично разбавил бархат воцарившейся ночи. Глубокая тишина, нарушаемая лишь приглушёнными звуками проснувшихся обитателей задремавшей рощи, растянулась над головой уютным покрывалом. Высокая полевая трава сомкнулась плотной стеной вокруг меня и надёжно укрыла по самую макушку от посторонних глаз, послужила довольно мягкой подстилкой, не позволившей сидеть часами на голой земле.       Я не понимала, почему пришла именно сюда. Почему всё ещё оставалась, хотя пообещала, что вернусь до заката. Знала лишь, что до ужаса не хотела этого и просто дожидалась... чего-то. Погрузившись в мысли, рассеянно смотрела в одну точку, срывала руками по травинке, скручивала тонкий длинный стебель между пальцев, складывала в гармошку, распрямляла и ногтями отщипывала по кусочку, пока тот совсем не исчезал, и проделывала то же самое со следующим – и так из раз за разом. Сколько бы не пыталась, я никак не могла расслабиться и выкинуть произошедшее из воспоминаний. Ведь те участки лица, что трогали чужие пальцы, до сих пор пробирало едким холодом.       Из транса меня вывело густое медовое тепло. Оно зародилось огненным цветком на месте сердца, разлилось по венам в нежнейшем трепете, растапливая призрачный лёд изнутри. Знакомое хлопанье тяжёлых крыльев разнеслось по воздуху. Я рывком поднялась на ноги и, высоко задрав голову, зачарованно пронаблюдала, как огромное чудовище ловко приземлилось в считанном метре, с шуршанием подмяв под себя траву. Дракон коротко встряхнул широкими крыльями, прежде чем расслабленно прислонить их к своей могучей спине и настороженно замереть. Гибкая шея изогнулась, опуская увесистую шипастую морду вровень с моей головой. Яркие голубые огни звериных глаз без труда поймали взгляд, скользнули выше...       Зрачки недовольно сузились. Массивная голова чуть приподнялась. Порыв разогретого дыхания резко вырвался из широких ноздрей, ожесточённо, но слабо ударил в лицо, заставляя на мгновение зажмуриться в неожиданности. Словно чьё-то умышленное напоминание, прохладный лепесток шаловливо мазнул по щеке. Распахнув веки, я молча проследила за тем, как злосчастный цветок кружится в обиженном танце и исчезает в зарослях дикой травы. Да только тугой, тошнотворный ком всё равно неотвратимо подкрался к горлу. Тёплый огонёк в груди болезненно потускнел. В отчаянной попытке не дать ему угаснуть окончательно, рука самовольно устремилась вверх, повисла в каких-то сантиметрах.       На протяжении пары ужасающе долгих гнетущих мгновений ничего не происходило.       Пока дракон вдруг не поддался вперёд, доверительно подставляя свою горячую щёку под мою ладонь. Сухая шершавая кожа обожгла подушечки пальцев, пропустила по телу знакомый импульс, стягивающий приятным узлом каждый орган. Тяжёлые веки чудовища сомкнулись в столь же нестерпимом удовольствии. Громкий рокочущий звук зыбко прошёлся по коже жаркой воздушной рябью. Чувствуя, как всё внутри меня упоительно сжимается раз за разом, я не смогла остановиться и позволила собственным рукам без зазрения совести дотрагиваться до всего, до чего только была способна дотянуться: до каждого выступающего шипика на звериной морде, каждой ледяной чешуйки, каждого едва заметного рубца на пышущей жаром тёмно-синей шкуре.       ...но стоило нащупать вместо тех страшных ран уже затянувшиеся шрамы, как я замерла.       Непрошенные воспоминания атаковали рассудок, точно стая волков больную лань. Образы и ощущения после случившегося вновь заиграли внутри мыслей в бесконечные салки. Небесно-голубые цветки петуний. Опасный блеск в дьявольских омутах чёрных глаз. Очаровательная улыбка на изуродованном и таком похожем лице. Аккуратные, хищные касания пальцев, что саднили на коже до сих пор. Липкий, удушающий ужас, сковывающий лёгкие в железные тиски. И единственная отчаянная мысль, откликающаяся зловещим треском стремительно растущей ледяной кромки под рёбрами... мысль о руках, в чьих объятиях так хотелось спрятаться...       ...о руках человека, которого я совсем не знала и даже не была влюблена, но всё равно сходила с ума от противоречивого осознания, как сильно нуждалась в нём. Что тогда, что сейчас, в эту самую секунду... я так хотела, чтобы он просто был рядом...       ...чтобы мне просто перестало быть так мучительно страшно... и так холодно.       Ком в горле стал ощущаться гораздо острее, накатывая приступами противной тошноты. Перед глазами расплылось. Подбородок задрожал. Тонкий судорожный вздох сорвался с губ, вторгаясь в тишину дремлющей рощи. Не ожидавший этого дракон тут же напряг мускулы под толстой шкурой и осторожно отступил на шаг. Звериные глаза уставились на меня в упор с полным недоумением. Тем временем, первые горючие слёзы, даже не задержавшись на щеках, крупным хрустальным градом уже скрылись где-то в траве. Руки, бесцельно зависшие в воздухе, накрыли лицо в попытке заглушить рыдания, так и рвущиеся на свободу. Плечи заходили ходуном от едва сдерживаемых всхлипов, которые с каждой секундой становились всё громче.       Так холодно...       Нечто большое и очень тёплое мягко и плавно толкнуло тыльные стороны ладоней, словно в молчаливом призыве убрать их. С тяжёлым сопением я подчинилась, подставила мокрые раскрасневшиеся щёки под слабый лунный свет. Огромные животные глаза вновь оказались вровень с моими, глядя со странной смесью жалости, сочувствия... и горькой вины. Медленно моргнув, дракон с шелестом выдохнул очередной поток горячего воздуха и ласково боднул влажную скулу своим сухим носом. Как будто нарочно пытался иссушить и стереть эти проклятые слёзы. Только вместо того, чтобы успокоиться, я растрогалась ещё сильнее. Внутри меня словно вдребезги разбилось что-то стеклянное и невероятно хрупкое и рухнуло в бездну дождём из осколков, а в следующий момент – ярким обжигающим солнцем растеклось по всему телу, порождая бурную дрожь.       Я так скучала...       Всхлипнув, я прижалась лицом к драконьей щеке и разревелась в голос, мучительно и протяжно заскулила, буквально повисла на необъятной шее, обхватив её настолько, насколько позволяли это сделать собственные руки. Острые края чешуек и шипов вдавились в плоть, причиняя лёгкую, почти несущественную боль и, наверняка, оставляя множество мелких жгучих царапин на коже и разрывов на платье. К счастью или сожалению, эмоции настолько овладели вниманием, что мне было абсолютно наплевать. За всё это время дракон ни разу не шевельнулся, застыл в терпеливом беззвучном ожидании, обдувая спину своим спокойным и невообразимо тёплым дыханием, аккуратно, насколько возможно, возвёл вокруг меня согревающий до продрогших костей кокон из кожистых крыльев.       Когда буря в душе, наконец, улеглась, я звучно хлюпнула носом и отстранилась на расстояние полусогнутых локтей. Голубые глаза живо распахнулись, обожгли внимательным взглядом распухшее, покрытое влажными дорожками лицо и вдруг сверкнули каким-то подозрительно весёлым огоньком. Широкий нос ещё разок мягко и игриво толкнулся в щёку. Уголки губ сами по себе поползли вверх. Удивлённая, я нечаянно проронила тихий смешок. Страшное чудовище, преследующее в кошмарах, едва оставившее меня в живых, заигрывало со мной, заботилось и утешало в минуту слабости вместо того, чтобы просто разорвать в клочья. Словно подтверждая эти же мысли, дракон с тихим приятным рокотом повторил произведённое ранее действие, рассмешив меня окончательно.       От понимания, что уже давно пора возвращаться в Белый Замок, вскоре стало немного тоскливо. Вздохнув, я нежно огладила ладонями шипастую морду, прежде чем отстранилась окончательно. Завершая нашу маленькую идиллию, и крылья медленно, будто нехотя, разомкнули кокон и вновь вернулись за спину, на отведённое им место. Дракон выпрямился и рассеянным кивком указал на ночной лес, явно намекая о том же самом. Одарив друг друга лишь прощальными взорами, мы разошлись по разные стороны: он – глубже в лес, а я – назад в город по тропе, случайно найденной сегодня днём.       Всполошенные и немного шокированные стражники перехватили меня буквально на следующей же улице, после первой. Похоже, мама серьёзно разволновалась от того, что я не смогла сдержать обещание, и отправила их на поиски.       - Госпожа, - один из них оказался тем, что тогда застал Фэша в моей комнате, - где Вы пропадали?! Мы Вас везде обыскались!       К счастью, оправдание я уже давно успела придумать. Когда они подошли ближе, изобразила потерянный вид и виновато улыбнулась.       - Простите, кажется, я запуталась во всех этих улицах и заблудилась.