Дом его души

✩｡:*•.─── ❣ ───.•*:｡✩

Откровенно говоря, в этот конкретный раз Вэй Ин действительно не виноват. — Мне разрешили, — отходя от очередного приступа тошноты, вяло сообщает он орущему почём зря брату. — Так все делают. На… — его снова скручивает так, что приходится на всякий случай нависнуть над унитазом, но ничего не происходит, — на удачу. — Охренеть удача! Я прямо вижу, как ты ею напитался! Такая удача, что неудачи не нужны! Да мы их по судам!.. — Цзян-сюн, не мельтеши, ты не видишь, что у него голова раскалывается? — вернувшийся Хуайсан протискивается в кабинку мимо взволнованного Цзян Чэна и протягивает Вэй Ину бутылку ледяной воды. Тот с благодарностью прикладывает её ко лбу и вытирает рот зажатыми в руках салфетками. — Мне показали дорогу к смотровому и пообещали, что вы с Лань Ванцзи останетесь под наблюдением так долго, как потребуется. Вам выделят лучший домик на территории санатория при клинике, с палисадником и шикарным видом. — Спасибо, — выдыхает Вэй Ин, поднимаясь на ноги с помощью брата. — С Лань Ванцзи? Почему? Хуайсан устало вздыхает: — Он заклинатель Вэй-сюна, конечно, они останутся вместе. Нам с тобой обещают оплатить гостиницу поблизости на сегодняшний вечер, но для нас нет причин пропускать учёбу в последние месяцы перед выпуском, так что… — Да я их!.. — рычит Цзян Чэн, но осекается, глядя, как морщится Вэй Ин рядом. — Когда родители узнают, клиника одними номерами не откупится! — Да ладно тебе, а-Чэн, — более или менее собравшись с силами, бормочет Вэй Ин, покидая кабинку и умываясь. — Хорошо ещё, если клиника со мной судиться не будет, что реликвию их испортил. Выпученные от возмущения глаза Цзян Чэна выражают все нецензурные слова, крутящиеся у него на языке. — Это они показали тебе на древнюю каменюку с херовой тучей энергии древнего колдуна и сказали трогать «на удачу»! Подпустили тебя к потенциально опасному магическому артефакту! Подвергли твою жизнь и здоровье риску! Даже если они не знали, что сила переползёт в тебя, это не значит, что они не виноваты! О чём ты вообще думаешь, дубина! — Ну, формально, это всё-таки отголосок моей собственной духовной силы, так что… Всё не так плохо? Раз я реинкарнация основателя этой клиники, то, вероятно, не убью сам себя? Вэй Ин уже чувствует себя лучше, хотя чужая, но странно знакомая тёмная энергия всё ещё клубится в положенном ей месте нижнего даньтяня, пытаясь угнездиться в заведомо жмущем ядре. Это довольно неприятно, но, по крайней мере, он может дышать, говорить и следовать за Хуайсаном в направлении смотрового кабинета, что уже больше, чем он мог десять минут назад. — Старейшина-основатель был колдуном такой силы, что, по слухам, его последний фамильяр ещё жив. А почти две тысячи лет прошло! Если ты впитал его силу, то я бы на твоём месте не зарекался, — энтузиазм Хуайсана совсем не помогает успокоиться, так что даже хорошо, что Цзян Чэн пинает друга коленом под задницу. — Только осколок! — бесится от нервов он. — Там был жалкий затухающий осколок силы! Нарастающая мигрень агрессивно спорит насчёт «жалкого» и «затухающего». С другой стороны, если вот это — осколок, то страшно представить, каким реальным могуществом обладала когда-то прошлая версия современного Вэй Усяня. — Хватит меня пугать, я и так достаточно напуган, — вяло сообщает тот, свободной от поддержки брата рукой массируя висок. К счастью, они уже подходят к кабинету, где их ожидают несколько людей в халатах и прекрасный, хоть и взволнованный Лань Чжань. Вэй Ин чувствует, как радостно дёргается ему навстречу пришлая тёмная сила, и морщится от неприятных ощущений. — Вэй Ин?.. — Всё нормально, — сквозь зубы выдыхает он. — Просто я очень рад тебя видеть. Медперсонал сразу оживляется: — Вы имеете в виду энергию? Она реагирует на присутствие господина Лань? Вэй Ин кивает, морщась от того, как разрастается тьма внутри, стремясь одновременно и к ядру, и к Лань Чжаню. Не дожидаясь ничьего ответа, Вэй Ин подаётся навстречу и всем телом вжимается в него, находя облегчение в тёплых объятиях. — Боги, как же хорошо, — блаженно стонет он, укладывая голову на его плечо. — Тебя долго не было. Лань Чжань ласково сжимает его плечи: — Остановился в зале с рукописями на десять минут. Вэй Ин хихикает: — И я сразу нашёл приключения на свою задницу, каюсь. Прости? — Хорош трепаться, — с агрессивной заботой вклинивается Цзян Чэн, который в момент происшествия только на минутку отвернулся посмотреть на раритетные мечи на стенах, когда брат влип в неприятности. Снова. — Тебя тут ждут вообще-то, реинкарнация ты бедовая. — Если верить сохранившимся записям о Старейшине, то это канон, скажу я вам, — весело замечает медбрат с растрёпанной чёлкой, Го Чэн, как сообщает его бейдж. — Идёмте в кабинет, пока можно всем вместе. В смотровой зябко, но, возможно, Вэй Ина холодит лишняя инь в родном ядре. Лань Чжань крепко держит его за руку, поглаживая большим пальцем, Цзян Чэн и Не Хуайсан занимают места подальше от ширмы. — Вообще, скорее всего, вы оба реинкарнации, — сообщает Го Чэн, пока его коллеги чем-то гремят за ширмой, заставляя булки Вэй Ина сжиматься от нехороших предчувствий. — Старейшина был замужем за неким Ханьгуан-цзюнем, братом тогдашнего главы ордена. Орден звался Гусу Лань, что вполне соответствует вашей фамилии и ситуации. — Значит, по крови Старейшина не был Лань? — заинтересованно уточняет Хуайсан, обмахиваясь выуженным откуда-то веером. — Есть неточные сведения о том, что родом он был из Юньмэна, а после свадьбы переехал. — Почему? — чуть ли не обиженно уточняет Цзян Чэн, словно впервые слышит о происхождении колдуна. — В смысле, у вас-то хоть сохранились сведения о причинах? В наших архивах только записи о переезде. — В… ваших архивах? — заметно взволновавшись, запинается медбрат Го. — А, блин, — спохватывается брат, — Цзян Ваньинь из центрального Юньмэна. Го Чэн кусает губы и бросает какой-то нервный взгляд на Хуайсана: — А вы сейчас скажете, что какой-нибудь Цзинь, да? Веер кокетливо шелестит, а Хуайсан приветливо улыбается, словно собирается хоть чем-то обрадовать беднягу Го. — Ой, нет, куда уж мне! — смеётся он мягко. — Я Не Хуайсан, никаких Цзиней! — Не? В смысле, те самые Не? Божечки-кошечки, — вздыхает медбрат. — Ну, ладно, слава богам, связи с общественностью — не моя работа. Наверняка прикидывает масштаб проблем клиники, раз уж именитые фамилии оказались втянуты в них, понимает Вэй Ин. Довольный эффектом Цзян Чэн прочищает горло: — Так что там о причинах? — Да нет причин. Для переезда. Поженились, переехали в Гусу, в основном путешествовали, создавали фамильяров, а как последний появился на свет, так осели здесь и открыли клинику. Ну, то есть, на тот момент это было что-то вроде… перинатального центра? Старейшина помогал колдунам сберечь и освободить фамильяров, а потом уже и другие врачи да колдуны сбежались на помощь. Господин Вэй, сюда, пожалуйста, — он машет рукой за ширму, и что-то в животе Вэй Ина переворачивается от мысли отпустить Лань Чжаня и пойти туда одному. — Господин Лань присоединится к вам позже. Вэй Ин кивает и проявляет чудеса силы воли, следуя за медбратом. Рука Лань Чжаня соскальзывает с его руки, и кожу обжигает огнём. Подозрение не успевает сформироваться в голове: Го Чэн просит раздеться до пояса, пока медсестра приглашает доктора. Тот оказывается полностью седым старичком с добрыми светлыми глазами. От него веет тёплой ян так сильно, словно он специально привлекает к ней внимание. Вэй Ин дёргает носом и забывает ответить на его приветствие. Доктор смеётся. — О чём говорили, молодёжь? — он ощупывает точки пульса мягкими уверенными руками, чётко исследует энергетические потоки и кажется заботливым дедушкой, которого у Вэй Ина отродясь не было. Мешает только ощущение нависшей угрозы и странная реакция собственного тела на чужую ян. Он неловко ведёт плечами, но руки от врача не отдёргивает. — Краткий экскурс в историю клиники, — с готовностью откликается Го Чэн. — Я как раз остановился на изначальной функции центра. Доктор ведёт нефритовой спицей от запястья до локтя Вэй Ина, и того прошибает мелкая дрожь. Тьма заинтересованно разливается по венам и острым холодом колет в низ живота. Ох. Вэй Ин знает это ощущение. — Что-то чувствуете? — глядя на него поверх очков, уточняет доктор. Вэй Ин не может ответить пересохшими губами и просто кивает. Он наверняка понимает, вдруг осознаёт Усянь. И, возможно, странные колебания его инь вот-вот станут понятны и другим людям в комнате. Вэй Ину хочется, чтобы они все ушли. — Функции центра не сильно изменились, — подавая сигнал медсестре для взятия крови, продолжает врач. — И тогда, и сейчас центр помогает колдунам и колдуньям производить на свет фамильяров. Только возможностей больше, это да. — Зачем человеку его могущества делать это? — бормочет Цзян Чэн за ширмой, и Вэй Ину становится чуть легче: ян брата воспринимается каменной стеной посреди сладких рек чужих энергий. Напряжение в паху чуть спадает, а правую руку крепко перевязывают жгутом и безжалостно мнут в поисках вены. Медсестра действует уверенно и быстро, но совсем не ласково. — Да затрахался он, простите, — смеётся Го Чэн, гораздо более аккуратно вводя в другую руку пациента иглу тонкостенного яшмового шприца для забора энергетической пробы. Вэй Ин чувствует себя распятым, как обречённая бабочка с пришпиленными к зелёному бархату крыльями. А потом он осознаёт, что и медбрат, и медсестра — заклинатели. Это отлично отвлекает от игл в обеих руках и представляется полной катастрофой, ведь по всем признакам у него начинается опьянение прямо в середине цикла. Он не готов и не хочет, хотя, если рассуждать логически, этот факт не должен удивлять: в него внезапно шарахнуло таким количеством инь, что захлебнуться можно. Неудивительно, что тело реагирует так, как привыкло реагировать на избыток тёмной энергии. — Может… — хрипит Вэй Ин, начиная соображать, что змеистый холод в нижнем дяньтяне почти пропал, разлившись по телу ещё более сильным неуместным возбуждением. — Потерпите ещё, господин Вэй, мы почти закончили, — ласково перебивает его доктор, отеческим тоном слегка снижая напряжение ситуации. Вэй Ин кивает и облизывает губы, медсестра накладывает повязку на место укола, Го Чэн колдует над шприцом, который не хочет работать, а врач зачем-то прощупывает позвоночник пациента в холодных блокирующих ян перчатках. — Фамильяры же, — продолжает медбрат, слегка раздражённо постукивая по стеночкам шприца, — могут зарождаться только в опьянения колдунов и колдуний, и чем носитель сильнее, тем чаще и сильнее опьянения. Ну и фамильяры сильнее тоже. Представляете, какая мощь была в Старейшине, раз его последнее создание живёт до сих пор? — Представляю, — шепчет Вэй Ин, изо всех сил прижимаясь к неудобному стулу, чтобы отвлечь себя. Го Чэн издаёт звук, похожий на писк: — Ой, ну да, вам только малая доля досталась, но вообразить, наверное, не сложно, — он наконец откладывает наполненный шприц в специальный контейнер и вместе с доктором невесомо располагает несколько акупунктурных игл по телу Вэй Ина. — А вот вы представьте, что всё, физически сил на фамильяров больше нет, а бешеное количество инь продолжает накапливаться и с ума сводить. Девать куда-то надо? Надо. На охотах она, в отличие от ян, расходуется мало, а всю жизнь в постели с мужем не проведёшь, как бы там всё хорошо ни было. Вот Старейшина и нашёл выход. Своей немереной инь помогал тем колдунам и колдуньям, которые сами справиться не могли. Всю науку поддержки процесса оберегания, считайте, он основал. До него выживаемость колдунов после освобождения фамильяров была делом случая, а после стала вполне такой контролируемой величиной. В большинстве случаев. — Ты его фанат, что ли? — агрессивно уточняет Цзян Чэн из-за ширмы. И нет, осознание братства больше не помогает облегчить возбуждение. — Конечно! Великий человек, столько всего сделал! Целую науку создал, стольким людям и фамильярам помог! Конечно, я фанат! Мы тут все в некотором роде его фанаты и адепты. Доктор мягко смеётся, убирает иглы и позволяет Вэй Ину одеться, чего тот делать категорически не хочет с учётом состояния, но слушается. — Когда мы закончим, вы предпочтёте провести время со своим заклинателем или принять лекарства? Мозг Вэй Ина буксует со страшной силой. — Хм? — спрашивает он, преодолевая вязкий туман опьянения инь в голове. — Я могу идти? Доктор чуть хмурится и прикладывает тёплую ладонь в согревшихся перчатках к его лбу. От контраста температур желудок Вэй Ина делает сальто, а инь обжигает холодом низ живота. Соскакивая со стула, Вэй Ин ещё не знает, кинется ли он на Лань Чжаня за порцией знакомой ян или припадёт к мусорному ведру в приступе тошноты. Тошнота побеждает, и изматывающие спазмы скручивают пустой желудок, пока Вэй Ина трясёт над ведром. Последние остатки воли уходят на то, чтобы не тереться пахом об это же ведро, потому что любой колдун знает — это на самом деле едва ли принесёт облегчение. — Лань Чжааааань, — слезливо скулит он привычным для постели тоном, и заклинатель в мгновение оказывается рядом, но что-то мешает ему прикоснуться. С неудовольствием Вэй Ин ощущает присутствие врача совсем близко, и оно внезапно раздражает сильнее острой холодной боли внизу живота. — Подождите, — раздаётся голос доктора. — Колебания инь нестабильны, мы не знаем его реакции на ваше прикосновение. — Просто оставьте нас наедине, — рычит Вэй Ин, оборачиваясь, — мы в отношениях уже два года, как-нибудь справимся с грёбаным опьянением! — Нам нужно убедиться, что вы… Вэй Ин не может сдержать стон, когда что-то взрывается внутри головы. На мгновение он боится, что умрёт от боли, а потом беспокоится, что действительно может лопнуть от переполняющей его энергии. — Он мой колдун, — твёрдый голос Лань Чжаня не помогает собраться с силами, — вы не можете запретить мне… — Его инь может быть агрессивной к чужеродной ян, не забывайте про древний остаток силы, — возражает врач. — Мы сделаем ему укол для стабилизации, после чего вы сможете остаться наедине под наблюдением. — Под наблюдением?! — рычат они оба, и голову Вэй Ина снова разрывает болью, поэтому продолжает только Лань Чжань: — Вы предлагаете нам публичную близость?! — Я предлагаю кнопку экстренного вызова медперсонала, — невозмутимо поправляет доктор, пока Го Чэн осторожно подбирается к Вэй Ину со шприцом с лекарством. — На случай, если что-то в единении ваших энергий пройдёт не так. — Медбрат Го же сказал, что Лань Чжань тоже реинкарнация, — беспомощно стонет Вэй Ин, стараясь расслабить руку, которую натирают спиртовой салфеткой. — Ох, мне кажется, что я сейчас взорвусь. — Не в мою смену, юноша, — совершенно спокойный голос доктора помогает дышать даже несмотря на ураган энергии внутри. Это похоже на суперспособность Лань Сиченя смирять шторм эмоций одним присутствием. Игла коротко колет плечо. — Возможно, вы оба реинкарнации, но новообретённая инь знает лишь ян прежнего Ханьгуан-цзюня, а не нынешнего Лань Ванцзи. Для вашей общей безопасности будет лучше, если любой из вас сможет позвать на помощь. От укола напряжение инь в паху ослабляется, возбуждение ощущается более естественным, а голова перестаёт раскалываться. Змеистый клубок силы в животе тоже возвращается, но успокаивается, и тошнота медленно отступает. Сейчас воспринимать слова о безопасности гораздо проще, и Вэй Ин признаёт, что действительно не знает, что мог бы сделать с Лань Чжанем ещё минуту назад. Пока он пытается отдышаться, медсестра подаёт ему стакан воды, чтобы прополоскать рот, и ещё один — чтобы выпить. — Пойдёмте, господин Вэй, — помогая ему подняться и отцепиться от спасительного ведра, мягко говорит доктор с морем отеческой заботы. Это помогает игнорировать его сильную тёплую ян, почти такую же привлекательную, как у Лань Чжаня. Го Чэн рядом представляет собой очень активную преграду между Вэй Ином и Лань Чжанем, который следует за ними, словно привязанный. Хуайсана и Цзян Чэна за ширмой уже не обнаруживается, и Вэй Ин задаётся вопросом, как умудрился пропустить их уход. В кабинете теперь немного теплее, поэтому, вероятно, холод всё же был влиянием тьмы. Белые стены режут глаза, пока его, словно шарнирную куклу, ведут к неприметной двери на другом конце кабинета. В новой комнате уютнее: есть широкая кровать, ковры и подушки, комнатные растения и чайный уголок поодаль. Вэй Ин валится на заправленную постель, чувствуя себя полностью обессилевшим, даже если чужая инь продолжает играть с его желаниями и ощущениями. Со своего места он лениво наблюдает, как врач даёт Ванцзи указания о кнопках вызова персонала, использовании электрического чайника с защитой от колебания энергий и о других атрибутах комнаты для контроля опьянений. Перед уходом доктор снова проверяет ток тёмной ци в меридианах Вэй Ина, считает пульс и кивает, оставляя их, наконец, наедине. — Лань Чжааань, — плаксиво тянет Вэй Ин почти сразу же, привлекая внимание. Он не знает, о чём просит, учитывая полнейшее собственное бессилие, но это не является чем-то совсем незнакомым — такое иногда случается, и Ванцзи обычно знает, что делать. — Вэй Ин, — тут же откликается заклинатель и опускается рядом, осторожно касаясь бедра через джинсы, — ты как? Запах кондиционера для белья вдруг кажется одуряюще-сладким, и Вэй Ин морщится. — Раздражает всё, что не ты, — честно признаётся он. — И, кажется, мой член вот-вот порвёт джинсы, так что не мог бы ты что-то с этим сделать? Сделать голос кокетливым не удаётся, и Вэй Ин снова морщится от того, как потребительски прозвучал призыв. Тем не менее, пальцы Лань Чжаня ласково скользят по джинсам вверх и справляются с ширинкой. — Ты же не против, да? — уточняет Усянь на всякий случай, подаваясь бёдрами вверх, чтобы помочь бойфренду стянуть с себя штаны. Он облизывает пересохшие губы и тянет Ванцзи на себя, чтобы поцеловать после ответа. — Обстановка не самая романтичная, да и мы вроде как на экскурсию приехали, а не за сексом, но?.. Лань Чжань сам целует его, прижимая к кровати и забираясь рукой под футболку, чтобы огладить бок. — Никогда не против Вэй Ина. Улыбаться в поцелуй неудобно, но приятно. Вэй Ин помогает снять с себя футболку и в меру собственных сил торопливо расстёгивает чужую рубашку. Лань Чжань, как всегда, заморочился с каждой пуговкой, ну что за невозможный мужчина! Припадая языком к его ключицам, Вэй Ин чувствует ток сладкой ян под кожей, и это одновременно и сводит с ума, и приводит в чувство: — Духовная сила? — напоминает он вяло. — Ты заблокировал? Фамильяр — последнее, что мне сейчас нужно. Лань Чжань без слов прикладывает одну ладонь Вэй Ина к низу собственного живота, чтобы тот мог убедиться в нерушимости преграды. — Я бы и так тебе поверил, — расслабляется Усянь. — Мне не нужны доказательства. Тогда Лань Чжань с низким урчанием перехватывает его запястье иначе и прижимает к кровати. Вэй Ин выгибается на постели от этой властности и желания, которое возникло почти ниоткуда просто потому, что колдуна накрыло внезапным опьянением посреди бела дня. Понимание такой связи между ними двумя заставляет Вэй Ина улыбнуться. Боль в висках отвлекает от похоти, а противная тошнота сейчас сильнее, чем обычно от избытка тьмы, но ласковые поцелуи Лань Ванцзи, спускающиеся от уголка губ до самого паха, помогают сосредоточиться только на хорошем. Лань Чжань не мучает его долго: широким мазком лижет низ живота, оставляет несколько лёгких поцелуев по стволу и берёт член в рот целиком, почти не делая пауз. Вэй Ин ахает и чувствует, как внутри перекатывается инь, устремляясь в одну единственную точку его тела. Он бесконтрольно толкается навстречу, но сильные пальцы удерживают его на месте. — Ах, Лань Чжань, — скулит Вэй Ин, закрывая лицо сгибом локтя, второй рукой хватая чужие волосы. — Это будет так быстро. Энергия пульсирует с отчаянной жаждой, острыми иголочками пробегает по рукам и ногам, когда член погружается во влажную глубину рта Ванцзи в медленном неотвратимом ритме. Они оба знают, что даже если Вэй Ин не продержится долго прямо сейчас, то будет готов повторить очень скоро — обычно опьянение сводит его с ума целые сутки или даже двое. Поэтому Лань Чжань не пытается продлить сладкую пытку — заглатывает глубоко, низко стонет, позволяя вибрациям голоса подтолкнуть того к краю, мягко перебирает рукой яички и мажет пальцами рядом с входом. Разумеется, Вэй Ин, измученный избытком энергии, кончает спустя несколько коротких минут. Лань Чжань сыто облизывает испачканные губы и целует внутреннюю сторону его бедра, позволяя отдышаться. — Это было слишком даже для опьянения, — стыдливо отворачиваясь, ворчит Усянь, чувствуя, как всплеск тьмы внутри утихает и собирается с силами снова, будто морская волна. — Что со мной такое. — Чужая инь, — с готовностью откликается Лань Чжань. Восстановив дыхание, Вэй Ин хихикает на его серьёзность: — Ну спасибо, Капитан Очевидность. Однако это всё равно… ох. В мгновение возбуждение накатывает вновь, и сила его столь сногсшибательна, что Вэй Ина выгибает на постели. Лань Чжань испуганно зовёт его по имени, пока сам Вэй Ин одним движением переваливается на живот и трётся резко вставшим членом о постель. Это могло бы быть невыносимо смущающе, если бы голова не взрывалась от боли, а пах — от концентрации энергии. Лань Чжань, благословите боги этого человека, тут же обхватывает его ягодицы и целует промеж них. Этого тёплого и влажного прикосновения вместе с трением достаточно для второго подряд оргазма, и Вэй Ин воет, кончая. — Ладно, — с мокрым от слёз лицом сообщает он, — вот это было куда быстрее. Я… — он всхлипывает, чувствуя, как мигрень бьёт по вискам, — я такого ещё раз не выдержу. Мне нужен перерыв. Лань Чжань, сделай что-нибудь. Вдруг оно снова… Пока Ванцзи послушно поднимается на локте и тянется к кнопке вызова медперсонала, Вэй Ин видит, что тот почти не возбуждён, и чувствует себя несколько лучше. По крайней мере, Лань Чжань не страдает от неудовлетворённости и не находит в страданиях своего колдуна ничего привлекательного. Хотя его ян даже в заблокированном состоянии очевидно рада близости такого количества инь, что, тем не менее, немного приятно. Придвигаясь обратно Лань Чжань захватывает с тумбочки салфетки и бутылку воды, от которой Вэй Ин не может отвести взгляд. — Как скоро они придут? — нервно спрашивает он, чувствуя разрастающийся холод энергии снова. Его губы пересохли и болят от того, как он их кусает, а ещё ему страшно от одной только мысли возбудиться прямо сейчас снова. Прежде всего Лань Чжань помогает ему выпить воды, и Вэй Ин с трясущимися от слабости руками просто старается ему не мешать, пока жадно глотает каждую каплю. Затем заклинатель надёжно закрывает крышку, чуть отпихивает бутылку в сторону, успокаивающе целует его в висок и отвечает: — Не дольше пары минут. Всё будет в порядке, я с тобой. — Ты ещё даже не успел снять штаны, — с обидой на самого себя замечает Вэй Ин, — а я уже замучился. Тем временем Ванцзи вытаскивает из-под них испачканное покрывало, стирает с живота колдуна следы спермы и прикрывает его пах. — Ты болен. Мои штаны — не главное. Затем он двигается ближе и поглаживает Вэй Ина по руке, согревая в объятиях. Усянь не уверен, к чему его тело больше готово: уснуть, купаясь в этой заботе, или снова возбудиться с пугающе коротким интервалом между заходами. Когда доктор наконец входит в комнату, Вэй Ин чувствует очередные волны возбуждения и мигрени, нарастающие одновременно. Что ж, это будет очень тяжёлое опьянение.